Из тренировочного зала после разговора с Дмитрием решили не идти обратно через душные коридоры. Тимофей толкнул дверь запасного выхода, вышел, чтобы обойти особняк через улицу. Остальные выбрались вслед за ним. Солнце уже почти закатилось, воздух полиловел и затуманился сумерками. Там, где деревья смыкали кроны, на дорожке царил полумрак. Ни ветерка, но не душно. Земля, трава и деревья ещё помнили полуденный зной, вечер выдался замечательно-тёплым. Клумбы вдоль дорожки приторно пахли цветами, округу укутала густая тишина, дневные птицы уже устроились на сон, а ночные ещё не проснулись. Также и прислуга: дневные работники разошлись по домам, а те, кому положено бодрствовать ночью, ещё заступали на вахту.

Тимофей и Юлике шагали чуть быстрее и слегка вырвались вперёд. Уже в полумраке арки-аллеи их догнали слова отца:

— Ладно, молодые люди. Вы пока свою часть работы сделали, до отъезда в пределах поместья свободны. Уходите за пределы дома — быть на связи. А сейчас идите-ка спать.

Пусть и не было видно, Тимофей, соглашаясь, кивнул. И негромко, чтобы услышала девушка, но не остальные, сказал:

— Отправили на романтическую прогулку вдвоём. Быстро же они за нас всё решили. Знаешь, Юлике…

— Юля, — негромко поправила девушка. — Её Высочество Юлике дома Акалладер осталась где-то там, — она помахала рукой в сторону купола звёздного неба. — Здесь и в этом мире я только Юля.

— Вот и ладно.

Неожиданно для неё Тимофей левой рукой обнял девушку за талию, притянул к себе. Правой ладонью слегка провёл рукой по подбородку. Невесомо коснулся мягких девичьих губ подушечками пальцев, погладил. И наконец, всё же решившись, поцеловал — осторожно, ласково, со всей нежностью. Чтобы не напугать, не расстроить, не обидеть. Пусть их первый настоящий поцелуй получился именно таким.

Поцелуй длился вечность, но всё же закончился. Несколько мгновений после него Юля жадно хватала ртом воздух. Дальше посмотрела Тимофею глаза в глаза и улыбнулась:

— Я поняла твою мысль. Ты геройски готов гулять со мной хоть до утра, но больше всего ты сейчас хочешь доползти до своих комнат и упасть.

— Ты читаешь мои мысли. В ответ сделаю ту же самую любезность: у тебя после поездки тоже всё болит. Я это состояние хорошо помню. Сначала на адреналине весь день бегаешь — вроде всё тебе пофиг. А потом раз — и как будто щёлкнуло. Чувствуешь себя старой больной обезьяной. Но сказать ты это боишься.

Юля резко выдохнула воздух, затем прижалась ухом к груди парня.

— Я отвыкла. Я слишком привыкла быть одна… ломай себя, иди через «не могу» и «не хочу», если хочешь выжить. Ты следи за мной, ладно? Если я опять себя буду… — она всхлипнула.

Всё-таки нервное напряжение сегодняшнего дня никуда не делось. Просто Юля до этого умело его загоняла вглубь. Слова сейчас были лишними, так что Тимофей молча подхватил девушку на руки и понёс. Через какое-то время Юля поняла, что он выдохся, но ещё с полминуты ждала. И чтобы не задевать самолюбие парня… да и нравилось ей: впервые за много лет кто-то нёс её не потому что надо вынести товарища из-под огня, не для того, чтобы пройти особо хитрую ловушку — а просто так. С сожалением она деликатно вывернулась, и пошла всё также молча рядом, взяв Тимофея за руку.

Входить через дверь Тимофей не стал. Сначала потащил девушку сквозь кусты прямо к стене. Затем на пару секунд застыл, выбирая нужное окно и прокомментировал:

— Вот это, на втором этаже. Оно в мёртвой зоне камер наблюдения, его можно открыть снаружи и удобно залезать. Обнаружил, ещё когда в прошлый раз сюда приезжали, — парень мечтательно улыбнулся воспоминанию. — Я только потом сообразил, что отец приказал устроить так специально. Дать почувствовать свободу, а заодно кусты, если что, не дадут серьёзно расшибиться.

Тимофей подсадил девушку, следом залез сам. Выдохнул: не хотелось признаваться и показывать, но сегодняшний день вымотал и его. За окнами уже сгустилась темнота — хоть и летняя, но достаточно густая серо-чёрная. Коридоры особняка встретили глухой тишиной, пустотой и сонной темнотой. Ковры под ногами глушили шаги, люстры были погашены кроме нескольких тусклых светильников дежурного освещения и парочки ламп над лестницей. И от всего этого возникало ощущение нереальности происходящего. Словно молча скользившие молодые люди и не люди вовсе, а призраки. Оба разом вспомнили тему сегодняшнего совещания и то, что окружающий мир — лишь тень реальности через призму инвертора. От этого неприятно свербило внизу позвоночника, а по спине бегали мурашки. Оказавшись в своих комнатах и включив жёлтый тёплый свет, который разом отгородил их от «призрачного» мира особняка, Тимофей и Юля вздохнули намного свободней.

А ещё у девушки окончательно закончились силы, ноги подогнулись. Тимофей успел её подхватить и аккуратно уложил на кровать. Осторожно поцеловал. Юля ответила жадно, потянула парня к себе, расстегнула несколько пуговиц на его рубашке… И тут Тимофей бережно перехватил её руку.

— Я тоже хочу. Но не сейчас.

Перед его глазами вдруг встали сначала воспоминание об услужливой крестьяночке пару дней назад, затем в подробностях оргия в доме Паши Лебедева. Тимофей сейчас сам себе был противен, не говоря уж про то, чтобы заняться сексом с Юлей. Но если всё ей рассказать, то обидится… И Тимофей наспех принялся выдумывать убедительное обоснование:

— Мы оба как сжатая пружина. Да вдобавок, тебе пришлось заново пережить прошлое, в том числе и прости уж, первый и отвратительный постельный опыт. Да, сейчас мы оба получим какое-то удовольствие. Но это будет, во-первых, тень настоящего чувства, а во-вторых, когда первая страсть сгладится, сегодняшний секс останется неприятным воспоминанием для обоих. Я тебя люблю… И именно потому не хочу пользоваться моментом, о котором ты потом пожалеешь.

Юля фыркнула, затем переложила голову парню на колени.

— И откуда ты такой… умный?

— Можешь потом сказать спасибо дяде Саше, он у нас главный специалист по психологии. Да ещё вдобавок бывший историк. А меня сразу готовили как наследника. В том числе и чтобы я не погорел на женщинах. Так что постельного опыта как по части психологии, так и по практической части у меня много. В условиях, — он хмыкнул, — рабовладельческого строя для класса господ обеспечить учебным материалом от неопытной девственницы до опытной шлюхи — не проблема, — закончил Тимофей.

И одновременно мысленно дал себе оплеуху за собственную глупость. Кажется, Юля поверила во многом из-за того что наспех выдуманное объяснение достаточно близко к правде. И похоже все его развлечения с девочками в московском доме и во время путешествий по поместьям всегда строго шли по плану, а он — тот самый осёл, который бегает за привязанной к дышлу морковкой и строго туда, куда укажут. Не зря отец взъелся, когда последние дни перед отъездом Тимофей вдруг сорвался в загул.

— Да уж, умный. Но ты прав. Я ведь тоже, если помнишь, кое-что в интригах смыслю. Хоть и бывшая, хоть и маленькая тогда ещё была — но принцесса. Пока мы здесь, в поместье, и в самом деле лучше быть осторожнее. Тогда просто обними меня и ложись рядом.

Тимофей поначалу думал, что сразу как Юля заснёт, он встанет и пойдёт спать к себе. Но и сам не заметил, как задремал. Проснулся, когда день был в разгаре, и рядом никого. Тело ломило от неудобной позы, рука затекла. Самым же простым способом прийти в норму был горячий душ. Туда Тимофей и направился, на ходу расстёгивая рубашку.

Ближайшая ванная комната встретила брызгами воды, паром и негромко взвизгнувшей от растерянности Юлей:

— Ай!

Ей, судя по всему, пришла в голову та же мысль, и сейчас она стояла под струями горячей воды совсем голая. Закрыться девушка, по привычке из чисто женской школы, не сообразила.

Тимофей выскочил обратно в коридор, причём даже мимолётного зрелища хватило, чтобы в паху ощутимо напряглась плоть.

— Извини, забыл.

Из-за двери раздался смешок:

— Оба забыли. В том числе я забыла халат.

— Сейчас.

Тимофей торопливо подал халат, затем позвонил на кухню и приказал подать завтрак к нему в апартаменты. Сам же пошёл в соседнюю ванну. Когда вернулся, в гостиной уже стояла тележка, а Юля сервировала небольшой столик возле кровати.

Завтрак начался в полном молчании. Тимофей опять мысленно ругал себя за торопливость — после ванной он тоже надел халат, не озаботившись о белье, и сейчас сидел, аккуратно сдвинув ноги. Боялся, как бы девушка не заметила: близость Юли и то, как её халат временами непроизвольно слегка распахивался, демонстрируя грудь, пьянили, действовали возбуждающе. Хорош же он будет, если после вчерашнего «объяснения» возьмёт и на неё накинется. А вставать и переодеваться — точно позору не оберёшься, напряжённая плоть запросто выдаст. Юля, судя по всему, думала схоже — смущённо запахивала халат, пытаясь потуже затянуть пояс, но соски груди возбуждённо торчали.

Тимофей ел, механически пережёвывая содержимое тарелки, не чувствуя вкуса и старательно отгоняя похабные мысли насчёт «обнять и поцеловать сначала в губы, потом грудь, а дальше продолжить». Поэтому в какой-то момент всё произошло само собой и помимо рассудка. Потянувшись за хлебом, Тимофей повёл руку чуть в сторону, ладонь скользнула между полами халата и легла на грудь. Юля вздрогнула и томно потянулась, когда пальцы уже двинулись дальше, легонько сбегая вдоль позвоночника по спине вниз. Девушка откинулась назад, оба не удержали равновесие — и вот уже Тимофей сверху, а между горячей кожей нет никакой преграды. Они замерли, тесно прижавшись друг к другу, уже зная, что то самое, запретное и манящее непременно между ними произойдёт, но ещё словно не решаясь преодолеть тот призрачный барьер, за которым будущее станет настоящим.

Тимофей повёл плечами, сбрасывая ненужный уже халат, поцеловал Юлю в губы, потом в ключицу, затем в сосок, мгновенно ставший твёрже камня. Девушка издала еле слышный всхлип-стон, наслаждаясь прикосновениями любимого мужчины. Тимофей продолжал её целовать, понемногу спускаясь вниз и одновременно высвобождая девушку из халата. Вот его губы, наконец, добрались до ложбинки между ног, и Юля от удовольствия застонала уже в голос.

— Давай же, давай, я хочу, — жарко зашептала она.

Но Тимофей торопиться не стал. Медленно покрывая поцелуями живот, грудь и плечи, он добрался до верха, обнял и перевернул девушку так, что она вдруг легла уже на него — живот к животу, грудь к груди, а мужская рука нежно гладит волосы и по спине. Юля мелко задрожала, уже не стесняясь, опустила ладонь к паху, гладя и лаская там в ответ. В какой-то момент, словно само собой, оказалось, что девушка снова лежит на спине, только теперь раздвинув ноги. Тимофей на мгновение замер, а затем медленно начал в неё входить, готовый мгновенно остановиться, если что-то пойдёт не так: Юля сейчас и желала его, и боялась боли… Девственная плева заставила лишь на миг поморщиться, оставив на память о себе несколько размазанных по кровати красных капелек. А парень уже осторожно двигался в девушке, не спеша, опасаясь излишним натиском обидеть раскрывшийся для него нежный, ещё не привыкший к новым ощущениям цветок. И Юля полностью растворилось в новых для себя ощущениях. Они раз за разом накатывали приливной волной, пока не захлестнули её цунами, заставляя хрипло застонать и закричать от наслаждения…

После всего сил не было даже шевелиться, поэтому Юля просто удобно устроилась в объятиях Тимофея наполовину боком, опираясь на парня и положив голову ему на плечо. Пошутила:

— Гордо могу заявить, что лишилась девственности аж два раза. И второй раз мне очень понравился. Но ты тоже хорош. Вчера мне наплёл-то, наплёл.

— Это было вчера, — Тимофей и не собирался оправдываться. — А сегодня новый день и новая жизнь. Кстати, о дне. Точнее планах на день. Раз нас не разбудили — то ничего срочного не случилось и приказ «отдыхать» не отменён. Тебе же верхом понравилось? Вот и поехали опять. Маршрут обещаю попроще, для новичков. Но тоже с окончанием в хорошем месте.

Девушка заливисто расхохоталась:

— Ага. Уматывать меня до полусмерти, чтобы вечером не сопротивлялась домогательствам, больше не обязательно.

— Тем более что я уже нагло домогался и все что хотел — получил, — Тимофей вывернулся так, чтобы Юля оказалась под ним и начал целовать девушку в шею, потом опустился чуть ниже.

Заканчивать дело не стал, хотя Юле явно понравилось, она опять напряглась, а соски начали возбуждаться. Хотя Тимофей и в самом дел много вчера болтал просто так, но всё-таки выдумывал и кривил душой не до конца. Отец и в самом деле устроил, чтобы у наследника был самый разнообразный сексуальный опыт, в том числе и с девственницами. Сейчас Тимофей хорошо видел, что второй раз выйдет хуже и наоборот смажет все приятные впечатления от первого в жизни нормального секса. С сожалением он прекратил столь приятное занятие, поднял девушку на руки и понёс в ванную.

Сразу на прогулку отправиться не получилось. Стоило выйти из апартаментов в коридор, молодых людей встретил один из бойцов охраны. Видимо ему сообщили о звонке в конюшню, и он решил, что молодой хозяин проснулся и готов заниматься делами.

— Тимофей Леонидович, мне Дмитрий Всеволодович перед отъездом приказал подобрать вашему секретарю что-нибудь по руке.

Тимофей кивнул: как раз не придётся ждать, пока подготовят лошадей для них и для сопровождения. Взял Юлю за руку и повёл вслед за охранником.

В арсенале их встретил хмурый и уже полностью седой грузный мужик лет пятидесяти — оружейник. Ему тоже спустили приказ «вооружить девочку», и сейчас он явно пытался сообразить, как это сделать с минимальной угрозой для окружающих. Юля сохранила ровно выражение лица, коротко бросила:

— Я сама.

Тимофей оружием особо не интересовался, хотя стрелять его и научили, и в разговор не вслушивался. Но оружейник явно был приятно удивлён, почти сразу перестал хмуриться, глаза заблестели. В какой-то момент подвёл итог беседы:

— Я понял. Попрошу минуту.

Ушёл в оружейную комнату и вернулся с тремя моделями пистолетов и патронами, после чего все прошли в тир: он как раз был пуст. Там Юля отстреляла в мишень по магазину из каждого. Невольно поморщилась — долгое отсутствие практики и незнакомое оружие вылились в крайне посредственный результат. По итогам теста выбрала один из пистолетов и принялась стрелять уже из него.

— Сгодится на первое время. Но…

— Я понял. С завтрашнего дня. Я посмотрю расписание стрельб и внесу туда вас. А то, о чём мы говорили… Можно купить, но модель исключительно под заказ, к сожалению. Я отправлю заявку, но самое меньшее пару недель ждать.

— Ничего страшного. Теперь кобуру.

— Вот с этим хуже, — тяжело вздохнул оружейник. — Я и не заглядывая на склад скажу, что там всё под мужскую фигуру. Для вас только на уровне сносно, будет заметно и не очень удобно. Придётся перешивать, но это тоже время. День хотя бы.

Тимофей сразу представил, как Юля будет везде за ним ходить с пистолетом. Или какой-нибудь жакет надевать — и это летом-то! А уж обнимать девушку, упираясь боком в пистолет… от такого парня вообще передёрнуло. Особенно с учётом планов на сегодняшнюю романтическую прогулку.

— Ничего страшного, — сказано было решительным командным тоном. — В поместье и внешнее кольцо охраны, и за пределами дома с нами охрана. Пистолет нам пока не понадобится. А как всё наладят, тогда и заберёшь.

Юля отложила пистолет с неудовольствием. Но с приказом спорить не стала.

Выйдя из арсенала, Тимофей сразу посмотрел на висевшие на стене часы. Провозились они дольше, чем он рассчитывал. И если не хочешь выезжать в самое пекло — стоило поторопиться. Недолго думая, Тимофей решил не идти через улицу, а срезать путь через коридор, ведущий сквозь апартаменты сестры, хотя до этого старался обходить и Нину, и её комнаты как можно дальше. Очень уж сестра надоела сначала дома требованиями «повлиять на папу, который ерунды боится и запретил отпускать её на тусовки», потом вся изнылась, что вместо Ибицы они поехали в поместье под Саратовом. А уже тут в первый же вечер закатила истерику, что её опять заперли и не разрешили съездить в город.

Крыло оказалось на удивление безлюдным, если не считать пары уборщиков, торопившихся всё вымыть, пока хозяйки нет на месте. Тимофей мысленно радостно выдохнул: «Повезло». Пять минут спустя обругал себя: «Чёрт, сглазил» — около лестницы, ведущей из основного здания в пристрой конюшни, ждала Нина.

Сестра жестом приказала свите — трём девушкам и четырём дюжим лакеям — замереть. Сама сделала пару шагов навстречу, улыбнулась:

— Привет, братик. Пропал, спрятался от меня. Смотрю, причина у тебя, — Нина сделала ещё шаг чуть в сторону, чтобы лучше видеть стоящую позади брата Юлю. — Классная причина. Потом дашь мне её на пару дней? Обещаю, верну в целости и сохранности…

Нина не договорила, поперхнувшись. Юля молчала и вроде бы ничего не делала. Чуть иная осанка, немного снисходительности и насмешливости в ответном взгляде, аура незыблемой уверенности в своём превосходстве по праву рождения. Рядом с Тимофеем сейчас стояла не гимнастка Юля — а Её Высочество Юлике, принцесса дома Акалладер, одного из Великих домов Юпитера. Нина рядом смотрелась как безродная выскочка «из грязи в князи». В глазах Нины вспыхнули зависть и ненависть, причём достаточно надолго, чтобы это успел заметить Тимофей.

— Нина, ты немножко забываешься. Относиться к человеку как к вещи и требовать поделиться… — голос брата прозвучал вроде бы мягко и участливо, но скрытую угрозу заметили все. Кроме Нины.

— Ну Ти-и-има. С сестрой положено делиться. И вообще, ты мой брат, и самый близкий мне человек.

Тимофей сумел сдержаться, хотя Юля заметила, что ему это удалось с трудом: рука дёрнулась отвесить сестре здоровенную оплеуху. Но от брошенного в Нину взгляда, полного тяжёлого гнева, свита молодой барыни невольно втянула головы в плечи.

— Запомнить и передать всем. Юля — мой личный секретарь. Кто тронет — сверну шею. А теперь вон с глаз моих. Кого через пять секунд увижу — получит сотню розог.

Дворню сдуло как ветром. Нину тоже: знала и характер брата, и то, что в таком состоянии он запросто добавит и ей. Отец же и дядя Саша заняты, поэтому жаловаться просто некому. Едва коридор опустел, Юля прокомментировала:

— Проблема никуда не делась. А твоя сестра ничего не поняла. Наоборот, сейчас она захочет проучить меня уже из вредности. И чтобы отплатить, раз уж тебе напрямую гадость сделать руки коротки.

— Кажется, прогулка опять сокращается, — вздохнул Тимофей. — Ты права. Мама погибла в девяносто первом, мне тогда было шесть, а Нине всего три. Её воспитывала бабушка, отец всегда занимался делом и мной как наследником.

— Вот и выросла.

— Я всё-таки не думаю, что Нина рискнёт со мной ссориться. Но бережёного Бог бережёт, так что давай-ка всё-таки заглянем к управляющему.

Тот удачно оказался в своём кабинете. Заметив посетителей, сразу встал и поздоровался за руку:

— Здравствуйте, Тимофей Леонидович.

— Добрый день. Я вас ненадолго отвлеку. С сегодняшнего дня в отношении Юли как моего личного секретаря действует правило, что приказы ей отдавать могу только я, мой отец и Александр Игоревич. Поскольку она является лицом, допущенным к секретам компании.

Управляющий поджал губы. Шли Тимофей и Юля к нему не бегом, так что кто-то о конфликте брата и сестры уже доложил. Догадаться о причинах указаний Тимофея было несложно. Как не было желания подставлять шкуру и встревать в разборки между детьми хозяина.

— Прошу прощения, но мне нужен письменный приказ.

— Да, конечно.

Тимофей, не спрашивая разрешения, взял со стола ручку и лист бумаги. Быстро написал и отдал всё управляющему. Тот пробежал текст глазами, и брови удивлённо поползли вверх домиком, лоб прорезала морщина: приказ разрешал «допущенной к секретной информации» защищать информацию и свою жизнь от посягательств любым способом вплоть до физического устранения нападавшего. И подписался Тимофей не как молодой барин и наследник, а как член Совета директоров корпорации. Бумага получилась серьёзная, поэтому управляющий торопливо отрапортовал:

— Так точно. Будет доведено до всех в поместье.

Очередным утром Юля проснулась от ощущения пустоты. Потом сообразила: всего за несколько дней настолько привыкла спать под боком у Тимофея или удобно облокачиваясь на него, что когда он ушёл из постели, сразу стало чего-то не хватать. Тут в спальню вернулся Тимофей, уже при параде: пиджак, галстук и запонки сияют. Нагнулся, поцеловал девушку:

— Надеюсь, я ненадолго. Хотя… чёрт их знает, сколько там проторчу. Но к середине дня постараюсь в любом случае сбежать. Так что из дома не уходи далеко, ладно?

Юля медленно кивнула. Вспомнила, что вчерашнее выступление Конного-старшего оказалось началом праздника, грозившего растянуться дня на три: директор спорт-центров подхватил и творчески развил идею начальства насчёт выпускного, решив устроить настоящее шоу. Пусть воспитанники запомнят получше, а идея дорогого Леонида Ильича пробьёт дорогу даже в подсознание. Оба старших руководителя корпорации между собой непонятно для молодых шутили насчёт цитатника какого-то Мао, но Тимофея по совету Виктора Евгеньевича на очередное действо всё же привлекли.

— Я побежал, до обеда, — прощался Тимофей уже на пороге, нервно поглядывая на часы.

Юля осталась завтракать в одиночестве и размышлять, чем занять самое меньшее полдня. И что печально, в тир не сходишь — он занят до вечера, оружейник вообще просил сегодня не показываться. Когда дело дошло до десерта, идея, наконец, оформилась. Расслабившись рядом с Тимофеем, она совсем забыло железное правило выживания: территорию изучи как свои пять пальцев. Мало ли что может случиться, а Тимофей хоть и кичился, что ещё в детстве облазил всю округу, на половину прислуги или в хозяйственную часть наверняка не заглядывал.

Именно в крыле прислуги её и поймали. Длинный коридор с двух сторон перекрыли шесть бугаев в лакейских ливреях, тупое выражение лица так и кричало: выполняем приказ, остальное не наше дело. Например, приказ лощёного хмыря, стоявшего за спиной правой тройки. На мгновение показалось, что с другой стороны тоже кто-то мелькнул, но в коридоре никто не появился.

— Что вам надо? — голос Юли прозвучал ровно, никак не отражая идущих в голове расчётов. Без сомнений, придётся драться — вопрос, как это сделать максимально эффективно.

— Барыня приказала доставить тебя к ней, — хмырь ответил, не особо скрывая злорадства. — А по дороге, если рыпнешься или добром не пойдёшь, научить уму-разуму.

— Вы всего-то заведуете уборкой парковой территории, — Юля вспомнила, где видела начальника «ловчей партии», — вот и занимайтесь этим дальше. Нарушать приказ управляющего — нет полномочий.

Хмырь скривился, выпад девушки попал в цель: мужик, можно было не сомневаться, явно метил выше.

— Барыня приказала. Взять её, и в гараж. Всыпать двадцать розог для начала.

Юля сделала шаг назад, остро пожалев, что поддалась Тимофею и сейчас безоружна. Да, от бугаев, которые самое большее тупо били морду таким же болванам, она отобьётся. Но драка не впишется в образ девочки-спортсменки, добившейся внимания хозяина через постель. Допустить же утечки информации нельзя. Живых свидетелей остаться не должно — и хмырь становился проблемой. Он стоял за спиной лакеев слишком далеко. С пустыми руками Юля с большой долей вероятности попросту не успевала догнать его раньше, чем негодяй сбежит. И как назло лакеи тоже не имели при себе ничего, что можно было бы у них выхватить и использовать как оружие.

Юля торопливо оглядела коридор, изображая испуг. Вот оно! Прямо посередине в нише стояли ведро и швабра. Дешёвого пластика в усадьбе не признавали, швабра имела солидную деревянную ручку. В два шага девушка оказалась рядом, схватила швабру и прижалась к стене. Лица у лакеев растянулись в презрительной ухмылке. Растопырив руки, они медленно начали наступать. Хмырь чуть помедлил, но тоже шагнул вслед за лакеями поближе. Юля замерла неподвижно, дожидаясь, пока враг доберётся до намеченной точки. В этот момент она атакует правых, следом убьёт их начальника, а потом уже можно не нервничая добить левых.

Три шага до атаки. Два…

— Что. Здесь. Происходит? — загремел голос управляющего поместьем.

За его спиной пряталась девушка в униформе горничной. Тренированная память сразу подсказала: звать Олеся, массажистка и, возможно, текущая любовница Леонида Ильича. Видимо заметила начало сцены в коридоре и помчалась докладывать управляющему о серьёзном нарушении.

Пробовавший подсидеть начальника зам сразу сник, сдулся, но ещё пытался хорохориться:

— Барыня приказала доставит девку…

— Вы, кажется, забыли приказ по поместью насчёт вот этой барышни?

Заместитель вздрогнул и втянул голову в плечи, его явно подкосило обращение «барышня» в устах управляющего — показатель вполне определённого статуса жертвы.

— Так. Взять вот этого, — управляющий ткнул пальцем в незадачливого заместителя и махнул рукой лакеям, вышколено замершим с послушностью роботов в ожидании новых указаний, — и под домашний арест.

— А вас, Юлия, прошу пройти со мной.

Тимофея они дождались в кабинете управляющего. Услышав историю, парень вздрогнул, нехорошие огоньки в глазах пообещали сестре неприятности. Но в остальном он внешне оставался по-деловому спокоен, чем заработал уважительный взгляд управляющего.

— Что прикажете с ними сделать, Тимофей Леонидович?

Тимофей явно хотел придушить всех семерых, но опять сдержался. Его поймут, но репутация взбалмошного барчука, который мстит за то, что тронули его игрушку, останется.

— Приказ нарушили люди вашего подразделения, господин управляющий. Вам и решать, как с ними поступить. Но поскольку первоисточником приказа всё-таки был я, давайте так. Как определитесь, пришлите мне всё в виде докладной записки, а я ваши рекомендации утвержу своей подписью, — на этом Тимофей заработал второй уважительный взгляд со стороны управляющего.

— Будет исполнено.

Стоило им выйти из кабинета, Тимофей крепко сжал ладонь Юли в своей:

— Я был неправ. Сейчас идём за пистолетом, и дальше ты везде ходишь только с ним.

Юля, соглашаясь, кивнула, потом всё-таки рискнула поинтересоваться:

— А та девочка Олеся, которая меня спасла? Что ты собираешься делать с ней?

— Я? — искренне удивился Тимофей. — Она честно исполнила свои обязанности, управляющий её наградит… да я-то при чём? Сам разберётся.

— Ты не понял, — начала Юля. — Мы уедем, твоя сестра останется здесь — это уже решено. Так? Думаешь, она не узнает, из-за кого сегодня у неё всё сорвалось? Да она эту Олесю в гроб загонит, причём не фигурально, — заметив, что её слова не зацепили Тимофея никак, Юля выдвинула новый аргумент. — А девочка, между прочим, показала себя преданным человеком, она понимала, чем рискует.

— М… В чём-то ты права. В нынешней ситуации преданный человек, который однажды уже доказал, что готов за тебя рисковать, тебе лишним не будет. Хорошо. Перед отъездом напомни, чтобы я забрал её с собой, а в Москве определил в твою прислугу.

Юля тяжело вздохнула. Всё-таки на некоторые вещи взгляды Тимофея были вполне под стать обществу, которое его воспитало.