В природе не существует ни наказания, ни вознаграждения: есть только последствия.

Почти все кролики, укрывшись в высокой траве, проспали до утра на зеленом лугу. Но предыдущим вечером, перед тем как устроиться на ночлег, Эль-Ахрейра и Проказник решили осмотреть окрестности. Оценивая ситуацию, они оба увидели, что неподалеку от поляны, где расположились беглецы, стоит ферма с сараями и амбарами.

— Не знаю, что они думают, но здесь нельзя оставаться. Это точно. Внезапное нашествие кроликов может не понравиться людям, живущим на ферме. И ты прекрасно знаешь, что это значит: охота, ружья, собаки, даже ядовитые порошки или массовая травля. Нужно поскорее уходить отсюда.

— Как? Обратно, через болото? Нет, хозяин, на это никто не согласится.

— Ну, если они на это решатся, то мы тут ни при чем. Второй раз я этого не выдержу. Давай лучше пойдем потихонечку домой.

Вскоре они повстречали Лопуха и Чистотела. Они оба бросились к Эль-Ахрейре и Проказнику, рассыпая похвалы и горячо благодаря их за помощь при переходе через топь.

— Мы сами никогда бы не справились без вас, огромное вам спасибо! — восторженно затарахтел Лопух.

— Вы что, хотите вернуться обратно? Наверно, крысы уже пересекли вашу лужайку, и их там больше нет.

Лопух категорически заявил, что не собирается возвращаться назад: ничто на свете не заставит его снова пройти через болото.

— Кроме того, нам и тут неплохо, — добавил Главный Кролик. — Идти назад не имеет никакого смысла. Я еще не обошел все окрестности, но, как мне кажется, здесь полно еды — на всех хватит, и еще останется. О чем еще можно мечтать? Для начала скажу, что здесь неподалеку есть огород, где растет много вкусных овощей.

— Не мне советовать вам, что делать. Мы с Проказником — всего лишь два бродячих хлесси. Но позвольте спросить: вы когда-нибудь сталкивались с Человеком? Знаете ли вы, что он может сделать с кроликами?

— Нет, я никогда не имел дела с Человеком, — покачал головой Лопух. — Я и видел-то его только мельком, да и то издалека. Но кролики умеют быстро бегать, и кролики умеют хорошо прятаться. Человек их никогда не догонит. Вот и все.

— В этом вы правы, — подтвердил Эль-Ахрейра. — Но тем не менее мы сейчас находимся в опасной близости от фермы, и если вы позволяете вашим кроликам совершать набеги на огород за морковкой, то вы сами ставите их под удар. Люди ненавидят кроликов и готовы убивать их везде и всегда, где бы те ни появились, и уж тем более если ваша колония начнет опустошать их огороды. Люди перебьют всех, до единого, поверьте мне на слово.

— А как я смогу их остановить? — пожал плечами Лопух. — Они что хотят, то и творят. Что я, по-вашему, должен делать?

— Послушайте, — продолжал Эль-Ахрейра. — Я не Главный Кролик и не хочу им быть. Я прохожий, случайно оказавшийся у вас. Но если вы хотите получить добрый совет, уводите их поскорее отсюда, куда-нибудь подальше от человеческого жилья. Кролики и люди на ферме несовместимы. Живите на опушке леса, на склоне холма — где угодно, но только не здесь. Если вы останетесь, вы навлечете на себя большую беду. Я в этом совершенно уверен. А сейчас, — продолжил Эль-Ахрейра, заметив, что к ним подошел Чистотел, — давайте все вместе прогуляемся, поглядим по сторонам, узнаем, что здесь и как.

Тем утром четверо кроликов обошли все сельские угодья вдоль и поперек. Фермерское хозяйство было идеально налаженным: цветущие сады имели ухоженный вид, и на аккуратных грядках зрели овощи. За фермерским домиком расстилались луга: там, за крепко сколоченными оградами, паслись тучные стада коров и овец. За пышными лугами виднелось еще одно, пустынное, поле. Трава там была скошена, и сено уложено в стога. А еще дальше, за скирдами, раскинулись протянувшиеся до самой кромки леса поля, где колосилась пшеница и ячмень.

Кролики вернулись домой не огородами, а через сад, где цвели молодые вишневые деревца. Лопух стал выискивать проем в живой изгороди, чтобы проскочить через него, как вдруг кролики учуяли крепкий запах табака и услышали шаги фермера. Он шел прямо на них вдоль ограды; путешественники еле успели спрятаться в ближайших зарослях орешника. Человек вышел из сада через калитку и направился к тому самому травяному лугу, где кролики провели ночь. Фермер бросил потушенную белую палочку в кусты, и прятавшийся в высокой траве кролик выскочил прямо ему под ноги. Человек остановился, задумчиво глядя вслед кролику, шмыгнувшему в кусты на границе вишневого сада.

— Теперь ты убедился? Кролики умеют быстро бегать, и кролики умеют хорошо прятаться.

Вечером того же дня, когда Эль-Ахрейра остался наедине с Проказником, его товарищ и слуга заметил:

— Не думаете ли вы, хозяин, что нам лучше оставить этих кроликов сейчас, пока они не попали в беду? Беда нагрянет, это уж точно. И произойдет это очень скоро, поверьте мне. Не хочу ввязываться в это дело. Меня это не касается, да и вас тоже.

— Возможно, ты прав, — ответил Эль-Ахрейра. — Но я еще не оставил надежды их вразумить. Если мне это не удастся, обещаю тебе: мы сразу же уйдем отсюда, и как можно скорей.

Не прошло и нескольких дней, как кролики, понятно, сами обнаружили огород. Туда можно было проникнуть тремя различными путями, с разных сторон живой изгороди — и очень скоро кролики прорыли тайные ходы, ведшие прямо к грядкам. Однажды вечером, когда солнце клонилось к закату, Эль-Ахрейра, строго-настрого запретивший Проказнику даже приближаться к посадкам, сам решил посмотреть, что творится на участке. Он увидел, что листья салата обгрызены, а от цветной капусты остались лишь обглоданные кочерыжки. Разор и запустение, которое он увидел, было явным следствием частых кроличьих визитов на огород. Как он и предполагал, большая часть овощей была не съедена, а попорчена. Обнаружив молодняк, поедавший морковку, Эль-Ахрейра попытался объяснить неопытным юнцам, какой опасности они себя подвергают, но они не желали его слушать.

— А что такого? — возмущался один из них. — Даже Чистотел здесь! А мне что, нельзя? Мы умеем быстро бегать и всегда сможем удрать, если здесь покажется Человек. Мы нашли такое замечательное место, а вы говорите, что нам надо отсюда уходить. Я никогда не думал, что вообще бывает такая вкусная флейра!

Ночью кролики спали на лужайке неподалеку от болота, прячась в высокой траве. Стояла прекрасная погода, ни намека на дожди. Никто и не думал рыть себе норы, кроме двух-трех крольчих, ожидавших появления потомства. Рыхлая земля вокруг кроличьих ходов и другие признаки, указывавшие на присутствие кроликов, Эль-Ахрейру весьма беспокоили. Кроличьи следы на берегу, у края болота, тоже были очень хорошо заметны. Эль-Ахрейра также заметил, что Лопух и Чистотел перестали водить дружбу с ним, и причина была ему совершенно ясна. И если он не говорил открыто о налетах на фермерское хозяйство, то в его манере появилась настороженность и сосредоточенность — результат поселившейся в его сердце тревоги. Эль-Ахрейра погрузился в тяжкие думы, тогда как все кролики, кроме Проказника, пребывали в прекрасном расположении духа, радуясь жизни.

Как-то раз, после полудня, когда Эль-Ахрейра лежал на солнышке, он заметил двух кроликов, целеустремленно направлявшихся куда-то. Но шли они не к огородам, а в прямо противоположном направлении. Озадаченный, Эль-Ахрейра решил последовать за ними. Приняв беспечный вид, Эль-Ахрейра зашагал по берегу. Он увидел, как кролики дошли до вишневого сада и нырнули под деревья. Подождав немного, Эль-Ахрейра тоже проник в сад, но другим путем. Вскоре он обнаружил, чем занимались его сородичи: они обдирали кору с молодых вишен. Два-три деревца были уже обглоданы до древесины. Но это было еще не все, что он увидел. В дальнем конце сада, беседуя друг с другом, прогуливались двое мужчин.

Эль-Ахрейра вернулся на луг, где стал расспрашивать каждого встречного и поперечного, не видели ли они Лопуха. Наконец он нашел предводителя кроликов: он сладко спал, как в гнездышко, зарывшись в густую траву. Разбудив Главного Кролика, Эль-Ахрейра рассказал ему, что видел.

— Ну и что? — отозвался Лопух. — Чего ты от меня хочешь? Я не смогу остановить их, даже если очень захочу. Они не перестанут глодать кору только потому, что я отдам им приказ.

— Но вы же прекрасно понимаете, — попытался объяснить Эль-Ахрейра, — что кролики портят деревья. Люди непременно заметят это и примут меры.

Лопух вышел из себя. Встав, он с негодованием посмотрел Эль-Ахрейре прямо в глаза.

— Неужели ты думаешь, что я позволю командовать собой всяким приблудным кроликам вроде тебя? Ты оборванец, хлесси, и должен знать свое место! Еще неизвестно, где тебе оторвали хвост и разодрали уши! Ты боишься собственной тени и поднимаешь шум из-за всего, что тебе взбредет в голову. Ты нам всем до смерти надоел. Не приставай ко мне со всякой дурью, а то скажу Чистотелу. Он-то уж покажет тебе, где раки зимуют! Поставит тебя на место! Неужели ты думаешь, что можешь указывать всем, что делать, если помог нам перебраться через болото? Ты нам не закон, мы и сами с усами.

— Очень хорошо, — спокойно отвечал Эль-Ахрейра. — Больше я не собираюсь иметь с вами никакого дела.

Как Эль-Ахрейра сказал, так и сделал. Но разговор этот произошел еще до истории с кошкой.

Кошка появилась дня два спустя, еще до начала сумерек. Она была черно-белая, с короткой шерстью. Кошка медленно обходила ферму, то и дело останавливаясь и замирая на мгновение, если что-то особенно привлекало ее внимание. Вскоре она добралась до поля с высокой травой и осторожно пошла по самому краю. Она явно бродила без цели, потому что двигалась не спеша, переставляя лапку за лапкой. На кошке был тоненький ошейник, и была она упитанная и гладкая. Судя по лоснящемуся виду, кошка явно вышла на прогулку, а не на охоту.

Эль-Ахрейра и Проказник, дремавшие на берегу, у болота, почуяли приближение кошки. Они оба вскочили, готовые в любой момент броситься в бегство. Однако кошка равнодушно прошла мимо, не обратив на кроликов ни малейшего внимания. Эль-Ахрейра подумал, что появление зверя — сигнал к тому, чтобы они отошли подальше от того места, где имеют обыкновение прогуливаться кошки. Он уже совсем было собрался подыскать себе новый укромный уголок, как вдруг увидел рядом с собой Чистотела.

Чистотел был очень возбужден. Он часто и прерывисто дышал, следя за кошкой злобными глазами. Спустя несколько секунд он нервно буркнул:

— Ты видишь эту гадкую тварь?

— Да, конечно, — отвечал Эль-Ахрейра.

— Мы ее грохнем, — заявил Чистотел.

— Прямо сейчас? А может, лучше подождать годик-другой? — с иронией проговорил Эль-Ахрейра, считая себя участником веселой игры.

— Ты что, мне не веришь? — возмутился Чистотел. — Ты ведь знаешь, что Аусле уже приходилось убивать кошек. Так что мне это не впервой.

— Никогда в жизни не слышал, чтобы кролики нападали на кошек, — удивился Эль-Ахрейра. — Разве что крольчихи, защищающие свой выводок.

— Ты помнишь ту колонию, в которой мы жили, когда ты впервые появился у нас? — продолжал Чистотел. — Ну так вот, там жила одна кошка. Она нередко навещала нас, и, в конце концов, нам все это порядком надоело. Вот Аусла и убила ее. В то время я был еще совсем молодым, а капитаном Ауслы был кролик по имени Буквица.

— А что было дальше?

— Не понял… Как это, что было дальше? На том все и кончилось, — недоуменно ответил Чистотел.

— Скажи, а люди искали кошку? Может, кто-нибудь нашел ее тело и унес хоронить?

— Да нет, ничего такого не было, — вспомнил Чистотел. — Думаю, ее сожрали крысы. Или еще кто-нибудь…

— Значит, теперь ты хочешь доказать, что ты ничем не хуже Буквицы? Что ты тоже можешь запросто убить кошку?

— Ну конечно! — подтвердил Чистотел. — Двое-трое моих друзей из Ауслы твердо намерены с ней покончить.

— Ну-ну, — заметил Эль-Ахрейра. — Послушай, прежде чем ты предпримешь хоть какие-нибудь шаги, умоляю, просто заклинаю тебя: выслушай внимательно все, что я тебе скажу. Кошка, которую убил Буквица, по всей вероятности, была бродячей. Я понял это из твоего рассказа. Она никому не принадлежала, то есть была ничьей. Она гуляла сама по себе. Но эта кошка — с фермы. Она носит специальный ошейник, и кормят ее очень хорошо. Она пахнет Человеком. Я этот запах всегда чую издалека. Если хочешь прогнать ее отсюда — пожалуйста, но если ты убьешь фермерскую кошку, не жди пощады. Все люди с фермы придут сюда, вооружившись всем, что попадется под руку, и тогда вам несдобровать. Это будет последней каплей, переполнившей чашу их терпения. Вы ведь и так уже разорили их огороды и перепортили все деревья в вишневом саду. Просто удивляюсь, как они все это терпят и не перестреляют вас до единого. Послушайся моего совета, Чистотел. Оставь кошку в покое и не выводи из себя Господина нашего Фриса.

— Хорошо, я подумаю, — ответил Чистотел. — Но эта кошка сама напросилась. Ты и сам это понимаешь.

В течение двух-трех следующих дней Чистотел и трое его приятелей из Ауслы терпеливо сидели в засаде, поджидая черно-белую кошку. Но она так и не появилась. Они увидели ее только три дня спустя. Как всегда, лениво переставляя лапки, кошка фланировала по краю поля. Время от времени она останавливалась и замирала на мгновение, если что-то привлекало ее интерес.

С точки зрения Чистотела, такой шанс нельзя было упускать. Кошка разлеглась погреться на солнышке как раз напротив того места, где Чистотел и его компания прятались в высокой траве. Она легла на спинку и принялась вылизывать себе живот. И вдруг, совершенно неожиданно для кошки, на нее набросились четверо разъяренных кроликов.

Кошка сопротивлялась что было сил. Она фырчала и царапалась, стараясь укусить кроликов побольнее. Когти у нее были острые, не то что у кроликов, и она сразу же пустила их в ход. И если бы не дерзкая самоуверенность Чистотела, сумела бы вырваться на свободу. Но когда кролики напали на нее, кошка лежала на спине и не смогла противостоять самому грозному оружию — прицельным ударам задних лап. Прыгнув с размаху на живот, Чистотел принялся колотить кошку. Вонзив когти в кошачью грудь, Чистотел нанес решающий удар и отклонился назад. Из вспоротого брюха на землю вывалились кишки. Тяжело раненная кошка взвыла и вцепилась Чистотелу в горло. Казалось, перевес был на ее стороне, и кролику неминуемо пришел бы конец, если бы силы внезапно не оставили кошку. Испустив последний вздох, кошка перекатилась набок и застыла. Перепачканные своей и кошачьей кровью, Чистотел с приятелями бросили тело кошки и удалились под сень густой травы.

Уже совсем стемнело, когда фермерская дочка обнаружила труп своей любимицы. Заливаясь слезами, девочка унесла окровавленное тело домой.

Сам Эль-Ахрейра не видел, как кролики напали на кошку, но его верный слуга Проказник случайно оказался рядом, когда произошло убийство. Он-то и рассказал Эль-Ахрейре все подробности. Он видел и плачущую девочку, которая несла на руках мертвую кошку.

— По-моему, пора уходить отсюда, хозяин, — заключил Проказник. — Не хочу иметь с этими кроликами ничего общего. А вы как считаете? Нас могут пристрелить или… или… Даже подумать страшно, что Человек может с нами сделать после всего этого…

— Да, ты прав. Мы, конечно же, уйдем. Но не сейчас, — ответил Эль-Ахрейра. — Я еще не готов. А покамест пойди посмотри, что там творится, и если увидишь что-либо необычное, сразу же сообщи мне.

Но ничего необычного не происходило. И на следующий день, и позже все шло своим чередом. Только на третьи сутки после убийства кошки Проказник спозаранку разбудил Эль-Ахрейру и сообщил ему, что по направлению к их полю с высокой травой движется большая компания мужчин с палками в руках, а у одного из них даже есть ружье. Эль-Ахрейра с Проказником забрались под куст боярышника, чтобы оттуда наблюдать за происходящим. Поначалу кролики не заметили ничего особенного. Мужчины кучкой стояли у края поля, сунув во рты белые горящие палочки, и беседовали.

Через некоторое время двое из них ушли. Вскоре они вернулись на хрудудиле, который тащил за собой сенокосилку. Они подвезли ее к самому краю поля и принялись косить траву, объезжая поле по кругу. Каждый раз круги сужались, приближаясь к центру. Пока шел сенокос, другие мужчины, разойдясь по одному, стали медленно двигаться к центру поля, где оставался еще участок нескошенной травы. Круг сужался. И хотя Эль-Ахрейра прекрасно знал, что на поле было полным-полно кроликов, ни один из них не рискнул выскочить из зарослей. Все кролики, естественно, хотели спрятаться от Человека. По мере того как сенокосилка срезала траву, кролики перебирались от края к центру, в еще оставшиеся заросли.

Наконец хрудудиль остановился, перестав дребезжать и рычать. В центре высился лишь маленький островок нескошенной травы, и его мужчины обступили со всех сторон.

— Ну, теперь пора, — сказал Эль-Ахрейра, и двое кроликов опрометью бросились бежать подальше от этого злосчастного места, оставив позади и поле, и ферму. Эль-Ахрейра несся первым, а Проказник улепетывал вслед за ним, не отставая ни на шаг. Они долго бежали, прежде чем решили остановиться и перевести дух. Эль-Ахрейра не желал слышать окрики мужчин, лупящих изо всей силы палками по траве. Он не хотел смотреть, как Лопух и его колония, пытаясь скрыться, разбегаются в разных направлениях, покидая последнее пристанище — островок травы посреди поля, — и как люди встречают кроликов с дубинками, чтобы забить их до смерти. Может, двум-трем кроликам и удастся вырваться из круга, но человек с ружьем ни за что их не пропустит. Он умеет бить без промаха.

— Не оглядывайся, — приказал Эль-Ахрейра дрожавшему от страха Проказнику. — И никогда в жизни никому об этом не рассказывай. Мы идем домой. Помни об этом. И что-то подсказывает мне, что до дома не так уж далеко.