Тилли была в кондитерской, когда ближе к вечеру появился Блейк. Она только что выдержала град вопросов от миссис Джеффриз о том, как она познакомилась с Блейком и как он сделал ей предложение. Разумеется, пришлось все сильно приукрасить.

– А вот и он, – сказала Тилли, отдавая миссис Джеффриз имбирные лепешки. И помахала ему: – Привет, милый. Я только что рассказывала миссис Джеффриз, как романтично ты сделал мне предложение. Как встал на одно колено и умолял меня сказать «да». И как ты вскрикнул, когда я согласилась. И не то что вскрикнул, – Тилли бросила взгляд на миссис Джеффриз, – он буквально завопил. Я никогда не видела, чтобы человек был так взволнован. Ну разве это не чудесно?

Миссис Джеффриз охала и ахала.

– Тилли, все так рады за тебя.

Блейк – сам неплохой артист – стоял и улыбался. Тилли знала, что он не даст ей долго упражняться в театральном искусстве. В его серо-голубых глазах она прочла: «Я позже тебе отомщу». Но ей нравилось подурачиться, нравились их словесные схватки, от которых мурашки пробегали по позвоночнику.

– Ты меня поцелуешь, крошка? – произнес Блейк. – Уверен, что миссис Джеффриз не возражает.

– Ну конечно, – снисходительно улыбнулась дама.

Тилли вышла из-за прилавка. Какой вред, если невинно дотронуться губами? Актеры делают это постоянно, и даже больше этого. Она встала перед Блейком, положила ладони ему на грудь, посмотрела в смеющиеся блестящие глаза, зажмурилась и подняла лицо.

От первого же легкого прикосновения его рта ее обдало жаром с головы до ног. Второе уже не было едва ощутимым – он заставил ее губы приоткрыться, и его язык проник ей в рот, отчего каждая клеточка на теле задергалась. Язык Блейка скользил по ее языку. Это какая-то чувственная дуэль. Колени сделались ватными, по позвоночнику пробежал каскад мурашек, когда его руки по спине спустились вниз к копчику, а ладони стиснули ягодицы. Она чувствовала его член, прижатый к ней. Все это потрясало и возбуждало.

Господи, что происходит? Он даже ей не нравится, а вот тело хочет его. Вот так наркоман не может отказаться от запретной дозы.

Тилли не помнила, кто первый перестал целоваться, кажется, он. Она обрела равновесие и улыбнулась:

– Ты рад меня видеть… как приятно.

Ответная улыбка Блейка говорила о том, что ее ждет продолжение.

– Всегда готов, крошка, доставить тебе радость.

Миссис Джеффриз, удовлетворенная этой сценкой, уходила из магазина, а Джоанн входила, вернувшись после ланча.

– Привет, Блейк. Поздравляю, между прочим. Какая прекрасная новость.

– Спасибо. Я тоже так считаю. Я зашел, чтобы забрать Тилли покататься. Сможете заменить ее на полчасика?

– Но мне надо… – начала было Тилли.

– О чем речь? Заменю, конечно. У Тилли все равно должен быть перерыв. Развлекайтесь на здоровье!

Когда они вышли из магазина, Блейк протянул руку, и Тилли ничего не оставалось, как взять его за руку, потому что жители деревни в это время обычно ходили за покупками в магазины по ее стороне улицы. Ладонь Тилли потерялась в большой и теплой ладони Блейка. Было что-то эротичное в том, как он держал ее руку, поглаживая большим пальцем запястье. Каждый нерв закололо. С ней явно не все в порядке.

Они прошли к его автомобилю, припаркованному недалеко от кондитерской.

– Куда мы едем?

– Просто покатаемся.

– Но где?

– Да просто так.

Блейк усадил ее на пассажирское место и сел за руль. Понять по его лицу ничего нельзя – словно закрылись ставни, как только рядом с ними не оказалось зрителей. Тилли молчала и смотрела вперед. Они выехали из деревни на дорогу, которая вела в сторону Макклелланд-Парка.

– У меня полно дел, – сказала она.

– Почему вы не сказали мне, что вы невинная девушка?

Тилли растерялась. Вот ужас! Как он узнал? Кто еще это знал? Она никогда никому из своих знакомых про это не говорила.

– Я представить не могу, как вы это узнали… или как могли поверить, что это правда.

– А это правда?

Тилли сложила руки на груди и уставилась вперед.

– Я не собираюсь отвечать на подобный наглый и неуместный вопрос.

Автомобиль замедлил ход и остановился у обочины. Блейк заглушил мотор, повернулся к ней и произнес:

– Значит, это правда.

Тилли скосила на него глаза.

– И что, если так?

– Сколько вам лет?

– Двадцать четыре.

– Многовато, чтобы в наши дни сохранить девственность.

Тилли смотрела на коров, жующих сочную зеленую траву на поле. Она ведь поступила так, как настаивал Саймон, который был не прочь поразглагольствовать о пользе воздержания. Интересно, а в это время он спал со своей новой подружкой? Она не стала с ним спорить, потому что хорошо знала его строгих родителей, и к тому же ее мачеха воздерживалась от секса до брака. Это было принято у верующих, даже существовало движение целибата среди молодежи по всему миру. Но Тилли не могла не задаваться вопросом: что, если Саймон никогда по-настоящему ее не хотел, а использовал, как запасной вариант, пока не появится кто-то более привлекательный? Отсутствие сексуального влечения к Саймону ей стало очевидно лишь теперь, когда она встретила Блейка. Никакая сверхсильная вера, никакое убеждение не могло противостоять жгучему огню, который запылал между ней и Блейком.

– Саймон не был сторонником секса до брака, – сказала она и с горечью усмехнулась: – Если только это не стройная блондинка, которая носит нулевой размер и выглядит как школьница.

– Вы не… пытались его переубедить? – помолчав, спросил Блейк.

Тилли один раз попробовала и с позором провалилась. Ей до сих пор противно и стыдно вспоминать об этом. Саймон прочел ей проповедь, и она почувствовала себя ненормальной из-за того, что дала волю «низменным желаниям», как он выразился.

– Вы имеете в виду – не попыталась ли я его соблазнить? – Тилли засмеялась. – Боюсь, что это не моя сильная сторона.

– Ну, я этого не знаю.

Тилли помимо воли смотрела на его рот и с трудом отвела глаза.

– Может, поговорим о чем-нибудь еще?

Блейк протянул руку и намотал на палец прядку ее волос.

– Вы красивая женщина. Не позволяйте никому говорить, что это не так.

Тилли нагнулась к нему.

– Вам надо надеть очки. Какая я красавица? Ну, внешность сносная, но я никакая не красавица.

Он тянул ее к себе за локон и не сводил взгляда с ее губ, словно, как и у нее, это было выше его сил.

– Вы слишком строги к себе. А острый ум впридачу я нахожу чрезвычайно привлекательным… и сексуальным.

– Ладно… спасибо за комплимент, но у меня масса дел, так что, если вы закончили разговор…

– Когда я предложил вам эту игру, то я собирался спать с вами, – сказал Блейк и отпустил ее локон.

Тилли пристально на него посмотрела.

– А мое согласие входило в ваш план?

Он нахмурился.

– Конечно. Я никогда не навязываю себя женщине. – Он шумно выдохнул. – И также я не вступаю в отношения с невинными девушками.

«Со всеми? Или только с толстыми, которые не подходят под категорию красавиц?»

– А чем девственницы вас не устраивают?

– Обычно они ждут волшебной сказки. Было бы нечестно спать с ними, а затем умчаться прочь.

– Вы не собираетесь когда-нибудь жениться?

– Нет.

– Жителям деревни лучше про это не рассказывайте, а не то они станут гоняться за вами, чтобы измазать дегтем и обвалять в перьях, – предупредила его Тилли.

Он усмехнулся, но как-то невесело.

– Думаете, я этого не знаю? Вот почему мы не перейдем к постельной стадии.

Она подняла брови.

– Разве я говорила, что буду с вами спать?

От взгляда, который Блейк на нее бросил, Тилли была готова сорвать с себя одежду и запустить в него.

– Прежде никто еще не давал мне от ворот поворот, – сказал он.

Выходит, она первая. Тилли это даже понравилось. Совсем немного понравилось, потому что она вовсе не хотела давать ему от ворот поворот. Она хотела другого: приоткрыть губы, чтобы ощутить касания его языка, хотела прижаться к Блейку грудью, бедрами, чтобы почувствовать его напрягшийся, пульсирующий член.

Она хочет. Хочет. Хочет.

Воздух вибрировал, словно наполненный эротикой, которую излучали их взгляды, сомкнувшиеся друг на друге.

– Даже не думайте об этом, – строго и властно произнес Блейк.

– Вы не знаете, о чем я думаю. – Тилли быстро придала лицу равнодушное выражение.

Уголки рта у него приподнялись.

– Да ну? – Он кончиком пальца обвел ей губы, словно читал по шрифту Брайля.

Тилли и не подозревала, сколько всего нервных окончаний на ее губах. Как же трудно сопротивляться такой ласке! И еще она не подозревала, что сила воли у нее полностью отсутствует.

– Тогда скажите, что же я думаю?

Палец Блейка переместился к ее щеке.

– Вы думаете о том, каково будет, если вы и я… поладим.

– На самом деле я думаю об украшении торта для крещения – мне надо сделать это до субботы, – сказала Тилли.

– Врунья.

Кончики пальцев медленно обвели ей ухо. Тилли замерла, сдерживаясь, чтобы не охнуть от удовольствия. Рот Блейка приблизился, его теплое, пахнущее корицей дыхание смешалось с ее дыханием, так близко были их губы. Но ей этого мало. Тилли подалась вперед, сначала осторожно коснулась губами его рта, а потом игриво потыкалась в его губы. Она словно смотрела на себя сверху и удивлялась: где же пряталась ее чувственность, сексуальность все эти годы.

У Блейка вырвался приглушенный стон, руки крепче прижали ее, почти сдавили… и он начал осыпать ее рот страстными поцелуями. Тилли наслаждалась, их языки словно играли друг с другом в кошки-мышки. Желание, зревшее у Тилли глубоко внутри, освобождалось от оков, рвалось наружу. Желание наполняло ее тело чем-то горячим, шипящим. Прямо сейчас все, о чем она могла думать, – это как восхитительно чувствовать его губы на своих губах, его язык во рту. Как же прекрасно знать, что она возбуждает его не меньше, чем он ее, потому что гортанные звуки вырывались у него из горла. Тилли дрожала, ей казалось, что все тело у нее осыпали чем-то жгучим.

Ее никогда не целовали вот так. С таким жаром и силой, с таким диким желанием. И у нее самой точно такое же желание. Ее тело будто готовит ее… к чему? Ее женская плоть ныла и вибрировала, требуя освобождения. Она слышала… первобытные стоны, стоны удовольствия. Неужели это она их издает? Тилли сплела руки на шее Блейка, плотно прижалась к нему грудью, теребя пальцами кончики темных волос у него на воротнике. Она вдохнула его запах, терпкий мужской запах с цитрусовым налетом лайма, языком слизывала вкус мяты от его языка. Между бедер у нее барабанной дробью пульсировала кровь. Желание терзало Тилли, делало рабыней тех чувств, которые взяли верх над телом. Это поражало, страшило. Все ее ощущения собрались в шаровую молнию, от которой исходили огненные стрелы и пронзали насквозь.

Неожиданно Блейк, тяжело дыша, отодвинулся.

– О’кей. Время вышло. – Он откинулся на водительском кресле и выдохнул, крепко ухватившись за руль, словно приходя в себя.

Тилли очнулась и пригладила ладонями платье. Желание продолжало стучать глубоко внутри. Она прижала ноги одну к другой, но не помогло – наоборот, стало хуже. Она пребывала в шоке, оттого что поняла, как близко подошла к тому, чтобы умолять его закончить то, что он начал.

А начал ли это он?

Повисло долгое неловкое молчание.

– Вы ничего не скажете? – спросила Тилли.

Он разжал и снова сжал пальцы на руле, брови были нахмурены.

– Не уверен, что переехать сейчас в поместье правильное решение.

Не уверен? Да это блестящая мысль. Раз Блейк поселится в доме, где живет она, никто не станет думать, что она слишком старомодна.

– Но вам придется. Я всем сказала, что вы сегодня вечером переезжаете. – Она в упор посмотрела на него. – Вы ведь хотите вернуть Макклелланд-Парк?

– Вы же знаете, что хочу. Но у меня дела в Эдинбурге, и я уеду на несколько дней.

– Вчера вы про это ничего не говорили. Мы собирались пойти на днях пообедать…

У него на лице появилось отстраненное выражение.

– Дела возникли внезапно. Это… срочно.

Ой ли? Может, ему просто необходимо удрать от искушения подальше. Странно думать о себе, как искусительнице. Тилли никогда не была искусительницей с Саймоном. Ни разу за восемь лет. Тонкой струйкой по телу пробежал трепет при мысли о том, что Блейк хочет ее так сильно, что ему нужно от нее отдалиться.

Может, блондинки нулевого размера вовсе не так уж заманчивы?

Блейк завел мотор.

– Я отвезу вас обратно на работу.

Блейк завез Тилли в магазин и быстро уехал. Он не мог выкинуть тот поцелуй из головы и казался себе сексуально озабоченным подростком, который на обочине дороги целуется в машине с девчонкой. Он должен был остановиться тут же, как узнал, что она невинная девушка. Но стоило ее губам коснуться его губ, у него хватило сил только на то, чтобы не давать воли рукам. Ее неопытность вроде должна помочь ему держаться от нее на расстоянии, но именно это притягивало его к ней, как тянет алкоголика к бесплатной выпивке.

Ее губы… такие мягкие, нежные. Она отвечала на его поцелуи так, будто он вдохнул в нее воздух, чтобы ей остаться живой. Он едва не умер, когда отстранился от нее, он хотел продолжать целовать ее, трогать, хотел стащить с нее одежду и припасть ртом к ее потрясающей груди.

Он должен обуздать себя. Он обязан сконцентрироваться на том, что ему предстоит – вернуть Макклелланд-Парк, а не флиртовать с девушкой, которая сохраняла себя для прекрасного принца. Тилли никто по-настоящему не целовал – это было ясно, – но она отдавалась поцелуям вся целиком и так страстно, что он мог лишь представить, каково будет заняться с ней любовью.

«Я мог бы предложить ей флирт… с постелью».

Мысль скреблась в мозгу подобно мыши за деревянной панелью стены. Он привлекал Тилли – в этом Блейк не сомневался. Но согласится ли она на это? Девушкам, подобным Тилли, подавай волшебную сказку, они ждут годами нужного парня, который наденет им на палец кольцо и поклянется в вечной любви.

Блейк парень на сегодня, а не навсегда. У него цель другая, и ему необходимо ее добиться. Что потом? Потом он поставит точку. Жирную.

Он шел по жизни налегке, багаж ему не нужен. И никто не нужен. Только так можно всем управлять. Собой управлять. Это главное. Чтобы понять это, вовсе не надо сидеть на кушетке психотерапевта и узнать, что все дело в потере матери в детском возрасте. Он наблюдал, что происходит, когда чувства берут верх, – тогда человек перестает четко мыслить. Чувства искажают все кругом. Поэтому-то у него ясная голова. И он нацелен на осуществление своих планов. Его решительность и целеустремленность помогла вернуть состояние – и приумножить, – потерянное отцом. Залог его успеха – способность принимать быстрые решения, не руководствуясь эмоциями. Стоит людям поддаться эмоциям, и тут же все идет кувырком. Он видел, как разоряются успешные компании, если эмоции начинают вмешиваться в бизнес. Полагаться можно лишь на скупые цифры, а не действовать под влиянием минутной слабости.

Он думал, что будет совсем просто уговорить Тилли помочь ему с возвращением Макклелланд-Парка. До него дошли деревенские слухи о том, что ее бросил жених, и о том, что она в долгах. И тогда он подумал, что мог бы использовать это в своих целях – месяц побыть его воображаемой невестой, а за это он заплатит ее долги. Все легко и просто… так он думал. И не учел последствий подобной договоренности. Он планировал поселить отца в поместье в не столь отдаленном будущем. Но если он закрутит роман с Тилли без серьезных намерений, то вся чертова деревня ополчится на него, и это, возможно, навредит отцу. Тилли – деревенская святая, а он напрашивается на скандал, если плохо с ней поступит.

Хотя она не против с ним закрутить. Вот уж действительно резвая шалунья. А спектакль перед покупателями? Она хватила через край, обрисовав, как он рыдал, делая ей предложение. Ничего себе картинка!

Но это-то в Тилли ему и нравилось. Она с характером. Ему не терпится снова схватиться с ней в перепалке, но… придется повесить замок на свои похотливые желания.

В любом случае немного воздержания ему не помешает.

«А может, помешает?»