Имоджин удивленно посмотрела на Валентина. Она не слышала от него раньше подобной интонации. Он всегда отличался сильным характером и решительностью. А сейчас в его просьбе прозвучала неуверенность. Этот лидер теперь уступил первенство ей. Неужели заметил, как сильно она нервничает? Раньше он не отличался подобной проницательностью. У Валентина на первом месте всегда стояли пациенты. Теперь стало по другому? В душе Имоджин затеплилась надежда.

— Хорошо, я согласна, чтобы ты за мной ухаживал, — ответила она смущенно, удивившись собственной робости.

— Отлично, — облегченно выдохнул Валентин. — С чего начнем сегодня? Хочешь искупаться или сначала перекусить?

— Поплавать было бы неплохо. Нас так кормили в самолете, что вряд ли я проголодаюсь до ужина.

— Пляж или бассейн?

— Пляж, конечно.

Имоджин прошла в дом через вращающиеся двери. На потолке холла лениво крутились вентиляторы. Она нашла главную спальню, куда принесли их багаж. Имоджин приметила еще одну комнату напротив.

— Я займу эту спальню, а ты оставайся в главной, — поспешно сказала она.

К ее облегчению, Валентин не протестовал. Он подхватил ее чемоданы и покатил через холл в спальню.

— Я постучусь к тебе, когда буду готов, — ухмыльнулся он. — Я как бы заберу тебя на свидание.

Имоджин автоматически улыбнулась в ответ — он собирается ухаживать за ней на полном серьезе.

— Конечно, — ответила она, закрывая за ним дверь.

У Имоджин от волнения засосало под ложечкой. Ситуация была весьма странной, но и волнительной одновременно. Чтобы собственный муж ухаживал за тобой? Это что-то новенькое. Она быстро открыла чемодан и вынула яркое пляжное парео и бикини. С сомнением посмотрела на две тонкие полосочки. Не слишком ли вызывающе? Она так давно не носила бикини, что ей неловко было даже примерять его в магазине. Но продавщица осыпала ее такими комплиментами, уверив, что изумрудный цвет комплекта как нельзя лучше оттеняет ее кожу и подчеркивает цвет глаз. Имоджин не устояла. Даже если он просто за ней ухаживает, выглядеть соблазнительно ей никто не может запретить. Это нормально.

Услышав стук в дверь, она быстро затянула на талии парео.

— Я готова, — объявила она. — Только мне нужно намазать спину защитным кремом.

— Конечно, — спокойно сказал Валентин, беря у нее из рук тюбик с кремом. — А потом ты меня.

— Хорошо, — пролепетала Имоджин, стараясь скрыть страх. Она не была уверена за свою реакцию на его прикосновения.

Хотя они всегда были с Валентином на одной волне, но сейчас оба не хотели повторения прежних ошибок.

Ошибки? Неужели их страстная любовь была фатальной ошибкой? По телу Имоджин пробежала волна удовольствия при этом воспоминании. Она попыталась взять себя в руки. Оказывается, все гораздо сложнее, чем она предполагала.

— Повернись! — скомандовал Валентин.

Она услышала, как он выдавил крем, и в следующую секунду вздрогнула, почувствовав прохладу крема и жар от прикосновений Валентина одновременно. Он энергично втирал крем в ее спину и плечи. Когда он добрался до поясницы, Имоджин вздрогнула. Это было ее самое чувствительное место, и, судя по всему, Валентин помнил об этом, поскольку его пальцы там задержались. Еще пара мучительных минут, и он передал ей тюбик.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Она развернулась и взяла крем, неохотно взглянув на Валентина. В его синих глазах плясали чертики. Он раньше никогда с ней не заигрывал. Их прежняя страсть была замешана на таких сильных эмоциях, которые порой были настолько опустошительными, что не оставляли времени никакой романтике или ухаживаниям. Сейчас все будет по-другому. Имоджин одновременно радовалась, но и страшилась предстоящей недели. Что, если у них снова ничего не выйдет? Что, если предстоящая неделя покажет, что их связывает только секс? А этого явно недостаточно для создания семьи. Они это уже проходили.

Имоджин сделала ему знак повернуться. И, выдавив на руку щедрую порцию крема, начала медленно втирать его в широкую спину и плечи. Ладони покалывало от возбуждения. Как же давно она не прикасалась к мужчине, а тем более к такому… Ей казалось, что все воспоминания о Валентине умерли, но не тут-то было. Все она помнила, и даже слишком хорошо. Все изгибы, бугорки и ямочки были до боли знакомы. Все самые чувствительные места, она знала, где ему будет щекотно. Ну хватит с него.

Имоджин хлопнула мужа по плечу.

— Думаю, достаточно.

— Благодарю, — прохрипел он.

— Ты в порядке? — поинтересовалась она.

— Чувствую небольшой дискомфорт, — признался он, поворачиваясь к ней лицом. — Ничего неожиданного.

Имоджин опустила взгляд на его плавки, и причина дискомфорта стала ей понятна.

— Ясно, — пробормотала она, ощутив прилив возбуждения.

— Все нормально, Имоджин. Мое предложение обойтись без секса не означает, что я тебя не желаю. И не нужно этого стесняться. Считай это нормальной реакцией здорового мужского организма.

— Ну, как скажешь, — ответила она.

Он удовлетворенно хмыкнул и улыбнулся. Имоджин проскользнула мимо, улыбнувшись в ответ, и вышла в патио, где прихватила пару полотенец и направилась в сторону пляжа. Эта его пленительная улыбка и искренняя радость на лице были ей в новинку. У нее слезы навернулись на глаза, когда она поняла, чего была лишена в их прежних отношениях. Она бросила полотенца и парео в гамак между двумя небольшими пальмами и пошла к кромке воды.

Наверное, эти глупые слезы вызваны общей усталостью и перевозбуждением, пыталась убедить себя Имоджин, когда услышала шаги Валентина. Она не успела ни о чем подумать, как сильные руки подхватили ее и понесли в воду. Через мгновение они оба барахтались в океане. Имоджин заверещала от неожиданности, оказавшись под водой. Но тут же поняла, что вода теплая и чистая и она может встать на песчаное дно.

Высунувшись из воды, Имоджин притворно-сердитым взглядом уставилась в смеющееся лицо мужа.

— Мне показалось, что тебе требовалась помощь, — невинно заметил он, но озорной огонек в глазах опровергал это.

— Спасибо, — ухмыльнулась она. — Думаю, что иногда следует положиться на судьбу и сделать решительный шаг. Правильно?

Валентин мгновенно посерьезнел.

— Точно. Мы так и поступили вчера. Прыжок веры, то, что нам нужно, Имоджин. Веры друг в друга.

С этими словами он нырнул и поплыл в сторону утеса, рассекая воду сильными гребками. Казалось, он верит, что у них все получится. Имоджин медленно поплыла брассом вдоль берега. Она чувствовала себя комфортно, хотя прошлое незримой стеной разделяло их. И эта стена не исчезнет до тех пор, пока Имоджин не сможет полностью и окончательно довериться Валентину.

Весь день они плавали, загорали, дремали, гуляли по пляжу. Обещанного шторма, к счастью, не случилось, поэтому они решили поужинать прямо на пляже у воды.

— Чем бы ты хотела заняться завтра? — спросил Валентин, подливая ей в бокал шампанского.

— Было бы неплохо осмотреть остров, чтобы как-то ориентироваться. А ты чего хочешь?

— Хорошее предложение. Счастлив делать все, что ты захочешь.

— Валентин, дело не в том, чего я захочу.

В ее ответе прозвучало предупреждение. Она не хотела, чтобы он ей потакал.

— Я тебя понял, — ответил он с улыбкой. — Не думай, что все и всегда будет по-твоему.

Она ответила так, как он и ожидал.

— Вот и прекрасно. Спасибо за откровенность.

После ужина они вернулись в дом и сели в гостиной обсудить планы на завтра. На кофейном столике лежала карта туристических достопримечательностей острова. Они ее изучили и выбрали несколько мест, которые хотели бы посетить. После этого разошлись по своим спальням, едва волоча ноги от усталости.

— Спокойной ночи, Имоджин, — мягко сказал Валентин и чмокнул ее в щеку.

— Тебе того же.

Он подождал, пока за ней закрылась дверь и направился к себе. Он немного постоял посредине комнаты, засунув руки в карманы и пытаясь ослабить сексуальное напряжение, мучившее его весь день. Это был день испытаний. Он едва сдерживал себя, когда намазывал ей спину кремом, когда наблюдал, как она плещется в воде или дремлет в гамаке. Он хотел ее до отчаянного исступления. Ни одна женщина так на него не действовала. И другой такой у него не будет. В этом Валентин был твердо уверен. Ему необходимо снова завоевать ее доверие. Другого шанса у него не будет. Теперь или никогда.

Ему вспомнился разговор с Гейланом о Карле. Надо будет рассказать Имоджин о ней. Но не в медовый месяц. Он подождет до возвращения домой. Необходимо хотя бы немного привыкнуть друг к другу и освоиться в роли новоиспеченных супругов.

Эти размышления неминуемо привели Валентина к воспоминанию об их всепоглощающей страсти, разгоревшейся семь лет назад. Их тяга друг к другу была столь велика, что они ни о чем другом и думать не могли. Порой Валентин не мог сосредоточиться на работе, вспоминая, как они любили друг друга накануне. Их отношения были для него загадкой с первого дня встречи. Его рациональный ум и жизненный опыт не находили объяснения такой реакции на Имоджин. Валентину оставалось только принять это, несмотря на доставляемый дискомфорт.

На следующее утро они решили обследовать остров на скутере. Несмотря на жару, влажность и мгновенно прилипшую к их телам одежду, Валентин про себя благословил изобретателя скутера. Он готов был колесить по острову часами, лишь бы чувствовать, как Имоджин крепко прижимается к его спине, обхватив его руками за талию.

Они остановились на центральной площади острова, чтобы перекусить в ресторанчике с видом на залив. Площадь буквально кишела разноликой и разноязычной толпой туристов. Они с удовольствием окунулись в веселую и расслабляющую атмосферу отдыха.

— Ничего себе местечко, — улыбнулась Имоджин, наблюдая за кучкой резвящихся в воде малышей.

— Это точно. Тебе пока нравится?

— Да, — ответила Имоджин после короткой паузы. — Отдохнуть не мешает. Я только сейчас поняла, как была напряжена перед свадьбой. Кроме того, на работе тоже был ответственный момент. Я решила покинуть пост исполнительного директора моей компании и снова заняться преподавательской деятельностью. Подготовка к переходу вылилась в огромную работу, чего я, по правде говоря, никак не ожидала. И мне предстоит продолжить этим заниматься по возвращении. Нужно будет интервьюировать кандидатов на вакансию.

— Я слышал, что ты переориентировала свою компанию на франшизу?

Он увидел, как оживилась Имоджин и как просветлело ее лицо, когда она объясняла причины, побудившие ее купить франшизу. Валентин с восторгом слушал жену. Она открылась для него с совершенно новой стороны.

— Мама не понимает, зачем мне возвращаться к преподаванию. Она считает, что работа во главе компании более важна и престижна.

— Роль дошкольного воспитания трудно переоценить, — заметил Валентин. — Если не привить ребенку любовь к учебе с раннего детства, в будущем это может вылиться в проблему.

— Совершенно с тобой согласна, — горячо поддержала его Имоджин. — Поэтому мои центры обучения отличает индивидуальный подход. Не всех детей нужно стричь под одну гребенку. Я очень скучаю по преподавательской работе. Кроме того, я не хочу сутками пропадать на работе, делая деньги, а хочу уделять время семье и детям. Не хочу, чтобы моих детей воспитывали чужие люди. Мне важно другое.

Валентину нравились ее рассуждения и та горячность, с которой она говорила.

— А твои родители? Они рады грядущим переменам? Наверное, они гордятся твоими достижениями и успехами?

— Им, похоже, все равно. Отец весь в юриспруденции по защите прав человека, а мама в своих благотворительных комитетах. Моя работа их мало интересует.

Она говорила легко, но за словами явно скрывалась боль. Отец даже не приехал на свадьбу, а Каролина О’Коннор хотя и оказала поддержку дочери, но не считала брак с первым встречным правильным подходом к семейной жизни. Разумеется, она не испытала облегчения, когда узнала, кто станет ее зятем, хотя весь вечер была с ним вежливо-холодной.

— Ты не близка с родителями? — попытался выяснить он.

— Мама мне ближе, чем отец. Но не пойми меня превратно. Я уверена, что папа по-своему меня любит, хотя практически никогда мной не занимался. А я хочу вникать в дела своих будущих детей и заниматься их воспитанием, потому и реструктуризовала свою компанию. Я хочу проводить время с детьми.

— В этом вопросе я согласен с тобой на сто процентов, — сказал он, перегнувшись через стол и взяв ее за руку.

Мысль о том, что они могут создать семью, наполнила его надеждой и волнением.

— Приятно слышать, — откликнулась Имоджин, убрав через мгновение руку. — Ты давно лишился отца. Ты его помнишь?

— Да. Он старался проводить время со мной и Гейланом. Полагаю, что мама играла в этом не последнюю роль. Иначе отец жил бы на работе. По-любому до инфаркта он постоянно присутствовал в нашей с братом жизни. Несмотря на то, что я порой доставал его неуемной тягой к знаниям, задавая миллион вопросов обо всем.

Имоджин рассмеялась.

— У меня порой бывали такие ученики. Это своего рода вызов. Но в конце концов они делают тебя лучшим учителем.

Валентин взглянул на нее и широко улыбнулся.

— Твоим будущим ученикам сильно повезло, что ты возвращаешься.

— Спасибо. Это лучший комплимент, который я от тебя когда-либо слышала.

— Неужели? — удивился Валентин. — В таком случае мне нужно над этим поработать. У тебя талант к преподаванию, Имоджин. И я очень рад, что ты осуществляешь свою мечту.

Имоджин зарделась от смущения и переключила внимание, задав вопрос:

— А ты? Ты осуществил мечту, создав «Хорват фармасьютикалс» или скучаешь по практической медицине?

— И да, и нет. Работа хирурга-травматолога почти всегда доставляла мне удовлетворение. Но между мной и пациентом существовала огромная дистанция. Я оперировал и оказывал первую помощь, а дальше был долгий путь выздоровления и реабилитации. И не всегда он был гладким по многим причинам. В молодости я не задумывался над этим, но чем старше становился, тем яснее понимал, что хочу большего. В Африке я это почувствовал еще острее. Недостаток лекарств и медицинского оборудования не позволяли нам порой делать простейшие операции и спасать жизни. Поэтому по возвращении я решил создать фармацевтическую компанию, чтобы производить необходимые, а часто дефицитные лекарства для населения. Порой работа в сфере фармакологии похожа на удавку, но я утешаю себя тем, что помогаю людям, стараясь продлить их жизнь.

Официант принес заказ, и разговор прервался. Валентин почувствовал, что близость, которую они начали было ощущать снова, рассеивается. Неужели из-за того, что он упомянул об Африке? Валентин перевел разговор на другие, более нейтральные темы, мысленно приказав себе быть более осмотрительным в будущем. Их отношения еще очень хрупкие и требуют осторожного обращения.

Чем больше времени он проводил с Имоджин, тем больше убеждался, что хочет прожить с этой женщиной всю оставшуюся жизнь. Но вот хочет ли этого она? Вот в чем вопрос. Что, если она ждет не дождется конца испытательного срока, вычеркивая дни в календаре? Она повзрослела и теперь не так проста. Он не может, как раньше, читать ее, словно открытую книгу. Осознание этого факта сильно тревожило Валентина, хотя он и не желал себе в этом признаваться.