Мягкий поцелуй Джафара совершенно опьянил Тиффани, и она с кружащейся головой прижалась к его крепкому, поджарому телу. Все ее сомнения испарились, она утвердилась в мысли, что поступает правильно. Она хочет этого мужчину – своего мужа, его ласк и поцелуев.

Он вдруг прервал поцелуй, и Тиффани подняла на него глаза, обеспокоенная, – вдруг он передумал и сейчас скажет, что не желает ее, что она неинтересна ему, потому что неопытна. Джафар смотрел на нее потемневшими глазами.

– Для меня большая честь стать твоим первым любовником. Я очень ценю это. – Голос его струился, мягкий, словно шелк, и Тиффани совсем успокоилась и расслабилась. – Я хочу, чтобы эта ночь стала для тебя незабываемой.

– Быть с тобой, в этом прекрасном месте – уже незабываемо. – Тиффани взглянула на видневшуюся поодаль огромную кровать, застеленную золотым покрывалом. Приглушенный уютный свет декоративных ламп выхватывал ее из темноты, как будто приглашая насладиться романтикой ночи.

Ни слова не говоря, Джафар взял Тиффани за руку и повел в манящую глубину спальни. Тиффани вдруг ощутила, как высокий потолок давит на нее, или это была чудовищность ее поступка? Она замешкалась, и Джафар тут же обернулся к ней.

– По традиции гости оставляют молодоженам подарки, которые надо открыть после церемонии. – Он указал рукой на большой стол, стоявший в углу комнаты. – Здесь есть подарки от твоих сестры и подруги.

На столе стояли несколько коробок в белоснежной оберточной бумаге, перехваченные золотыми лентами.

– Открыть прямо сейчас?

– Можешь, если хочешь, но я бы предпочел продолжить то, что мы начали несколько минут назад.

Она последовала за ним, очарованная тихой музыкой и легкими ароматами благовоний, наполнявшими комнату. Все было продумано до мелочей. Совершенно романтическая обстановка.

Джафар смотрел на нее, выжидающе приподняв бровь. Тиффани подошла и повернулась к нему спиной, чтобы он расстегнул до конца ее платье, перекинула волосы через плечо, чуть склонила голову. От легкого прикосновения его пальцев к ее коже страсть Тиффани, чуть приглушенная переживаниями и разговорами, вспыхнула с новой силой.

– Ты очень красивая. – Под его чувственный чуть хрипловатый шепот она закрыла глаза. – Я хочу рассмотреть тебя всю. Медленно. Очень медленно.

Джафар поцеловал ее обнаженное плечо, и она тихо застонала от удовольствия и нетерпения. Он коснулся губами ее шеи.

– Я хочу показать тебе, как это прекрасно – заниматься любовью.

– Покажи…

Джафар притянул ее к себе, и ее голую кожу чуть царапнули бриллианты, украшавшие его золотое одеяние. Она повернулась в его объятиях, и их губы наконец снова встретились. Тиффани, вытянувшись струной, целовала его пылко и жадно, стремясь показать, как она жаждет продолжения.

Внезапно Джафар прервал поцелуй, разразившись досадливой тирадой непонятных слов. Она чувствовала, как быстро вздымается и опускается его грудь. В чем дело? Он рассердился?

– Что-то не так?

– Как может быть что-то не так, когда в моих объятиях такая женщина?

Он мягко подтолкнул ее, и она уже было хотела отойти, но вдруг почувствовала, что он принялся за последнюю пуговицу на ее платье.

Джафару с трудом удавалось контролировать кипевшую внутри его страсть. Ему не терпелось раздеть Тиффани, уложить в постель и… Да кто же, дьявол его побери, придумал сделать столько пуговиц на этом платье?!

Наконец он справился с пуговицами и замер, глядя на обнажившуюся стройную спину. Провел ладонями по ее плечам, заставив шелк соскользнуть. Платье белым, сверкающим бриллиантами облаком упало к ногам Тиффани. Дыхание Джафара участилось. Он коснулся ее длинных гладких бедер. Промедление становилось невыносимым.

«Терпение!» – мысленно скомандовал он себе и неторопливо провел пальцами вдоль ее позвоночника, заставив ее затрепетать и издать легкий вздох от удовольствия. Обхватил ладонями тонкую талию, плавно перевел их на плоский живот и медленно поднялся к обнаженной груди. Она застонала, выгнулась, он принялся поглаживать кончиками пальцев ее напрягшиеся соски и снова поцеловал в шею.

Ее пьянящий аромат дурманил, манил, но Джафар из последних сил держал себя в руках.

– Джафар… – простонала она, изнемогая от желания, млея от настойчивых прикосновений его пальцев к груди, от жарких поцелуев.

«Медленнее…»

Он отступил на шаг, любуясь точеной талией, едва прикрытыми белыми трусиками упругими ягодицами.

– Ты прекрасна… – задыхаясь от непреодолимого желания, прохрипел он. – Повернись.

Она неторопливо повиновалась. Непорочное, сияющее белизной тело Тиффани, ждущее, когда он откроет ей все секреты любви, ослепляло Джафара. Он взял ее за руку, помогая выбраться из вороха белоснежного шелка, не в силах оторвать взгляд от ее длинных стройных ног. Повел к пустующей пока кровати. Стук ее каблучков по мраморному полу возбуждал еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже невозможно. Одетая лишь в малюсенькие белые трусики и изящные туфельки, Тиффани выглядела сексуально до предела.

– Я не знаю, как подступиться к твоей… твоему одеянию, – смущенно пожаловалась она.

Она хочет раздеть его сама? Одной только этой мысли хватило бы, чтобы возбудить его, а он и без того был уже на грани, желая лишь одного – поскорее очутиться рядом с ней на шелковых простынях и овладеть ею.

Джафар торопливо расстегнул декоративную застежку на воротнике.

– Это куда проще, чем снять с тебя платье, – не удержавшись, поддразнил он. – Потяни за это. – Он показал на завязку.

Она шагнула ближе, глядя на него широко распахнутыми глазами, соблазнительно улыбаясь, медленно потянула за шнурок.

– Вот так?

От ее дерзкого искушающего взгляда по его смуглой коже побежали мурашки.

– Так. А еще здесь и здесь.

Больше Тиффани медлить не стала и через несколько секунд золотое одеяние было снято. Джафар нетерпеливо откинул его прочь и скинул с ног мягкие кожаные сандалии.

– Теперь мы с тобой на равных, – заметила Тиффани, когда он остался в одном белье. Закусив нижнюю губу, она смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы.

– Не совсем. Надо снять это.

Джафар опустился перед ней на колени, осторожно взял ее ногу за тонкую щиколотку и принялся расстегивать туфельку. Снял, положил на пол. Тиффани послушно подняла вторую ногу, и через пару мгновений вторая туфелька полетела на пол, а Джафар принялся покрывать поцелуями ее бедра и живот. Добравшись до груди, он обхватил губами ее сосок и легонько прикусил его, застонав от желания.

– О-о… – выдохнула Тиффани и в экстазе запустила пальцы ему в волосы, а он уже ласкал вторую грудь. Потом поцелуи его пошли все ниже и ниже, когда он добрался до тонкого кружева трусиков, то едва сдерживался, чтобы не поддаться рвущейся наружу страсти. Стянув с нее трусики, он отбросил их в сторону и стал целовать живот, опускаясь все ниже – к средоточию ее женственности, жаждая ощутить ее вкус.

«Не сейчас!» – мысленно приказал он себе.

У Тиффани закружилась голова от накатившей с новой силой волны желания, ноги едва держали ее. Прикосновения губ Джафара сводили ее с ума. Он вдруг поднялся, мягкие волосы на его груди коснулись ее напряженных сосков. Снял нижнее белье и остался совсем нагим, как и она.

– Ложись, – приказал он, и Тиффани подчинилась: присела на краешек кровати и, откинувшись назад, легла, опершись на локти и чуть приподняв голову, чтобы хорошо видеть его. Мягкий свет ламп золотистыми бликами играл на его гладкой оливковой коже, четко обрисовывая каждый мускул на его теле.

Джафар лег рядом, прижал ее к себе и впился в ее губы жадным поцелуем, на который она ответила с не меньшим жаром, раздвинула бедра, безмолвно требуя продолжения. Он оторвался от ее жадных губ и снова стал ласкать ее соски, заставив ее стонать от удовольствия. А потом двинулся ниже… ниже… Она ощутила его язык в самом чувственном и сокровенном месте своего тела, глаза ее расширились, и она затрепетала от наслаждения, которого раньше не могла даже представить себе. И когда ей показалось, что тело ее вот-вот разлетится на тысячу кусочков, он вдруг прервался и через мгновение уже лежал на ней. Она согнула колени, обхватила ногами его талию и почувствовала, как прижался к ней его напряженный пенис. Но этого ей было мало, совсем недостаточно! Она резко подалась чуть вперед и выше, и он скользнул в нее и наполнил ее, заставив выдохнуть:

– О, Джафар…

Он замер, глядя на нее, словно пытаясь понять – продолжать ему или остановиться, но она быстро притянула его к себе и приникла к его губам требовательным поцелуем. Тогда он стал двигаться, с каждым мгновением все сильнее и настойчивее, дыхание обоих участилось, она впилась ногтями ему в спину, увлекаемая диким водоворотом удовольствия, которого не испытывала прежде.

– Тиффани… – хрипло прорычал он, и оба они как будто воспарили к звездам в экстазе.

Через несколько мгновений очнувшись в сладкой истоме, она чуть было не прошептала: «Я люблю тебя» – восхищенная и благодарная мужчине, который покорил ее сердце и тело, открыв ей прекрасную тайну любви.

Джафар проснулся, когда рассвет окрасил нежно-апельсиновым цветом небо над пустыней. Он чувствовал приятную усталость во всем теле – ночь выдалась долгой. Он улыбнулся, вспомнив, как в предрассветный час Тиффани поцеловала его, и они снова и снова наслаждались друг другом, распаленные страстью.

Повернулся, ожидая прикоснуться к ее обнаженному телу, но оказалось, что кровать пуста. Сел и оглядел полутемную еще комнату. Тиффани в накинутом на плечи золотистом халатике стояла около стола и распаковывала подарки от сестры и подруги.

– По традиции ты должна была распаковать их еще вчера вечером, – сообщил Джафар. Поднявшись с кровати, накинул золотистый, почти такой же, как у Тиффани, халат и подошел к ней.

Она обернулась к нему и улыбнулась. Прошедшая ночь изменила ее. Ее кожа словно светилась изнутри, а очаровательные веснушки стали еще ярче.

– Вечером я была очень занята, – игриво ответила она, вызвав у него ответную улыбку. Заключая договор с этой женщиной, он и не подозревал, что их первая брачная ночь окажется такой жаркой, страстной, незабываемой…

Джафар притянул Тиффани к себе, и его тело немедленно отозвалось желанием.

– По правде сказать, мы будем заняты, очень заняты всю неделю.

Она негромко рассмеялась, и он нежно поцеловал ее в шею.

– Ну, я уже начала открывать первый подарок.

«Первый – какое замечательное и… чувственное слово», – подумалось вдруг ему, пока он наблюдал, как она распаковывает подарок. В нем оказалось ожерелье с медальоном в форме сердечка. Ее тонкие пальцы чуть дрожали, когда она открывала медальон, прятавший в себе маленькую фотографию Бетани и Келли.

– Хочешь, помогу застегнуть?

– Да, пожалуйста.

Джафар надел цепочку ей на шею, осторожно отведя в сторону волосы, защелкнул застежку и легонько провел пальцами по нежной коже.

– Открой следующий, и я позвоню, чтобы подали завтрак.

Есть совсем не хотелось, а хотелось вернуться с Тиффани в постель, но Джафар решил не торопиться.

Она потянула за кончик золотой ленты, опоясывавшей небольшую белую коробочку, открыла крышку и тут же, растерянно ойкнув, захлопнула ее.

– Неподходящий подарок? – обеспокоенно спросил Джафар. Что же такого мог подарить ей кто-то из близких?

Тиффани нахмурилась и бросила на Джафара боязливый взгляд.

– Очень даже подходящий. Жаль только, я не открыла его прошлой ночью.

– И что же это? – Голос его прозвучал жестко и требовательно.

Она посмотрела на коробочку, зажатую в руках, потом подала ему, готовясь принять его гнев. Он строго посмотрел на нее, открыл подарок и на мгновение утратил дар речи. В коробке лежали презервативы и записка.

«Развлекись как следует. Хх»

– Презервативы? – Его обуревали досада и изумление. Никогда прежде он не ложился с женщиной в постель, не позаботившись о защите. Даже если она уверяла, что принимает таблетки, он все равно обязательно использовал презерватив. Всегда, черт возьми!

– Я не думаю… – Тиффани, явно в панике, запустила руки в волосы. Конечно, он злился теперь. На себя. На нее. Но то, что она так расстроилась, было неприемлемо. Особенно после вчерашней ночи.

– Моя вина. Я повел себя безответственно. Ты же предупредила меня, что девственна. Мне нельзя было терять голову.

Он обнял ее и притянул к себе, с наслаждением вдохнул легкий аромат ее волос. Они любили друг друга прошлой ночью, и, возможно, результатом их страсти станет новая жизнь.

– Но что, если… – Голос ее сорвался. – Если я забеременела?!

Он закрыл глаза. Если бы это случилось в Париже, они могли бы решить проблему, прервав беременность. Но здесь, в Шамсумаре, да еще после свадьбы – об этом и помыслить нельзя. Они же королевская чета!

– Ничего не поделаешь и ничего не изменишь. Эту неделю мы должны провести наедине во что бы то ни стало.

– Но ребенок, Джафар… – пролепетала Тиффани, чуть не плача. – Он же изменит все.

Он сделал глубокий вдох, понимая, что она совершенно права и страх ее вполне обоснован, но попытался успокоить и ее и себя:

– Всего одна ночь. К тому же у тебя это было впервые.

Произнося эти слова, Джафар не верил себе. Вина за случившееся целиком и полностью лежит на нем. Ему и пожинать плоды своей беспечности.

Тиффани старалась по достоинству оценить деликатесы, поданные на завтрак, но кусок не лез в горло. Заверения Джафара ничуть не уменьшили ее беспокойства. Хотя прошлой ночью она и вошла в спальню девственницей, прекрасно знала, что одного раза – пусть даже и первого – может быть вполне достаточно, чтобы забеременеть. А вдруг это вовсе не оплошность, а часть его коварного замысла? Что, если она угодила в ловушку, поверив в его рассказ о непростом положении королевской семьи? Что, если он таким образом решил обзавестись наследником? Что тогда будет с ней дальше?!

– Ты должна что-нибудь съесть, – твердо сказал Джафар, строго глядя на нее. Куда только подевался нежный любовник, которым был с ней прошлой ночью?

– А почему твоей сестры на свадьбе не было? – выпалила Тиффани, обуреваемая сомнениями. Что, если никакой сестры на самом деле не существует?

– Она беременна наследником престола Шамсумары. Срок немалый. Так что любые поездки совершенно исключены. – Он налил чаю из расписанного золотым орнаментом чайника в фарфоровую чашку и протянул ей. – Когда наш недельный срок здесь закончится, я отвезу тебя познакомиться с ней.

Тиффани приняла чашку, вдохнула нежный аромат горячего напитка, попробовала, раздумывая при этом – была ли прошлая ночь тщательно спланирована или Джафар в самом деле потерял голову от страсти, совсем как она, искренне надеясь на второе.

– Но ведь наш брак не настоящий. Разве это не усложнит все? – Зачем только она это сказала… Через несколько дней она познакомилась бы с его сестрой, и все стало бы ясно.

– А ты права, – согласился он сухо, снова повергнув ее в пучину мрачных подозрений. – Возможно, в самом деле будет лучше, если я поеду один.

И это стало лучшим подтверждением того, что она ничего не значит для него, что она – человек в его жизни необходимый, но временный. А значит, рассчитывать на взаимные чувства нечего.

Об этом Тиффани напоминала себе каждую ночь той недели. Едва солнце скрывалось за песчаными дюнами, Джафар превращался в страстного и нежного любовника – раз за разом, совсем как впервые, и она не находила сил сопротивляться. Подарок Лили пришелся очень кстати, больше они не забывали предохраняться, и беспокойство по поводу ребенка – нежеланного, сильно усложнившего бы все, – потихоньку улеглось. В финальную ночь недельного марафона они любили друг друга со страстью неистовой.

Солнце поднималось, потихоньку нагревая комнаты, в которых она была заперта целую неделю наедине с этим непостижимым мужчиной. Чего ждать ей теперь, когда начнется повседневная жизнь? Это она пока не знала…

– Сегодня я должен вернуться к своим обязанностям, – словно в ответ на ее мысли, сообщил Джафар. Она обернулась. Он стоял одетый в привычное белое одеяние, прекрасный и недостижимый – как всегда. – А тебе пора приступить к своим. Тебе многому надо научиться. Мой советник тебе поможет. Он уже начал работать над твоим благотворительным проектом.

Голос его звучал отчужденно, было видно, что ему не терпится оставить ее и заняться своими делами. Для Тиффани это оказалось ударом ниже пояса. После недели любви и нежности – и вдруг такая холодность…

– Отлично, – резко отозвалась она. – Надо же мне чем-то заниматься все эти одиннадцать недель.

Он смотрел на нее, и в глазах его полыхнул гнев.

– Считаешь недели до отъезда?

– Конечно, считаю, – с напускной беззаботностью отозвалась она, хотя на душе кошки скребли.

– Разве первая неделя не принесла тебе удовольствия? – с едва сдерживаемой яростью осведомился он.

Удовольствия? Она получила куда больше, чем просто удовольствие. Тиффани открыла, что в ней спала такая сильная страсть, о которой она и не подозревала. И тело ее уже тосковало по Джафару, по его поцелуям и прикосновениям. И с каждой минутой тоска эта становилась все сильнее.

* * *

Джафар смотрел на Тиффани, одетую в легкий шелковый наряд и сжимавшую в руке платок. Ее судорожно стиснутые пальцы сказали ему куда больше слов. Что ж, неделя любви, которую они провели вдвоем, придерживаясь традиции и утоляя свою страсть, окончена, настало время заняться делами. Он должен во что бы то ни стало не дать Симдану взойти на престол Шамсумары, пока не родится ребенок сестры. Задача Тиффани помочь ему в этом.

Он сильно сомневался, что сможет сопротивляться влечению к ней, но дал себе слово, что будет очень стараться. Ведь их брак – всего лишь деловое соглашение, заключенное, чтобы спасти его страну. Тиффани работает на него за деньги, так что страсти в их отношениях не место.

«Ты лишил ее девственности», – назойливо и тревожно вертелось у него в голове. Да, ему не стоило этого делать и уж конечно надо было принять меры предосторожности. О чем только он думал?! Он ведь никогда об этом не забывал! Вспоминая брак родителей, он поклялся себе, что у него не будет ребенка, а если и будет, то только с той женщиной, которую он полюбит и с которой создаст настоящую семью.

– Удовольствие не входит в условия нашего договора, Джафар, – твердо заявила она, возвращая его от горестных воспоминаний к реальности. – Как и ребенок. – Огорченное выражение ее лица расстроило Джафара. – Прости меня. Это было так безответственно. Надеюсь, скоро я смогу заверить тебя, что все в порядке. А пока я хотела бы спать одна.

– Как скажешь, – с трудом скрывая разочарование, ответил он: никогда еще женщина не отказывала ему так прямолинейно. – У меня очень много дел, так что отвлекаться времени не будет. А через три месяца ты уедешь, и это послужит явным доказательством, что ты со мной несчастлива.