Следующим утром Тиффани проснулась рано, чувствуя ломоту во всем теле – дал себя знать стресс и почти бессонная ночь. Алея спала в соседней комнате. Тиффани никак не могла понять – охраняет она ее или защищает. Или, что еще хуже, присматривает за ребенком, которого она носит…

Тревожные и горькие мысли терзали ее всю ночь, и она пришла к окончательному решению: она должна уехать и покончить с этим фиктивным браком раз и навсегда. Не ради себя и не ради Джафара, а ради новой жизни, которую они создали. Ради ребенка, который ему не нужен.

Она вернется в Англию и начнет все сначала. Она как следует подготовится к материнству. Одинокому материнству. Какая ирония судьбы! Пытаясь помочь Бетани, она сама оказалась в точно таком же положении, что и сестра. Стала матерью-одиночкой.

Провела пальцами по волосам. Надо привести себя в порядок. Не для Джафара, нет! Ему-то все равно, как она выглядит. Но покинуть его дворец, его страну она должна гордо, с высоко поднятой головой.

С этими мыслями она приняла душ, причесалась, оделась в одно из ярких летних шелковых платьев, что купил для нее Джафар.

В комнату вошла Алея и остановилась, едва переступив порог. Приветственная улыбка исчезла с ее лица.

– Вас ждет машина. Самолет тоже готов.

– Спасибо, Алея. Я… хочу попросить тебя об одной вещи. – Слова давались ей тяжело. Мысль о том, что Джафар не любит ее, крутилась и крутилась в голове, наполняя душу болью. – Позаботься, пожалуйста, о Лие. Мне хотелось бы взять ее с собой, но я не могу.

– Как пожелаете. – Алея похлопала себя по ноге, и Лия послушно подошла к ней. Казалось, ни одну из них отъезд Тиффани не тревожит, и это стало очередным подтверждением того, что она поступает совершенно правильно. Беременна или нет, но она должна уехать из Шамсумары. Она не может оставаться рядом с мужчиной, который не любит ее…

Она хотела было спросить, где Джафар, чтобы попрощаться. Но гордость удержала ее. Она не нужна ему, он хочет, чтобы она уехала, – и она уедет.

– Я готова. – Тиффани взяла небольшую сумку с вещами и вышла из комнаты, хранившей такие сладкие и такие горькие воспоминания. Она с трудом сдерживала слезы, грозившие вот-вот хлынуть из глаз. Нет, сейчас плакать нельзя. Она выплачется в самолете, пролетая высоко над пустыней.

Гордо подняв голову, вышла из дворца.

У выхода ее ожидал большой черный внедорожник. При виде него у Тиффани перехватило дыхание. Джафар готовился к ее отъезду… Ну а чего она ожидала? Что он будет умолять ее остаться с ним, уверять, что любит ее? Такое бывает только в сказках… Реальность же сурова. Их сделка завершена. Настало время исчезнуть из его жизни. И начать собственную – новую, с чистого листа.

Она приехала в Шамсумару девственницей, влюбилась в мужчину, который заплатил ей за то, чтобы она вышла за него замуж. Потеряла с ним девственность в первую брачную ночь, познала страсть и наслаждение, забеременела. Жизнь ее никогда не будет прежней, но у нее появится ребенок, что-то подсказывало, что это будет сын, и она научит его любить и не причинять боли женщине. Душевной боли, которую причинил ей его отец.

Слуга взял у нее сумку, оторвав от горьких размышлений и вернув к печальной реальности. Она стояла и ждала, пока он откроет ей дверь машины, – высокая, гордая – и ветер то развевал, то оборачивал вокруг ее ног длинную легкую юбку. Дождалась. Устроилась на заднем сиденье внедорожника, чувствуя себя ужасно одиноко. Водитель молча ожидал, когда можно будет ехать. С мягким стуком дверь машины захлопнулась, заурчал мотор. Автомобиль начал удаляться от дворца. Тиффани сидела и смотрела прямо перед собой. Не оглянулась – не хотела знать, наблюдает ли Джафар за ее отъездом. В окно на пустыню смотреть тоже не хотела. Откинулась на мягком кожаном сиденье, закрыла глаза. Вскоре плавное движение внедорожника укачало ее, и она заснула.

Проснулась от того, что машина остановилась, и взглянула в тонированное окно – кругом пустыня. Водитель вышел, и она подумала, что Джафар распорядился подготовить самолет на другом летном поле. Возможно, он не хотел, чтобы отъезд его жены стал достоянием общественности, что неминуемо произошло бы, улетай она оттуда, где они приземлились пять недель назад. За это время так много произошло… Неужели с тех пор, как она познакомилась и заключила с Джафаром сделку, прошло всего полтора месяца?

Дверь машины открылась, и водитель в белых одеждах с прикрытым лицом так, что оставались видны лишь глаза, кивнул, чтобы она выходила. Тиффани повиновалась. Огляделась, чувствуя нарастающую тревогу. Никакого летного поля в пределах видимости не было и в помине. Кругом пустыня и несколько шатров вдалеке.

– Где мы?

Водитель, позвякивая ключами от машины, неторопливо повернулся и зашагал в сторону шатров. Не понимает по-английски или не желает с ней говорить?

И что ей делать? Следовать за ним? А что, если очередные происки Симдана? Она оглянулась на внедорожник. Но, разумеется, о побеге и речи быть не могло. Даже если бы водитель оставил ключи в машине, она понятия не имела, куда ехать.

Тиффани посмотрела на самый большой шатер, у входа в который стоял водитель, не глядя на нее. Через некое подобие входной двери, обрамленное деревянной рамой, был виден мягкий свет и яркие цвета внутреннего убранства, резко контрастировавшие с простой песчаного цвета тканью полога, колыхавшегося на ветру. По-прежнему не смотря в сторону Тиффани, как обычно поступали слуги Джафара, водитель кивком позвал ее, развеяв ее сомнения – идти ли ей к шатру или оставаться на месте.

Что все это значит? Неужели за всем этим снова стоит Симдан? И что ей тогда делать? А Джафар? Ищет ли он ее сейчас во дворце?

Она отогнала панические мысли и, подойдя ко входу в шатер, попыталась разглядеть – не один ли это из слуг Джафара, но тщетно: лицо мужчины надежно скрывала ткань тюрбана, а глаза он на нее по-прежнему не поднимал. Тиффани решительно шагнула внутрь, и ее обдало густым ароматом благовоний, негромкая нежная музыка странным образом успокаивала. Когда-то она именно так представляла одно из свиданий с Джафаром… До того, как ее романтические грезы разбились вдребезги о суровую реальность…

Какое-то едва уловимое движение позади нее заставило Тиффани резко обернуться – вслед за ней в шатер вошел водитель. Ее вновь охватила паника.

– Мне нужно в аэропорт! – дрогнувшим голосом, едва сохраняя самообладание, сообщила она.

Водитель неторопливо двигался к ней.

– Мне нужно ехать!

И тут наконец он посмотрел прямо ей в глаза.

– Джафар… – Ошибки быть не могло.

– Неужели ты думала, что я позволю тебе так просто уехать?

Ну почему всякий раз, когда ему надо было проявить твердость, Тиффани выглядела особенно беспомощной и бесконечно желанной? Вот и сейчас она смотрит на него полными сомнения и отчаяния глазами, такая беззащитная и такая прекрасная… Мог ли он предположить тогда, когда увидел ее впервые, что она околдует его? А если бы знал, какую власть обретет над ним эта женщина, предложил ли бы ей пойти с ним на сделку. И сам себе незамедлительно ответил: «Да!»

– Да! – в унисон с ним резко ответила она.

– В таком случае ты сильно ошибалась.

– Но почему ты привез меня сюда? – Она обвела рукой шатер – его убежище, которое он мог поставить где угодно, когда ему надо было побыть одному. Сегодня он раскинул свой шатер посреди пустыни, вдалеке от своего дворца, от аэродрома, где его указаний ждал готовый к взлету самолет. И он был почти уверен, что отменит этот полет, но решимость на лице жены сильно пошатнула его уверенность.

– Потому что здесь мы можем побыть наедине. – Он подошел к ней вплотную с улыбкой, а она стояла перед ним гордая и неприступная. Настоящая королева. И да, он хотел, чтобы она осталась с ним, чтобы родила ему наследника. Он надеялся, что еще не слишком поздно вернуть ее, что она не презирает его за то, что с ней произошло. Жалел, что не сумел защитить ее от наглых поползновений Симдана и в их первую брачную ночь.

«Но тогда бы у тебя не было столь веской причины настаивать на том, чтобы она осталась, – закралась предательски неприятная мысль. – И ты потерял бы женщину, которую любишь».

– Но я не хочу быть с тобой наедине, – строптиво возразила она. – Я хочу домой, в Англию.

– Хорошо, ты отправишься туда, если действительно так сильно хочешь именно этого. Я прошу лишь об одном – останься со мной на одну ночь.

Дерзкая просьба, но он ведь отчаянный и отважный мужчина. И, кроме того, человек, который сделает все для того, чтобы получить желаемое.

Ахнув, Тиффани отступила от него на шаг.

– Нет, Джафар.

– В эту ночь не случится ничего, что ты не захочешь, – заверил ее он, вспоминая, как в их первую брачную ночь она просила любить ее, воплощая ее самые смелые фантазии. Тогда он показал ей свою страсть, но сегодня должен показать другое – любовь.

– Мы оба знаем, что произойдет. – Туше!

– В тот раз ты сказала, что ты девственница и что хочешь стать моей, – мягко парировал он, снова чувствуя себя виноватым.

Она чуть покраснела, опустила ресницы.

– Это больше не имеет к нам отношения. Теперь мне надо думать о ребенке.

– Я хорошо это понимаю. – Он протянул ей шелковый палантин. – Накинь это и пойдем со мной. Хочу показать тебе кое-что.

Нехотя она накинула на голову платок, прикрыв кремовым шелком роскошные каштановые волосы.

– Ты поймешь, почему я выбрал пустыню. Почему выбираю для отступления именно этот путь. Сюда.

Он вышел из шатра под жаркие лучи утреннего солнца и зашел в соседний шатер – поменьше своих передвижных покоев. Здесь на насесте сидел и терпеливо ждал его сокол.

– Боже мой… – выдохнула Тиффани, когда Джафар надел толстую кожаную перчатку и пересадил птицу себе на руку.

– Ее зовут Шая, – сообщил он, не сводя с Тиффани глаз и успокаивающе поглаживая сокола по перьям. – Она хочет летать. Обычно я выпускаю ее намного раньше, но сегодня хотел, чтобы ты была здесь и посмотрела, как она летает.

– Какое отношение это имеет к нам? – Тиффани недоуменно покачала головой.

– Идем, – позвал Джафар и вышел из шатра. Тиффани последовала за ним.

Едва они вышли, ветер подхватил ее юбку, норовя обнажить ноги, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы усмирить легкую ткань. Однако Джафар успел увидеть ее молочно-белое нежное длинное бедро и мгновенно ощутил прилив желания.

– Сейчас она полетит. – Он снял с головы птицы колпачок, и она тут же расправила крылья и, резко оттолкнувшись от его ладони, взвилась в небо. Он хотел показать ей, что отпустит ее на свободу, если она пожелает улететь. Даже если это убьет его.

От восторга у Тиффани перехватило дыхание.

– Как прекрасно видеть ее на свободе.

Джафар улыбнулся: именно на такую реакцию он и рассчитывал. Понаблюдав за птицей, он вытянул вверх руку, и сокол вернулся на его ладонь.

– А теперь она вернулась ко мне – по собственной воле. Завтра я освобожу тебя, но надеюсь, что после сегодняшней ночи ты не захочешь улететь от меня навсегда и примешь то, что я могу и хочу дать тебе. – Он замолчал, чувствуя, что не готов признаться ей в любви. В голове крутилась мысль о ее настойчивом желании вернуться в Англию. Он горд, а она так хочет уехать от него, а значит – она не любит его… Если бы любила, не думала бы об отъезде. Ее решимость не позволила ему открыть ей свое сердце.

Тиффани не нашла что ответить на откровение Джафара. Неужели он считает, что еще одна ночь страсти способна изменить ее решение и заставить остаться? Хотя бы, чтобы довести до конца заключенную между ними сделку? Еще одна ночь в объятиях этого мужчины, ночь, наполненная его поцелуями и ласками… О да, она хочет этого. Но… согласиться не может. Потому что, как это ни печально признавать, такая ночь может заставить ее остаться с ним. А она должна уехать.

– Завтра мое решение останется прежним. Ночь ничего не изменит.

Ему пришло в голову, что, возможно, проведя с ней ночь, он сможет отсрочить ее отъезд, но не более того. Он ясно дал ей понять, что не любит и никогда не полюбит ее, что не хочет ребенка. И чтобы убедить ее в обратном, одной ночи будет мало. Слишком мало.

– Тогда мне придется сделать многое, чтобы ты передумала.

С этими словами он надел колпачок на голову соколицы и вернулся в шатер. Тиффани последовала за ним и с удовольствием окунулась в прохладный сумрак шатра после яркого зноя пустыни. Джафар что-то тихо и очень нежно говорил Шае на своем языке, поглаживая ее. Его движения были такими осторожными и мягкими, что Тиффани невольно вспомнила их ночи после свадьбы и его бережные ласки. Ночи, наполненные трепетной страстью, а для нее – и любовью.

– Я должен заставить тебя передумать.

Посадив птицу на насест, Джафар подошел к Тиффани и посмотрел ей в глаза. Потом молча развернулся и вышел из шатра под палящие лучи беспощадного солнца, словно давая понять, что больше не желает слушать ее возражений. Она торопливо перебралась вслед за ним в первый шатер. Роскошь палатки погрузила ее в мир грез. Аромат благовоний, тихая музыка, калейдоскоп ярких цветов – красного, фиолетового, оранжевого, золотого… А посреди этого великолепия стоит мужчина ее мечты – бессердечный и неприступный король пустыни.

– Ты согласилась остаться здесь на три месяца в качестве моей жены. – Глаза Джафара грозно сверкнули, но Тиффани не собиралась сдаваться так просто. Она приняла решение: она должна уехать – ради своего ребенка.

– Все изменилось. Теперь мне надо думать о ребенке.

– Именно поэтому я и прошу тебя остаться. Не на три месяца, как мы договорились. Не в качестве невесты по найму. А как моя законная жена и мать моего ребенка, наследника престола Шамсумары.

Он подошел к ней ближе, было видно, что он напряжен до предела… А эти слова – ведь именно это она и хотела услышать от него. Но искренен ли он? Или же им движет лишь потребность раз и навсегда избавиться от конкуренции со стороны Симдана?

– Нет. Я не могу… Моя семья… – Под пристальным взглядом темных глаз Джафара Тиффани смешалась, мысли ее спутались. Интересно, что бы он сказал, если бы она открыла ему, что не может с ним остаться, лишь потому, что он любит ее?

– Взамен я тебе гарантирую, что твоя сестра и ее дочь никогда ни в чем не будут нуждаться. – Тон его был ровным и бесстрастным. Он пытался заключить с ней очередную сделку, зная, что перед таким предложением ей будет трудно устоять!

– Ты хочешь купить меня?! – возмутилась Тиффани, не веря свои ушам. Что ж, он может купить ее, но не их ребенка. Для этого нужна совсем другая валюта, которой у него нет и в помине, – любовь. – Ты привез меня сюда, воспользовавшись моим тяжелым положением, а теперь осмеливаешься подкупать и шантажировать, чтобы я осталась и родила для тебя наследника?

– Нет, Тиффани, все не так.

– Разумеется, именно так. Тебе просто нужен этот ребенок.

Глаза его от едва сдерживаемого гнева совсем почернели.

– Это неправда.

– Ты сам сказал мне, что никогда не хотел быть отцом и именно поэтому заключил со мной договор о фиктивном браке, который был так тебе нужен. Твоя сестра родит наследника, а я – всего лишь временная жена. Нанятая за деньги. – Горькая правда этих жестоких слов ранила ее сильнее острого кинжала. Она была частью сделки и забыла об этом, забыла и потеряла голову от купившего ее мужчины, запутавшись в собственных романтических фантазиях.

– Если я позволю тебе уехать из Шамсумары, зная, что ты носишь моего ребенка, я поступлюсь всем, во что верю, всем, во что верит мой народ.

Ну как ей убедить его, что заставить ее остаться только из-за ребенка, – еще большее варварство, чем холодно утверждать, что он не хочет быть отцом?!

– Теперь у меня есть собственный наследник – плоть от плоти моей.

– И что ты собираешься делать? Держать меня взаперти? Заставишь подписать еще один контракт – на этот раз для моего ребенка?

– Нет, на этот раз контракта не будет.

Он подошел к ней вплотную, и ее израненное сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Почему? Потому что она ощутила его неповторимый волнующий аромат, смешанный с запахом ветра пустыни? Глядя в его бездонные глаза, она поняла, что он хочет поцеловать ее, и осознала, что жаждет этого. Жаждет сейчас больше всего на свете.