Джафар ждал вердикта врача, осматривавшего его жену в комнате за спальней. Жену… Вот опять! Тиффани – невеста по найму, но он снова и снова думает о ней как о жене. Твердые громкие шаги предупредили его о приближении доктора. Затаив дыхание, Джафар ждал и хотел, чтобы результат был положительным. Он хотел, чтобы Тиффани была беременной! Чтобы ждала ребенка от него! Когда и почему все так изменилось? Он ведь никогда не испытывал желания становиться отцом – и вот нате вам!

– Ваше величество, подозрения оправдались. Поздравляю от всего сердца, ваше величество. – Слова доктора доносились до Джафара словно откуда-то издалека, он как будто взмыл в небеса! Почему же его так окрылила новость, о которой никогда и думать не хотел?!

Поблагодарив пожилого джентльмена, Джафар вернулся в спальню к Тиффани. Та, одетая в синее шелковое платье, украшенное бриллиантами, выглядела совершенно подавленной. Сердце Джафара сжалось.

Инстинктивно поняв, что ее присутствие сейчас нежелательно, Алея бесшумно удалилась, а вот Лия настойчиво напомнила о себе госпоже громким лаем, егозя по мраморному полу и виляя хвостом.

Тиффани повернулась к Джафару. Она явно сильно нервничала. Чего же она так боится? Стать матерью? Может быть, она вообще не хотела, чтобы у нее когда-нибудь появился ребенок? Он подошел к ней.

– Все подтвердилось. – В голосе его звучал гнев. Именно гнев помогал ему справиться с ненужными эмоциями, которые обуревали его. – Ты носишь под сердцем наследника престола Шамсумары.

– И что мне теперь с этим делать? – резко осведомилась она.

– С этим теперь ничего не поделаешь. Ты – моя законная жена, – жестко ответил он, чувствуя, однако, свою вину за случившееся.

– Я – невеста по найму. Ты заплатил мне, чтобы я провела здесь три месяца. Это, разумеется, противоречит вашим традициям. Выход должен быть.

– Войдя в нашу спальню в первую брачную ночь, ты была девственницей. Лишив тебя ее, я нарушил одну из главных традиций. – Джафар умолчал о другой традиции Шамсумары: девственная невеста не может быть отвергнутой.

– У вас так много традиций. Наш договор в любом случае нарушает не одну, так другую.

– Это правда. Но даже несмотря на то, что брак наш был ненастоящим, я забрал то, что по праву мне не принадлежит. – Он придвинулся к ней ближе и заглянул в глаза. – Мы могли бы жить с этой тайной и дальше, но теперь ты носишь моего ребенка, и это все меняет.

Она раздраженно отошла от него. Наблюдая за ней, Джафар чувствовал себя беспомощным. Ему хотелось утешить Тиффани, унять ее боль, но он не знал, как.

– Должно быть, все из-за этого дурацкого цветка. – Она плюхнулась на кровать и в отчаянии закрыла лицо руками.

У Джафара что-то сжалось внутри. Он сел рядом с Тиффани и мягко отнял ее руки от лица.

– Цветок – всего лишь еще одна традиция. Ответственность за положение, в котором мы оказались, целиком лежит на мне. Я должен был позаботиться о безопасности, особенно после того, как ты сказала мне, что девственна.

Она грустно улыбнулась и с горечью возразила:

– Нет, вина не только твоя. В ту ночь я сама хотела быть с тобой. Я потеряла голову от страсти…

– Нет. – Он никогда не позволит ей взять вину на себя. Она могла сводить его с ума нежными словами, улыбкой, соблазнять его, но он был опытным в делах любви, а она – нет. Ему так хотелось утешить ее, развеять ее мрачные мысли и сомнения. Он нежно накрыл ее ладонь своей. – Возможно, сама судьба свела нас и подарила нам дитя – плод страстной ночи.

Тиффани покраснела, и его вновь охватило желание. Перестанет ли он когда-нибудь вожделеть эту женщину?

– Это не судьба, Джафар. Виновата моя беспечность. Моя невинность… или мое невежество.

Он нежно коснулся ее ладони, заставив посмотреть на себя.

– Для меня большая честь стать твоим первым мужчиной.

Тиффани отпрянула от него.

– Я не должна была этого допустить! Наверное, я погрузилась в мир грез и утратила связь с реальностью. Вообразила себя сказочной королевой восточной страны. Я так долго устраивала сказочные свадьбы… А потом появился ты… И все это…

Он серьезно, глядя на нее, задал вопрос, на который очень хотел получить честный ответ:

– Что вообще ты думаешь о браке?

– Мои родители поженились, потому что мама забеременела Бетани. А через пять лет появилась я. Но родительский брак давно дал трещину. Я всегда считала, что я была их последней попыткой все наладить, но любовь прошла. Я не помню, чтобы родители были хоть как-то привязаны друг к другу. И даже почувствовала облегчение, когда наконец они развелись.

– Это лишь доказывает, что вечной любви не существует. Но есть нечто, способное связать мужчину и женщину. То, что гораздо важнее.

Она нахмурилась.

– Секс… в нем все дело. У меня были парни, но я никогда не подпускала их к себе слишком близко. Я все искала несбыточную мечту… И, казалось, нашла ее в первую брачную ночь – здесь с тобой. Но я ошибалась. На самом деле это был всего лишь секс.

Неужели она скрывает свои чувства к нему? Как и он к ней?

– Это было гораздо больше, чем просто секс. Это была страсть. Пылкая. Настоящая.

Тиффани отшатнулась от него.

– Что бы это ни было – это было ошибкой! Этого не должно было произойти. Я очень надеюсь, что с твоей сестрой и ее ребенком все в порядке. Тогда я смогу уехать отсюда и забыть обо всем.

– Уехать?!

– Да, Джафар! Уехать. И вернуться к своей прежней жизни.

– А как же наш ребенок?

– Ребенок, которого ты не хочешь. Ты сам дал это мне ясно понять. И я не побеспокою тебя, никогда не постучусь в твою дверь и ничего не потребую от тебя. Так что об этом не волнуйся. Я просто уеду.

– Я в ответе за своего ребенка. Я серьезно отношусь к своему долгу. – Он встал и сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

– Я не хочу, чтобы мой ребенок рос так же, как я, Джафар. – Она смотрела на него и очень хотела, чтобы он правильно понял ее. И он понял, но ему так не хотелось отпускать ее, особенно теперь, когда она ждала от него ребенка.

– Я подобного никогда не допущу! – горячо возразил он и удивился сам себе: он уже сейчас готов защищать свое дитя – и не потому, что оно должно унаследовать престол, а по какой-то другой, более глубокой, но пока непонятной ему причине. Ему нужно время, чтобы осознать произошедшие с ним перемены, так что лучше всего сейчас отправиться и выяснить, что произошло с сестрой. – Мне надо ехать. Береги себя, пожалуйста. Пока меня нет, за тобой присмотрит Алея. Вернусь, и тогда обсудим наш брак.

Обстановка оставалась напряженной с тех пор, как Джафар, объявив, что его жена беременна, уехал к сестре. В соответствии с его наказом Алея оставалась при Тиффани день и ночь вплоть до тех пор, пока не стало известно о скором возвращении шейха. Тогда Алея оставила свой пост, чтобы приготовить для Тиффани ароматную ванну. Обычай принимать ванну для мужа, по мнению Тиффани, был абсолютно старомодным, но была в этой процедуре, безусловно, и приятная сторона.

Тиффани сняла одно из шелковых платьев и, с удовольствием накинув белый хлопковый халат, затянула на талии пояс, предвкушая теплую расслабляющую ванну – расслабить тело и мозг после всех треволнений было ей совершенно необходимо. Глядя на себя в зеркало, положила ладони на живот – в то, что она беременна от Джафара, верилось с трудом. А уж в то, что он, оказывается готов сделать все, чтобы она осталась, – и подавно.

Внезапно позади, где-то под аркой, ведущей в сад, услышала легкий шум. Вечером и ночью арку освещали фонарики, а за ней царил густой мрак.

– Джафар? – позвала она, понимая, что это никак не может быть он. Ответа не последовало, и по ее спине пробежал холодок, однако она сказала себе, что, наверное, это Алея. Она постаралась умерить свое воображение и не думать о том, кто может таиться там, в темноте. Она просто все еще нервничает, и надо уже это прекратить.

Повернувшись к зеркалу, Тиффани вытащила из волос шпильки, позволив локонам свободно упасть на спину. Вздохнула. Как только она могла подумать, что Джафар влюбится в бледнолицую англичанку, когда рядом с ним полным-полно красивых женщин. Вот взять хоть Нишу… Воспоминание о смуглой красавице неприятно кольнуло ее. Что же все-таки произошло между ней и Джафаром? Вряд ли он, конечно, позволил себе что-то – ведь они оба несвободны, а он – человек чести. Тихий шелест в саду заставил ее обернуться.

– Кто там? – затаив дыхание, она ждала ответа.

Тишина. Медленно пройдя через арку, она шагнула в темноту сада, понимая, что это не вернувшийся муж. Джафар не стал бы пугать и мучить ее. Положила ладонь на прохладный мрамор арки, чуть наклонилась вперед, прислушиваясь и вглядываясь во мрак.

Внезапно кто-то зажал ей рот рукой, в щеку больно впилось большое кольцо. Она попыталась вывернуться и закричать, но нападавший держал ее крепко.

– Кричать бесполезно, ваше королевское величество, – злобно прошипел знакомый голос. Симдан.

Тиффани замерла, пытаясь судорожно дышать, с отвращением ощутила запах зажимавшей ее рот большой ладони. Понимала, что худшее в этой ситуации – выдать свой страх. Сдержала желание вырваться, когда мужчина начал толкать ее в темноту сада. Через несколько минут они миновали ворота, и она увидела высокое звездное небо. Симдан вывел ее из дворца в пустыню. Он что, похитил ее?

– Я привел тебя сюда, чтобы заключить с тобой сделку, – сообщил Симдан, приблизив к ней лицо. – Мы же оба знаем, как ты любишь заключать сделки.

– Лучше отпусти меня, – недрогнувшим голосом потребовала Тиффани, затратив немало усилий на то, чтобы сохранять спокойствие и не показать этому ужасному человеку, как она напугана.

Он сделал еще шаг к ней, заставив отступить и прижаться спиной к стене дворцовой ограды.

– Ты так считаешь?

– Именно так. Джафар вернется с минуты на минуту.

– Как ты можешь быть в этом уверена? Он ведь отправился к матери своего наследника. – От холодного злобного смеха Симдана по спине Тиффани пробежал озноб и ее затошнило.

– Чего ты хочешь?

– Купить тебя, как это сделал мой кузен. Я заплачу тебе втрое больше, чем он, если ты как можно скорее уберешься отсюда.

– Если я и уеду, то не потому, что ты мне заплатишь, – выпалила она, не успев подумать, разумно ли это – давать ему понять, что она сама хочет уехать.

– А если нет, я расскажу народу Шамсумары о вашей сделке. Интересно, как изменится их отношение к новой королеве? Невеста по найму. Продажная женщина.

Тиффани прекрасно понимала, что, если правда выплывет наружу, изменится отношение народа не к ней, а к Джафару. Он потеряет их поддержку, а тогда Симдану станет куда проще претендовать на престол. Нет. Она не может допустить, чтобы мужчина, которого она полюбила и чье дитя носит под сердцем, был низвергнут и уничтожен!

* * *

Вернувшись в супружеские покои, Джафар нашел их пустыми. Что-то случилось – он чувствовал это, ведь между ним и Тиффани, как бы он это ни отрицал, установилась некая связь. Связь, которую он был не в силах разорвать. Сестра его была в полном порядке, беременности ее ничто не угрожало, и теперь он так хотел сказать Тиффани, что хочет, чтобы она осталась с ним, чтобы у них был ребенок, хочет воплотить в жизнь все ее мечты о счастье.

В комнату вошла Алея, остановилась, с тревогой глядя на Джафара.

– Где ее величество?

– Я полагал, что ты следуешь моему приказу не оставлять ее одну.

Он, конечно, предполагал, что Симдан попытается дискредитировать их с Тиффани брак, но никак не думал, что тот похитит ее, воспользовавшись его внезапной отлучкой. Если бы Тиффани вышла из дворца сама, через главный вход, ее заметили бы охранники и сообщили ему. Значит, остается одно – он вывел ее через секретные туннели!

Не теряя времени, Джафар бросился бежать через погруженный в темноту сад, мимо журчавших фонтанов. Распахнул тяжелую деревянную дверь в туннель. Легкий аромат Тиффани, так хорошо ему знакомый, вел его, словно видимый след. Как мог он подвергнуть ее такому риску? Женщину, которую любит! Пораженный этой мыслью, он остановился посреди туннеля. Да. Он любит ее. Ей удалось разрушить барьер, воздвигнутый им вокруг своего сердца, и открыть его чувствам, которым он сам себе поклялся не поддаваться.

Он яростно выругался и быстро пошел вперед по туннелю. Вскоре услышал приглушенный голос Симдана, говорившего по-английски.

– Что еще получил Джафар за свои деньги? Может быть, это?

«Может быть, это» и последовавший протестующий возглас Тиффани повергли Джафара в шок и ярость, и он, словно обезумев, бросился вперед – стремительно, но бесшумно. У выхода замер, выжидая подходящего момента, чтобы атаковать врага, как дикий леопард.

– Убери от нее руки, – прорезал ночную тишину резкий голос Джафара, и Тиффани окатила волна облегчения.

Симдан отпрянул от нее, подняв руки, словно сигнализируя, что больше не тронет ее. Тиффани наблюдала за ним с растущим отвращением.

– Я лишь взял то, что ты когда-то взял у меня. Ты поцеловал Нишу. Никак не мог смириться, что она предпочла меня тебе, и попытался соблазнить ее, чтобы разорвать наш союз.

– Ниша с радостью подарила мне тот поцелуй, – ответил Джафар, и у Тиффани защемило сердце.

Мужчина, которого она полюбила, никогда не ответит ей взаимностью. Потому что он все еще влюблен в женщину, с которой был помолвлен с детства. Теперь ненависть этих двух мужчин друг к другу обрела смысл. Симдан перевел на нее взгляд горящих яростью глаз.

– Так что моя жена не для тебя. Как и мое королевство. Сосредоточься на своей семье, Симдан. И на своем государстве.

Из туннеля выскочили стражники и схватили Симдана. Джафар дал им какие-то распоряжения на своем языке. Слова его, резкие, жесткие, словно рубили ночной воздух на куски. Тиффани же едва стояла на ногах.

Джафар притянул ее к себе, и его тепло помогло ей немного успокоиться, хотя сердце ее болело оттого, что она не нужна ему. Через несколько секунд она отстранилась и, глядя на него снизу вверх, спросила:

– Как твоя сестра?

– Они с ребенком здоровы, – с явным облегчением ответил он.

Но ее тревожил еще один вопрос, и не задать его она не могла.

– Ты действительно целовался с Нишей?

– Я этим не горжусь, но да, было такое.

– И она ответила на твой поцелуй?

Спросила, уже осознавая четко, что не может остаться здесь, с Джафаром. Глупо было надеяться на счастливую безоблачную жизнь рядом с мужчиной, который ее не любит. И тем более зная, что беременна. Она не хотела, чтобы ее ребенок рос в семье, глядя на постоянные ссоры родителей. Да, возможно, сейчас их с Джафаром объединяет страсть, но страсть недолговечна, особенно у таких мужчин, как он. Скоро, очень скоро он возжелает другую женщину. А потом следующую…

– Я уезжаю. – Она развернулась, собираясь пройти в темный туннель.

– Что значит – «уезжаю»? – Джафар схватил ее за руку.

– Уезжаю из Шамсумары прямо сейчас.

– Посреди ночи? Неизвестно куда?

– Ничего со мной не случится.

– Ты беременна.

– Мы оба знаем, что в сделку это не входит. И ты этого не хотел. – Она стояла, глядя ему в глаза, и ждала, что он ответит.

– Это не имеет значения.

– С твоей сестрой и племянником все в порядке, так что лучше мне вернуться в Англию.

Он молча смотрел на нее, тень от дворцовой стены, падавшая на его бесстрастное лицо, делала его вовсе непроницаемым. Его молчание и нерешительность сказали ей больше любых слов и подтвердили, что она права в своем желании уехать. Ни она, ни их ребенок ему не нужны.

– Подожди до утра хотя бы. Я распоряжусь, чтобы подготовили самолет. Хочешь уехать в Англию – я не буду тебя удерживать. Но, пожалуйста, подожди до утра. Не уезжай прямо сейчас, после того, что произошло.

Мучительная боль пронзила ее сердце. Он не готов бороться за нее и их ребенка… Он не любит ее.

– Нет, Джафар. Я уезжаю.