На мой стук и звонок никто не ответил. Я подергал дверь на веранду. Открыто. Подергал дверь в комнату. Не заперто. Я вошел.

Там все было прежним, даже запах джина. Трупов на полу не валялось. Грязный стакан стоял на столике возле качалки, где накануне сидела хозяйка. Приемник был выключен. Я подошел к кушетке и пошарил за подушками. К пустой бутылке прибавилась еще одна.

Я окликнул хозяйку. Никакого ответа. Потом послышалось медленное, тяжелое, похожее на стон дыхание. Я тихо прокрался в маленький коридор. Дверь в спальню была открыта, стонущий звук доносился оттуда. Я заглянул внутрь.

Миссис Флориан лежала в постели. На спине, натянув байковое одеяло до самого подбородка. Сбившаяся комьями бахрома лезла ей в рот. Узкое желтое лицо ее было вялым, полуживым. Грязные волосы разметались по подушке. Медленно открыв глаза, она поглядела на меня безо всякого выражения. В комнате стоял противный запах сна, перегара и нестираного белья. На грязно-белом письменном столе тикал дешевый будильник. Тиканье было громким, от него едва не дрожали стены. В зеркале над столом виднелось искаженное отражение лица женщины. Сундук, из которого она доставала фотографии, был до сих пор открыт.

— Добрый день, миссис Флориан, — сказал я. — Вы не заболели?

Женщина медленно сжала губы, пошевелила ими, потом облизнула их и задвигала челюстью. По глазам было видно, что она узнала меня, но отнюдь не рада мне. Голос ее звучал как заигранная пластинка.

— Вы поймали его?

— Лося?

— Ну да.

— Пока нет. Надеюсь, скоро поймаем.

Она зажмурилась, потом резко открыла глаза, словно пытаясь согнать с них пелену.

— Вам не мешало бы запереть дверь, — сказал я. — Он может вернуться.

— Думаете, я боюсь его?

— Судя по вчерашнему разговору, да.

Женщина задумалась. Эта работа оказалась для нее непосильной.

— Выпить есть?

— Нет, миссис Флориан, сегодня не принес. Деньги на исходе.

— Джин стоит дешево. А шибает крепко.

— Чуть погодя могу смотаться за ним. Значит, Мэллоя вы не боитесь.

— Чего мне пугаться его?

— Ладно. Что же тогда вас пугает?

В глазах ее вспыхнул огонек и тут же погас.

— А пошел ты. Век бы не видеть вас, фараонов.

Я ничего не ответил, прислонился к косяку, сунул в рот сигарету и попытался коснуться ею кончика носа. Это труднее, чем кажется.

— Фараонам, — медленно, словно размышляя вслух, произнесла женщина, — никогда не взять этого парня. Он умный, у него есть деньги и есть друзья. Зря теряешь время, фараон.

— Таков уж порядок, — сказал я. — Все равно, по сути дела, это было самозащитой. Где он может быть?

Женщина фыркнула и утерла рот байковым одеялом.

— Подмазываешься, — сказала она. — Дешевый номер. Полицейский закуп. Как он вам только не надоест!

— Лось мне понравился, — сказал я.

В ее глазах вспыхнуло любопытство.

— Ты его знаешь?

— Я был с ним вчера — когда он убил того негра на Сентрал-авеню.

Женщина, широко разинув рот, зашлась в еле слышном смехе. По лицу ее потекли слезы.

— Здоровенный, сильный парень, — сказал я. — И в какой-то мере мягкосердечный. Очень хочет отыскать свою Вельму.

Взгляд миссис Флориан потускнел.

— Я думала, ее ищут родственники, — негромко сказала она.

— Ищут. Однако вы сказали, что она умерла. Не здесь. Где же?

— В Дэлхарте, штат Техас. Простудилась, потом воспаление легких, и прости-прощай.

— Вы были там?

— Нет, не была. Просто слышала.

— А-а. Кто же сказал вам это, миссис Флориан?

— Один чечеточник. Фамилии сейчас не вспомню. Хороший глоток, может, и освежит мою память. Я чувствую себя Долиной смерти.

«И похожа на дохлого мула», — подумал я, но вслух не произнес.

— Еще одно дело, — сказал я, — и потом, возможно, отправлюсь за джином. Я ознакомился с правом собственности на ваш дом. Даже не знаю зачем.

Женщина застыла под одеялом, как деревянная. Даже полуопущенные веки замерли над мутными глазами. Дыхание ее замедлилось.

— Существует солидная долговая закладная, — сказал я. — Хотя дома в этом районе стоят дешево. Принадлежит она некоему мистеру Марриотту.

Женщина не шевельнулась, лишь торопливо замигала. Уставилась в пустоту.

— Я работала у него. Была служанкой у них в семье. И он немного заботится обо мне.

Вынув изо рта сигарету, я бессмысленно поглядел на нее и опять сунул в рот.

— Вчера, через несколько часов после нашей встречи, мистер Марриотт позвонил мне и предложил работу.

— Какую?

Голос женщины был очень хриплым.

Я пожал плечами:

— Не могу сказать. Секрет. Вчера вечером я был у него.

— Умный ты, сукин сын, — хрипло сказала женщина и шевельнула рукой под одеялом.

Я взглянул на нее и промолчал.

— Фараон-умник, — фыркнула она.

Я провел рукой по косяку. Он был липким. От прикосновения к нему захотелось принять ванну.

— Вот и все, — вкрадчиво сказал я. — Мне просто интересно, как это вышло. Может, ничего особенного тут нет. Просто совпадение. Только похоже, за этим что-то кроется.

— Фараон-умник, — бессмысленно повторила женщина. — Даже не настоящий фараон. Дешевый сыщик.

— Полагаю, что вы правы, — сказал я. — Что ж, до свидания, миссис Флориан. Между прочим, я думаю, что завтра вы не получите заказного письма.

Она сбросила одеяло и резко села, сверкая глазами. В правой руке что-то блеснуло. Маленький револьвер. Старый, облезлый, но, видимо, исправный.

— Мы с вами могли бы работать на пару, — сказал я.

Револьвер и ее челюсть опустились одновременно. Я стоял в нескольких дюймах от двери. Пока дуло револьвера смотрело вниз, я выскользнул в проем.

— Подумайте! — крикнул я ей.

В ответ ни звука.

Я быстро прошел по коридору в гостиную и оттуда на крыльцо. Пока я шагал по дорожке, у меня по спине бегали мурашки.

Ничего не случилось. Я подошел к машине, сел в нее и уехал.

Стоял последний день марта, но было жарко, как летом. По дороге мне хотелось снять пиджак. Перед 77-м участком двое патрульных хмуро разглядывали помятое крыло машины. Я вошел и увидел лейтенанта в форме, он просматривал список арестованных. Я спросил, у себя ли Налти. Лейтенант сказал: наверное, да, а вы что, его друг? Я сказал — друг. Лейтенант сказал: ладно, идите наверх, — я поднялся по истертым ступеням, прошел по коридору и постучал. Налти отозвался, и я вошел.

Он сидел на одном стуле, положив ноги на другой, и ковырялся в зубах. Левая рука его была вытянута, и он созерцал свой большой палец. На мой взгляд, палец был в полном порядке, однако Налти выглядел мрачно, словно придерживался иного мнения.

Опустив руку и поставив ноги на пол, он перевел взгляд на меня. На нем был темно-серый костюм. Сигара с изжеванным кончиком ждала, когда он оставит зубочистку.

Сбросив фланелевый чехол, валявшийся на другом стуле, я сел и сунул в рот сигарету.

— Ты? — сказал Налти и поглядел на зубочистку, не слишком ли она изжевана.

— Есть успехи?

— Ты о Мэллое? Я им больше не занимаюсь.

— А кто занимается?

— Никто. Чего зря время тратить? Этот тип скрылся. Мы передали депешу по телетайпу, вышел розыскной бюллетень с его приметами. А он, черт возьми, небось давно уже в Мексике.

— Что ж, он всего-навсего убил негра, — сказал я. — Видимо, это не преступление, а просто мелкий проступок.

— Никак не выбросишь из головы? А я думал, ты работаешь.

Блеклые глаза Налти вяло скользнули по моему лицу.

— Вчера вечером работа была, сегодня уже нет. Цела у вас фотография той девицы в костюме Пьеро?

Налти осмотрел стол, потом достал из-под пресс-папье фотографию и протянул мне. Вид у нее был по-прежнему свежий. Я взглянул на лицо.

— Та самая, — сказал я. — Если она не нужна вам для досье, я хотел бы оставить ее у себя.

— Место ей, наверное, в досье, — сказал Налти. — Я и забыл про нее. Ладно, забирай. Досье я уже сдал.

Я сунул фотографию в карман и поднялся:

— Что ж, кажется, все.

— Чем-то пахнет, — угрюмо произнес Налти.

Я взглянул на потек слюны в углу его стола. Заметив направление моего взгляда, он смахнул зубочистку на пол и сунул в рот изжеванную сигару.

— Не этим.

— Есть одна смутная догадка, — сказал я. — Если она окрепнет, я вас не забуду.

— Устал я. Нужно идти в отпуск.

— Человек, работающий так усердно, как вы, вполне его заслуживает.

Он чиркнул спичкой о ноготь большого пальца, улыбнулся тому, что она зажглась с первого раза, и стал раскуривать сигару.

Когда я выходил, Налти грустно произнес:

— Обхохочешься.

В коридоре было тихо, во всем здании было тихо. Патрульные во дворе по-прежнему рассматривали измятое крыло. Я поехал на Голливудский бульвар.

Едва я вошел в кабинет, зазвонил телефон. Я перегнулся через стол, взял трубку и сказал:

— Слушаю.

— Мистер Марло?

— Да, Марло.

— Я звоню из дома миссис Грейл. Миссис Льюин Локридж Грейл. Она ждет вас сюда, когда вам будет удобно.

— Куда именно?

— Бэй-Сити, Астер-драйв, восемьсот шестьдесят два. Можно передать ей, что вы будете через час?

— Вы мистер Грейл?

— Что вы, сэр. Я дворецкий.

— Услышите звонок в дверь, значит это я.