Ночью бушевала гроза, сердитые порывы ветра сотрясали древние стены, тугие капли бились о ставни. Внутри Южной Крепости завывания ветра казались отдаленным воем. А Саймона Трегарта эти звуки даже успокаивали.

То, что угнетало его, невозможно было объяснить. Он ощущал томительное беспокойство, которое грызло его в предрассветной мгле.

Саймон лежал, напряженно вслушиваясь в темноту, словно часовой на посту.

Холодный пот выступал на щеках. В сероватой мгле таяли тени, ни один звук не нарушал тишину покоя, где стояла их кровать, и все же...

Рука его непроизвольно потянулась и ощупала пространство. Не то, чтобы он понял это, но, во всяком случае, Саймон ощутил нежность и радость, что рядом человек, который всегда выручит. Он не смог бы найти названия тому странному чувству, которое охватило его.

Рука коснулась теплого тела, скользнула по шелковистой коже. Он повернул голову и в слабом свете пробуждающегося утра бросил взгляд на ту, что лежала рядом с ним. Настороженный взгляд открытых глаз встретился с его взором, но где-то в самой глубине зрачков Саймон уловил легкую тень, которая была точным отражением его все возрастающего беспокойства.

Джелит была одной из колдуний Эсткарпа. Теперь она стала его женой. Женщина поднялась с подушек и села на постели. Шелковистая прядь черных волос нежно коснулась его щеки, а потом волосы окутали ее плечи. Джелит стиснула руки над высокой маленькой грудью. Она больше не смотрела на него, а беспокойным взглядом обводила комнату. За пологом кровати, раздвинутом из-за жары, были видны их огромные покои.

Эта странная комната в который раз поразила Саймона. До сих пор настоящее казалось ему по временам каким-то колдовским сном, особенно когда он вспоминал о прошлом. В другие минуты именно это прошлое казалось ему призрачным сном. Кто же он такой в сущности? Саймон Трегарт — разжалованный армейский офицер, преступник, бежавший от карающей руки закона. И в то же время он тот самый, кто решился на отчаянный шаг, который только и мог обеспечить ему надежное убежище.

Джордж Петрониус открыл ему тайну «ворот» в этот злой мир — древнее каменное седалище, которое переносило всякого смельчака, решившего сесть на него, в новый мир, где он мог найти себе место по мере своих возможностей и талантов. Вот кто такой был Саймон Трегарт на самом деле.

А здесь, в Южной Крепости Эсткарпа, лежал другой Саймон Трегарт, хранитель Южных Границ, присягнувший на верность Властительницам. Он взял себе в супруги одну из самых могущественных колдуний, которых так боялись все вокруг в этой древней стране Эсткарпа, история которой уходит в глубь времен. В этот самый миг прошлое казалось Саймону навсегда сметенным, ибо, пересекая таинственную границу миров, он и не предполагал, что его союз с этим миром окажется вскоре столь полным.

И словно кинжалом, его пронзила мысль: что же он все-таки делает здесь сейчас. Он сел на постели так же внезапно, как и Джелит, плечи их соприкоснулись, в ладони его был сжат самострел. В тот миг, когда Саймон выхватил его из-под подушки, он уже знал, что ведет себя глупо. Ведь то, что его встревожило, не означало, что ему немедленно придется с кем-то драться. Это было совсем иное беспокойство и потому еще более устрашающее.

— Саймон... — произнесла Джелит неуверенным, дрожащим голосом, звучащим гораздо выше, чем обычно.

— Я знаю! — Он уже соскользнул с широкого ложа, ноги его нашли первую ступеньку лестницы, а руки протянулись к одежде, оставленной вчера на стуле.

Где-то рядом, может быть, в Южной Крепости, происходит что-то такое, в чем таится опасность! Он лихорадочно пере бирал в памяти все возможные варианты. Нападение со стороны моря — из Карстена? Но он был уверен, что войска герцога не могли бы незамеченными пробраться через горы, ведь там неусыпно вели стражу фальконеры и его собственные отряды пограничников. А, может быть, это атакуют войска Ализона?.. Ведь уже несколько месяцев в той стране идет скрытая война. Или же...

Саймон лихорадочно зашнуровывал пояс и натягивал сапоги. Он чувствовал, как буквально холодеет при мысли, что есть еще одна опасность — самая страшная. А что, если Колдер не сокрушен, и зло, которое так же пришло из другого мира, как он сам, снова зашевелилось и приблизилось к ним?

С тех пор, как последние атаки безжалостного врага были отражены и пала твердыня Колдера на острове Горм, а ограни-зованиое ими восстание в Карсте не подавлено, Колдер исчез. Все было тихо в мрачных краях Айля, хотя их армии не могли преодолеть полосы укреплений, воздвигнутых на морской и сухопутной границах. Но Саймон не верил, что это поражение означает полный разгром Колдера. Он считал, что покончить с Колдером можно только после того, как будет сметено с лица земли само гнездо врага вместе со всеми его чудовищными обитателями. Однако до сих пор, пока на юге им по-прежнему грозит Карстен, а с севера — Ализон, вряд ли они смогут что-либо предпринять в этом смысле.

Он прислушался, не гудит ли на сторожевой башне набат — ведь не могли же стражи Южной Крепости оказаться застигнутыми врасплох, они всегда были начеку. Но все было тихо.

— Саймон! — голос жены прозвучал так твердо и повелительно, что он снова схватился за самострел.

Лицо Джелит казалось в сумраке спальни белым пятном. Он видел крепко сжатые губы и огонек, зажегшийся в ее глазах. Она набросила на себя широкое красное одеяние, небрежно прихватив на груди его складки двумя руками. Подол платья волочился по полу, когда она нетвердыми шагами, словно еще спала, подошла к ложу. Она пришла в себя и ею двигал уже не страх.

— Саймон! Я... я снова единое целое!—эти слова поразили его в самое сердце куда сильнее, чем сигнал об опасности, который прозвучал у него в мозгу. Это так много значит для нее. Она утратила часть своего «я» после того, что было между ними. Он постарался найти ей оправдание. Колдовство было ее призванием. Как и все ее сестры по духу, она находила в нем высшую радость, гордилась им. И все же Джелит с такой готовностью отказалась от того, что составляло ее жизнь, когда пришла к нему, ни минуты не сомневаясь, что в слиянии их тел она утратила все, что было ей так дорого!

Саймон протянул ей руку, и их пальцы сплелись. Неожиданная радость согревала Джелит изнутри, и это чувство передалось Саймону. Он ощутил ответное горячее пожатие ее тонких пальцев.

— Откуда же... — начал было он, но она перебила его:

— Это все еще со мной, по-прежнему со мной! О, Саймон! Я не только женщина, я остаюсь колдуньей!

Она отпустила одежду, которую все еще придерживала одной рукой, и поднесла руку к груди, ища то, чего у нее не было больше — волшебный камень, который она отдала накануне свадьбы.

И сразу же лицо ее снова чуть потускнело — ведь этот камень давал ей энергию, которую она ощущала так ясно и которая по-прежнему в ней кипела. Она опустила руку и замерла, высоко подняв голову и словно бы прислушиваясь к чему-то.

— Тревоги не было,— сказал Саймон, наклоняясь, чтобы подобрать с пола упавшую одежду и накинуть ее на жену.

— Я не думаю, что это нападение. Но произошло что-то нехорошее, стряслась какая-то беда.

— Да, но только где и какая именно?

Она все еще стояла, словно прислушиваясь, но на этот раз Саймон ясно видел, что она не слушает, а улавливает какие-то волны, направленные прямо в ее мозг. Его же беспокойство перерастало в жгучее желание немедленно действовать.

— Лойз! — прошептала Джелит и бросилась к своему сундуку. Она стала одеваться так же поспешно, как это раньше делал Саймон, но только не в обычный домашний наряд, а в костюм из мягкой кожи, который надевался под кольчугу, когда они отправлялись верхом на вооруженную вылазку.

Лойз? Саймон не был в этом уверен и не стал задавать вопросов. Их было четверо борцов за освобождение Эсткарпа и за собственное освобождение от того зла, которое Колдеру удалось так глубоко насадить в этом мире, некогда добром и справедливом. Саймон — пришелец из другого мира, Джелит — колдунья Эсткарпа, Корис — бежавший из Горма после того, как остров погрузился во тьму, он же Капитан Гвардии, Сенешаль и Маршал Эсткарпа, и Лойз — наследная принцесса Верлейна, твердыни разбойных владений Побережья. Лойз, надев кольчугу, сражалась с мечом в руках в битве за Горм, а после в крепости Сиппар поклялась в вечной верности Корису. Лойз, бледная, хрупкая девушка, по-настоящему мужественная и беззаветно храбрая! И был сигнал об опасности, грозящей именно ей.

— Но ведь она в Эс-Касле,— протестовал Саймон, торопливо натягивая кольчугу, точную копию той, которая уже позванивала кольцами на плечах у Джелит.

— Нет! — голос Джелит звучал твердо.— Что-то происходит в море.

— Корис?

— Я не чувствую, что это он. Если бы только у меня был мой камень! — Она натянула сапоги.— У меня такое чувство, будто я пытаюсь пальцами поймать туман. Все в какой-то дымке, но я точно знаю, что Лойз в опасности, и эта опасность связана с морем.

— Неужели Колдер? — испуганно спросил Саймон.

— Нет. Я не вижу пустоты защитной стены Колдера. Но помощь кому-то из наших необходима, притом немедленно. Мы должны скакать, Саймон, к юго-западу. Она смотрела на стену, словно видела сквозь нее то, о чем рассказывала.

— Мы поскачем.

Торопливо шагая к лестнице, ведущей вниз, они услышали привычные звуки смены караула. В крепости было все спокойно. Саймон крикнул вниз:

— Трубите сбор!

Его голос был гулок под низкими сводами и тотчас же снизу ответили. Они едва успели достичь середины лестницы, когда раздался звук трубы.

Гарнизон был готов в любую минуту выступить в поход. Много раз и весной и осенью по сигналу трубы выезжали за стены отряды пограничников. Те, кто входил в ударные силы, находившиеся под командованием Саймона, были набраны главным образом из числа беглецов — потомков Древней Расы, изгнанных из Карстена кровавыми порядками Колдера. У них было более, чем достаточно оснований ненавидеть насильников и убийц, завладевших их исконными землями, а теперь время от времени предпринимавших попытки разрушить последнее прибежище этих бездомных — Эсткарп. Темноволосые и темноглазые, эти люди сохранили многовековую мудрость Древней Расы. В их жилах текла необычная кровь, их женщины владели всеми тайнами колдовства, а мужчины были непревзойденными воинами.

Ингвальд, первый заместитель Саймона с тех пор, когда они стремя в стремя сражались рядом, ожидал их во дворе.

— Мы поскачем к юго-западу,— коротко сказал Саймон в ответ на вопрошающий взгляд Ингвальда.— Там стряслась беда. Я забираю с собой половину отряда. Ты останешься здесь командовать второй половиной.

Ингвальд кивнул.

— С тобой поскачут люди Дуротана,— сказал он.— Они все равно должны сегодня нести дозор на холмах, так что все в сборе.

— Годится.

К ним подбежала одна из служанок. В ее руках было блюдо с ломтями свежеиспеченного хлеба, поверх которых лежали дымящиеся куски мяса. За ней спешил мальчик, неся доверху наполненный кувшин с вином. Джелит и Саймон поели стоя, пока слуги снаряжали верховых лошадей, приторачивали к седлам сумы с припасами, готовили оружие.

— Вестница! — Джелит рассмеялась коротким счастливым смешком.— Она уже знает! Если бы у меня был снова камень, мы могли бы и вовсе освободить ее от обязанностей вестницы!

Саймон моргнул. Значит, Джелит все же сумела даже без своего камня послать мысленную весть той молодой колдунье, которая связывает их с командованием армии Эсткарпа. И, возможно, ее сообщение теперь в пути к Совету Охранительниц.

Он стал вспоминать края, которые им нужно было пересечь по пути на юго-запад... Там были, главным образом, горы, заброшенные пастбища, а на западе — морское побережье. Одна или две деревушки, пара торговых центров, несколько временных сторожевых пунктов.

Что может Лойз делать в тех местах? Почему она решила покинуть Эс-Касль и отправиться в те дикие края?

— Ее выманили хитростью,— Джелит снова прочитала его мысли.— Хотя какой именно хитростью, сказать не могу, но догадываюсь, кто это сделал.

— Это дело рук Ивьяна!

Нетрудно было понять, кто мог сводить счеты с Наследницей Верлейна. По законам Карстена, она все еще была женой Ивьяна, и он мог претендовать на трон, хотя никогда не видел ее, как и она его. Достаточно ему заполучить ее в свои руки и сделка, заключенная Фальком за счет своей дочери, будет завершена. Карстен, по слухам, был охвачен волнениями... Ивьян, который в прошлом был всего лишь наемником, сумевшим огнем и мечом добыть себе власть, оказался лицом к лицу со старой знатью, ненавидевшей его. И ему необходимо было разделаться с ними, иначе трон его рухнет.

А в жилах Лойз текла кровь старинного и благородного рода, она могла похвастаться родством по крайней мере с тремя наиболее могущественными домами. Если Ивьян завладеет ею, ему удастся поправить положение. Но ему необходимо было торопиться. Саймон знал, что у Эсткарпа нет намерения вести войну за пределами своих границ. Разве только против Колдера. Однако, кровавая резня, которую учинил Ивьян против потомков Древней Расы, не забыта. И он знал, что рано или поздно колдуньи ему отомстят, направив против него свои чары. Лойз была, бесспорно, отличным орудием против этой угрозы, так что Ивьян давно был готов на все, чтобы ее заполучить.

Они выехали из крепости рысью. Джелит держалась прямо за скакавшим во главе отряда Саймоном, позади следовали двадцать солдат Дуротана. Перед ними на добрых четыре часа пути лежала торговая артерия Эсткарпа. Но с той поры, как во время вражеского набега был дотла разрушен и сожжен крупный торговый центр Салкаркип, движение по этой дороге почти прекратилось, если не считать объездов патрулей, которые время от времени расчищали ее от упавших деревьев и обломков, принесенных штормом.

Кони процокали копытами по мостовым Ромсгарта, городка, где обычно жители окрестных ферм проводили ярмарки. Ранние прохожие с интересом смотрели на кавалькаду, изредка обращаясь к проезжавшим с вопросами. Саймон заметил, что Дуротан сделал знак городскому стражу, и понял, что здесь они оставляют позади себя всегда готовую к бою охрану на сторожевом посту. Карстен и Ализон прекрасно знали, что потомки Древней Расы даже в своем теперешнем положении не собираются сдаваться без боя и при всяком удобном случае унесут с собой много вражеских жизней. И именно это удерживало оба государства от попытки напасть на Эсткарп.

В нескольких лигах от Ромсгарта Джелит сделала знак остановиться. Она ехала с непокрытой головой, ее шлем свешивался с седельного рожка. И сейчас она медленно поворачивала голову то вправо, то влево, словно пытаясь уловить запах следов. Но Саймон уже сам его почувствовал.

— Вот там!

Ощущение опасности, которое все это время ни на секунду не покидало его, стало необыкновенно острым. К югу от большой дороги вилась тропинка. Поперек нее лежало сваленное дерево, на нем виднелись свежие затесы. Один из верховых спешился, чтобы внимательно осмотреть тропинку.

— Следы копыт... свежие...

— Рассеяться! — приказал Саймон.

Они рассыпались в стороны и стали прорубаться сквозь кустарник. Джелит надела шлем.

— Быстрее!

Она пришпорила своего коня, который перепрыгнул через дерево, и поскакала вперед. Саймон помчался вслед за ней. Любому наблюдателю показалось бы, что их всего двое, и немудрено — остальная часть отряда отстала.

В лицо бил пахнущий морем свежий ветер. Что же сейчас происходит там, в бухте? Возможно, качается на рейде корабль, который пришел сюда, чтобы похитить Лойз и увезти ее в Карстен? Саймон пожалел, что с ними нет ни одного фальконера с их прирученными птицами, которых можно было бы послать на разведку.

Саймон услышал торопливое цоканье копыт — их догоняли остальные спутники — ведь здесь опасно было находиться без защиты. Совершенно неожиданно они очутились на широкой, поросшей травой поляне, которая плавно спускалась к берегу. На ней паслись две лошади с пустыми седлами. А в отдалении покачивался на волнах корабль. Его разрисованные паруса туго надувал ветер. Догнать его уже было нельзя.

Джелит спешилась и побежала к яркому пятну, выделявшемуся на белом песке прибрежной полосы. Саймон последовал за ней. Они остановились возле убитой женщины. Ее руки как бы пытались вытащить кинжал, который торчал в груди по рукоятку. Саймон не знал погибшей. Джелит нахмурилась.

— Кто она? — спросил Саймон.

— Я видела ее. Она откуда-то из-за гор. Ее имя... — Джелит извлекла из тайников своей памяти имя.— Ее имя Бертера, и когда-то она жила в Карсе!

— О боже!

Саймон посмотрел туда, куда указывал один из его людей. Там, у самой воды, среди гальки и песка, было воткнуто копье с перчаткой от кольчуги. Объяснений никому не требовалось. Здесь побывал Карстен, и он желал, чтобы о его появлении стало известно. Ивьян открыто вызывал на бой. Саймон сдернул перчатку с копья.

Лучи солнца светили прямо в глаза, отражаясь от лежащего на столе предмета, словно от драгоценного камня. На самом деле это была всего лишь перчатка от кольчуги.

— Она исчезла два дня назад, и никто не знал, куда,— тихим голосом сказал Корис из Горма. Он стоял у края стола, наклонясь вперед и стиснув руки на рукоятке своего топора так сильно, что выступили побелевшие костяшки.— И я только вчера вечером узнал об этом! Только вчера. Зачем, зачем она это сделала?

— Я не сомневаюсь, что это работа Карстена, а о причинах можно только догадываться,— сказал Саймон, встретившись с тревожным взором Джелит.

Для Кориса все это было большим горем, и он не собирался сидеть сложа руки. Шаткое равновесие, установившееся между Эсткарпом и его недобрыми соседями, должно было рухнуть. Ибо даже сила колдуний не могла удержать молодого сенешаля от попытки действовать. И Саймон понимал своего приятеля. Разве он не вел бы себя точно так же, если бы этот корабль увез Джелит?

— Карс падет!

Эти слова были произнесены совершенно спокойно.

— Это не так просто,— возразил Саймон.— Ведь если Корис из Горма перейдет через границу со своим небольшим отрядом, то худшей глупости и не придумать. Он, конечно, падет,— продолжал Саймон,— но только, если мы все тщательно обдумаем, а не просто ринемся в атаку, очертя голову.

— Корис,— рука Джелит появилась в полосе света над перчаткой.— Тебе не следует недооценивать Лойз!

— Недооценивать? — переспросил Корис. Слова Джелит дошли до него, хотя Саймона он словно бы и не слышал.

— Вспомни Брайанта. И не отделяй их друг от друга.

— Хотя Брайант и Лойз — одно и то же,— подумал Саймон,— Брайант не даст в обиду Лойз. Моя жена права. На то она и колдунья. Лойз под видом наемника Брайанта жила вместе с Джелит в Карсе, вела разведку в самом логове врага. Под этим же именем Лойз не только сумела вырваться из Верлейна, но и увезла с собой пленницу Джелит, как раз тогда, когда все в этой неприступной крепости — и лорд, и его люди — были против нее. Лойз, которая была Брайантом, вовсе не беззащитная девушка, она обладает умом, волей и решимостью.

— Она ведь принадлежит Ивьяну по их проклятым законам! — Корис взмахнул своим топором, описав дугу над сверкающей перчаткой.

— Нет. Она принадлежит только себе самой, пока не решит иначе, Корис! Я не понимаю, каким образом им удалось выманить ее к себе, но только сомневаюсь, чтобы им удалось надолго задержать ее у себя. Подумай вот о чем, мой гордый капитан, стоит только тебе ворваться в Карс, как ты того хочешь, и Лойз немедленно станет орудием против тебя в руках Ивьяна. Неужели ты этого хочешь?

Корис повернулся к ней и поднял глаза вверх, чтобы встретиться с Джелит взглядом — ему всегда приходилось делать так из-за маленького роста. При слишком широких плечах он казался еще шире, чем был на самом деле.

— Я не оставлю ее там...

Это было категоричное заявление.

— Мы тоже не оставим,— согласился с ним Саймон.— Но суди сам, ведь они только и ждут этого. Они затем и увезли ее, что рассчитывают, будто мы клюнем на эту приманку. Тогда ловушка сработает.

Корис прищурился.

— Так что же ты предлагаешь? Предоставить ей самой позаботиться о себе? У нее достаточно храбрости — у моей леди, но ведь она не колдунья. И не может она одна сражаться против всех.

У Саймона ответ был наготове: в его распоряжении, к счастью, было несколько часов, прежде чем Корис со своим отрядом примчался в крепость, и он успел все обдумать. Саймон бросил на стол рядом с перчаткой карту, нанесенную на пергамент.

— Мы не помчимся прямо в Карс, так как все равно не сможем захватить этот город без большой армии. Да и будь у нас армия, здесь не обойдется без большого кровопролития. Но наши солдаты проникнут в город по приглашению самого Ивьяна.

— Изменять облик? — Корис понемногу начинал утрачивать свою безрассудную воинственность.

— Вот именно,— кивнул Саймон.— Мы окажемся вот здесь... В плане Саймона существовал определенный риск, хотя все было продумано до мелочей. Он ведь уже давно вынашивал свой замысел. Однако раскрывать его раньше времени не хотел, так как в операции еще оставались «белые пятна». Но сейчас, после вылазки Карсте на, деваться было некуда. Пришла пора действовать.

Корис внимательно изучал карту.

— Верлейн! —он искоса посмотрел на Саймона.

— Ивьяну нужен Верлейн. Он издавна мечтает о нем, и на Лойз женился главным образом поэтому. Дело тут не только в награбленных сокровищах, которые там хранятся, а Ивьяну нужны деньги — наемная армия обходится ему очень дорого. Гораздо больше интересует его сама Крепость — ее так легко превратить в порт, откуда можно совершать разбойничьи набеги на нас. А теперь, когда сокровища Древней Расы уже разграблены, он особенно остро нуждается в Верлейне. Фальк вел себя благоразумнее, не осмеливаясь вторгнуться на территории Ивьяна. Но если все же он пошел бы на это...

— Предложить Верлейн в обм?н на Лойз? Ты предлагаешь именно это?

Красивое лицо Кориса нахмурилось.

— Мы должны внушить Ивьяну, что он может получить Верлейн без лишних неприятностей.

Саймон впервые говорил вслух о том, что раньше хранил в тайне. Корис постепенно переставал хмуриться, внимательно вникая в план и ища в нем слабые места. Однако, он не перебивал Саймона, который приводил все новые факты, добытые фальконерами и разведчиками, соединяя воедино все, что ему удалось установить, и то, что ему было известно из прошлого опыта военачальника.

— Если они увидят перед замком на берегу корабль, то немедленно организуют вооруженную вылазку. В крепости у них надежная охрана, но внутри крепостных стен и под покоями имеются старые ходы, о которых Фальку ничего не известно. Они, разумеется, не охраняются. Именно этими ходами пробиралась Лойз, и они известны моей супруге. Отряд, который спустится с гор, проникнет в эти ходы — и тогда крепость наша! А потом мы соединимся с теми отрядами, которые рыскают по побережью.

— Но на это потребуется, я думаю, время, хорошая буря и немного везенья.— Протесты Кориса были легче пуха, и Саймон отлично понимал это. Сенешаль непременно примет его план, а значит, угроза немедленной атаки вражеской территории отпадет. По крайней мере до тех пор, пока Корис занят Верлейном.

— Что же касается времени,— Саймон развернул карту снова,— то мы уже кое-какие шаги предприняли. Я послал сообщение фальконерам, и они рассеялись по вершинам. Разведчики пограничников отлично знают каждый уголок в тех местах, а салкары должны привести в порядок одно из брошеных суденышек в нашей гавани Сиппар. На нем поставят новые паруса, и оно будет двигаться довольно быстро, а балласт придаст ему достаточную осадку, как будто это обычное торговое судно. На нем будет вымпел с торговыми знаками Ализона. Что же касается шторма...

Джелит рассмеялась.

— А, шторм! Неужели ты забыл, Саймон, что ветры и волны подвластны нам? Когда пробьет час, я позабочусь о ветре и волнах.

— Но ведь...

Корис снова взглянул на нее, на этот раз во взгляде его был вопрос.

— Ты считаешь, что теперь я не имею прежней силы, Корис? Это далеко не так, могу тебя в этом заверить! — в голосе ее звучала радость.— Если я только сумею получить обратно мой камень, то ты в этом и сам убедишься! Итак, Саймон, пока ты отправишься к границе и раскинешь там свою сеть против Фалька, я поскачу в Эс-Касль за тем, что мне снова ’ принадлежит по праву!

Он кивнул, но где-то в глубине души шевельнулись сомнение и глухая боль. Он думал, что она отказалась ради него от этого камня с радостью и без сожалений. А теперь выяснилось, что жертва не была принесена, что камень был утрачен на время и снова возвращается к своей хозяйке, делая ее таинственной и непонятной. Саймон считал, что знает свою жену. Оказывается, это не совсем так. И снова странное отчуждение возникло между ними. Ему вдруг стало холоднее. Что если это отчуждение со временем превратится в стену, и она разделит их навеки? Тут же Саймон отогнал от себя эти мысли — сейчас нужно было думать только о Верлейне.

Саймон послал известие, но не светом сигнального огня, который могли заметить шпионы Карстена, а через вестниц-колдуний. А там, где такой возможности не было, приказ Саймона передавали верховые нарочные. Гарнизоны укреплений сокращались где на пять, где на десять — двенадцать человек. Освобожденные должны были осторожно пробираться небольшими группками в горы под видом обычных патрулей и дожидаться решающего приказа.

Корис договорился с Анне ром Осбериком, начальником отряда торговцев-рейдеров, которые поселились в Эс-Порте с тех пор, как их береговая крепость была захвачена врагом. Когда жил отец Осберика, ненависть его к колдерам и всему их клану была так же велика и грозна, как волны бушующего моря. Эту ненависть он завещал своему сыну, и поэтому Аннер Осберик всегда был готов выступать против общего врага.

План начал действовать. Оставалось только договориться о времени выступления.

Саймон распластался на самом краю утеса. День был пасмурный, но не туманный, поэтому, поднеся к глазам прозрачную кварцевую линзу, он ясно видел две арки. Он внимательно оглядывал высокие стены крепости. На горизонте просматривался когтеобразный риф, тот самый, который приносил добычу обитателям крепости, промышлявшим морским разбоем. Именно на этот риф и должен был высадить своих лже-торговцев Аннер. Таким образом, они окажутся достаточно далеко от крепости и выманят наружу гарнизон, который захочет поживиться за счет очередной жертвы моря.

Серое небо и влажный воздух предвещали шторм. Однако, им нужна была управляемая стихия, которая сработала бы на них. Саймон продолжал изучать в линзу местность, но его мысли были заняты совсем другим. Джелит уехала в Эс-Касль к Охранительницам, полная радости и восторга, что она не утратила своих колдовских способностей. Но с тех пор между ними не устанавливалось мысленной связи, которую Саймон ожидал. Теперь он готов был поверить, что те недели в Южной Крепости оставались лишь сладким сном, что никогда в его жизни не было столь полного свершения желаний, какое он испытал в тот миг, когда она слилась с ним воедино. Тогда ему казалось, что он точно знает: есть на свете место, с которым не сравнится даже рай, это место, где она рядом.

И снова его охватил холодный страх. Ему почудилось, что между ними вырастает стена. Нет, лучше всего гнать от себя прочь все мысли об этом, иначе он, подобно Корису, забудет свой долг и, сломя голову, кинется на поиски Джелит. Времени было мало, очень мало.

— Сегодня ночью,— подумал Саймон, пряча в карман кварцевую линзу,— сегодня ночью они выступают.

Прежде чем уехать, Джелит передала ему все сведения о подземных ходах Верлейна, и теперь они запечатлены навеки в его голове. Прошлой ночью он с Ингвальдом и Дуротаном спустились в пещеру, где начинались эти ходы. Молча смотрели на старинный алтарь, воздвигнутый в честь богов, обратившихся в прах вместе с теми, кто их чтил. Они ощутили нечто странное, что невозможно было определить, нечто висевшее в воздухе, отчего трудно становилось дышать. Это нечто оказало сильное противодействие способности Саймона воспринимать происходящее сверхчутьем. Он едва совладал со своим телом, которое затряслось словно в лихорадке. В этих подземных тайниках Древнего Мира, без сомнения, противоборствовали друг с другом тайные силы.

Саймон соскользнул с утеса, перебрался к расщелине, где притаились три разведчика и один фальконер.

— Сообщения были?

Глупый вопрос, подумал он, ведь сам бы узнал о Джелит, будь она здесь. Но юноша в кожаном костюме и кольчуге разведчика вскочил на ноги при виде Саймона.

— Есть сообщение от сенешаля, лорд. Капитан Осберик подготовил судно. Он может спустить его на воду по сигналу, но только пугается, что ветер продержится достаточно долго.

Время... Саймон не обладал способностью управлять стихией, и поэтому, если Джелит не вернется вовремя, им придется рискнуть и положиться на волю наступающего шторма, не рассчитывая на помощь колдовства... Это должно быть сделано сегодня ночью, самое позднее — завтра.

Раздался резкий крик птицы, и черно-белый сокол, глаза и уши Ункара, камнем упал на подставленную хозяином руку.

— Сенешаль идет,— сообщил Ункар.

Саймон никогда не мог полностью разобраться в связи, которая существовала у птиц с человеком, но он давно уже убедился, что такие сообщения всегда точны, и что птичья служба фальконеров-сокольничьих куда надежнее, чем любая разведка на этих высотах. Корис идет сюда, и он настроен выступить немедленно. На этот раз Саймону придется уступить настояниям других. Но где же Джелит?

Несмотря на свое неуклюжее тело, Корис двигался с той расчетливой экономией энергии, которая отличает всякого опытного бойца. Огромный топор, который он вынул из руки легендарного Вольта в тайной гробнице птичьего бога, был спрятан под складками плаща. На сенешале был боевой шлем и оружие. Красивое лицо, так странно не сочетавшееся с уродливым телом, светилось мрачной радостью.

— Мы выступаем сегодня ночью! Аннер говорит, что ветер и волны благоприятствуют нам. А позже он не может поручиться за это.— Он помолчал, потом тихо добавил: — С севера нет никаких сообщений.

— Пусть будет так! Подавай сигнал, Уолдис. Мы выступаем в сумерках.

Юноша исчез среди скал с быстротой стрелы, выпущенной из лука. Худое лицо Ункара выглянуло из узкой щели шлема, сделанного в виде птичьей головы.

— Скоро пойдет дождь. Для нас это будет весьма кстати. В сумерках выступил Хранитель Границ.

Он последовал за Корисом, чтобы собрать своих людей.

Заката в этот вечер не было — настолько тяжелыми были облака. А море бушевало все сильнее. Скоро Осберик пустит свое судно-приманку на волю волн. У морских грабителей было три наблюдательных пункта — два на рифе и один на центральной башне крепости. В плохую погоду на всех трех пунктах непременно стояли часовые. Охраны на рифах бояться не стоило, но подступы к крепости, по которой должны двигаться атакующие, находились в поле обзора сторожей на центральной башне. И поэтому Саймон все же беспокоился, хотя было решено использовать все мало-мальски пригодное для укрытия на этом пространстве. Теперь же им очень поможет приближающийся дождь.

Но штормовой ветер опередил дождь. Только сумерки скрывали теперь пограничников и соко льни чьих, которые цепочкой шли к нужной пещере и осторожно вползали в ее черное жерло. В темноте вдруг что-то вспыхнуло, й Саймон услышал голос Кориса.

Лезвие топора Вольта вспыхнуло, и Саймон сразу же ощутил веяние силы, идущей от покосившегося алтаря, прилив какой-то непонятной и мощной энергии, которую он не мог бы описать, но которой все же страшился.

— Свет сражения озарил нас! — раздался голос Кориса.— Благодарю тебя, Вольт, за эту новую милость.

— Вперед! — приказал Саймон.— Ты не можешь знать, что вызывает здесь к жизни блеск твоего лезвия.

Они быстро нашли начало подземного хода. По спине у Саймона бегали мурашки, волосы под шлемом шевелились — так велика была наэлектризованность атмосферы подземелья. По стенам полосами сползала слизь, мерцавшая в свете их факелов. Чем дальше они уходили, тем более спертым был воздух, пропитанный сыростью и пахнущий плесенью. Почва под ногами вздрагивала от глухих ударов бушевавшего внизу моря.

Наконец, перед ними возникла лестница, металлические поручни и ступени которой казались какими-то гигантскими сплетениями паутины на фоне темных стен пещеры. Именно по этим лестницам Джелит бежала из крепости вместе с Лойз, и Саймону приходилось полагаться на свою и Джелит память. Спрашивать было не у кого. Из этой комнаты они могут попытаться застигнуть Фалька врасплох и захватить его, но это только при условии, что гарнизон будет занят мародерством за стенами крепости.

Ступеней было бесчисленное количество, и Саймон, в конце концов, сбился со счета. Она не кончалась даже перед дверью, которую им указала Джелит — лестница уходила дальше вверх. К счастью, замок на двери оказался самым примитивным и без всякого хитроумного приспособления. Саймон немного повозился с запором и пятифунтовый овал медленно отошел в сторону.

В комнате было темно, и они не погасили факелы. Прямо перед ними был альков с кроватью, рядом с ней — красный комод, еще один комод стоял под окном, за которым бушевал шторм.

— Сигнал!

Впрочем, Саймону незачем было отдавать приказ. Один солдат из охраны Кориса уже вскочил на стоявший под окном комод, отодвинул ставень и просунул руку с факелом в отверстие. Несколько взмахов руки, в такт которым зажигались факелы и остальных членов отряда, и, конечно, Аннер Осберик примет условный сигнал если он уже на месте. Тогда он снимет с якоря свое судно. Теперь им оставалось только ждать, когда сигнал и приближение корабля заметит гарнизон крепости.

Именно это ожидание и было для них хуже всего. Две небольшие группы — одна под началом Ингвальда, другая под руководством Ункара — осмотрели ближайшие комнаты. Ункар сообщил, что за соседней дверью находится еще одна пустая спальня — запасной путь к отступлению.

Время тянулось нестерпимо медленно. Саймон мысленно перебирал все возможные препятствия их плану. Фальк, конечно, должен быть настороже и всегда готовым отразить нападение извне. У него были свои разведчики, как это выяснили люди Саймона. Но о потайных ходах в крепости не должен знать никто, так, по крайней мере, считала Лойз.

— Наконец! — послышался рядом облегченный вздох, тут же потонувший во взорвавшемся над их головами отчаянном шуме и бряцании оружия.

— Вот оно! — Корис стиснул плечо Саймона и рванулся к двери.— Набатный колокол возвестил о крушении! Теперь-то уж эти крысы выползут из своих нор.

Терпение! Терпению Лойз научилась давным-давно. И теперь ей снова придется им воспользоваться, как оружием, против страха и паники, которые, тисками схватывая горло, давят тяжелым грузом. Терпение... и ее собственный ум — вот что они оставили ей.

В комнате, где ее надолго заперли одну, царила мертвая тишина. Не надо было пытаться проверить прочность ставен или двери: ведь они даже ободрали драпировку со столбов у постели, чтобы она ничего не сделала с собой, как решила Лойз. Но до этого пока что не дошло, о, нет и нет!

Она чувствовала себя очень плохо, комната плыла и раскачивалась перед глазами, так что Лойз никак не могла собраться с мыслями. Еще на борту корабля ее стала мучить тошнота, и она ничего не могла есть. Сколько времени она не ела? Лойз стала по-детски загибать пальцы, подсчитывая дни. Три, четыре... пять дней? И все время перед ней стояло лицо той темноволосой женщины, которая явилась в Эс-Касль однажды ранним утром. Что же она налгала?

Лойз изо всех сил напрягла намять, стараясь вспомнить все подробности той встречи. Страх стал еще сильнее, когда она вдруг поняла, что провал в памяти не имеет ничего общего с недомоганием и потрясением, которые она испытала. Нет, это была блокировка памяти, никак не связанная ни с физическим состоянием, ни с эмоциями. Эта женщина... Бертера! Лойз испытала радость, когда все же сумела вспомнить имя. Это Бертера увезла ее из Эс-Касля, что-то она ей сообщила. Но что это было за известие? И от кого? О, почему она тайно уехала из Эс-Касля с Бертерой? Какие-то отрывочные воспоминания у нее сохранились о дороге через лес, о шторхме и о том, как они искали прибежище от волн и ветра среди скал. А потом они спустились к самому морю и стали ждать.

Почему? Почему она так спокойно оставалась с Бертерой, не испытывая ни беспокойства, ни подозрения? Быть может, ею двигала какая-то посторонняя сила? Нет, в это труднее поверить. В Эсткарпе у нее были только друзья, а не враги. А вот теперь, соединяя воедино отрывочные воспоминания, Лойз начала понимать, что Бертера вела с ней себя так, словно бежала от врагов.

Она потрогала щеки. Они были холодны, как лед. Колдуньи Карстена! Нет, такого не может быть. Поверить в это — значит усомниться в святом, предать своих друзей. С тех пор, как потомки Древней Расы были объявлены в Карстене вне закона и их убивали на месте, там не осталось колдуний. И все-таки она не сомневалась в том, что ей была навязана чужая воля, что ее, помимо ее собственного желания, кто-то принудил идти на юг, к морю, где ее ждал корабль.

И что-то еще там было... что-то, связанное с Бертерой. Она должна вспомнить, ведь это так важно. Она судорожно стиснула кулачки, так что побелели костяшки пальцев.

— Да, верно... Бертера что-то кричала им.

Лойз не могла вспомнить, что именно Бертера кричала, но помнила интонацию. И один из тех, кто прибыл на корабле, прекратил эти крики, спокойно, почти небрежно проткнув женщину кинжалом. Бертера пала навзничь, руки ее вцепились в рукоять клинка так сильно, что владелец оружия не смог выдернуть его из груди женщины. Потом раздался короткий приказ, другой из прибывших наклонился над Бертерой, пошарил в складках ее туники и извлек оттуда какой-то предмет, зажатый в кулаке,— что именно, Лойз не сумела увидеть.

Бертера отдала ее в руки Карстену, за что ей заплатили смертью. Но помощь Бертере в этом деле оказало какое-то оружие, неизвестное Лойз.

Впрочем, неважно, как это было сделано. Теперь она в Карсе, в руках Ивьяна. Даже если ее ищут сейчас в Эсткарпе, то все равно они смогут строить только догадки о том, куда она исчезла. К тому же... если даже они догадываются... понадобится целая армия, чтобы выручить ее. А такую армию Эсткарп не может выставить сейчас. Лойз достаточно часто бывала на военных советах, чтобы отдавать отчет, как непрочно сейчас положение Древнего Королевства. Стоит им только выступить против Карстена. как Ализон немедленно нападет на них с севера.

Когда-то в Верлейне она одна стояла против могущества, против всей власти Фалька, и не было у нее ни одного друга в стенах этой могущественной твердыни. Снова она оказалась одинокой, встретившись с этим врагом. Если бы не кружилась голова она могла бы думать более ясно. Но стоило ей только пошевельнуться, как пыльный пол уходил из-под ног...

Внезапно отворилась дверь, темноту комнаты разрезал узкий луч света лампы, на мгновение ослепивший ее. Когда она открыла глаза, перед ней стояло трое в ливреях герцогских слуг. Один из них держал лампу, другой — поднос, уставленный тарелками. А третий... третий не был мужчиной, судя по фигуре и шарфу, накинутому на голову...

Поставив лампу и поднос на столик, двое слуг удалились, и только тогда женщина подошла к Лойз и откинула густую вуаль.

Она была выше ростом, чем наследница Верлейна, отлично сложена и держалась с непринужденной грацией и изяществом, каким не могла похвастаться Лойз. Светлые густые волосы были уложены в замысловатую прическу и убраны под золотую сетку, переплетенную драгоценными камнями. Такие же драгоценности сверкали на ее шее, рукавах и подоле тяжелого платья. Ее тонкие запястья украшали браслеты. Можно было подумать, что, готовясь к встрече, дама специально украсила себя со всей пышностью и великолепием, какие были ей доступны. Но увидев спокойные глаза, серьезное лицо, Лойз подумала, что эта женщина вряд ли нуждается в такой поддержке, какой была вся эта мишура.

Женщина протянула украшенную драгоценностями руку, взяла лампу со столика и подняла ее повыше, глядя прямо в лицо Лойз оценивающим взглядом, который мог бы вызвать у девушки. краску смущения, но Лойз не дрогнула. Она не могла, разумеется, соперничать с такой красотой. Взамен золотой копны у Лойз была гладкая прическа из бесцветных прядей; взамен изысканной грации движений, не заученной, а природной, Лойз отличалась неловкой угловатостью. Что же касается ума, то и здесь Лойз не превосходила эту женщину, ибо леди Алдис славилась своим умением искусно плавать в мутных водах двора Ивьяна.

— Должно быть, в тебе есть что-то такое, чего не увидишь с первого взгляда,— первой нарушила молчание леди Алдис.— Но только уж очень глубоко это, видимо, скрыто у вас, милая герцогиня.

Голос ее звучал шутливо, и в словах явно таилась насмешка.

Все еще не выпуская из рук лампу, Алдис отвесила поклон, и ее юбки взметнулись с непревзойденным изяществом, недоступным ни одной женщине, кроме нее.

— Милая герцогиня, не хочешь ли перекусить? Ведь, я думаю, ты должна была проголодаться за долгую дорогу?!

Она поставила лампу на стол, пододвинула стул поближе к Лойз, все это с преувеличенной услужливостью, в которой сквозило явное пренебрежение. Лойз не шевельнулась и ничего не ответила. Алдис озабоченно поднесла к губам палец, потом улыбнулась.

— А... я ведь еще не представилась вашей светлости! Меня зовут Алдис, и я рада приветствовать тебя в твоем городе Карсе, где тебя так давно ждут. Ну, теперь, быть может, ты изволишь пообедать?

— Разве это не твой город Карс? — спросила Лойз так бесхитростно, как мог бы спросить ребенок.

Она еще не знала пока, какую ей роль лучше всего играть, но на всякий случай решила, что имеет смысл держаться так, чтобы любовница Ивьяна недооценила ее.

Улыбка Алдис стала еще шире и яснее.

— Все это злые лживые сплетни. Им бы вовсе не следовало касаться твоих ушей, миледи герцогиня. Когда во дворе нет настоящей госпожи, кто-то должен позаботиться о том, чтобы все шло, как подобает и как угодно нашему лорду герцогу. Я льщу себя надеждой, что вы не захотите ничего изменить в налаженном порядке.

Что это? Угроза или предупреждение? Во всяком случае, сказано это было самым небрежным тоном. Лойз считала, что Алдис никогда не согласится уступить свое место, свою власть, которыми она здесь обладала, той, на которой женились только по государственным соображениям.

— Известие о твоей смерти было большим ударом для нашего милорда герцога,— продолжала Алдис,— он ведь был готов приветствовать свою супругу, а вместо этого ему сообщили о том, что окно башни открыто и что за окном болтается разорванная веревка, а под ней бушует море — как будто эти волны горячее его объятья! Немало огорчений принесло это нашему милорду герцогу! Зато каким большим облегчением было для него известие о том, что Лойз из Верлейна жива! Правда, ее околдовали эти собаки с севера и держат у себя в качестве заложницы. Но теперь-то все в порядке, не так ли? Ты в Карстене, и сотни мечей образуют надежный заслон между тобой и твоими врагами! Так что поешь, миледи, а потом отдыхай. Недалек тот час, когда ты должна будешь во всей своей красе предстать перед взором своего супруга!

Насмешка больше не была изящной — на сей раз Алдис выпустила коготки и вонзила их глубже.

Она сбросила салфетки со стоявших на подносе блюд, и запах пищи снова вызвал у Лойз приступ тошноты. Сейчас не время состязаться в гордости, не время бросать вызов врагу.

Лойз закрыла лицо руками, словно ребенок, который устал от рыданий, и с трудом поднялась на ноги, держась за спинку кровати. Ее качнуло к столику. Она с трудом двинулась к столу и почти упала на него.

— Бедное дитя! Ты и в самом деле измучена,— но Алдис не подошла, чтобы помочь ей, и Лойз была искренне благодарна ей за это.

Ей пришлось взять бокал двумя руками, чтобы поднести его ко рту, до такой степени она ослабла. Лойз было неприятно, что Алдис видит, как у нее дрожат руки: она не хотела, чтобы та догадалась о ее слабости.

Впрочем, особого значения это сейчас не имело. Зато очень важно было, что силы постепенно возвращались к ней и прояснялись мысли. Несомненно, Алдис пришла сюда неспроста, но пока Лойз не знала, сможет ли она извлечь какую-нибудь пользу из этого визита.

По телу разлилось приятное тепло. Тот страх, который грыз ее все время, понемногу начал ослабевать. Лойз поставила кубок на столик, пододвинула тарелку с супом и стала есть, с удовольствием смакуя аромат навара. Против своей воли

Лойз расслабилась, наслаждаясь вкусной едой. У герцога Ивьяна отличный повар.

— Говядина в красном вине,— весело прокомментировала Алдис.— Это блюдо теперь тебе будут часто подавать, наш милорд герцог обожает его. Джаппон, шеф-повар, особенно славится в его приготовлении. Милорд герцог желает, чтобы мы все учитывали его вкус и всячески угождали ему.

Лойз отпила немного вина.

— Отменно выдержанное вино,— ответила она, стараясь, чтобы голос ее звучал так же весело и непринужденно, как и той... другой.— Похоже, что ваш милорд герцог тонкий ценитель напитков. Правда, мне-то казалось, что его нёбо больше привыкло к грубому вину таверн...

Алдис улыбнулась еще слаще.

— Милорд герцог не любит, когда намекают на... как бы это сказать?... на не совсем обычное начало его карьеры. То, что он завоевал Карстен силой своего оружия...

— И при поддержке наемников,— холодно перебила ее Лойз.

— И с помощью своих сторонников,— согласилась Алдис.— Он гордится этим и часто рассказывает об этом в кругу друзей.

— Тот, кто забирается к вершинам, должен всегда помнить о том, что внизу,— Лойз отломила корочку орехового хлебца и разломила ее пополам.

— Тот, кто поднимается к вершинам, всегда позаботится о том, чтобы внизу все было тихо и спокойно,— возразила Алдис. — Он учится не доверяться случаю, ибо фортуна слишком капризна.

— А мудрость уравновешивает силу оружия,— ответила Лойз пословицей жителей холмов.

Поев, она уже не чувствовала себя так отчаянно плохо. Но не следовало переоценивать себя. Ивьян далеко не глуп, он не привык попусту размахивать мечом и его нелегко провести. Он завоевал Карстен не только силой оружия, но и остротой ума. А уж эта Алдис... Тише, тише, Лойз, будь внимательна, ступай осторожно, чтобы ни один лист не шелохнулся...

—. Наш милорд герцог — непревзойденный искусник во многих вещах: и в обращении с мечом, и в совещательной комнате... да и в постели тоже. Да и тело у него не искалечено, он отлично сложен...

Лойз надеялась, что Алдис не заметила, как она похолодела при этих словах, но на это было мало надежды. И следующее замечание Алдис подтвердило опасения Лойз.

— Говорят, что на севере замышляют какие-то великие дела, и что во главе этого всего стоит какой-то несчастный карлик, который изо всех сил размахивает у кого-то украденным топором...

— Да? — Лойз открыто зевнула, потом еще и еще раз. Ее усталость вовсе не была наигранной.— Слухи всегда преувеличены и мало похожи на правду. Я уже поела, можно мне теперь поспасть?

— Но, миледи герцогиня, ты говоришь так, будто считаешь себя пленницей! А ведь ты — могущественная повелительница Карса и Карстена.

— Я буду иметь это в виду. Но все же эта мысль, как бы отрадна она ни была, приносит мне меньше радости, чем принес бы отдых. А поэтому пожелаю тебе всего доброго, миледи Алдис!

Еще одна улыбка, легкий смешок, и она исчезла. И Лойз тут же услышала звук, который и ожидала услышать,— скрежет ключа в замке. Какой бы могущественной повелительницей Карса она ни была, во всяком случае, на эту ночь она пленница, запертая в этой комнате, и ключ от замка не у нее в руках. Лойз больно закусила губу при мысли о том, что именно может означать это.

Она внимательно осмотрела комнату. Кровать без полога, который непременно полагался в таких покоях, стояла на возвышении, к которому вели две ступеньки; когда она отодвинула ставни на одном из двух окон, рука ее нашарила прочную металлическую решетку, через ячейки которой проходила только первая фаланга ее указательного пальца, но не больше.

У дальней стены стоял комод, в его ящиках лежала какая-то одежда, но она не стала ее рассматривать. Она чувствовала страшную усталость, все ее тело ныло от желания растянуться на постели. Но ей нужно было еще кое-что сделать перед тем, как лечь, и когда задача была выполнена, Лойз поняла, что лишилась последних сил и вся дрожит в изнеможении. Сейчас она ляжет и уснет, но теперь никто не застигнет ее врасплох, потому что к самой двери был придвинут тяжелый стол.

Несмотря на свинцовую усталость, сковавшую все ее члены, Лойз долго лежала без сна. Она не загасила лампу, так что даже самые дальние углы комнаты были освещены.

Ее томило мучительное беспокойство. Когда-то она уже испытывала подобное... Оно было таким же сильным сейчас, как в тот миг, когда она пробиралась по подземелью мимо забытого народом алтаря, прежде чем выйти под ясное небо. Подземелья Верлейна... Она на мгновенье будто снова ощутила их гнетущую атмосферу и страшную наэлектризованность воздуха...

Колдовство! Если когда-то хоть раз сталкивался с ним, то безошибочно определяешь снова и снова, что ты находишься под его влиянием. В конце концов, ей вовсе не известны все тайны Эсткарпа, ведь было же время, когда они с Джелит много дней провели в самом сердце Карса под личиной воинов-наемников, собирая информацию, столь необходимую для Севера. И вот сейчас здесь тоже могут быть агенты Охранительниц.

Она вцепилась руками в покрывало. Ах, если бы она только обладала такой силой, если бы только могла послать сообщение, который бы принял дружественный мозг-приемник! Она страстно желала этого, слезы лились по ее щекам — ей нужна была не помощь, а только поддержка, дружеское участие, сознание того, что она не одинока. Когда-то она была совсем одна, но потом появились Джелит и Саймон, этот высоким чужестранец, которому она сразу же поверила, и вместе с ним Корис! Слабый румянец выступил на ее щеках при воспоминании о насмешках Алдис. Несчастный карлик. Какая нелепость, какая ерунда'. В нем была смешанная кровь матери из рода Торов, с их приземистыми могучими телами, и отца из благородного семейства Гормов, отличавшихся редкой красотой. Но все равно из всех мужчин лишь одного его выбрало ее сердце с того самого дня, когда она увидела Кориса рядом с Саймоном. Они ждали ее у ворот Карса, переодетые наемниками, вызванные мысленным сообщением Джелит.

Вызванные мысленным сообщением! Но ведь она не могла послать такое сообщение! Еще раз Лойз попыталась разобраться, что за барьер возник в ее мозгу, стараясь преодолеть его. Нет, здесь определенно было какое-то колдовство. Она совершенно уверена в этом!

Лойз соскользнула с кровати на пол и, сама того не сознавая, принялась отодвигать стол от двери, словно ею двигала неведомая сила. Все внутри нее протестовало. Через минуту стол был отодвинут.

Почти сразу же послышался звук поворачиваемого ключа в дверном замке, тяжелая ручка повернулась. Снова Алдис! На мгновенье Лойз опечалилась, потом посмотрела вошедшей в лицо. Оно было точно такое же, как и раньше,— красивое, спокойное... и все же не совсем такое!

Что-то неуловимо изменилось в ее лице. Лойз не смогла бы даже сказать, что именно. Как будто та же самая легкая улыбка, то же ясное лицо. И все же всем своим существом Лойз ощущала, что это не та Алдис, которую она видела раньше.

— Ты боишься,— сказала Алдис, и голос ее звучал почти так же, как раньте, почти, но не совсем так! — У тебя есть основания бояться, миледи герцогиня. Милорд наш герцог не любит, когда ему идут наперекор. А ты несколько раз обставляла его! Он должен сделать тебя своей верной женой — ты ведь знаешь, иначе ему не достигнуть своей цели. Но не надейся, что ты найдешь в нем нежного возлюбленного! Отнюдь нет! И поскольку ты в какой-то мере мешаешь и мне, я решила тебе дать один шанс, миледи герцогиня.

Что-то сверкнуло в воздухе, и на край постели упал маленький кинжал, не из тех боевых, которые приходилось когда-то Лойз носить на поясе, но все же настоящее оружие.

— Это подарок для тебя,— сказала Алдис (и не Алдис) таким тихим голосом, что Лойз едва разобрала, что она бормочет.— Интересно, как ты решишь им распорядиться, миледи герцогиня, Лойз из Верлейна? Каким именно образом — так или иначе?

И она исчезла. Лойз уставилась на тяжелую дверь, недоумевая, что это: Алдис, призрак или только иллюзия.

Иллюзия? Оружие и защита колдуний. А была ли здесь Алдис на самом деле? Быть может, это всего лишь уловка со стороны какого-то агента Эсткарпа, который хотел хоть так помочь пленнице из Верлейна? Но нет, ей не следует питать таких призрачных надежд.

Лойз бросила взгляд на постель, словно ожидая, что кинжал тоже исчез, как призрачное видение. Но он лежал там по-прежнему и в руках у нее был холодным и гладким, а острое лезвие хорошо заточенным. Что же, значит, она должна воспользоваться им. Только против кого же интересно? Против Ивьяна? Или против себя самой? По-видимому, для Алдис или для призрака Алдис особой разницы в том не было.

Саймон стоял на лестнице, прислушиваясь. Снизу слышались звуки битвы. До него доносился и боевой клич салкаров: «Сал! Сал!» Но Саймон прислушивался совсем к другим звукам, которые должны были появиться наверху. Он не мог ошибиться. Где-то на верхних площадках этой лестницы должен быть Фальк.

Вот оно! Скрежет металла по камню. Какую еще ловушку выбрал Фальк для своих преследователей? И все же прежде всего именно Фальк был им необходим для осуществления задуманного плана. А время работало против них, оно было союзником Фалька.

Правда, пока что все шло, как они и рассчитывали. Судно, выброшенное на риф, открыло перед ними ворота крепости, выманило гарнизон за стены, привлекло к себе всеобщее внимание. Так что нападавшие проникли в крепость прежде, чем люди Фалька успели опомниться.

Но это не означало, что они готовы сдаться, наоборот, они сражались отчаянно, как люди, у которых нет пути к отступлению. Только потому, что в разгаре сражения Саймон оказался отброшенным вражеским ударом далеко в сторону, он успел заметить, как высокий человек с огненно-рыжей гривой волос бросился бежать. Саймону приходилось слышать много легенд о том, как Фальк идет в атаку впереди своих людей, но на этот раз хозяин Верлейна почему-то поступил иначе. Вместо того, чтобы повести своих воинов в яростный бой против пограничников, Фальк метнулся в сторону и побежал к одной из внутренних лестниц. Саймон, голова которого еще гудела от страшного удара, последовал за ним.

Снова послышалось звяканье металла о камень. Быть может, там готовится оружие более грозное, чем меч или топор? Оттуда, где он стоял, Саймону видна была только верхняя площадка лестницы. И там вдруг стал разгораться бледный свет.

Свет мигнул, Саймон задержал дыхание. Мерцание продолжалось несколько минут. Наконец, Саймон не выдержал и сделал шаг наверх, потом еще один... Следующий шаг привел его на площадку, где его ожидало неведомое... Саймон считал колебание света. Он знал, что шаровые лампы, освещавшие стены коридора, разгораются сильнее, если постучать по стене. Их никогда не меняли, секрет их был давно утерян. Теперь лампы стали тускнеть. Если они погаснут...

Саймон двинулся вперед, прижимаясь спиной к стене, держа самострел наготове. Четыре ступени, шесть, осторожная перебежка по узкому коридору... Саймон очутился перед баррикадой — сваленный в кучу всякий хлам, стащенный второпях из соседних комнат. Быть может, Фальк лежит где-то рядом с оружием наготове, целясь в того, кто намерен разнести это нагромождение столов и стульев?

Саймон чувствовал смутное беспокойство... Поступки Фалька странным образом не совпадали с тем, что ему было известно о береговом властителе. Он вел себя так, как человек, стремящийся выиграть время. Для чего? Все силы Фалька были брошены в бой, кипевший внизу. Он не мог надеяться на подкрепление. Нет, он пытается спастись в одиночку! Саймон и сам не понимал, откуда у него такая уверенность, но он был убежден в этом.

Может быть, Фальку известен какой-то потайной ход, и он его теперь ищет?

Снизу больше не доносился шум битвы, вероятно, в живых осталось лишь несколько бойцов Фалька. Лампы еще сильнее замигали, и тут же Саймон услышал, наконец, какой-то слабый звук: инстинкт бойца заставил его отступить назад и еще плотнее прижаться к стене. Белое пламя взрыва! Ослепленный сиянием, Саймон закрыл глаза руками. Но шума от взрыва он не услашал. Что бы это ни было, для Саймона это оставалось новостью. Теперь поплыли клубы дыма, горло немилосердно стало жечь. Саймон закашлялся, еще раз протер глаза, но ничего не смог увидеть.

— Саймон! В чем дело?

— Фальк! — ответил Саймон Корису.— Будь осторожен... Он там, наверху...

— Фальк! — Корис твердой рукой поддержал Саймона.— Что он там делает?

— Чинит любое зло, какое только сумеет, лорд,— раздался позади них голос Ингвальда.

— Осторожно,— сказал Саймон, приходя в себя. Он скользнул вверх по лестнице, опережая Кориса. Дымовая завеса рассеялась на стене виднелись обугленные участки дерева, в воздухе носились частички золы.

Ни звука не доносилось из холла, куда выходили двери на этой площадке. Саймон пробирался вперед шаг за шагом. Из-за одной двери послышался шорох, и прежде чем Саймон успел сделать движение, огромный топор Вольта обрушился на створку двери. Она разлетелась, и воины вошли в комнату. Прямо перед собой они увидели широко распахнутое окно, из которого свисал обрывок веревки, прикрепленной к комоду.

Корис положил топор на пол и вцепился в веревку. Напрягая могучие плечи и руки, он стал тянуть веревку вверх. Саймон и Ингвальд подбежали к окну. Ночь была темной, однако, все происходящее внизу было достаточно ясно видно. Фальк собирался с помощью этой веревки спуститься на следующую, более низкую, крышу. Но сейчас веревка медленно и неуклонно ползла вверх — дальше и дальше от того места, где Фальк мог безопасно спрыгнуть вниз.

Саймон увидал лицо Фалька. Он смотрел вверх. Дергаясь на конце веревки, словно марионетка, властитель Верлейна поднимался все выше — туда, где они его ждали. И тогда он разжал руки и с глухим стуком упал вниз на соседнюю крышу. Падая, он издал отчаянный крик, словно и в самом деле до последней секунды надеялся спастись подобным образом. Теперь он неподвижно лежал на крыше.

— Он еще жив.— Саймон потянул к себе веревку. Он и сам не мог бы объяснить, почему ему б'ыло так необходимо заглянуть в лицо Фалька.

— Я должен спуститься туда.— Он поспешно привязал веревку к поясу.

— Ты думаешь, что за этим что-то кроется? — спросил Корис.

— Думаю, да.

— Тогда спускайся. Только будь осторожен. Даже с вырванным жалом змея опасна. А у Фалька нет оснований оставлять в живых своих врагов.

Саймон выбрался через окно, и его стали осторожно спускать вниз. Наконец, ноги его коснулись крыши, он сбросил веревку и двинулся к неподвижной фигуре.

Поднеся фонарь к распростертому телу, Саймон опустился на колени и сразу же убедился, что, несмотря на страшные увечья, Фальк еще жив. Отчаянным усилием властелин Верлейна повернул голову, и взгляды их встретились.

Саймон хрипло вздохнул, едва подавив вырвавшийся было крик. Ибо то, что он увидел в этих тускнеющих глазах, было поистине страшно. В них были ненависть и боль. И что-то еще, совершенно отличимое от ненависти и боли — и это нечто было несравнимо ни с какими человеческими эмоциями.

— Колдер! — громко сказал Саймон.

Это был на самом деле Колдер, зловещая угроза на лице умирающего человека. И все же Фальк не был одним из тех «одержимых», которых Колдер использовал в своих битвах, похищая у них душу, заставляя принимать в свое тело некую невидимую силу, от которой бежало прочь все человеческое. Нет, Саймону приходилось видеть таких одержимых.

А здесь было что-то совсем иное. Ибо личность Фалька не была уничтожена — ведь боль и ненависть становились в глазах Фалька все сильнее, а то, что было Колдером, постепенно исчезало.

— Фальк! — Корис прыгнул на крышу и подошел к Саймону, влача за собой веревку.— Это я, Корис!

Фальк с трудом скривил рот.

— Я умираю... но и ты умрешь... болотный червь!

— Как и все люди,— пожал плечами Корис.

Саймон наклонился к Фальку.

— И как те, кто не являются людьми!

Он не был уверен, что то, что осталось от Колдера, поняло его слова. Губы Фалька снова зашевелились, на них выступила кровь. Он попытался было приподнять голову, но она упала, и на сей раз глаза его остекленели.

Саймон посмотрел на Кориса.

— Он был колдером! — спокойно сказал он.

— Но ведь он не был одержимым?

— Нет, и все же он был колдером.

— Ты уверен в этом?

— Как и в том, что я — это я. Он оставался Фальком и в то же время был колдером.

— С чем же в таком случае мы встретились? — Корис был ошеломлен тем, что увидел. Он ужаснулся своей догадке. Значит, у них есть и другие слуги, кроме «одержимых»...

— Именно так,— мрачно ответил Саймон.— Я считаю, что Охранительницы должны немедленно узнать об этом, и притом как можно скорее!

— Но ведь Колдер не может воспользоваться телом потомка Древней Расы,— заметил корис.

— Будем и дальше надеяться на это. Но Колдер был здесь, значит, может находиться и в любом другом месте. Пленники...

— Их совсем немного,— пожал плечами Корис.— Человек десять — двадцать. Главным образом простые воины. Зачем понадобилось бы Колдеру воспользоваться кем-то из них? Фальк — другое дело. Он мог быть крупной фигурой в их игре. Впрочем, посмотри на них сам, может быть, ты увидишь то, чего мы не заметили...

Солнце заливало стол ярким светом. Саймон отчаянно боролся с желанием уснуть и черпал силы во все растущем глухом раздражении. Он хорошо знал эту седовласую женщину в черном платье, волосы у нее были гладко зачесаны над резкими чертами лица и на груди переливался дымчатый драгоценный камень — символ ее ремесла и грозное оружие власти, руки были сложены на коленях. Да, Саймон хорошо знал ее, хотя и не мог назвать по имени, ибо имена колдуний Эсткарпа никому не были известны и никогда не произносились вслух. Это была величайшая тайна каждой из них, которую нельзя было отдать в руки толпы, чтобы ею не завладели враги.

— Значит, это твое последнее слово? — он не пытался смягчить резкость тона, задавая этот вопрос.

Она не улыбнулась, только тень промелькнула в спокойных глазах.

— Не мое слово, Хранитель Границ, и не наше слово. Это закон, по которому мы живем. Джелит... — Саймону показалось, что в тоне ее звучит неодобрение.— Джелит сама сделала свой выбор. Возврата нет.

— Но если ее колдовская сила осталась с ней, что тогда? Ведь ты же не можешь оспаривать это?

Она пожала плечами, но Саймон понял, что его речь и гнев нисколько не тронули ее.

— Если обладаешь какой-то вещью, пользуешься ею и, притом, долго, то ее тень будет некоторое время оставаться с тобой, даже если этой вещи больше нет. Конечно, ей еще доступно то, что остается лишь бледной тенью ее прежних возможностей. Но она не должна требовать обратно камень и стать снова одной из нас. Я надеюсь, Хранитель Границ, что ты вызвал сюда колдунью не для того, чтобы обсуждать этот вопрос и возражать против такого решения — ведь оно тебя совершенно не касается.

Снова барьер между колдуньями и простыми смертными. Саймон постарался обуздать свой гнев, ибо сейчас не время бороться за дело Джелит. Нужно думать только об осуществлении задуманного плана.

Он коротко объяснил, что нужно сделать. Колдунья кивнула.

— Изменить облик? Кого из вас?

— Мой, Ингвальда, Кориса и десяти человек из отряда пограничников.

— Я должна видеть тех, чьи облики вы хотите принять.— Она поднялась со стула.— Покажите мне их.

— Их тела...

Она не изменилась в лице при этом сообщении, а спокойно стояла, ожидая, чтобы ей указали дорогу. Они положили тела в дальнем углу зала — десять воинов из числа убитых в последней схватке, и среди них, судя по знакам на мундире, один офицер со шрамами и с перебитым носом. Фальк лежал немного поодаль.

Колдунья постояла немного возле каждого тела, пристально вглядываясь в черты лица каждого. Многие ее сестры по ремеслу могли совершить частичное превращение, но только она одна обладала силой производить превращение одного человека в другого до самых мельчайших подробностей.

Подойдя к Фальку, она остановилась, наклонилась над ним и долго рассматривала его лицо. Наконец, она повернулась к Саймону.

— Ты совершенно прав, лорд. В этом человеке было нечто большее, чем его собственные разум, душа и мысли. Колдер... — это последнее слово она произнесла хриплым шепотом.— Зная об этом, ты все же пытаешься занять его место?

— Наш план зависит от появления Фалька в Карсе,— сказал Саймон.— И я не колдер...

— Что с легкостью установит первый же колдер,— предупредила она.

— Мне придется рискнуть.

— Пусть будет так. Приведи сюда тех, кто должен пройти превращение. Сначала семь человек, потом еще троих. Отошли остальных из зала, никто не должен мешать мне.

Он кивнул. Ему приходилось и раньше подвергаться превращению, но это делалось наспех, ненадолго, только чтобы скрыться из Карса. Теперь же он должен стать Фальком, и это совсем другое дело.

Пока Саймон собирал своих добровольцев, колдунья занялась приготовлениями. Нарисовав на пату две пятиконечные звезды, которые частично накладывались одна на другую, она поместила в центре каждой звезды небольшую жаровню, извлеченную из ящика, который несли вслед за ней прислужницы, сопровождавшие ее. Затем она стала отмерять и взвешивать различные снадобья из множества колбочек и пиал, а потом смешала их в две кучи на специальных квадратиках тонкого шелка, затканных причудливыми узорами.

Они не могли воспользоваться одеждой убитых, слишком она была окровавленной, но в комодах, стоявших в зале, нашлось все необходимое. К тому же в их распоряжении находились пояса и оружие погибших.

Колдунья бросила свернутые квадратики шелка со снадобьями в жаровни и начала нараспев говорить заклинания. От жаровен поднялся густой дым, который скрыл стоявших в зале обнаженных мужчин — каждый из них находился на одном из лучей нарисованных на полу звезд. Теперь тем, кто стоял за пеленой тумана, трудно было поверить, что существует мир за пределами этого сизого дыма, окутывающего их все плотнее и плотнее. Слова заклинаний медленно и гулко отдавались в их ушах, все вокруг качалось и плыло в тумане.

Туман рассеялся так же медленно, как и возник, в воздухе повис приятный аромат. Саймон ощутил, что постепенно возвращается в реальный мир. Ему стало холодно, он бросил взгляд вниз и увидел незнакомое тело, начинающее полнеть, с курчавыми рыжими волосами, пушком, покрывавшими бледную кожу. Он стал Фальком.

Корис, или, по крайней мере, человек, который сошел с того луча звезды, где до этого стоял Корис, был немного ниже (они постарались подобрать прототипов более или менее похожих на себя), но зато у него отсутствовали непомерно широкие плечи сенешаля и длинные болтающиеся руки. Старый шрам вздернул его губу на манер волчьего оскала. Ингвальд утратил свою молодость, в его волосах пробивалась седина, морщинистое лицо носило печать долгой и беспутной разбойничьей жизни.

Они подобрали себе одежду, надели кольца, цепочки, разобрали оружие погибших.

— Лорд! — окликнул Саймона один из его людей.— Позади тебя лежит что-то. Предмет выпал из-за пояса Фалька.

Это был странной формы кусочек металла: не серебро, не золото, он отливал зеленоватым светом и по виду напоминал сложно завязанный узел, состоявший из множества хитросплетений. Саймон нашел на поясе Фалька крючок, на который, видимо, раньше был прикреплен этот странный предмет, и водворил его на место. Нельзя было упускать даже такую мелочь в обличьи Фалька.

Колдунья оглядела Саймона критическим взглядом, как художник свое творение.

— Желаю удачи, Хранитель Границ,— сказала она.— Сила колдовства будет с тобой в полной мере.

— Благодарим тебя за добрые пожелания, леди,— сказал Саймон.— Мне кажется, нам очень потребуется помощь этой силы.

— Прилив кончается, Саймон,— крикнул Корис, уже стоя в в дверях,— нам пора отплывать.

— Сигнальные флаги! — Один из людей, стоявших на носу судна, входившего в воды золотистой реки на рассвете ясного утра, кивнул на полоскавшиеся на ветру радужные полосы, укрепленные на первой верфи Карса.

Другой мужчина, одетый в богато разукрашенный плащ, склонил голову и положил руку на рукоять кинжала.

— Похоже, нас тут давно ждут. Флаги для нас?

— Как и положено для тех, за кого мы себя выдаем,— улыбнулся первый.— Теперь остается только выяснить, собирается ли Ивьян приветствовать своего тестя лаской или мечом. Мы идем прямо в пасть к змею, и она может захлопнуться прежде, чем прибудет подкрепление.

Третий из стоявших на носу тихонько рассмеялся.

— Любой змей, Ингвальд, который вздумает сомкнуть челюсти, чтобы проглотить нас, наткнется на несколько фунтов хорошо отточенной стали! К тому же от наемников ему тоже хорошего ждать не приходится — они всегда становятся на сторону того, кто им лучше заплатит. Сначала нам надо разделаться с Ивьяном, а тогда уж Карс будет наш!

Саймону-Фальку не понравилась самонадеянность Кориса. Он отнюдь не умалял его достоинств военного руководителя, но ему было не по душе лихорадочное возбуждение, в котором находился сенешаль на всем пути к Карсу. Команда их состояла из салкаров, которые на этот раз в качестве торговцев совершали переход и отлично знали все течения и излучины реки.

Тем временем основные силы Эсткарпа заканчивали пеший переход, готовясь атаковать Карс, как только поступит сигнал...

Саймон-Фальк бросил взгляд на большую плетеную сетку корзину, покрытую легким покрывалом. Это был вклад сокольничьих в экспедицию. В клетке находился один из соколов, но не из тех черно-белых, служивших воинственным горцам разведчиками и товарищами в сражениях. Это была птица, в которой нелегко было признать союзника Эсткарпа.

Она была крупнее, чем те соколы, которые обычно сидели на луках седел сокольничьнх-фальконеров. У нее было сизо-серое оперение, переходившее в белое на голове и у хвоста. Сокольничьи, плававшие на судах салкаров, отыскали где-то за морями пять тысяч таких птиц и уже из них вывели целую породу новых соколов. Они были тяжелее, чем их собратья, и поэтому не могли служить в качестве боевых соколов, зато у них был сильнее развит инстинкт родного гнезда, что делало их отличными посланцами-вестниками. Важно было и то, что они умели постоять за себя в воздухе.

Для плана Саймона-Фалька такая птица была незаменима. Ведь он не мог взять с собой обычного сокола, известного союзника Эсткарпа. А эта новая разновидность была на редкость красива и вполне могла сойти за подарок, если учесть, что птица умела охотиться.

Итак, десять человек, птица — и целый город против них. На первый взгляд, их экспедиция была безумной компанией. Но ведь когда-то их было только четверо против этих стен, и они выстояли и спасли не только свои жизни, но и многих других. Четверо! Рука Саймона скользнула по поясу Фалька. А теперь их трое — он сам и Корис — и где-то упрятанная в гуще этого города Лойз. А четвертая? Но нет, о ней сейчас не надо думать. И все же почему она не вернулась, почему допустила, чтобы он случайно узнал от колдуньи, прибывшей в Верлейн, что ее миссия не удалась? Где она теперь? Переживет ли эту обиду? Ведь она сама согласилась уплатить такую цену за их брак, она сама пришла к нему! Почему же...

— Нас встречают, милорд! — окликнул Саймона Ингвальд.

Группа воинов со знаками отличия Ивьяна и в самом деле ожидала их на пристани. Саймон невольно сомкнул пальцы вокруг рукояти самострела, но плащ, к счастью, это движение скрыл. Однако, повинуясь отрывистому лаю офицера, стоявшие на пристани сложили руки ладонь к ладони и высоко подняли их вверх — это было дружественное приветствие. Карс говорил им: «Добро пожаловать!»

У ворот крепости их ожидала такая же группа воинов, которые приветствовали их таким же жестом. Насколько они могли судить, проходя по улицам, все в Карсе шло как обычно, не было никаких видимых признаков беспокойства.

Однако когда их с подобающей церемонностью придворного этикета проводили в отведенные им покои, Саймон сделал знак Ингвальду и Корису отойти с ним к окну.

— Почему нас всех собрали в одном месте? — спросил он, обращаясь к ним.

— Чтобы легче было обезопасить нас,— сказал Ингвальд.— По-видимому, их нисколько не волнует, что мы можем об этом догадаться. И, потом, где Ивьян или хотя бы его главнокомандующий? Нас ведь встречал младший офицер и не больше того. Быть может, они и встретили нас, как гостей, но не слишком-то вежливо и любезно.

— И в этом кроется не только оскорбление Фальку,— Саймон снял шлем погибшего, и легкий ветерок, пробившийся в окошко, разбросал буйные рыжие пряди, украшавшие голову Саймона с момента перевоплощения.— Собрать нас всех вместе. Ивьян не питает уже такого почтения к Фальку. Но здесь кроется что-то еще...

Он закрыл глаза, чтобы дать возможность таинственному шестому чувству или предчувствию, которое становилось все сильнее с тех пор, как он сделал первый шаг по земле вражеской территории, сообщить ему, в чем тут де-то.

— Сообщение? Ты получил сообщение? — нетерпеливо спросил Корис.

Саймон открыл глаза. Нет, это было не сообщение, ничего похожего на ту горячую волну, которая когда-то охватила его тут, в Карсе, и заставила, словно в трансе, идти вперед, вперед — туда, где находились тогда Джелит и Лойз. На этот раз у него возникло какое-то странное ощущение, что-то вроде предчувствия, которое возникает, когда собираешься сделать непоправимый шаг. И это предчувствие было не совсем связано с ним лично. Словно бы он собирался совершить какой-то поступок, последствия которого не понимал.

— Нет, не сообщение,— ответил он.— Что-то здесь должно произойти...

Корис поднял свой топор — он никогда не выпускал дар Вольта из своих рук. Только теперь, в Карсе, топор замаскировали фольгой и разукрасили в цвета Фалька.

— Топор шевелится,— сказал Корис.— Вольт ведет нас вперед! — Он понизил голос до шепота.— Мы сейчас в центральном блоке.— Саймон понял, что Корису какая-то тайная сила рисует план крепости.— Личные покои Ивьяна находятся в северной башне. В верхних коридорах, наверное, не больше двух часовых в дальнем конце.— Он двинулся к двери.

— Ну, так как? — Ингвальд посмотрел на Саймона.— Будем ждать или начнем?

Они должны были выждать некоторое время по плану, но тревожное ощущение у Саймона становилось все сильнее...

— Уолдис! — Один из мужчин в форме Верлейна быстро поднял голову.— Мы забыли на судне мешок с птичьим кормом. Пошли за ним сейчас же, он нам очень нужен.

Саймон отдернул покрывало с клетки птицы. На него смотрели темные глаза, в которых светился разум, пусть не человеческий, но все же разум. Гатова птицы была повернута к двери, она словно прислушивалась к чему-то, чего не было слитно человеческому уху. Потом кривой клюв раскрылся, и птица издала пронзительный крик, крик тревоги. В тот же миг Саймон ощутил толчок: опасность была вокруг них!

Корис уставился на дар Вольта. Тонкая фольга не могла скрыть мерцания лезвия, оно словно горело огнем, и это было не отражение солнечного света, а пламя, вспыхнувшее внутри самого топора. Столь же внезапно этот свет погас.

Белые перья птицы растопырились, и она крикнула во второй раз. Саймон открыл дверцу клетки, подставил руку, и птица очутилась на этом живом мостике. Она была тяжелой, но вес ее подействовал успокаивающе на Саймона. Тяжело взмахнув крыльями, птица перелетела на спинку стула.

Один из пограничников распахнул дверь. Вошел Уолдис. Он тяжело дышал, в руке у него было обнаженное оружие с обагренным кровью лезвием.

— Они все сошли с ума! — крикнул он.— Они гоняются друг за другом по всем залам и кромсают друг друга!

Это не могли быть силы Эсткарпа, ведь сигнал еще не подан! Неужели случилось непоправимое ? Ингвальд схватил юношу за плечо.

— Кто гоняется? Кто кромсает? — спросил он хрипло.

— Не знаю. У них у всех знаки люден герцога: он, мол, со своей супругой...

— Я думаю, пора начинать,— сказал Корис прерывисто. Дыхание со свистом вырывалось из его груди.

— Отвори окно,— приказал Саймон ближайшему к нему пограничнику.

Сейчас лучше всего воспользоваться начавшейся внутри крепости суматохой, хотя Саймон и не знал ее причины. Он сделал знак соколу, и тот вылетел в окно, держа курс к тем, кто ожидал его появления. Тогда Саймон повернулся к двери и бросился вслед за Корисом.

В конце площадки лежал лицом вверх убитый — судя по одежде, он принадлежал к числу высших чиновников двора. На лице его застыло удивление, словно он не ожидал, что ему нанесут смертельный удар. Но не это привлекло внимание Саймона — в глаза ему бросился широкий пояс, перехватывающий талию убитого. На нем было три розетки с красным драгоценным камнем посредине. Там же, где положено было быть по орнаменту четвертой розетке, Саймон увидел совсем другое изображение — сложный узел из перекрученных и переплетенных линий, точно такой же, что висел на поясе Фалька, надетом сейчас на самом Саймоне. Это новомодное украшение или...

Корис несся по лестнице, ведущей на другой этаж, где находились покои Ивьяна, туда, где была Лойз, если, конечно, им повезет. Сейчас некогда было раздумывать о поясах и орнаментах.

Теперь им ясно слышались звуки боя, бряцания оружия. Саймон и Корис одновременно бросились к перилам лестницы и поглядели в ту сторону, откуда доносились крики и отчаянный грохот. В дальнем конце площадки несколько человек пытались высадить крепко запертую дверь, остальные стояли с оружием наготове.

— Я-а-а-а! — Корис гигантским прыжком покрыл разделявшее их расстояние; двое из карстенцев услышали его крик и повернулись навстречу ему. Саймон выстрелил, и оба врага упали, пораженные его стрелами. Саймон был не очень хорош в бою на мечах, но в меткости стрельбы из самострела ему не было равных ни среди пограничников, ни среди воинов Эсткарпа.

Я-а-а-а! — Корис перепрыгнул через эти трупы и обрушился всей тяжестью тела на дверь. Топор Вольта сверкнул в воздухе дверь затрещала и распахнулась. Пограничники рванулись вслед за Корисом, сметая на пути оставшихся врагов.

Корис был уже на середине зала, рванул занавес, за которым открывался проход. Наверх вела узкая лестница. Корис действовал так уверенно, что Саймон без слов последовал за ним. Еще один зал. На полу виднелось желтое пятно, Корис поддел его топором, это оказался мужской дорожный плащ. Отшвырнув его в сторону, Корис с разбега остановился еще перед одной закрытой дверью.

Она не была заперта, поэтому распахнулась настежь при легком толчке. Они очутились в спальне, где стояла кровать без полога. Покрывало на кровати было разодрано в клочья, обрывки его валялись на полу. Ничком на кровати лежал человек, кулаки его судорожно сжимали остатки покрывала. Ноги его едва заметно дернулись, словно он пытался подняться. Корис подошел к кровати, тронул человека за плечо и перевернул его на спину.

Саймон никогда не видел Ивьяна из Карстена, но сейчас он безошибочно узнал этот твердый подбородок, песочного цвета кустистые брови, нависшие над орлиным носом. Жизнь еще теплилась в могучем теле бывшего наемника, который огнем и мечом завоевал свое герцогство.

На нем был просторный халат, который свалился с плеч, когда Корис схватил его. Обнажилось могучее тело, все покрытое старыми шрамами. Грудь была обтянута широкой повязкой, мокрой и красной. Дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, полоса на груди становилась все краснее и шире.

Корис опустился на колени, стараясь заглянуть в глаза герцога.

— Где она? — спросил он спокойно и властно.

Саймон усомнился, чтобы до сознания Ивьяна дошло сейчас что-нибудь.

— Где она? — повторил Корис. Под его рукой шевельнулся топор Вольта, бросив отблеск на лицо Ивьяна.

— Вольт... — губы Ивьяна зашевелились, точно он видел лишь этот топор и не слышал, о чем спрашивает его Корис.

— Да, это топор Вольта, а я тот, кто носит его, Корис из Горма,— сказал Корис, заметив, что Ивьян перевел взгляд с топора на его лицо.

Слабая усмешка появилась на лице Ивьяна, губы снова с трудом скривились, выдавливая слова:

— Из Горма? Ну, значит, ты знаешь своих хозяев. Будь ты проклят...

Последним усилием Ивьян оторвал руку от покрывала, сложил ее в кулак и ударил, стремясь попасть в лицо Корису. Но тут же его рука упала, он дернулся и затих навсегда.

С соседней комнате они никого не нашли. Корис, который все время был впереди в этих отчаянных поисках, остановился посреди комнаты, широко открыв глаза.

— Она была здесь!

Саймон был согласен с ними. Но думал он сейчас о последних словах умирающего Ивьяна. Почему герцог сказал о «хозяевах» Горма? Ведь об Эсткарпе было бы правильнее сказать «хозяек», ибо всему Карстену было известно, что на севере правит Совет Колдуний. Но в Горме... в Горме были зловещие хозяева-колдеры! Кто-то начал здесь свару между людьми — и это не было делом рук Эсткарпа. Ивьяна смертельно ранили.

Но у них не было времени на дальнейшие поиски. Охрана герцога искала своего повелителя, и пограничникам необходимо было срочно отсюда уходить.

Наступил вечер. Саймон, сгорбившись на стуле и жуя жесткое мясо, слушал рапорты, пытаясь решить, что же им делать дальше.

— Мы не можем дольше удерживать Карс,— сказал Гутторм-сокольничий, наливая вино в чашу дрожащей рукой. Десять часов понадобилось ему, чтобы со своим авангардом пробиться от северных ворот крепости к тому месту, где он сейчас сидел.

— Мы не хотели этого никогда,— сказал Саймон.— Мы пробились сюда, чтобы сделать...

— То, что не сделали! — Топор Вольта с гневным стуком ударил об пол.— Ее нет в городе, разве только они спрятали ее так, что даже колдунья не чувствует ее присутствия. Но я не верю, что ее здесь нет.

Ингвальд потрогал свою раненую руку.

— Я тоже. Но колдунья говорит, что здесь нет даже следов Лойз. Словно ее никогда здесь не было...

Саймон повернулся.

— Есть один способ скрыть человека так, что никакая сила его не обнаружит.

— Колдер,— ровным тоном сказал Корис.

— Колдер,— согласился Саймон.— Вот что мы узнали от пленных. На рассвете офицеры получили приказания, якобы от герцога, тихонько собрать своих людей в одном из залов, а потом наброситься друг на друга. Каждому командиру было сообщено, что кто-то из его товарищей — предатель. Могло ли что-нибудь иное вызвать такой переполох? Ну, а потом они не могли найти Ивьяна, хотя и понимали, что приказ этот нелеп. Кто же охотился за Ивьяном? — спросил Саймон.— Паника стала еще сильнее, когда прошел слух, что Ивьяна убили.

— Слух пустили не мы,— заявил Гутторм,— в схватке участвовали только люди Ивьяна.

— Быть может, не только за ним,— вмешался Корис,— может, и Лойз стала их жертвой?

— Но зачем кому-то могла понадобиться Лойз? — утомленный Саймон соображал медленнее обычного, но он тут же догадался — она могла понадобиться колдерам в качестве приманки.

— Не знаю для чего, но я должен выяснить! — И снова топор Вольта энергично стукнул по столу.

Лойз сидела на широкой постели, поджав ноги, обхватив колени руками и не сводя глаз с лежавшего перед ней кинжала. Какую цель преследовала Алдис? Ведь она не могла бояться разделить с кем-то свою власть над Ивьяном, она прекрасно знала, что герцог желает, чтобы Лойз была рядом только по государственным соображениям.

Когда много месяцев назад Джелит жила в Карсе, Алдис тайно явилась к ней с просьбой наложить заклинание, которое могло бы навсегда привязать к ней Ивьяна. Она, безусловно, не сомневалась, что такое заклятье ей необходимо, иначе она бы не пришла к Джелит. А позже, когда наступило время противоборства духов, когда Охранительницы прибегали к самым сильным внушениям, которые только были возможны, она пользовалась своей властью над Ивьяном, не ведая, что исполняет желания колдуний.

Теперешнюю Алдис Лойз не могла представить в подобной роли. Эта Алдис никогда бы не обратилась за помощью к Джелит, разве только желая тайно вступить в противоборство с волей колдуньи. Тогда Алдис искала помощи совершенно искренне, иначе Джелит немедленно выяснила бы истинные чувства женщины. Той, прежней Алдис, на самом деле была навязана воля колдуний без ее ведома. Если бы попытка оказалась неудачной, Джелит узнала бы и об этом.

Лойз прикусила нижнюю губу. Нет, Алдис, которую она встретила здесь, совсем не похожа на Алдис, которую она знала раньше. Она ведет какую-то игру, и в этой игре Лойз отводилась роль пешки, которую Алдис будет передвигать по своему желанию. Она не сомневалась, что ее увезли из Эсткарпа, потому что она является женой Ивьяна. Но зачем Ивьян привез ее сюда? Лойз попробовала понять, зачем она ему сейчас понадобилась такая. Во-первых, с нею он получал Верлейн. А Верлейн с его морскими сокровищами, низко расположенной гаванью и опытными морскими грабителями обеспечит ему опорный пункт для набегов на Эсткарп. Во-вторых, она, Лойз, родом из старинной знати, их супружество может принести Ивьяну поддержку многих могущественных домов. Ведь ходят же слухи, что он решил порвать все свои прежние связи и укрепить герцогский трон, объединившись с главами старинных родов. В-третьих, Лойз крепче стиснула руками колени, ее бегство из-под венца, ее союз с врагами Ивьяна в Эсткарпе наверняка вызвали у него немалую ненависть к ней, а тут еще ее обет верности Корису, этому «отщепенцу» из Горма, которого она предпочла герцогу Карстена... Она презрительно усмехнулась: как будто этих двоих можно хоть на мгновенье поставить рядом! Корис! Это все, чего она когда-либо в своей жизни желала!

Итак, у Ивьяна было целых три причины привезти ее сюда, и все же за ними крылось что-то еще, о чем она могла только смутно догадываться. Она была почему-то совершенно уверена — сама не зная почему — что дело здесь не только в Ивьяне, но и в Алдис. Накая же причина могла быть у Алдис видеть здесь Лойз? Зачем понадобилось ей заманить сюда наследницу Вер-лейна, почему она старалась запугать Лойз Ивьяном, зачем вложила в руки Лойз смертоносное оружие? Чтобы Лойз обратила его против себя самой? На первый взгляд, это основательная причина. Но не слишком убедительная. Если же от Лойз ожидали, что она вонзит кинжал в грудь Ивьяна, когда он захочет взять ее силой, то ведь Ивьян — единственный источник власти для Алдис, настоящей повелительницы этого герцогства! Смерть ее любовника — это и ее политическая смерть. К этому дару Алдис следует отнестись осторожно.

Лойз соскользнула с кровати, подошла к окну, распахнула ставень. Свежий ветер с гор ворвался в комнату, освежил ее пылающее лицо, принес с собой прохладу и успокоение. Где-то там, за много миль отсюда, ее друзья не сидят сложа руки. Корис, Саймон, Джелит — Лойз не сомневалась, ищут ее повсюду. Нет, и на этот раз ее будущее зависело только от ее ума, находчивости, мужества. Она вернулась к кровати, подобрала кинжал. Возможно, дар Алдис — на самом деле ловушка, но Лойз почувствовала странное облегчение, когда ее пальцы сомкнулись на холодной рукояти кинжала.

Веки ее отяжелели, она упала на постель без сил. Спать... она должна уснуть. Снова придвинуть стол к двери? У нее не было сил даже пошевельнуться. Свежий ветер навевал такую сладкую дремоту... И она уснула.

Быть может, многие месяцы кочевой жизни в горах и на границе, которые приучили ее быть начеку даже во сне, помогли Лойз развить необыкновенную настороженность, столь часто выручавшую ее. Где-то в глубине ее затуманенного сном сознания прозвучал сторожевой сигнал. Она проснулась мгновенно и, не открывая глаз, стала настороженно прислушиваться, замирая от страха.

Тихонько скрипнули железные петли, и дверь медленно приоткрылась. Лойз рывком села на постели среди сбитых простыней. Утренний свет лился в комнату сквозь открытые ставни, но дальний ее угол все еще был погружен в полумрак. Лойз подползла к краю кровати и быстро прыгнула вниз, забившись в угол между каменной стеной и ступеньками возвышения, ведущего к кровати. Вошедший в комнату мужчина повернулся к ней спиной, торопливо закрывая дверь, на сей раз изнутри.

Он был высок ростом — как Саймон — и даже просторный халат не скрывал ширины его могучих плеч. Плечи были как у Кориса. Он был могучим бойцом. Когда он повернулся, Лойз заметила, что он улыбается — презрительно улыбается. Это была улыбка жестокого и злого человека.

Что-то в нем напоминало отца, Фалька из Верлейна, только черты лица были жестче, волосы не рыжие, а выцветшие, похожие по цвету на песок, безобразный шрам пересекал щеку. Вот он каков Ивьян — наемный вояка, Ивьян-непобедимый!

Он неторопливо пересек комнату, направляясь к кровати и не сводя с нее глаз. Его улыбка становилась все шире. Приблизившись к Лойз и явно издеваясь, он отвесил поклон, как это сделала раньше Алдис.

— Вот мы и встретились, наконец, миледи. Немало воды утекло и слишком долго эта встреча откладывалась, по крайней мере, мне так казалось.

Он рассматривал ее с тем же легким презрением, какое она когда-то замечала в глазах Фалька.

— Ну и заморыш же ты в самом деле,— с удовлетворением кивнул он.— Пожалуй, тебе и впрямь нечем похвастаться, моя госпожа.

Лойз молчала. Она не знала, как ей себя вестц, и боялась, что если заговорит сейчас, он начнет действовать. Пока он сам говорит, у нее останется время собраться с духом.

— Да, ни один мужчина не прельстился бы твоим лицом, Лойз из Верлейна.— Он рассмеялся.— Только государственные соображения могут заставить мужчину сделать то, от чего у него начинаются спазмы в желудке. Потому я и женился на тебе, а теперь вот ложусь с тобой в постель, леди из Верлейна...

Он не набросился на нее, как она опасалась, а медленно подходил к ней, шаг за шагом. И Лойз, которая все теснее прижималась к шершавому камню стен, прочла то, что было написано в его глазах. Охота и победа — неизбежная победа — вот что принесет ему наслаждение. Она поняла, что он продлит это удовольствие, упиваясь ее страхом, отчаянием и ужасом. Охота будет продолжаться, пока ему не надоест, потом все произойдет на его условиях и когда ему вздумается.

Что же, она постарается доставить ему удовольствие. С легкостью, которой она научилась у пограничников, Лойз сделала отчаянный прыжок — но не к запертой двери, как мог ожидать Ивьян. Она упала плашмя на кровать, и прыжок ее был таким внезапным, что Ивьян не успел поймать ее. Лойз тут же вскочила на ноги, подпрыгнула — пружины матраца послужили ей трамплином — и, ухватившись руками за столбики, на которых должен был висеть полог герцогской кровати, в мгновенье ока очутилась на самом верху шеста, торчавшего в изножье. Теперь Ивьян не мог ее достать, стоя на полу. Он молча уставился на нее, на лице его не было больше улыбки, глаза злобно сощурились.

Лойз сомневалась, что он решится взобраться вслед за ней на шест — ведь он весит вдвое больше, а шест и так раскачивался и трещал, рассеивая клубы пыли. Долгая минута потребовалась Ивьяну, чтобы осознать это. Его руки ухватились за шест, он принялся его отчаянно трясти. Скрипело дерево, клубилась пыль в воздухе, дыхание со свистом вырывалось из груди Ивьяна. Спокойная жизнь размягчила его мышцы, но он все еще оставался могучим борцом, который победил не одного противника в кулачном бою.

Постепенно шест расшатывался. Ивьян стал вытаскивать его из гнезда. Лойз впилась в верхушку шеста побелевшими пальцами. Наконец, шест рухнул, сбив Ивьяна с ног, так что он упал на спину. Лойз свалилась на пол, больно ударившись плечом о столбик кровати. Кошачьим прыжком Ивьян вскочил на ноги и теперь глядел на нее, распростертую на полу, и презрительная ухмылка снова расползлась по его лицу.

Но у Лойз в руках уже был подарок Алдис и, превозмогая отчаянную боль в плече, она изо всех сил полоснула тянувшуюся к ней лапищу. Ивьян взревел и, выбросив ногу, выбил кинжал из ее рук. Но пола его халата зацепилась за обломок шеста, свисающий с кровати, и на какую-то долю секунды он замешкался, прежде чем снова кинулся на Лойз. Этой секунды было достаточно, чтобы девушка отпрыгнула за кровать.

Ивьян рванул полу халата, глаза его побелели от бешенства, на губах показалась пена... Лойз держала теперь кинжал на уровне груди острием вперед. На ней был костюм для верховой езды, в котором она была подвижна и легка, словно мальчишка. И все же ее противником был огромный мужчина, опытный воин, для которого не существовало тайн в любом сражении.

Сорвав с постели разодранную простыню, он скрутил ее жгутом и этим хлыстом изо всей силы ударил Лойз. Она отступила на несколько шагов, но не выпустила кинжала. И снова Ивьян яростно хлестнул ее. Он бросился вперед, широко разведя руки в стороны, намереваясь таким образом схватить ее.

На этот раз ее спас стол: она ухитрилась скользнуть мимо его края, а Ивьян налетел на массивное сооружение всей своей тяжестью, запутавшись в широких полах своего же собственного халата.

С проклятиями он собирался отшвырнуть в сторону стол, как вдруг замер: глаза его широко раскрылись и он уставился на что-то за спиной Лойз.

— Неужели он настолько глуп, что думает меня купить столь древним трюком,— презрительно подумала Лойз и приготовилась отразить натиск Ивьяна, собравшись с последними силами. Но вдруг кто-то железной хваткой стиснул ее руку, отшвырнув в сторону. Лойз обдало сильным запахом мускуса, шелковое платье коснулось ее тела. Чья-то белая рука вырвала кинжал из руки Лойз, словно в ней вовсе не было силы.

— Значит, у тебя не хватило мужества убить,— раздался голос Алдис.— Что ж, дай возможность сделать это тому, у кого есть такое мужество!

Ивьян сначала удивился, затем его лицо залила краска гнева. Он оторвался от стола и сделал было шаг вперед. И тут же остановился, словно наткнулся на что-то, а потом снова медленно двинулся прямо на Лойз, хотя в груди у него уже торчал кинжал, а по халату медленно расползалось красное пятно. Отчаянным усилием Лойз оттолкнула его, и он пошатнулся, а затем рухнул на кровать, цепляясь за покрывало.

— Зачем? Зачем? — только это слово и могла выдавить из себя Лойз, в то время как Алдис, подойдя к кровати, склонилась над Ивьяном, пристально вглядываясь в него, словно желая, чтобы он продолжал сопротивляться.

Затем Алдис выпрямилась и подошла к двери. Она не обращала внимания на Лойз, молча прислушиваясь, потом быстро отошла от порога и снова схватила Лойз за запястье, но на этот раз не для того, чтобы обезоружить, а чтобы увлечь за собой.

— Идем!

— Зачем? — Лойз попыталась освободиться.

— Дура! — Алдис приблизила свое лицо к лицу Лойз.— Неужели ты не слышишь, что снизу сюда ломятся телохранители Ивьяна. Ты хочешь, чтобы они нашли тебя здесь с ним вместе?

Теперь и Лойз различила доносившийся снизу странный грохот. Она была потрясена: Алдис метнула кинжал, который поразил герцога в самое сердце, а охрана Ивьяна ломится в его покои. Почему? Почему? Зачем? Она ничего не могла понять и поэтому не сопротивлялась больше Алдис, тянувшей ее к двери. Было видно, что Алдис сама чего-то боится, что им нужно торопиться, и вся эта неразбериха вызвала в душе Лойз еще больший ужас и смятение.

Они очутились в небольшой зале, шум же снизу стал еще громче. Алдис подтащила ее к окну — этот зал шел по фасаду крепости. Окна выходили на балкон. Они выскочили на него. Здесь на соседнюю крышу была перекинута узкая балка Алдис подтолкнула Лойз к перилам балкона.

— Иди! — коротко приказала она.

— Я не могу! — воскликнула Лойз.

Балка висела над пустотой и казалась такой узенькой, что при одном взгляде на нее у Лойз закружилась голова.

Алдис с минуту смотрела на нее, потом поднесла руку к броши, сверкавшей у нее на груди. Сжав в кулаке эту брошь, она снова приказала:

— Поднимайся и иди туда!

На этот раз Лойз, словно Алдис при помощи свой броши подчинила ее волю своей, послушно последовала приказу. Она больше не владела своим телом, как это было тогда, когда за ней явилась Бертера. Словно со стороны, наблюдала Лойз за тем, как ее тело шагнуло на балку и перешло над пропастью на другой балкон. Там Лойз подождала, пока Алдис сделает то же самое. Карстенианка столкнула хрупкий мостик вниз, балка раскололась на куски, и никто не мог теперь преследовать беглянок.

Алдис больше не прикасалась к Лойз, так как в этом не было нужды. Лойз не могла сбросить с себя узы, приковавшие ее к Алдис. Они прошли с балкона в комнату, оттуда — в другую, побольше. Почти сразу же они наткнулись на раненого воина, который полз на четвереньках и оставлял за собой кровавый след. Раненый их не заметил. Также незамеченными проскользнули они и мимо других раненых и даже сражающихся воинов: никто не обратил на них внимания. Что здесь происходило? Кто сражался? Эсткарп? Корис и Саймон? Может быть, это они явились за ней? Но все, кто сражался друг с другом, носили знаки Карстена, словно его вооруженные силы вступили в гражданскую войну.

Они прошли мимо огромных кухонь, покинутых поварами, хотя на вертелах шипело мясо, в котлах перекипал бульон, от сковородок шел удушливый чад подгоревших кушаний. Они вышли в сад, где деревья ломились под тяжестью фруктов. Алдис подобрала подол своих пышных юбок, чтобы они не мешали ей бежать. Один раз она остановилась, потому что ветка дерева вцепилась в ее драгоценную сетку, прикрывавшую волосы. Она сломала ветку, и обломок остался торчать в ее прическе. Лойз была уверена, что у Алдис есть цель, но не могла понять, какая именно, до тех пор, пока они не очутились у крохотной речушки. На легких волнах покачивался маленький челн.

— Влезай туда и ложись! — указала Алдис на него.

Лойз оставалось только подчиниться, и вода тотчас же насквозь промочила ее бриджи. Алдис тоже забралась в лодку, которая сразу же накренилась под тяжестью двух женщин, и устроилась рядом с Лойз. Несколько мгновений спустя Лойз ощутила, что челнок движется по течению, унося их вперед, вероятно, в большую реку, разделявшую герцогство на две части.

Лойз лежала ничком, задыхаясь от запаха тины и стоячей воды, ей нестерпимо хотелось поднять голову и вдохнуть свежего воздуха, но она по-прежнему повиновалась приказу Алдис. Куда все-таки направлялась она? Лойз почувствовала, что Алдис накинула на них сплетенную из травы циновку. Дышать стало еще труднее. Лойз отчаянно стиснула зубы, задыхаясь от сознания собственной беспомощности. Когда она бежала за Бертерой, состояние ее было гораздо лучше. Она принимала все происходящее, как само собой разумеющееся, она ничего не страшилась и сама не понимала, что делает. Но на этот раз она отчетливо сознавала, что находится под действием какой-то силы, которая принуждает ее поступать именно так, как того желает Алдис. Но зачем, по какой причине произошло все то, что случилось с ней?

— Зачем? — раздался у нее над ухом тихий голос Алдис.— Неужели ты еще не догадалась, моя госпожа? Ведь ты же теперь герцогиня, и весь этот город, вся страна — в твоей власти! Понимаешь ли ты, что это значит, мое маленькое ничтожество ниоткуда?

Лойз изо всех сил пыталась понять, в чем тут дело, но так и не сумела.

Раздался звук рожка. Алдис, сбросив циновку, села в лодке. Свежий речной ветерок пахнул им в лицо. Прямо перед ними возвышался нос какого-то судна, и Алдис уже тянулась к веревке, спущенной с судна для них.

Саймон сидел у стрельчатого окна спиной ко всем находившимся в комнате, но отчетливо слышал все: рысьи шаги Кориса, рапорты воинов и короткие приказания, приход и уход офицеров. Они по-прежнему были в самом сердце Карса, что являлось величайшей глупостью. Но убедить в этом Кориса было невозможно. Корис пребывал в таком состоянии, что мог бы сейчас разнести цитадель по кирпичику, если бы это приблизило его к цели, к которой он столь отчаянно стремился.

Мог ли он винить Кориса за то, что тот думал лишь о единственной вещи, и эта навязчивая мысль грозила погубить их общее дело? Объективно говоря, да. Полгода назад Саймон ни за что не понял бы той муки, той пытки, которая терзала Кориса. Но с тех пор он, Саймон, и сам попал во власть того же дьявола. И хотя он не мотался как Корис, муки его от этого были не менее горькими. К тому же в их положении все же была некоторая разница — Корис лишился самого дорогого на свете из-за вражеского вероломства, а Джелит ушла от Саймона по доброй воле, ушла и не вернулась. Быть может, когда она ощутила, что прежняя сила осталась с ней, она поняла, как дорого было ей все то, чем она пожертвовала ради их любви, и теперь она просто не в силах расстаться с этим?

Саймон сделал над собой усилие, чтобы отогнать мысли о Джелит и вернуться к тем событиям, которые были так важны для дела Эсткарпа — к смерти Ивьяна, захвату цитадели Карса и исчезновению Лойз — тайне, которую не смог открыть им ни один из захваченных ими пленных.

Эсткарп и Карс — вот две важные проблемы в настоящее время, но Корис не способен трезво мыслить в своем ужасном состоянии. Саймон шагнул от окна к нетерпеливо снующему по комнате Корису и крепко схватил его за руку.

— Ее здесь нет, значит, нам следует искать ее в другом месте. Но мы ни в коем случае не должны терять голову...

Саймон говорил резким тоном намеренно, рассчитывая, что это приведет Кориса в чувство, как пощечина действует на человека, впавшего в истерику. Корис сощурился, сбросил руку Саймона торопливым движением плеча, но остановился и стал слушать.

— Если она убежала... — начал он.

— Тогда кто-то наверняка знал бы об этом,— сказал Саймон.— Давай лучше подумаем, кто мог ее спрятать. Мы знаем, что люди Ивьяна заняты междоусобной резней, которую спровоцировали, чтобы скрыть какое-то событие. Им могла быть либо смерть Ивьяна, либо еще что-то.

— Скорее всего, еще что-то,— услышали они позади мелодичный голос обернувшись, увидели колдунью, прибывшую с пограничниками.— Неужели вы не понимаете, милорды, что со смертью герцога Ивьяна его супруга герцогиня становится полновластной госпожой Карса и Карстена, особенно если учесть, что Лойз принадлежит с старинной аристократии и ее притязаний никто оспаривать не будет. Они воспользуются ею, чтобы превратить в свою послушную пешку, прикрыв свои действия и силу. Все это было сделано с особой целью. Но вот что за цель? И чья эта цель? Кого недостает среди убитых и пленных? Лучше бы выяснить, не кто убит и почему, а кто исчез и по какой причине.

Саймон кивнул. Все складывалось последовательно. Заговорщики планировали привезти Лойз в Карс, подтвердить, что она жена герцога Ивьяна, то есть герцогиня. Причем, Ивьян, вероятно, знал только часть плана и был полностью уверен, что действует по собственной воле. Дальше все разрабатывалось без него. Потом надо было избавиться от герцога, воспользоваться Лойз, как марионеткой, чтобы прикрыть установление в Карсе другой власти. Но у кого из властителей мог оказаться столь изощренный ум, столь совершенная организация, чтобы осуществить такой план? Как было известно разведке пограничников, а это были очень толковые организации, Саймон знал это наверняка, никто из глав пяти — шести самых могущественных фамилий не обладал ни мужеством, ни энергией, ни необходимыми людьми для осуществления подобного плана. Да и сам Ивьян никогда бы не доверился никому из представителей старинной знати, чтобы так или иначе допустить их в эту крепость, где они должны были действовать совершенно свободно. Саймон так и сказал колдунье.

— Фальк был не просто Фальком,— ответила она.— И здесь тоже могут найтись такие, которые окажутся не теми, кем выглядят на самом деле.

— Колдер! — ударил Корис кулаком по ладони другой руки.— Повсюду Колдер!

— Да,— устало сказал Саймон.— Ведь мы не могли надеяться, что они откажутся от борьбы, потерпев поражение под Сиппаром, не так ли? Разве мы не знали давным-давно то, что главная слабость колдеров не в отсутствии достаточно мощной армии? Вполне вероятно, что после сражения при Горме, когда мы сильно потрепали их, они поняли, что больше не могут полагаться на силу своего оружия и поэтому решили компенсировать количество возможным качеством — стали подбирать себе в помощники пусть подневольных людей, но занимающих ключевые посты...

— И среди них есть женщина! — перебил его Корис.— Мы ведь здесь до сих пор не видели ту, которую непременно должны были встретить,— Алдис!

Колдунья нахмурилась.

— Алдис ведь откликнулась на наше послание в Битве Духов перед атакой на Горм. Возможно, после этого в Карсе ей не было места!

— Есть лишь один способ выяснить это!

Саймон торопливо подошел к столу, за которым сидел Ингвальд, записывая последние данные на портативной фономашине, оставленной сокольничьими — усовершенствованный вариант аппарата, которым сокольничьи снабжали своих разведчиков-птиц.

— Что говорят здесь о леди Алдис? — поинтересовалась колдунья.

— Очень мало,— едва улыбнулся Ингвальд и пояснил: — три раза приказания, которые вынуждали этих волков впиваться друг другу в глотки, исходили от этой леди. И поскольку она, как им было известно, находилась в тесной близости с Ивъяном, слова ее принимались за чистую монету. Какая бы там ни плелась сеть, она к этому наверняка приложила руку, и весьма основательно.

Колдунья прошла на середину комнаты и стала тереть в ладонях драгоценный камень — символ своего ремесла.

— Я хочу как можно скорее увидеть комнату этой женщины,— сказала она коротко. Они пошли все вместе — колдунья, Саймон, Корис и Ингвальд.

Роскошные апартаменты вели в тот же самый холл, что и покои, где они нашли умирающего Ивьяна. В дальнем конце комнаты высокие окна выходили на большой балкон, свежий ветерок шевелил полог кровати и играл кончиком кружевного шарфа, свисающего из ящика комода. Резкий запах мускуса наполнял комнату. Саймону стало от него дурно, и он подошел к открытому окну.

Колдунья, по-прежнему крепко сжимая в ладонях колдовской камень, прошлась по комнате, держа перед собой руки на уровне груди. Саймон не догадывался, что она делает, но понимал, что все это серьезно и важно. Колдунья провела руками по воздуху над кроватью, над обоими комодами, над туалетным столиком с целым набором коробочек и пиал, вырезанных из драгоценных камней. Где-то на полпути руки колдуньи вдруг замерли в плавном движении и беспомощно упали, словно ударившись обо что-то невидимое Саймону.

Она обернулась к мужчинам.

— Здесь был какой-то талисман — символ силы, которой пользовались много раз. Но сила эта не наша. Колдер! — Она с отвращением сплюнула.— Это связано с превращением.

— Изменение облика! — воскликнул Корис.— Значит, та, которую принимали за Алдис, вовсе не была ею!

— Не совсем так, лорды-капитаны! — покачала головой колдунья.— Это не изменение облика, к которому мы так давно прибегаем, это внутреннее, а не внешнее превращение. Разве вы сами не сказали мне, что Фальк не был прежним Фальком? Ведь он вел себя в битве совсем иначе, чем раньше. Он не стал сражаться вместе со своими воинами до конца, а сделал попытку скрыться. Потом предпочел разбиться насмерть, но скрыть от нас свое частичное перевоплощение. Точно так же обстоит дело с этой женщиной. Ибо я твердо уверена в том, что у нее внутри таится нечто, принадлежащее Колдерам.

— Колдер,— процедил сквозь зубы Корис.

Потом глаза его широко раскрылись и он повторил на этот раз совершенно другим тоном:

— Колдер!

— Что?., начал было Саймон, но Корис перебил его.

— Где находится последняя твердыня этих проклятых похитителей? Айль? Говорю вам: то, что было когда-то леди Алдис, сейчас похитило Лойз, и они отправились в Айль.

— Это всего лишь догадки,— сказал Саймон.— № если ты прав, Айль не очень далеко отсюда и мы вполне можем догнать их...

И мысленно добавил: «Любой повод хорош, если только он уведет тебя, наконец, из Карса, пока мы еще не погибли...

— Айль? — колдунья задумалась.

Саймон молча ожидал ее соображении. Колдуньи Эсткарпа были отличными стратегами, и если она хочет что-то предложить, то стоит, безусловно, выслушать... Но она молчала. Саймон знал, что задавать вопросы в такой ситуации совершенно бесполезно.

В том, что Корис, возможно, прав, они убедились еще до наступления ночи. Не желая оставаться в Карсе, рейнджеры отступили к стоявшим в гавани кораблям, которые должны были увезти их на запад. Угрюмые матросы молча повиновались распоряжениям капитанов-салкаров, работая под наблюдением охраны из Эсткарпа.

Кнгвальд одним из последних поднялся на палубу торгового судна и присоединился к Саймону, который молча наблюдал за набережной, где бушевал ветер, вызванный колдуньей, чтобы помочь их отплытию.

— Мы оставляем после себя бурлящий котел,— сказал пограничник.

— Ты ведь сам из Карстена, так, может быть, тебе все же хотелось бы остаться в этом котле? — спросил Саймон.

Ингвальд ответил не сразу.

— Когда убийцы из банды Ивьяна подожгли мой дом и застрелили отца и брата, тогда я поклялся, что эта земля больше не моя! Мы ведь не новое поколение Карса, и поэтому нам всем лучше присоединиться к тем потомкам Древней Расы, которые живут в Эсткарпе. Мы с ними одной крови. Нет уж, пусть в этом котле жарится тот, кто пожелает. Я присоединяюсь к Охранительницам, которые считают, что Эсткарпу не нужно ни чужих стран, ни чужих народов, над которыми можно властвовать. Посмотри сам: разве ты стремишься сделать Карс нашим? Ведь тогда нам пришлось бы организовать не меньше сотни очагов восстаний и пожаров по всей границе герцогства. В то же время нам пришлось бы сильно ослабить наши северные укрепления. А Ализон только и ждет этого.

— Мы избавили этот город от Ивьяна, сильного правителя, который удерживал в повиновении многих врагов. Зато теперь начнется грызня между пятью — шестью береговыми претендентами на власть. Они будут заняты этим слишком важным для них делом и перестанут быть нам угрозой на юге. Так что анархия сослужит нам службу даже лучше, чем временная оккупация.

— Лорд! — Саймон обернулся на зов капитана-салкара.— У меня тут есть один матрос, который кое-что знает. Возможно, его история представляет для вас интерес?

Он подтолкнул вперед мужчину в грубой запятнанной матросской робе, который быстро преклонил колени в присутствии победителей Ивьяна.

— Ну? — спросил Саймон.

— Вот как было дело, лорд. Эта самая шхуна... она стояла в доке дня два, может, больше, но команда вела себя странно, никто не сходил на берег. И груз они тоже не разгружали, да и по осадке не было видно, чтобы она была груженая. Ну, вот мы и стали приглядываться к этой посудине, уж больно странным нам все это показалось — моему приятелю и мне. Но мы так ничего и не заметили, ничегошеньки. Только когда в городе началась драка, только тогда они оживились. Матросы взялись за весла и стали грести. Ну, также поступили и другие суда, так что мы не удивились. Только рстальные-то суда так и отплыли, а вот эта посудина...

— Не отплыла! — Саймон не знал, зачем ему выслушивать этот рассказ, но вполне доверяя опыту капитана, решил терпеть до конца.

— Они только поднялись вверх по течению реки,— матрос кивнул на устье реки, почтительно не отрывая глаз от досок палубы.— Там они поставили свои весла и стали чего-то ждать. И тут появился этот челнок — он просто плыл вниз по течению, словно оторвался где-то на реке от привязи. Вот тогда они снова заработали веслами и стали спускаться вниз по течению. А челнок куда-то исчез.

— Они кого-то подобрали с челнока,— довольно уверенно сказал Ингвальд.

— По-видимому так,— согласился Саймон.— Но кого именно? Кого-то из своих офицеров?

— Этот самый челнок,— вмешался в разговор капитан-салкар.— Ты никого не заметил в нем?

— Вот в этом-то вся и штука, сэр,— проговорил матрос.— Там никого не было. У нас, конечно, нет подзорной трубы, да и без нее мы ясно, разглядели, что там валялась только тростниковая циновка... и все. Никто там не греб и вообще никого не было. Если же там кто-то был, то лежал на дне челна, под этой самой циновкой.

— Быть может, какой-то раненый человек? — вслух подумал Ингвальд.

— Или кто-то прятался. Значит, судно шло потом вниз по течению, к берегу?

— Да, сэр. Пошло оно тоже как-то странно, сэр. Вообще-то там сидели ребята на веслах, да только они словно притворялись и не гребли по-настоящему. Словно бы под килем у них такое сильное течение, что оно само их несет, и грести по правде не требуется. Вообще-то там и на самом деле есть течение, но совсем не такое сильное. Обязательно надо налегать изо всех сил на весла, если нет попутного ветра и хочешь идти быстро. А именно так и было — безветренно. Но они шли очень быстро.

Капитан бросил на Саймбна взгляд.

— Мне неизвестны другие способы движения по реке, кроме попутного ветра и весел. Может, есть корабли, которые двигаются иначе, но мне никогда не доводилось видеть такие суда — ни мне, ни моим собратьям. Нам известны ветер и весла, а все остальное — колдовство.

— Но только не такое, что известно Эсткарпу,— ответил Саймон.— Капитан, подайте сигнал судну сенешаля. Затем пер .-правьте меня туда вместе с этим человеком.

— Ну, капитан Осберик,— обратился Корис к командующему флотом, вновь выслушав историю, рассказанную моряком.— Как, по-твоему, все это почерпнуто из бочонка с вином, или это правда?

— Нам неизвестны такие суда, что описывает этот человек, но я верю, что он его видел. Ведь существуют же суда, принадлежащие те* нам.

— Это была подводная лодка? — спросил Саймон.

— По-видимому, нет, раз они скопировали внешний вид наших судов. Во всяком случае, они сделали все, чтобы их не опознали, эти колдеры! И если бы на берегу не поднялась суматоха и не появились наши люди, они бы себя ничем не выдали. Только когда им стала грозить опасность, они решили пренебречь безопасностью и выдали себя, чтобы иметь преимущество во времени.

— Вниз по реке к морю, а потом в Айль,— Корис подбросил в руке топор Вольта.

Саймон уже принял решение.

— Осберик, приготовь нам самый быстроходный корабль, посади на весла, если потребуется, наших людей. Мы отплываем.

Если только это судно и в самом деле плывет туда, куда они думают, то оно их здорово опередило. К вечеру, когда поднявшийся ветер наполнил паруса, Осберик дал сигнал к отплытию. Шхуна помчалась под ветром вперед с такой скоростью, что не было нужды налегать на весла. Позади на берег высадились те, кто участвовал в налете на Карс: они отправлялись к границе. Только судно Осберика и еще два других, выбранных для сопровождения, продолжали свой путь по реке.

Саймон поспал несколько часов, завернувшись в плащ, все еще не снимая кольчуги Фалька. Они снова обрели свой привычный облик, но одежда и оружие остались прежними. Спал он беспокойно, его терзали сновидения, и каждый раз он просыпался, не в силах связать канву сна воедино и мучаясь от мысли, что это очень важно. Он, наконец, окончательно проснулся и лежал без сна, разглядывая звезды и прислушиваясь к свисту ветра. На расстоянии вытянутой руки от него лежал Корис. Саймон надеялся, что усталость сморила сенешаля, и тот забылся сном.

Айль и Колдер. Теперь уже никаких сил не хватит удержать Кориса от нападения на Айль, разве только заковать в цепи. Да, они должны взять Айль. Но разве уже много месяцев подряд они не пытались разгрызть этот орешек? Они победили при битве в Горме только потому, что по воле случая Саймон оказался пленником и смог таким образом выведать многие бреши в броне колдеров. Но ведь тогда колдеры относились к противнику с большим пренебрежением, тем самым подставляя себя под удар. А поражение под Сиппаром наверняка послужило им хорошим уроком. Взять хотя бы то, что теперь Айль окружен невидимым барьером — на море и на суше — и этот барьер не в состоянии преодолеть ни одна сила — даже сила колдовства. В течение уже многих месяцев Айль остается совершенно недоступным, огражденным от внешнего мира. Если оттуда появляются солдаты и если они туда возвращаются, то только морем притом не по его поверхности, а под водой. Корабли колдеров — это мощные субмарины, похожие на те, которые они захватили в Горме.

На Саймона вновь нахлынули сомнения, как и многие месяцы назад, когда он стоял перед Советом Охранительниц и говорил, что нужно оставить все, захваченное у врагов в Горме, так, как есть, ни к чему не прикасаясь, чтобы не рисковать — ведь во всем может таиться опасность, о которой они и представления не имеют. Был ли он тогда прав? Теперь он сомневался в этом, но все же внутренний голос говорил ему, что он не заблуждался тогда, и что воспользоваться оружием колдеров — это значит так или иначе оказаться во власти врагов.

Саймону было известно, что колдуньи неторопливо и внимательно изучали находки, сделанные в Горме. Но он знал и то, что их сила была барьером, который колдеры не могли преодолеть.

Сейчас им необходимо найти способ, как ворваться в Айль. Саймон и раньше думал об этом, но никогда, даже с Джелит, не делился этими мыслями. Возможно, что только он, Саймон, в состоянии пробить брешь в броне колдеров, как это однажды уже случилось. И не с помощью субмарин, ибо таких знаний у него не было. До сих пор не узнали, какая сила движет эти суда. Быть может, мысленная энергия командира-колдера, который умер вслед за своими воинами, не сняв с головы металлической шапки. Нет, Саймон способен преодолеть барьер, нападая не морем, а только по воздуху. Ибо те флайеры — летательные аппараты, которые рядами стояли на крыше, покрывающей ныне покинутый Сиппар — вполне могут пригодиться при штурме Айля. Но посвятить в это Кориса сейчас было бы величайшей глупостью.

— Заперто прочно... — Красное лезвие топора Вольта сверкнуло в воздухе и вонзилось в мох с такой силой, словно Корис метнул топор во врага. Они стояли на холме, оглядывая подступы к Айлю.

Горм был освобожден от людей того мира и времени. Но здесь, в Айле, колдеры оставались у себя дома. Можно ожидать, подумал Саймон, что они прибегнут к помощи металла и станут сооружать причудливые башни и здания. Но они воспользовались камнем, из которого строились здания в Эсткарпе, только таким древним, будто рожденным из плоти и крови той земли, на которой стояли сооружения из него.

Айль, несмотря на древний строительный материал, выглядел новым и странно чужеродным на этой каменистой почве. Саймон ясно ощущал это, хотя и не мог объяснить словами своего отношения к этому. Ему казалось, что даже если бы он не знал, что Айль твердыня колдеррв, то все равно понял бы, что этот город не имеет ничего общего ни с Эсткарпом, ни с одной из соседних с ним земель.

— Там раньше был вход,— Корис указал топором на казавшуюся совершенно гладкой стену.— Теперь даже эта дверь исчезла. И никто туда не сможет подобраться ближе, чем ручей, что виднеется в долине.

Барьер, подобный тому, который ограждал в свое время Горм, держал их на почтительном расстоянии от Айля, не позволяя провести разведку. Саймон беспокойно шевельнулся. Одна и та же мысль не давала ему покоя, сверлила мозг с того самого дня, как они покинули Карс. Ему приходилось все время бороться с собой.

— Должно быть, они покидают город и возвращаются в него под поверхностью моря, как это было в Горме,— сказал он.

— Значит, нам остается только отступить и признать свое поражение. Колдер победил? Но я никогда не соглашусь с этим, пока легкие мои полны воздуха, а в руке достаточно силы, чтобы удержать вот это! — Топор снова вонзился в мох.— Есть же какой-то путь туда, он должен быть!

Что заставило Саймона произнести эти проклятые слова, которые он поклялся никогда не произносить? И все же они сами сорвались с его уст:

— Может быть, туда и есть один путь...

Корис резко повернулся, его тело странно напряглось, словно он стоял перед противником на дуэли.

— По морю? Но как мы сумеем...

Саймон медленно покачал головой.

— Вспомни, как пала твердыня салкаров,— начал было он,— но Корис живо перебил его.

— По воздуху! Летающие корабли Сиппара! Но ведь мы не можем воспользоваться ими, не зная их секрета.— Его сверкающие глаза сверлили Саймона.— Или ты знаешь их секрет, брат? Ты рассказывал когда-то, что такие машины использовались во время войны в мире, откуда ты пришел к нам. А-а-а! Обратить такое оружие против его хозяев, этого исчадия ада! Вот это был бы недурной сюрприз! Ай-и-и! — Он подбросил огромный топор в воздух, поймал его за топорище, высоко поднял голову навстречу солнечным лучам.— В таком случае немедленно в Горм за этими летающими кораблями.

— Погоди! — Саймон схватил Кориса за руку.— Я ведь даже не уверен, что смогу вести такой корабль! Не уверен, что мы сможем полететь на них!

— Если только они помогут нам сокрушить берлогу этого зверя, то мы сумеем все на свете! — Ноздри Кориса раздувались, рот застыл в суровой усмешке.— Я понимаю, что вражеским оружием воспользоваться рискованно, но бывают минуты, когда за любую возможность приходится хвататься обеими руками. Говорю тебе, мы должны отправиться в Сипл ар и воспользоваться тем, что нам необходимо!

Саймон уже несколько месяцев не бывал в Горме. У него не возникло никакого желания принять участие в работе тех отрядов, которые прочесывали здания, освобождая их от трупов погибших островитян, столь охотно призывавших Колдера на помощь в битве двух династий. С него хватало Горма и Сиппара в битве, которая изгнала колдеров из этих гнезд.

Сегодня он понял, что была еще и другая причина, помимо старых ужасов, которая вызывала в нем ненависть к Сиппару. Он снова стоял в просторном зале — своего рода центре управления сложными механизмами, где когда-то сидели за своими столами облаченные в серое офицеры-колдеры, непрерывно колдуя над пультами управления... Ими руководил старый офицер с металлической шапкой на голове, именно его-то приказы — Саймон был в этом уверен — направляли всю жизнь внутри осажденной цитадели. Саймон подключился к мыслям этого офицера и узнал о том, что люди Колдера были пришельцами, подобно ему самому, что они также попали в этот мир сквозь какую-то дверь в пространстве и времени, ища прибежища, спасаясь от преследования. Да, в тот день он проник в мысли этого офицера, и сейчас, вновь стоя на этом месте, он опять ощутил, что отчетливо вспоминает все пережитое им в те минуты, словно его мозг и мозг того офицера стали единым целым, хотя и прошло много месяцев с тех пор, и гот офицер давно мертв. В этом зале Саймон ощутил себя единомышленником колдеров.

Ведь именно здесь колдунья Эсткарпа, с которой делил он многие тяготы и приключения, отложила в сторону свой колдовской камень — символ ремесла и власти — и отдала в его руки свою жизнь, всю себя. Именно здесь произнесла она вслух свое имя — святая святых, которое ей не следовало доверять никому на свете, чтобы кто другой не стал ее властелином. И сделала она это ради него, Саймона. Джелит...

Саймон ощутил знакомую щемящую боль, которую не мог преодолеть с тех пор, как Джелит покинула его. Но на этот раз она не была такой резкой, как обычно, словно влияние колдеров притушило и погасило ее. И с тревогой Саймон понял, что боль эта мучает его меньше с тех пор, как он покинул Карс. Но все-таки, подумал он, то, что было между ним и Джелит, по-настоящему прекрасно. И даже если рана со временем затянется, шрам все равно останется на всю жизнь...

Неужели Джелит теперь так возненавидела его, что не хочет даже мысленно связаться с ним? И уж совершенно не в силах увидеться с ним?

— Колдер! Сейчас нужно думать только о Колдере,— мысленно одернул себя Саймон.

— Саймон! — окликнул его Корис с порога.— Воздушные корабли точно в таком же виде, в каком мы их оставили.

Корабли для нападения на Айль. Почему он всегда опасался воспользоваться вражеским оружием? Почему боялся сесть за руль воздушной машины? Разумеется, Корис абсолютно прав в этом вопросе.

Они взобрались на крышу, где стояли флайеры. Два из них, как видно, ремонтировались, когда началось сражение: рядом с машинами лежали инструменты и запасные части. Саймон подошел к ближайшему флайеру. Да, это совсем просто, оказывается, ничего не стоит привести механизмы в действие: просто поставить эту деталь вот сюда, подкрутить эту гайку. Саймон работал быстро и споро, с такой уверенностью, словно всю жизнь занимался этим. Он поставил на место последнюю гайку, завинтил ее потуже, забрался в кабину на водительское место, нажал кнопку стартера и ощутил вибрацию... Все было в порядке, можно подниматься.

Снизу раздался громкий крик, постепенно стихающий по мере того, как флайер набирал высоту. Саймон проверил приборы. Айль... он направлялся в Айль, ему предстояло важнейшее задание. Заградительный барьер продержится недолго — слишком уж велик расход энергии. Рано или поздно эти варвары снимут его. И тогда магия этих проклятых ведьм потрясет стены Айля, сметет их с лица земли.

Проклятых ведьм? Да, вероломные, злобные дьяволицы! Выйти замуж за человека, а потом сбежать от него, даже не простившись, видно считая его слишком глупым, чтобы иметь с ним дело... Ведьма! Ведьма!

Саймон нараспев кричал это слово, пролетая над волнами залива. Горм — они потеряли Горм. Быть может, они сейчас потеряют и Айль, но только на время. Потому что план их все равно осуществится. И пусть только откроются ворота, тогда эти тупые дикари, эти ведьмы узнают, почем фунт лиха! Падение Сиппара покажется сущей ерундой перед тем, что произойдет в Эсе...

Нажать там, дернуть тут, привести дикарей в действие, заставить ведьм беспокойно зашевелиться... Нужно только выиграть время — п тогда план будет осуществлен.

Значит, если потребуется, сдадим временно Айль, это все равно ничего не изменит. Пусть эти дикари верят, что и на этот раз они победили, что Колдер изгнан. Но Колдер только скроется на время, чтобы окончательно собраться с силами, окрепнуть, а затем ударить с новой силой в Эс!

Саймон зажмурился. Помимо собственной воли, в нем крепли уверенность и сознание того, что он все сделает, как надо, и в то же время все сильнее охватывало беспокойство, словно в нем противоборствовали две силы, и каждая стремилась к победе. А впереди его ждет Айль. Они все знают, они дали ему приказ, они ждут его!

Его руки уверенно двигали рычаги, нажимали кнопки, хотя он не сознавал, что делает. Внизу мелькали огни — армия этих дикарей. Рот его сложился в улыбку. Ладно, пусть они пока что торжествуют. К тому времени, когда они, наконец, соберутся с силами с помощью своих ведьм, от их армии все равно ничего не останется. Ну, а теперь вниз, он должен сесть вон на ту крышу.

Саймон с минуту ошеломленно смотрел вниз — да ведь это Айль! Как же он добрался сюда! Корис, армия... Он обернулся... Нет, это не сон. Он один сидит в колдеровском флайере, взятом в Сиппаре. Голова страшно болит, изнутри поднимается тошнота. Рука его невольно оторвалась от кнопок управления, пальцы бессознательно потянулись к поясу Фалька, коснувшись металлической бляхи, пробежали по завитушкам и изгибам.

Да, это Айль, и задание его только начинается. Вот идут те, кого он должен увезти отсюда, прежде чем город падет перед дикарями и ведьмами. В крыше отверстие, квадратный люк, снизу поднялась платформа, на которой стояли две женщины. Та, которая будет отдавать приказы, раньше так успешно потрудилась над выполнением их плана в Карсе. А вторая, идущая рядом с первой и послушно подчиняющаяся ей, будет служить приманкой.

Саймон открыл дверцу флайера и ждал женщин. Лойз широко раскрыла глаза, увидев его, но не издала ни звука, ведь она была полностью под властью чужой силы. Она послушно устроилась на сиденье позади него, как ей приказали. Теперь уселась и вторая — Алдис. Алдис?

— К морю!

Саймон почувствовал глухое раздражение... Ему не требуется никаких указаний. Он сам знает, куда ему лететь. Они взмыли вверх.

Странно. Вокруг них густой туман. Алдис напряженно наклонилась вперед, тревожно вглядываясь в окутавшее летательный аппарат облако, она словно боялась его. Ну конечно, ведь это не просто облако, а дьявольское наваждение, проклятая уловка этих ведьм. Но с машиной им все равно не сладить. Он должен только внимательно наблюдать за белым колышащимся предметом, легкой тенью скользящим впереди флайера,— это и есть его ориентиры. А туман становился все гуще и следить за белым пятном было почти невозможно. Но Саймон по-прежнему не сводил с него глаз. Туман искажает представление о направлении и времени. Это все их проклятая «магия». А они и в самом деле ловко умеют дурачить. Эти чертовы ведьмы. Но он все равно летит вперед и вперед.

— Что ты делаешь? — Алдис наклонилась к нему, не отводя взгляда от приборной доски, где светились указатели.— Куда ты летишь?

— Куда приказано...

Саймона раздражала необходимость объясняться с ней... Эта женщина в самом деле неплохо справилась со своим заданием. Но это не значит, что она имеет право допрашивать его, сомневаться в его действиях.

— Но ведь это не тот курс!

Разумеется, тот! Он выполняет приказ, в точности следуя за ориентиром. Как она смеет заявлять такое?!

Саймон приложил руку ко лбу. До чего же кружится голова! Не стоит смотреть на приборы, надо только в точности следить за белым пятном-ориентиром.

— Тихо! — приказывает он женщине.

Но она вцепилась в его руку.

— Это не тот курс! — Она кричит так пронзительно, что у него начинает звенеть в ушах. Ему трудно повернуться, но он все же с силой отталкивает ее. Она не успокаивается и снова тянется к нему, на этот раз вцепляется ногтями в его руку так, что он чуть не теряет курс, а белое пятно скрывается в тумане... Саймон снова отталкивает ее. Все его внимание опять приковано к белому ориентиру.

Теперь он видит ориентир вполне отчетливо, правда, всего лишь на мгновенье — это птица! Большая белая птица! Он знал таких раньше. И тут туман в его голове рассеивается. Белый сокол, тот самый тренированный посланец-сокол, которого они возили с собой в Карс... В Карс!

Саймон почти кричит. Колдер. Колдер влиял на него, он направлял его все это время... Саймон озадаченно смотрит на свои руки. Теперь он совершенно не понимает, что должен делать, как разобраться с этими кнопками и рычагами. Его охватывает страх, рот наполняется горечью. Им каким-то образом воспользовались... Левая рука Саймона непроизвольно тянется к поясу Фалька, скользит по металлической бляшке, отливающей зеленью.

Собрав всю волю, Саймон медленно отрывает руку от бляшки — от этого отчаянного усилия он весь обливается потом. Он поворачивает голову: Алдис поднесла к груди руку, крепко прижала ее к чему-то, в глазах ее, обращенных к Саймону, темная ненависть и что-то еще. Страх?

Саймон схватил ее за тонкое запястье, с трудом оторвал руку от того, что она пыталась скрыть. На какое-то мгновенье, прежде чем ее вторая рука отчаянно стиснула грудь, он успел разглядеть брошь, отливающую металлической зеленью, точную копию бляшки на поясе Фалька.

Флайер ходит ходуном, ныряет в туман, и Саймон понимает, что если он не вернет руку на пояс Фалька, то не сможет больше вести флайер. Но если он это сделает, то снова попадет во власть уз, соединявших его с колдерами. Если же они разобьются, то погибнут без всякой пользы. Согласиться снова на то, чтобы попасть под чары колдеров, значит, хотя бы отсрочить свою гибель, выиграть время. Саймон больше не сопротивляется. Пальцы его нащупали талисман на поясе Фалька.

Где он? Что с ним случилось? Опять эти ведьминские штучки — они его заморочили. Ну нет, хватит!

Раздался отчаянный крик — не человеческий, нет, он вырвался из горла птицы. Прямо на стекло пилотской кабины кинулась птица, словно целясь своим страшным клювом в лицо Саймону. Саймон отчаянно вцепился в рычаги, стараясь предотвратить неожиданное нападение. Туман вдруг стал зловеще красным, флайер отшвырнул прочь зловещую красную тень, машина дернулась в сторону. Алдис отчаянно кричала, Саймон ругался, нащупывая рычаги. Они все еще были в воздухе, но набрать высоту Саймон больше не мог. Рано или поздно они вынуждены будут приземлиться, и все, что ему оставалось,— это постараться сесть благополучно.

Флайер отчаянно тряхнуло. Саймон ударился головой о стенку кабины и едва не потерял сознание. Когда он пришел в себя, флайер уже находился на земле, зарывшись носом в почву. Дверца кабины была распахнута и сквозь нее тянуло запахом болота, стоячей воды и гниющих водорослей. Алдис приподнялась на заднем сиденье, огляделась, глубоко вздохнула. Голова ее дернулась, словно отвечая на оклик, рука потянулась к талисману колдеров.

Она наклонилась вперед. Флайер сильно качнуло, Саймон ударился головой снова, на этот раз о приборную доску, и потерял сознание. Алдис протянула руку, стащила с головы Саймона шлем и, вцепившись в густые волосы, откинула его голову на спинку сиденья. Глаза Саймона были закрыты, по виску стекала струйка крови. Она подтащила его голову как можно ближе к своим губам и вдруг заговорила прямо в ухо не на языке Карстена, не на древнем языке Эсткарпа. Звуки, которые она издавала, были больше похожи на звяканье металла о металл, чем на человеческую речь.

Саймон не открыл глаз, но голова его дернулась. Он сделал слабое усилие, чтобы освободиться, но она держала его за волосы крепко. Алдис второй раз повторила приказание. Но Саймон не шевелился. Тогда она отпустила его волосы, и голова Саймона упала на грудь.

Женщина заругалась и высунулась из кабины, осматриваясь. Искореженные деревья, пучки серого мха, зеленоватая ряска на поверхности пруда, серое небо — безрадостная картина предстала перед ее взором. Безобразное существо, напоминающее ящерицу, покрытое пятнами, с отвратительной чешуйчатой кожей и огромными острыми зубами, торчавшими из полураскрытой пасти, медленно ползло к флайеру.

Алдис судорожно прижала ко рту руку. Где же это они, лихорадочно размышляла она... Ни ей самой, ни тем, кому она служила, не была известна эта страна. Но тут она повернулась вправо — здесь был кто-то из них или кто-то из их союзников. Значит помощь близка. Она стиснула руками талисман и, собрав все свои силы, послала вызов.

Саймон открыл глаза. Голова нестерпимо болела, все плыло и качалось перед глазами. Он шевельнулся, и сразу же шаткое сиденье под ним зловеще качнулось. Даже при том, что сознание его еще не совсем прояснилось, Саймон понял, какая ему грозит опасность. Он поднял глаза и увидел кошмарное зрелище! Только прозрачное стекло кабины флайера отделяло его от зубастого чудовища. Когти его скребли по фюзеляжу машины, оно пыталось подползти к открытой дверце. Саймон молча наблюдал за тем, как оно неторопливо приближается. Чудовище напоминало огромную ящерицу, но в отличие от милых юрких зверушек, хорошо знакомых Саймону в его прежнем мире, у этого чудища была покрытая язвами и бородавками отвратительная серая кожа, словно какая-то болезнь поразила его. В огромных белесых глазах чудища сверкала лютая злоба, так что не приходилось сомневаться, какую цель преследует это медленное передвижение.

Саймон осторожно повернул голову. Дверца кабины была открыта. Еще несколько футов, и чудовище достигнет цели. Саймон медленно, дюйм за дюймом, потянулся рукой к самострелу. Потом он вспомнил о женщинах на заднем сиденье. С осторожностью, на какую был способен, Саймон переменил положение, и флайер сразу же закачался... Чудище злобно плюнуло, зашипев, мутная жидкость попала на стекло и стала медленно струйками растекаться по стеклу.

Саймон не видел Лойз, которая сидела позади него. Но Ал-дис находилась тут, глаза ее были закрыты, руки сжимали колдовской талисман; видно, что она вся поглощена чем-то.

Саймон не осмеливался потянуться к двери, чтобы закрыть ее. Флайер балансировал на какой-то одной точке и с каждым толчком все глубже зарывался в почву.

— Алдис! — резко произнес Саймон, стараясь пробиться сквозь отрешенность женщины.— Алдис!

Она даже не шевельнулась, но вдруг раздался тяжелый вздох.

— Она разговаривает с нами,— послышался голос Лойз, тихий, слабый.

Саймон встрепенулся от мелькнувшей надежды.

— Дверь. Ты можешь до нее дотянуться?

Лойз сделала легкое движение, и флайер сразу же угрожающе закачался.

— Не шевелись! — крикнул Саймон, и тут же убедился, что толчок хоть в одном помог им: отвратительное чудище, которое уже начало карабкаться на нос корабля, соскользнуло вниз. Издав отвратительный хриплый крик, оно вновь поползло к открытой двери, на этот раз по земле, если можно было считать землей болото.

— Лойз,— быстро сказал Саймон,— отодвинься как можно дальше...

— Да!

Флайер опять качнулся, на этот раз Саймон уже был уверен, что нос медленно поднимается.

— Ну же!

Краешком глаза Саймон заметил, что Лойз, раскачиваясь на сиденье, вцепилась в плечи Алдис и рванула ее к себе, чтобы сделать толчок сильнее. Саймон изловчился и дотянулся до открытой дверцы, но захлопнуть ее у него все же не было сил.

Алдис билась в руках у Лойз, и с каждым ее движением флайер раскачивался все сильнее. Саймон размахнулся и ударил Алдис, она сразу обвисла в руках у Лойз.

— Она умерла? — со страхом спросила Лойз и отодвинулась от Алдис.

— Нет. Но она на некоторое время оставит нас в покое.

Вместе они оттолкнули Алдис назад, и сразу же положение флайера изменилось таким образом, что больше он не раскачивался под ними, если они двигались осторожно. Только теперь Саймон смог внимательно осмотреть местность, хотя краем глаза он все время косился на дверцу, держа самострел наготове.

Полузатопленный мертвый лес, затянутые ряской водоемы и хилая растительность — ничего подобного раньше ему не приходилось видеть. Он не имел понятия ни где именно они находились, ни как сюда попали. Зловоние болота само по себе производило удручающее впечатление, было трудно дышать и стучало в висках.

— Что это за место? — первой нарушила молчание Лойз.

— Не знаю...

Но где-то в глубинах памяти Саймона смутно зашевелилось воспоминание. Болото... Что он знал о болотах? Тростники... Ветер шевелил седые нити мха... Что-то знакомое чудилось Саймону в этом. У него заболела от напряжения голова. Он силился припомнить. Откуда он знает это? Из своего мира и времени? Нет...

А! На какой-то миг он вдруг стал прежним Саймоном Тре-гартом и представил все отчетливо. Ведь это он бежал вместе с колдуньей Эсткарпа, спасаясь от охотничьих псов Ализона, несшихся за ними по пятам. И они остановились точно в таком же месте, и колдунья обратилась к обитателям этой страны, прося их о помощи, но не дождалась ответа.

Топи Тора! Запретная страна, куда ни один человек, кроме одного-единственного, еще не проникал и не возвращался обратно! А тот, единственный, стал потом отцом Кориса из Горма. Он увез из этого края торку и сделал ее своей женой. Правда, его народ очень боялся и этого брака, и такого кровосмешения и поэтому в наследство сыну, родившемуся от этой женщины, отец оставил только печаль.

— Тор... Топи Тора,— эхом откликнулась за спиной Саймона Лойз.— Она протянула руку.— Но ведь Алдис вызывает помощь, а люди Тора не имеют дела с пришельцами из других стран.

— Что мы знаем о тайнах земли торов? — возразил Саймон.— Колдер проник даже в страну Карстен, и я готов поклясться, что точно так же проникли колдеры и в другие страны. Только потомки Древней Расы не принимают колдеров и распознают их мгновенно. Потому-то колдеры так и ненавидят Древнюю Расу. Очень возможно, что в болотах Тора отношения с кол-дерами другие.

— Она вызывает их. Они нас накроют здесь! — крикнула Лойз.

— Я знаю...

Идти по этим болотам — наверняка погибнуть. Но все же слабая надежда на спасение. Если же они останутся во флайере, то их неминуемо захватят колдеры. Голова у Саймона по-прежнему нестерпимо болела, но он решил, что нужно двигаться вперед. Безопаснее всего идти по поваленным деревьям.

— Куда же мы пойдем? — спросила Лойз.

Возможно, идти в неизвестность — величайшая глупость, но каждая клеточка в Саймоне была против того, чтобы оставаться на месте и быть захваченными теми, кого вызывала Алдис. Он медленно отстегнул и выбросил пояс Фалька с талисманом и оставил себе кинжал и самострел. Он взглянул на Лойз. На ней был костюм для верховой езды... и никакого оружия.

— Не знаю,— помолчав, ответил он.— Подальше отсюда и как можно скорее.

— Да! О, да! — она осторожно перебралась через Алдис к открытой двери.— А с ней что будет? — кивнула Лойз на женщину.

— Она останется здесь...

Машина приземлилась на крошечный островок твердой земли. Трава вокруг была примята, так что можно было, по крайней мере, ступать без опаски. Ползучее чудище куда-то исчезло, поблизости его не было видно.

Саймон спрыгнул, сапоги его погрузились в мягкую почву, но вода не выступила. Протянув Лойз руку, он помог ей выбраться из флайера и подтолкнул к хвосту машины. Потом изо всех сил дернул за дверцу и захлопнул ее так сильно, что ее заклинило. Алдис оказалась запертой внутри, он не мог оставить женщину — пусть даже агента колдеров — на съедение здешним тварям.

Кругом простиралась болотистая топь, поросшая мхом и подернутая ряской. Саймон не видел другого пути, как только стволы упавших деревьев. Он оставил себе самострел и протянул Лойз кинжал.

— Не ступай на ствол, пока я не проверю его,— приказал он.— Быть может, мы увязнем в болоте, но лучше умереть в пути.

— Конечно!—быстро и твердо согласилась она.— Будь осторожен, Саймон!

Он выдавил усталую улыбку.

— Будь уверена, этим советом я воспользуюсь в полной мере.

Саймон ухватился за ветку поваленного дерева и сделал первый шаг. Источенный временем ствол прогнулся, но не слишком сильно, выдавив из воды пузырьки, а вместе с ними такое зловоние, что Саймон закашлялся. Захлебываясь кашлем, он пробирался по сучьям и корягам. Идти было нетрудно, но тело ныло от страшного напряжения. Приходилось нащупывать ногой путь, перебираться через корневища,— что отнимало все силы. Саймон остановился передохнуть, поджидая Лойз, которая двигалась по проложенному им пути: лицо ее было бледным, губы решительно сжаты. Сколько времени они вот так ползут по этим стволам и корням? Саймон дважды оглядывался, но каждый раз убеждался, что флайер по-прежнему совсем близко.

И вот, наконец, он совершил последний прыжок и очутился на травянистом островке. Протянул руку Лойз — и они сели рядышком, дрожа от усталости и растирая ноющие икры.

— Саймон... — он посмотрел на девушку. Она провела языком по пересохшим губам.— Эта вода... ее нельзя пить... — В ее голосе звучала слабая надежда, что он рассеет ее опасения.

Саймона тоже мучила жажда, он думал о том, сколько еще они смогут продержаться, прежде чем жажда вынудит их испробовать то, что вполне могло оказаться ядом.

— Она грязная,— ответил он.— Быть может, мы найдем какие-нибудь ягоды или встретим родник.

Слабая надежда, но она может помочь преодолеть искушение.

— Саймон... — Лойз решительно отвела свой взгляд от затянутой ряской лужицы и смотрела теперь на ту дорогу, которая привела их сюда.— Эти деревья... Они ведь росли не беспорядочно.— Голос ее зазвучал не так слабо, как раньше.— Даже те, которые упали... Они раньше были посажены линиями.

Он проследил направление, куда указывал ее палец. Лойз была права. Вероятно, это была заброшенная дорога. Но интерес Саймона тут же угас, ибо этот путь все равно кончался на том острове, где они сидели.

— Дорога, Саймон? Старая дорога? Ведь она должна вести куда-то? — Лойз поднялась на ноги и стала осматриваться.

Саймон понимал, что надежда очень мала, но все же нужно было воспользоваться любой возможностью уйти подальше от этого гиблого места. И несколько минут спустя Саймон убедился в правильности их догадки. Трава, покрывавшая островок, росла не сплошным ковром, а кустиками, пробиваясь в расселинах между каменными плитами. Они были гладко отполированы и тщательно пригнаны друг к другу — это была мостовая! Лойз топнула сапогом и рассмеялась.

— Вот она, дорога! И она выведет нас! Вот увидишь, Саймон!

— Но у каждой дороги два конца,— подумал Саймон.— А если она уведет нас в глубь страны торов?..

Им потребовалось немного времени, чтобы пересечь холм, и вновь перед ними было болото. Но на противоположном берегу стояла каменная колонна, замшелая, словно выросшая из самой земли. Она была не слишком высокой, и верхушку ее увенчивала виноградная лоза, побеги которой змеями вились вокруг каменного лица.

Горбатый нос, торчащий подбородок. Черты лица были необычны.

— Вольт!

Именно такой предстала на несколько мгновений перед ними та мумия, на которую они наткнулись в тайной пещере спрятанного для всех утеса, когда Корис вознес свою мольбу, дал клятву и принял из рук мумии огромный топор. Что сказал тогда сенешаль? Что Вольт — это легенда, полу божество, полудьявол, последний представитель вымершей расы. Он иногда делится своими знаниями с пришельцами из сострадания и одиночества. И вот сейчас они оказались в стране, где Вольт был настолько хорошо известен, что на большой дороге воздвигли его изображение.

Лойз улыбнулась при виде колонны.

— Ты видел Вольта? Корис рассказывал о той встрече, когда он просил у Древнего его топор, и тот не отказал ему. И теперь я уверена, что эта статуя — для нас добрый знак, а не злой. К тому же, этот камень указывает, куда идет дорога.

Но впереди по-прежнему поблескивала вода. Найдя среди разбросанного гнилья достояно прочную ветку, Саймон опустил ее в воду, чтобы нащупать дно. Оказалось, что глубина воды всего несколько дюймов, ветка почти сразу же уперлась в твердый камень. Дорога лежала под топкой зыбью. Но Саймон не торопился. Сначала он делал робкий шаг, затем, убедившись, что все в порядке, звал Лойз.

Перед самым столбом с головой Вольта дорога снова стала подниматься вверх. Постепенно твердая полоса расширилась, и Саймон догадался, что на этот раз перед ним не островок, а солидный кусок суши. Значит, тут они смогут устроиться на время, не опасаясь, что их обнаружат торы.

— Здесь кто-то жил раньше,— сказала ему Лойз, указывая на то, что осталось от каменных стен.

Что здесь было? Всего лишь одно здание? Или это руины целого города? Саймона устраивали густые заросли, скрывающие их. Он считал, что никакая живая тварь, кроме разве мелкой ящерицы, не сможет пробраться к ним сквозь густую поросль. А ему, Саймону, отсюда будет виден любой, кто пожелает на них напасть со стороны древней дороги.

Дорога, которая до сих пор шла прямо, вдруг повернула направо, и Саймон схватил Лойз за руку, чтобы она остановилась. Каменные плиты, которые раньше были разбросаны в траве, здесь были выложены в виде ограды. Какая-то растительность поднималась аккуратными рядами: по всему было видно, что за ней тщательно ухаживают. Солнце светило здесь ярче, чем на болоте, и в его бледных лучах пятнами вспыхивали красные и малиновые цветы, над которыми деловито -жужжали насекомые.

— Локус,— определила Лойз, называя растение, служившее основным сырьем для тканей Эсткарпа. Эти пурпурные цветы становились в свое время коробочками, наполненными шелковыми нитями, которые собирали и пряли.

— Погляди-ка! — добавила она, шагнув быстро к стене и указывая на четырехугольную нишу, в которой стояла грубая деревянная фигура с уже знакомым им орлиным носом. Ошибиться было невозможно: хозяева поля, кто бы они ни были, поставили здесь Вольта, чтобы он охранял их урожай.

Но Саймон заметил еще кое-что: отлично утрамбованную дорожку, которая вовсе не была продолжением старой дороги, а убегала направо, огибая поле.

— Уйдем отсюда! — Теперь Саймон был уверен, что дорога привела их не к границе, а в глубь страны. Но ведь и возвращаться им обратно было нельзя — у флайера их несомненно дожидаются враги.

Лойз тоже все поняла.

— Дорога ведет дальше.

Она произнесла это полушепотом. Дорога впереди выглядела достаточно заброшенно, что говорило о том, что торы больше не пользуются ею.

Им больше не попадались ухоженные поля, исчезли даже каменные руины, и только то, что они время от времени натыкались на каменные плиты, пригнанные друг к другу, убеждало их, что они все еще идут по древней дороге.

Жажда мучила их теперь все сильнее, во рту горел огонь. Саймон видел, что Лойз едва бредет, и заставил ее идти, опираясь на его плечо. Когда они достигли конца дороги — каменного столбика, за которым начинались непроходимые топи,— они шатались от усталости уже оба. Лойз пронзительно вскрикнула, когда Саймон остановился перед отвратительной трясиной.

— Я не смогу идти дальше...

Саймон с трудом поддерживал Лойз, не давая ей упасть. Увидев топи, в которых обрывалась дорога, она потеряла последние силы. И сам Саймон едва держался на ногах. Но он упорно продолжал стоять, поддерживая Лойз, так как боялся, что стоит им только сесть и уже не будет сил подняться. Он был в таком состоянии, что не сразу заметил, как к его ногам стали падать какие-то странные мячики, которые лопались, рассеивая вокруг белую пудру. Только после третьего мяча Саймон очнулся, отступил назад и увлек за собой Лойз. Однако мячики продолжали падать вокруг них, словно чертили круг. Саймон привлек к себе Лойз и приготовил самострел: в нем был полный заряд трехдюймовых стрел. Но не стрелять же в мучнистообразное облако, которое сужалось, приближаясь к ним. Частицы мучнистой пыли вдруг начали плясать вокруг них с такой бешеной скоростью, что вскоре перед глазами Саймона и Лойз повис плотный белый туман, за пределами которого ничего не было видно.

— Саймон, мне кажется, что они маршируют! — Лойз схватилась за свой кинжал.

— И я так думаю!

Но защищаться не было возможности. Еще один глухой шлепок, и прямо у их ног лопнул очередной мяч размером побольше. Отступать было некуда — они были замкнуты в кольце белого тумана. Они упали навзничь, закрыв лица руками. Саймон ясно ощущал, что он очутился в каком-то глухом ящике, и воздух медленно выходит из его легких. Он не мог дышать... не мог дышать! Тело его корчилось от усилий вздохнуть. Саймон открыл глаза, задыхаясь и хрипя, пытаясь отмахнуться от белой муки, безжалостно засыпавшей его сверху. Он отчаянно бился, чтобы покончить с этой пыткой, чувствуя, что теряет последние силы... И вдруг понял, что снова может дышать, и зрение тоже вернулось к нему.

Слабый тусклый свет лился с каменного потолка, а от стен помещения, где он лежал, несло могильной сыростью и холодом. Кто-то держал над его головой сосуд, из которого вились клубы дыма. Саймон с усилием поднял голову и взглянул на державшего сосуд. В сумрачном свете он сумел разглядеть, хотя и не слишком отчетливо, что это был юноша, видимо, сидевший на табурете, поскольку Саймон лежал на постели. Невысокого роста, чересчур широкоплечий, со слишком длинными руками и ногами, чрезмерно короткими ногами, юноша казался поразительно уродливым. Тем более странным выглядело его лицо с необыкновенно правильными чертами, оно было красиво какой-то странной и непривычной для глаз красотой. Саймон всмотрелся в это лицо и понял, что угадать, о чем думает этот человек, невозможно.

Тор поднялся. Он был совсем мальчик, как показалось Саймону. На нем были бриджи привычного для Эсткарпа покроя, но поверх надета кольчуга из металлических бляшек величиной с ладонь.

Бросив еще один взгляд на Саймона, мальчик пересек комнату, двигаясь с той кошачьей грацией, которая так поразила Саймона в квадратном и неуклюжем с виду Корисе.

Мальчик что-то произнес. Больше всего эти звуки напоминали голоса болотных амфибий. Он вышел, вернее сказать, исчез из поля зрения.

Комната плыла перед глазами Саймона, но он все же собрал все силы и сел на постели. Рука его скользнула по шелковистому одеялу. Кроме его кровати и табурета, на котором сидел юный тор, в комнате не было больше ничего. Низкий потолок нависал над каменными стенами, по нему были рассеяны светильники, точнее, они были сгруппированы по несколько штук в разных местах. И вдруг на глазах у Саймона источник света медленно оторвался и пополз туда, где был светильник.

Хотя стены были сырыми и холодными, в помещении отсутствовал затхлый запах. Саймон с трудом поднялся. В тусклом свете перемещающихся светильников он разглядел все четыре стены: ни в одной из них не было никаких отверстий. Куда же ушел молодой тор?

Он все еще ломал голову над этим, как вдруг сзади него послышался тихий звук. Саймон так резко обернулся, что чуть не потерял равновесие. У его постели кто-то стоял. Четко этого человека он вначале не разглядел. Но отметил, что это не тот мальчик, который был здесь раньше. Фигура у нового гостя была хрупкой и изящной, а пропорции тела не так резко нарушены. Хотя было ясно, что это человек той же расы. И еще Саймону показалось, что это женщина.

На ней было длинное переливающееся платье, с блестками, которые не были вышиты или приколоты, а как бы являлись частью самой ткани. Пушистое облачко, не похожее на волосы, золотилось над ней. Такое же облачко Саймон раньше заметил над головой у мальчика. У женщины это облачко было перехвачено серебряными зажимами. В руках у нее был поднос. Она поставила его на край постели и только тогда подняла глаза на Саймона.

— Ешь!—Ото был приказ, не приглашение. Саймон сел, придвинул к себе поднос, но больше смотрел на женщину, нежели на еду. В тусклом обманчивом свете ему показалось, что она немолода. И дело было не в признаках возраста — они отсутствовали, а в том неуловимом, что исходило от нее: зрелость, мудрость и... властность! Кто бы ни была эта женщина, она занимала высокое положение.

Саймон взял обеими руками кубок и поднес его к губам. Сосуд был, как показалось Саймону, из дерева, но шелковистая, тщательно отделанная поверхность и красивая полировка превращали его в произведение искусства.

В кубке напиток напоминал не эль и вино, а какой-то горьковатый настой из трав. После первого глотка Саймон нашел его восхитительным и освежающим. Такой же вкус имела и еда: разложенные на деревянном подносе твердые кубики, по виду напоминающие сыр, сначала показались чуть горьковатыми, а потом весьма аппетитными. Пока Саймон ел, женщина стояла перед ним, не спуская с него внимательных глаз. Но вся ее поза выражала такую отчужденность, словно она исполняла свой долг, принося пищу кому-то кого она находит для себя совершенно неприемлемым. Саймон поежился от этого ощущения.

Он покончил с едой и сразу же почувствовал, что к нему вернулись силы. Он поднялся и отвесил такой церемонный поклон, которым обычно приветствовал Охранительниц.

— Благодарю тебя, леди.

Она не стала забирать поднос, но сделала шаг вперед. И тогда Саймон смог увидеть ее более ясно в свете огней, которые, как Саймон теперь убедился, ползали по потолку, собираясь группами.

— Ты из Эсткарпа? — это было утверждение и вопрос одновременно, словно женщина, взглянув на него, усомнилась в своей догадке.

— Я служу Охранительницам. Но я не принадлежу к Древней Расе.

— Из Эсткарпа... Скажи мне, воин колдуний, кто командует армией в Эсткарпе — ты?

— Корис из Горма — маршал и сенешаль Эсткарпа. А я — Хранитель Границ Юга.

— Корис из Горма. А что это за человек?

— Великий и добрый воин, который всегда держит клятву, и тот, кто несчастен от рождения.

Откуда у Саймона взялись эти слова? Он никогда не говорил так, но тем не менее эта речь в точности соответствовала тому, что он думал о Корисе.

— А как же стал владетель Горма служить колдуньям?

— Он никогда не был настоящим повелителем Горма. Когда его отец умер, мачеха призвала колдеров, чтобы они помогли ей установить власть ее собственного сына. И Корис, спасаясь от колдеров, прибыл в Эсткарп. Ему не нужен Горм, потому что Горл по милости колдеров погиб, а он никогда не был там счастлив.

— Не был счастлив... Почему же? Ведь его отец был добрым и хорошим человеком.

— Но в Горме никогда не давали Корису забыть, что он... чужой.

Саймон запнулся, не зная, как лучше выразить свою мысль. Ведь мать Кориса была родом из края торов, и эта женщина могла вполне оказаться ее родственницей.

— Да... — больше она ничего не сказала и спросила совсем другим тоном.— Эта девушка, которая пришла сюда с тобой,— кем она тебе приходится?

— Она мой друг... мы вместе сражались на поле битвы. И она помолвлена с Корисом, который сейчас разыскивает ее...

Если можно извлечь хоть какую-то пользу из отношений между Лойз и сенешалем, Саймон должен попытаться это сделать.

— Да... Говорят, что она герцогиня в Карстене. А ведь между колдуньями и Карстеном идет война...

Похоже было, что в болоте торов, несмотря на их отдаленность от внешнего мира, проникают все новости извне.

— Это долгая история...

— Времени хватит,— сказала она кратко,— я готова выслушать эту историю.

В ее тоне был приказ. Саймон начал рассказ, опуская детали, но подробно повествуя о той вынужденной свадьбе, к которой принудили Лойз в Верлейне, и обо всем том, что случилось дальше. Когда Саймон дошел до описания того места, как они с Корисом очутились в заброшенной гробнице Вольта и как храбро Корис вынул топор из рук мумии, женщина резко остановила его и стала расспрашивать о мельчайших подробностях этого события.

— Топор Вольта... значит, он носит сейчас топор Вольта! — сказала она, наконец.— Об этом следует подумать.

Саймон едва не задохнулся от изумления — женщина вдруг исчезла, испарилась, словно ее вовсе и не было здесь. Неужели это была галлюцинация? Но ведь и раньше мальчик-тор исчез с его глаз точно таким же способом.

Саймон вернулся к кровати: поднос с кувшином и тарелками по-прежнему стоял там. Н тому же его голод и жажда прошли бесследно — и это не было галлюцинацией. Его захватили в плен и заточили в темницу. Но в то же время его накормили и пока что ему ничто не угрожает. Его самострел исчез, но так и должно быть. Чего хотят эти обитатели болот? Они с Лойз случайно попали на их землю. Саймон знал, что торы не терпят гостей, но неужели они настолько фанатичны, что и такое вынужденное появление покажется им вторжением? Для всех ли в равной мере закрыты их границы? Ведь Алдис вызывала на помощь колдеров и, значит, они уже должны где-то быть здесь, в стране торов, и крадутся, словно тот отвратительный гад, который полз к их флайеру. Колдеры! Для колдуний Колдер никогда не бывает тайной, они ощущают его по странной пустоте, доступной пониманию только их чувствам. Раньше и сам Саймон умел распознавать колдеров — не по пустоте, а по ощущению угрозы, опасности. Может быть, и теперь это ему удастся?

Саймон поставил поднос на табурет, бросился на кровать, закрыл глаза и расслабился. У него всегда был этот странный дар предвидения, который не поддавался никакому реальному объяснению, но служил ему еще в его прежней жизни. А со временем его появления в Эсткарпе этот дар словно усилился, стал более действенным. Джелит... При этой мысли у Саймона, как и раньше, защемило сердце. Джелит дважды пользовалась этим даром, чтобы послать ему известие, и оба раза ее послания находили у Саймона отклик.

И сейчас, когда он пытался сосредоточиться на мысли о кол-дерах, ему почему-то приходила на память Джелит... Он вспомнил ее, какой она была, когда скакала рядом с ним в кольчуге и доспехах в битве при Салкаркипе, когда стояла на коленях и произносила шепотом слова заклятья, чтобы ветер дул в паруса на море и они могли обрушиться на вражеский флот... Он представлял Джелит в обличье гадалки и ворожеи, торговки зельями для приворота в Карсе — ведь это тогда она послала ему мысленный вызов, объяснила на свой лад, что отныне ее путь рядом с ним; Джелит в его объятьях, слитую с ним воедино, и то упоительное ощущение, которое не приносила ему больше ни одна женщина в мире; Джелит взволнованную, с широко распахнутыми глазами в то утро, когда она поверила, что дар колдовства не покинул ее навеки и что она снова та, какой была до супружества; Джелит, которая ушла от него, исчезла, словно ей известна тайная магия народов торов.

Джелит! Саймон не выкрикнул ее имя вслух, но все внутри него мучительно сжалось, и будто безмолвный вопль тоски прозвучал у него в душе. Джелит!

— Саймон!

Глаза его широко открылись, он уставился во мрак, едва освещенный тусклыми огоньками на потолке.

— Джелит!

— Саймон! — Твердый, уверенный голос, какой он привык слышать раньше. Но это не был реальный, настоящий голос, это звучало у него в мозгу. Глубоко вздохнув, он снова закрыл глаза.

— Ты здесь? — Он мысленно произнес эту фразу неуверенно, словно человек, говоривший на чужом языке.

— Нет не телом...

— Но ты ведь здесь! сказал он с убеждением, которого и сам не понимал.

— В некотором роде, Саймон, только потому, что ты там. Скажи мне, Саймон, где ты?

— Где-то в глубине болот торов.

— Это уже нам известно, поскольку твой флайер опустился именно в тех краях. Но ты больше не находишься во власти колдеров.

— Пояс Фалька... Одна из брошек на нем — их орудие.

— Да, оно-то и открыло им дорогу. Но ты не настолько принадлежал им, чтобы мы оказались не в состоянии изменить их заклятье. Потому-то ты полетел не к морю по их приказу, а внутрь страны... Болота торов... Там у нас нет союзников... но, быть может, мы все же сумеем с ними договориться скорее, чем с колдерами.

— Колдеры есть и здесь тоже. Алдис вызывала их на помощь.

— А!

— Джелит! — Исчезновение испугало его.

— Я слышу. Но если Колдер с тобой...

— Я как раз пытался это выяснить...

— Что ж, может быть, вдвоем нам удастся это лучше, мой дорогой. Сосредоточься на мысли об Алдис. Если она вызвала помощь, тебе удастся это установить.

Саймон попытался представить себе Алдис, какой он видел ее в последний раз,— лежащую без сознания во флайере, когда он захлопнул дверцу. Но почему-то эта картина не воскрешалась в памяти, вместо нее ему виделось другое: Алдис сидит, наклонясь вперед, и что-то торопливо говорит в пустоту. А потом все исчезло.

— Колдеры! — Джелит сказала это торопливо: открытие было внезапным.— Они не бездействуют, как я понимаю. Слушай меня, Саймон, внимательно. Охранительницы говорят, что моя теперешняя сила — только отголосок прежней, и со временем она совсем исчезнет, так что мне нет места в Совете Эса. Но я говорю тебе, что между нами возникло нечто такое, чего я пока не понимаю. Во всяком случае, я обладаю каким-то даром. Он проявляется только в общении с тобой. Возможно, мы с тобой вместилище этой новой силы. Иногда она бушует во мне с такой яростью, что я начинаю бояться, что мне ее не сдержать. Но у нас слишком мало времени, чтобы выяснить, что же это такое на самом деле. Колдер собирается нанести удар и, возможно, нам не удастся вызволить тебя из страны торов прежде, чем этот удар будет нанесен...

— У меня больше нет их талисмана, но, вероятно, они снова овладеют мной, несмотря на это,— предупредил он.— Сможешь ли уберечься ты, чтобы они не добрались к тебе через меня?

— Не знаю. Я так мало узнала об этом! У меня такое чувство, словно я пытаюсь голыми руками держать огонь! Но вот что мы можем сделать...

Мелькнула вспышка — еще более резкая, чем та, которая оборвала связь между ними и Алдис во флайере.

— Джелит! — беззвучно выкрикнул он, но на этот раз ответа не было.

Саймон лежал без движения, обливаясь потом, и тело его было сковано неподвижностью по чьой-то чужой воле. И вот она снова появилась в ногах у его постели. В глазах ее нельзя было прочесть ничего — являлась ли она врагом, другом, или ей все было безразлично.

— Оки пришли,— сказала она.— В ответ на призывной женщины.

— Колдер? — Саймон обнаружил, что язык и губы повинуются ему.

— Те мертвые, которые подчиняются ему,— ответила женщина.— Слушай, человек, который служит Эсткарпу. Мы никогда не ссорились с колдуньями. Мы с ними не в дружбе и не во вражде. Мы уже были на этой земле, когда появилась Древняя Раса и построила Эс и другие города. Мы существуем с незапамятных времен и еще помним ту пору, когда люди не только не были хозяевами земли, но их вообще было очень мало. Мы из тех, кого выбрал Вольт и с кем поделился своей мудростью. И мы не хотим иметь дело с теми, кто живет за болотами. Ты же явился сюда и принес с собой войну, которая нас не касается. Поэтому чем раньше ты уйдешь от нас, тем лучше будет.

— Но если вы не хотите союза с колдуньями, то почему вы благосклонны к колдерам? Ведь они стремятся захватить всю власть над людьми, в том числе и над народом торов,— возразил Саймон.

— Мы вовсе не благосклонны к ним, мы только хотим, чтобы нам дали возможность спокойно жить в нашем собственном мире, в наших болотах. Колдуньи нам не угрожают. Но те, кого ты называешь колдерами, показали нам, что случится, если мы не выдадим тебя им. И поэтому было решено, что ты должен уйти...

— Эсткарп защитит вас от колдеров,— начал было Саймон, но она холодно улыбнулась в ответ.

— Неужели они и впрямь это сделают, Хранитель Границ? Между нами нет войны, но они боятся болот, боятся их древних тайн и странных людей. Неужели они станут драться, чтобы защитить нас? Думаю, что нет. К тому же у них нет сейчас людей, которые могли бы вступить в сражение.

— Почему же?

Она соврала так уверенно, что Саймон даже содрогнулся.

— Ализон поднялся. Эсткарпу сейчас не до этого.

— Значит, меня отдадут колдерам? — Саймон постарался придать своему голосу спокойствие и твердость.— А как насчет Лойз? Неужели вы и ее передадите в руки самого страшного врага человечества?

— Самого страшного,— воскликнула женщина.— Мы видели, как поднимались и исчезали многие нации, и в каждом поколении всегда был один враг более могущественный, чем другие. Что же касается девушки, то она входит в условия сделки.

— Но ведь она принадлежит Корису, что для вас, я думаю, немаловажно. Я был свидетелем того, какую цену заплатили за нее Верлейн и Карс. Ваши болота не остановят того, кто крепко держит в руках топор Вольта.

— Сделка уже заключена,— сказала она отчужденно и сделала в воздухе знак рукой, полный таинственного смысла.—

Значит, эта бледнолицая девушка много значит для Кориса? Как ты считаешь, он явится сюда, чтобы отомстить за нее?

— Именно так, и те, кто причинит ей зло, должны бояться возмездия.

— Но сейчас он слишком занят войной с Ализоном. Пройдет немало времени, пока он сможет подумать о чем-то другом. К тому же, кто знает, быть может, он обретет на холмах Али-зона тот вечный покой, когда уже не смущают никакие вопросы.

— И все же я предупреждаю тебя, леди, что топор Вольта обрушится на эти топи, если ты сделаешь то, что сказала Г

— Если я это сделаю? Но я ничего не решаю в такого рода вопросах, лорд.

— Неужели? — Саймон постарался вложить в это слово весь сарказм, на какой был способен.— А мне кажется, что ты не из последних лиц в стране торов.

Она долго не отвечала, не сводя с него пристального взгляда.

— Возможно, когда-то я и была такой. Но теперь я не имею права голоса ни в одном Совете. Я не желаю тебе зла, Хранитель Границ. И я думаю, что ты не желаешь зла пи мне, ни кому-либо из нас. Когда вынуждает необходимость, приходится покориться. Одно только могу сделать для тебя: я пошлю сообщение в Эс, чтобы они знали, где ты и куда направляешься, возможно, они сумеют тебе помочь, и все тогда кончится не так уж плохо. Я поклялась не делать ничего, кроме этого, и больше ничем не могу тебе помочь.

— Колдеры уже прибыли за нами?

— Они прибыли на корабле по внутренней реке.

— Но ведь нет реки, соединяющей болота торов с морем.

— Внешней нет. Но есть подземная, она течет под болотами. Они нашли к нам этот путь и уже навещали нас однажды.

—- Субмарина пришла по подземной реке,— подумал Саймон,— даже если послание достигнет Эсткарпа вовремя, чтобы можно было послать на помощь небольшой отряд, все равно они никогда нс найдут пленников и нс смогут им помочь.

— Если ты и вправду хочешь мне помочь, как сказала, то пошли сообщение не в Эс, а леди Джелит.

— Если это твоя супруга, то она больше не колдунья и ничем не сможет помочь тебе.

— Все равно пошли сообщение именно ей.

— Я обещала, пусть будет по-твоему. И леди Джелит получит сообщение. А теперь тебе пора. И если ты все же уцелеешь и избежишь плена, то помни, Хранитель Границ, что болота Тора — древняя страна, которую не просто смести с лица земли.

— Лучше скажи об этом тому, кто носит дар Вольта. Из рук колдеров мало кому удается спастись. Но Корис жив, он на свободе... и полон ненависти...

— Пусть он ненавидит и покажет свой топор Ализону, там нужнее его сила. Странно, Хранитель Границ, что ты говоришь так, будто уже покорился судьбе, но я этому не верю. А теперь... — Она снова сделала в воздухе знак рукой.— Ворота открыты и тебе пора идти!

Саймон но мог бы описать, что произошло с ним в следующий миг. Просто исчезли потолок и стены, исчезли невидимые путы, и он стоял на пустынном берегу озера, вода в котором была темной и густой. Откуда-то донесся звук голосов, он оглянулся и увидел позади группу торов — мужчин и женщин. Немного в стороне от них находились те, кого он меньше всего хотел видеть. Прежде всего это была Алдис. Всем своим видом она изображала уверенность. Заметно было, что она кого-то ожидает. Рядом с ней стояла . Лойз, она держалась прямо. Саймон понял, что она во власти чар. Кроме того, здесь были еще два тора и некто шестой — он явно был пришельцем.

Это не был колдер — по крайней мере, он не походил на тех, кого Саймон видел в Горме. Среднего роста, круглолицый и темнокожий, он был одет в плотно прилегающий костюм, которые носили все колдеры, но никакого шлема на голове у него не было, хотя волосы были схвачены металлическими пластинками.

Он был безоружен, на груди у него красовался такой же знак из зеленоватого металла, какой был на поясе Фалька и на груди у Алдис. Слыша позади себя бормотанье торов, Саймон на мгновенье усомнился, что решение выдать их колдерам было столь единодушным, как сказала женщина, но тут же один из торов поднял руку и резко взмахнул ею в воздухе. Раздался мелодичный перезвон невидимых колокольчиков — единственный приятный звук, услышанный Саймоном за все время пребывания у торов — и тут же на той стороне, где стояли торы, стало совершенно пустынно и тихо.

И почти сразу же из темной глубины воды поднялся тупой нос подводной лодки, иссеченной и изъеденной морем. Без единого плеска лодка подплыла к берегу, в ней открылось отверстие и показалась площадка, которая соединила лодку с берегом подобием мостика. Алдис с улыбкой пошла по нему. За ней последовала Лойз, держась все так же напряженно, словно их с Алдис связывала невидимая нить. Затем наступила очередь Саймона — и тело его вдруг перестало ему повиноваться. Только разум, замкнутый в этой, ставшей вдруг чужой, оболочке, бился, возмущался столь полным порабощением чужой воле. Он пошел к люку в корпусе корабля колдеров, подчиняясь чьей-то воле, точно механическая кукла, взялся за поручни лестницы и начал спускаться внутрь, в чрево лодки. Вслед за Лойз он вошел в маленькую каюту, а которой не было мебели. Дверь позади них захлопнулась. Только тогда тела и* ослабли, и они почувствовали, что снова владеют ими.

Лойз с тихим стоном покачнулась, и Саймон едва успел подхватить ее. Он бережно опустил девушку на металлический пол и сразу почувствовал, что корабль вибрирует — значит, какая бы сила ни приводила его в движение, он уже тронулся в путь.

— Саймон,— Лойз повернула голову, и он увидел, что она едва сдерживает рыдания.— Саймон, куда нас везут?

Сейчас правильнее всего было бы сказать ей правду.

— Туда, куда мы и сами стремились, хотя и не при таких обстоятельствах. Как я думаю, на базу колдеров.

— Но,— голос ее дрогнул, она вынуждена была помолчать.— Но ведь это где-то за морем.— Теперь она говорила более твердым голосом.

— Мы совершаем путешествие под водой.— Саймон откинулся спиной к стене. В каюте не было мебели, и они были безоружны. К тому же, колдеры в любую минуту могли снова завладеть ими по своему желанию, так что сопротивляться было бесполезно. Впрочем, может быть, какой-то шанс на избавление у них еще был.

— Они никогда не узнают, где мы. Корис не может... — Лойз думала о своем.

— Сейчас Корис занят, они об этом позаботились.— Саймон рассказал ей о нападении Ализона.— Они решили натравить на Эсткарп всех псов, чтобы страна была вынуждена по мелочам расточать свои силы. Ни один из их ударов не будет роковым, но военная мощь страны будет подточена, ресурсы истощатся...

— Обычная тактика колдеров — заставлять других сражаться за них,— горько сказала Лойз.

— У них и относительно нас есть свои планы,— сказал Саймон, кивнув.— Ты ведь теперь по праву брака герцогиня Карстена и поэтому важная фигура в их дьявольской игре. Я же — Хранитель Границ. Они могут использовать меня как заложника или... — Ему было тяжело произнести вслух те слова, которые объяснили бы, зачем он понадобился колдерам.

— Или они рассчитывают сделать из тебя одного из своих или превратить в предателя, который станет служить их целям в Эсткарпе,— сказала за него Лойз.— В таком случае нам все же остается один выход, чтобы не допустить этого: мы можем умереть!

— Если будет нужно,— ответил резко Саймон.— Но не раньше.

Саймон размышлял над их положением. Несомненно, их везут на основную базу колдеров. Они уже давно гадали — где же она находится? Они ведь мечтали не только отрубить руки чудовищу, но и обезглавить его. Но мир широк, и у Эсткарпа не было ни малейшего представления о том, где может находиться эта база. То, что колдеры пользуются подводными лодками, не дает возможности, даже салкарам, которые считают море родным домом, выследить их. И если бы выследить все-таки удалось, их флот можно было направить на базу колдеров. Команды судов могли застать врага врасплох на его же собственной территории, продержаться, пока основные силы Эсткарпа доберутся до места и нанесут колдерам сокрушительный удар.

— У тебя есть какой-нибудь план?

Страх, искажавший черты лица Лойз, постепенно исчезал.

— Не совсем план. Только маленькая надежда. Но...

Вот это-то «но» и было сейчас самым важным. Субмарину колдеров необходимо выследить. Можно ли это сделать с помощью того контакта, который ему удалось установить с Джелит во время пребывания в болотах Тора? Или же барьер, который колдеры так надежно устанавливают между собой и магией колдуний Эсткарпа, окажется непроницаемым и для такого двустороннего контакта? Так много было «если» и «но». И только ничтожная крупица надежды существовала вместо ответа на все вопросы.

— Слушай же... — и Саймон больше для себя самого, нежели для Лойз, обрисовал в общих чертах, на что он надеется. Она ухватилась за его план со всей силой отчаяния.

— Попытайся, Саймон! Попытайся сейчас же связаться с Джелит! Прежде, чем они увезут нас так далеко, что ни одна мысль не достигнет нас! Сейчас же!

Она могла вполне оказаться правой. Саймон закрыл глаза, откинул голову назад и снова ощутил горячее желание связаться с Джелит. У него не было никакого представления, как это сделать, только вся его воля требовала этого. И, собрав в кулак свою мысленную энергию, он послал ее.

— Я слышу...

Сердце Саймона отчаянно подпрыгнуло при этом ответе.

— Нас увозят... на корабле колдеров... на их базу, вероятно... Ты сможешь последовать за нами?

Ответ пришел не сразу:

— Не знаю, но если возможно, то сделаю это!

Снова молчание, но чувство их близости не покинуло Саймона. И тут лодку так сильно тряхнуло, что ои соскользнул по стене каюты, а Лойз упала на него сверху.

— Что такое? — голос у Лойз снова стал тихим.

За первым толчком последовал еще один, а затем корпус лодки стал сильно вибрировать, словно отчаянно борясь с какой-то силой. Саймон вспомнил о страшных шрамах и бороздках, которые он заметил на корпусе лодки. Видимо, плавание по подземной реке было не таким уж удобным. Они вполне могли сесть на мель. Он так и сказал Лойз.

— Смогут ли они снять лодку с мели? — с ужасом спросила Лойз, и Саймон увидел, как глаза ее наполнились страхом.

— Я думаю, что капитан этой лодки должен иметь опыт в таких делах,— сказал он в ответ.— Ведь они не первый раз идут этим путем, как мне сказали в болотах торов.

Впрочем, несчастье всегда случается впервые. Никогда Саймон не подумал бы, что будет так страстно желать достигнуть базы колдеров. Их по-прежнему бросало из угла в угол, лодка дрожала, как раненный загнанный зверь. Наконец, вибрация прекратилась. Они ощутили сильный толчок, за которым последовал ровный гул механизмов, сопровождавший обычный ход лодки.

— Интересно, далеко ли мы от моря?

Саймон и сам думал об этом. Он не знал, где находится Джелит и сколько времени ей понадобится, чтобы связаться с каким-нибудь судном салкаров и пуститься по их следу. Но Джелит непременно должна оказаться на корабле, чтобы поддерживать с ним контакт. Однако они не смогут так быстро собрать целый флот, а один-единственный корабль очень легко выследить, особенно колдерам! Невероятная глупость с его стороны, что он предложил Джелит следовать за ними! Он не должен больше пытаться связаться с ней...

Джелит — Колдер... Неужели он настолько сошел с ума, что вовлек се в осуществление этого безумного плана?

— Это вовсе не глупость, Саймон! Мы пока что не знаем пределов того, что возникло между нами, чего мы можем добиться с помощью этой силы.

На этот раз он не пытался связаться с ней, но она все равно прочитала его мысли и услышала его опасения.

— Помни, я следую за тобой! Найди это паучье гнездо, и мы его очистим.

Доверие. Она верила в него от всего сердца. Но Саймон видел перед собой только острые камни и ему неведомо было, как проскользнуть между ними невредимым.

Комната была длинной, узкой и темной, если не считать скудного света, проникавшего сквозь полуоткрытые ставни. А женщина, которая сидела за столом, сохраняла лишь внешнее спокойствие: внутри у нее все бушевало, словно волны, которые плескались за открытыми ставнями. Она была в кожаном костюме и кольчуге, на голове был такой же шлем, подвязанный шарфом, крылатый, как и у каждого пограничника. Слева от нее стояла клетка, в которой молчаливо сидел белый сокол, настороженный, как и она. Женщина теребила в руках кусок свернутой в трубочку коры.

Колдунья! Капитан одного из салкаровских крейсеров пытался догадаться, кто она такая, направляясь от дверей к столу. За ним послали в таверну, где он проводил время перед отплытием. За ним пришел пограничник, но зачем его ищут, он не мог сообразить. Однако, когда женщина повернулась,, он увидел, что она не колдунья: у нее на груди не было колдовского камня. И все же она не была обычной женщиной, это он понял сразу, поэтому он на всякий случай отсалютовал ей, как приветствовал бы собрата по профессии рангом не ниже себя.

— Я Койтон Стимир, с твоего позволения. Явился по твоему вызову, Мудрая...

Он намеренно обратился к ней так, ожидая ответа.

— А я Джелит Трегарт,— ответила она без промедления.— Скажи мне, капитан, ты собираешься отправиться патрулировать в море?

— Отправляюсь в береговой рейд к Ализону.

Сокол шевельнулся на своем насесте, как бы проявляя интерес разумного существа к их беседе; капитану стало не по себе от внимательного взгляда его блестящих глаз.

— Береговой рейд,— повторила она.— Но я хочу предложить тебе нечто другое. Хотя то, что я предлагаю тебе, не обязательно принесет добычу и может оказаться намного опаснее, чем рейд к берегам Ализона...

Джелит внимательно посмотрела в лицо капитана. Как и все представители своей расы, он был светловолос, высок н широкоплеч. И хотя он был совсем молод, держался твердо и уверенно, что говорило об успехах в прошлом и о надеждах на будущее. У нее был не слишком обширный выбор, но то, что она слышала о Стимире, заставило ее остановиться именно на его кандидатуре, выбрав его из всех капитанов, находившихся сейчас в порту в устье Эса.

Была в характере у салкаров одна примечательная черта: страсть к приключениям и авантюрам иногда пересиливала в них стремление к собственной выгоде, к добыче. Именно эта черта и делала их такими отважными мореплавателями, первопроходцами морей. На эту-то страсть она и рассчитывала, обратившись к Стимиру.

— И чего же ты хочешь предложить мне, леди?

— Шанс найти базу колдеров,— смело сказала она. Сейчас не время прибегать к уловкам: у нее было слишком мало времени для объяснений.

Он долго смотрел на нее и, наконец, произнес:

— Мы долгие годы ищем эту базу, леди. А как попали эти сведения к тебе, что ты так уверенно заявляешь такое? Быть может, у тебя есть карта?

— Карты нет, есть способ найти базу. Но только время не терпит, а все зависит именно от времени. И рагстеянил,— добавила она.

Быть может, Саймон уже на таком расстоянии, что никакой контакт невозможен...

Она теребила трубочку коры, которую ей доставили из болот торов: она-то к была ее основным доводом в беседе с Охранительницами. Ее волнение передалось соколу — он беспокойно завозился в своей клетке и даже издал боевой клич.

— Ты понимаешь, что говоришь, леди? База колдеров! — Он помолчал, потом поднял на нее глаза.— Среди моряков ходят рассказы, что колдеры умеют принимать любое обличье и могут даже наших друзей, товарищей по застолью, заставить выполнять их приказания.

Джелит кивнула.

— Это в самом деле так, капитан, и хорошо, что ты об этом подумал. Но только я принадлежу к Древней Расе, а раньше была колдуньей. Тебе известно, что над такими, как я, колдеры власти не имеют.

— Была колдуньей... —юн уловил только это.

— Почему же я сбыла», хочешь ты спросить меня? —она собралась с мужеством, хотя ей нелегко было отвечать на такой вопрос.— Теперь я стала супругой того, кто является Хранителем Границ Эсткарпа. Тебе не приходилось слышать о пришельце из другого мира, который помогал нам в битве при Сип-паре,— о Саймоне Трегарте?

— Он? — Теперь в голосе капитана звучало удивление.— Ну, о нем-то мы слышали. Это, значит, ты, леди, сражалась в Салкаркипе во время последней битвы? Значит, ты уже встречала колдеров и знаешь их? Расскажи мне, что ты замыслила.

Джелит начала свой рассказ. Когда она закончила, капитан загорелся.

— И ты думаешь, что мы сможем это сделать, леди?

— Я сама отправлюсь с тобой.

— Найти базу колдеров и навести на нее наш флот. О, это подвиг, о котором будут барды слагать песни многие сотни лет! Но где же наш флот?

— Флот последует за нами, но впереди должен быть только один корабль. Мы ведь не знаем, каким образом защищаются колдеры, какими они располагают приборами, быть может, они в состоянии легко обнаружить флот на поверхности моря. Если впереди будет только один корабль и не слишком близко, то они не смогут его найти, так я думаю.

— Верно, леди,— кивнул капитан Стимир.— Но в таком случае как мы вызовем флот на подмогу?

Джелит указала на клетку.

— С помощью этой птицы. Сокольничьи ее обучили возвращаться туда, откуда она и прибыла, неся с собой сообщение. Я уже договорилась с теми, кто распоряжается флотом. Флот будет в гавани ждать сообщения. Но все дело во времени. Если подводный корабль уйдет слишком далеко из подземной реки, то я не уверена, что мы сможем связаться с милордом, моим господином, который захвачен в плен колдерами и находится на этой лодке.

— Река, текущая из болот торов... — Капитан, очевидно, пытался представить себе, какие пункты минует подводный корабль.— Я думаю, что это будет к северу от Уикара... — Так что мы могли бы отправиться в намеченный рейд к Ализону, а уже оттуда, не вызывая никаких подозрений, плыть дальше к северу.

— И мы можем отправляться?

— Как только пожелаешь, леди. Все припасы уже на борту. Правда, их мало для столь дальнего похода, но если ты облечена полномочиями, то можно пополнить запасы немедленно. В порту находится «Невеста Севера», с полным запасом продовольствия для армии, мы возьмем у них все, что нам необходимо.

— У меня есть такие полномочия. Давай не будем медлить.

Охранительницы, хотя и не верили, что к ней вернулись способности, которые она должна была утратить, все же обеспечили ей полную поддержку. К тому же она сумела доказать, что связь, возникшая между ней и Саймоном,— нечто весьма важное и ею нельзя пренебречь, ведь только благодаря ей удалось вырвать Саймона из власти колдеров. И если теперь им вдвоем с Саймоном удастся взорвать базу колдеров, то Охранительницы во всем их поддержат.

Капитан Стимир не подвел. За несколько часов до наступления ночи «Быстрый» уже вышел из гавани, направляясь в открытое море. Джелит решила, что ее выбор оказался даже удачнее, чем она думала. Небольшой парусник Стимира был быстр на ходу и напоминал скорее крейсер, нежели торговое судно.

— Ты, наверное, один из открывателей морских путей? — спросила она, стоя рядом со Стимиром на корме судна.

— Да, леди. Я как раз собирался отправиться подальше на север, когда началась война с колдерами. Там есть деревушка, в которой я однажды побывал. В ней живут странные люди: маленького роста, смуглые и говорят на таком цокающем наречии, которому очень трудно подражать. Но у них такие меха, каких мне нигде больше встречать не доводилось,— серебристые, с длинным ворсом, исключительно мягкие. Когда мы их спросили, откуда берутся эти меха, они нам объяснили, что раз в год к ним прибывает караван диких людей откуда-то с севера. У них бывают и другие товары. Вот взгляни.— Он снял с запястья металлический браслет и протянул его ей.

— Странный металл, чем-то похожий на золото, только много бледнее его,— подумала Джелит. Это была старинная вещь, и рисунок на ней почти весь стерся, оставались только линии и выбоин ни. Но это явно было произведение искусства, и очень древнее к тому же.

— Это я выменял два года назад в той самой деревушке. Все, что я узнал у них, так это то, что браслет привезли с собой дикари с севера. Ты посмотри вот сюда. Здесь изображена звезда — она полустерта, но это, безусловно, звезда. А на очень-очень древних вещах моего народа всегда стоит такой символ — звезда. И в старинных песнях наших говорится о том, что пришли мы из какого-то места, где было очень холодно, много снега и много чудовищ, с которыми приходилось сражаться.

Джелит вспомнила о том, что Саймон пришел в их мир из своего через какие-то ворота в пространстве и времени точно так же, как и колдеры. А салкары всегда одержимы жаждой путешествий, недаром они в мирное время брали с собой на корабли всех своих домочадцев, словно отправляясь куда-то, откуда не предполагали вернуться. Даже в дни войны судна салкаров напоминали плавучие деревни. Видно, их снедало смутное беспокойство и, быть может, они когда-то тоже явились в этот мир из другого и ими руководил инстинкт, побуждавший искать утраченную родину? Джелит вернула браслет Стимиру.

— Ценная вещь, капитан.— Наверное, у каждого из нас есть такой заветный талисман, к которому мы будем стремиться все долгие годы нашей жизни.

— Хорошо сказано, леди. Мы приближаемся к устью Энкора. Не хочешь ли ты попытаться установить более точные координаты субмарины колдеров?

— Да.

Она растянулась на рундуке в маленькой каюте, куда проводил ее капитан. Здесь было душно, кольчуга стесняла ей грудь, но Джелит усилием воли отогнала от себя все посторонние мысли и направила все свои способности, чтобы представить себе Саймона.

— Саймон! — послала она мысленный призыв.

Но ответа не последовало. Она была так уверена в мгновенном контакте с Саймоном, что даже ощутила физическую боль. Джелит открыла глаза — потолок каюты качался и дрожал: «Быстрый» несся с такой скоростью, что это движение, возможно, и не давало ей сосредоточиться.

— Саймон! — на этот раз она звала его настойчиво, отчаянно. Она много лет проходила тренировку, ее долго обучали концентрировать и направлять свою энергию на выбранную цель, но только с помощью колдовского камня, который был символом ¦ орудием ее ремесла. Быть может сейчас ее усилия напрасны именно потому, что у нее отобрали этот камень?

Но ведь в то утро она услышала призыв Лойз и с такой уверенностью помчалась в Эс, надеясь снова стать одной из Охранительниц, увы, лишь для того, чтобы убедиться, что эти двери для нее навсегда закрыты! И тогда она уединилась, чтобы выяснить, что же с ней произошло,— так требовали обычаи ее ремесла. Когда же она услышала о том, что Саймон поступает против своей натуры, она сразу поняла, что он находится во власти колдеров. Тогда она прибегла к помощи этой своей новой силы, как ни мало она о ней знала. Ей удалось отстоять Саймона, который только благодаря ей сел на флайере в болото торов. А затем она предприняла попытку... И все же неужели Охранительницы правы в том, что эта новая ее сила — только отголоски прежней, и рано или поздно она совсем в ней угаснет?

Саймон! Джелит снова стала думать о нем, на этот раз вне всякой связи со своей прежней целью. И снова заглянула вглубь самой себя. Она пожертвовала своей колдовской силой ради Саймона, когда вышла за него замуж, купив такой ценой возможность их союза. Тогда она думала, что супружество с ним — все, чем она дорожит на свете. Но почему же она так отчаянно ухватилась за призрачную надежду, что этот дар остался с ней и что эта жертва — не жертва вовсе?

Она ведь допустила, чтобы Саймон поехал в Эс и стал убеждать Охранительниц, что она по-прежнему колдунья и дар ее остался с ней. А когда у него ничего не вышло, она не вернулась к нему, а предпочла остаться наедине с собой, а после решила сделать все, что в ее силах, чтобы доказать Охранительницам, что они заблуждаются! Словно Саймон для нее больше ничего не значил! Всегда только эта сила! Только этот дар! Неужели то, что разбудил в ней Саймон, оказалось только мимолетной тенью, и другая жизнь ее не затронула по-настоящему? Саймон...

Но вдруг ее охватил мучительный страх, которого она никогда раньше до того, как перестала быть колдуньей, не испытывала.

— Саймон! — это был не просто призыв, это был крик, полный отчаянья, боли... и страха.

— Джелит... — слабый, далекий. Все же это был отклик, который сразу же подбросил ее, но не принес ответа на терзавшие ее сомнения.— Мы приближаемся...

Она коротко, как могла, сообщила ему, что нужно делать дальше, чтобы осуществить их план.

— Я не знаю, где мы,— ответил он.— И я едва могу отвечать тебе.

В этом таилась вся опасность: их связь может нарушиться. Если бы только они нашли способ укрепить ее. В колдовском ритуале был особый прием, если нужно было изменить чью-то внешность. Прием этот состоял в том, что колдуньи пользовались силой общего желания. То есть, применялось не только колдовство, но и сильное и направленное общее желание. Общее желание... Но ведь их только двое... Впрочем, нет! Есть ведь еще Лойз, и ее желание может соединиться с их желаниями. Правда, девушка из Верлейна не была колдуньей. Она, конечно, не в состоянии сама вызвать энергию, но воздействовать на нее могла. Не предупредив Саймона, Джелит разорвала их связь и вызвала в своем воображении образ Лойз. Лойз! Перед мысленным взором Джелит мелькнула стена, кусок пола, две скрюченные фигуры — одна из них Лойз. Лойз!.. В этот краткий миг она видела глазами Лойз. Но ей нужно было совсем другое — не владение личностью девушки, а контакт с нею. Это удалось не сразу, но все же Джелит добилась этого. Контакт возник снова, сначала робкий, неопределенный, потом все более прочный, и вот, наконец, она надежно связалась с Лойз. Теперь Саймон...

Нащупала контакт, закрепила его. Саймон, Лойз — связь становилась все более прочной. Она установила ее! Она нашла направление! То, что им нужно было с самого начала — направление! Оно найдено!

Джелит спрыгнула с рундука, поспешно поднялась наверх по трапу, цепляясь за поручни. Ветер надувал паруса, корма судна ныряла в бушующих волнах. Небо нахмурилось, горизонт прорезали красные отсветы заходящего солнца. Волосы Джелит развевались по ветру. Она подошла к капитану.

— Курс,— сказала она и неожиданно покачнулась от толчка, едва успев удержаться на ногах.— Надо идти этим курсом...

Он внимательно посмотрел на нее, кивнул головой и отдал команде распоряжения. Где-то под бушующими волнами шла подводная лодка. «Быстрый» начал стремительно разворачиваться влево, ложась на нужный курс. Джелит совершенно не сомневалась в правильности курса; она знала, что информация будет точной до тех пор, пока ей удастся поддерживать трехстороннюю связь между ней, Лойз и Саймоном.

Брызги соленой воды окатывали ее с головы до ног, волосы мокрыми прядями обленили лицо, свисали на плечи. Из виду исчезла последняя полоска береговой линии Ализона. Она так мало знала о море. А вдруг этот свирепый ветер заставит их свернуть с курса, и они потеряют с таким трудом найденный курс?

Джелит высказала эти сомнения капитану.

— Шторм,— до нее едва донесся его ответ.— Нам приходилось видеть непогоду и похлеще, но мы все же не теряли курса. Мы сделаем все, что в наших силах. Что же до остального, то все во власти Старой Дамы! — и он суеверно сплюнул через плечо, как того требовал морской обычай.

Джелит не нашла в себе сил спуститься снова вниз. Она все стояла на корме, вглядываясь вдаль так пристально, словно этот взгляд мог помочь ей укрепить возникшую связь.

В подводной лодке, где день не отличается от ночи, трудно было представить себе, сколько прошло времени. Саймон лежал на рундуке, стараясь удержать нить, мысленно связывающую его с Джелит и с Лойз. Это была своеобразная цепочка, и Саймон понимал, что разорвать ее нельзя. Лойз была где-то недалеко на корабле, но где, Саймон не знал.

До сих пор Саймон не видел еще никого из тех, кто захватил его. Вскоре после начала их путешествия появилась Ал-дис и увела с собой Лойз. От одной из стен каюты откидывалась узкая койка, от другой — стол, на котором стояли питье и еда. Этого было достаточно, чтобы голод и жажда не слишком его донимали. Он немного поспал, потом мысленно соединил Лойз и Джелит. Он знал, что Лойз теперь живет в одной каюте с Алдис, но та оставила девушку в покое, радуясь, что Лойз так пассивна и ко всему безразлична.'

Пища появлялась восемь раз за это время, но Саймон все равно не мог составить представление о времени — он не знал, сколько дней и ночей провел в этой каюте. Его кормили, возможно, два раза в день, а возможно, только раз. И все мучительнее было бесконечное и томительное ожидание: Саймон был человеком действия, и это ожидание превращалось для него в настоящую пытку. Только раз в своей жизни он испытал подобное — это был год, который он провел в тюрьме, томясь ненавистью к тем, по чьей милости он терпел такую муку. Он вынашивал планы мщения. Но теперь он был в полном неведении, кто же такие его враги. Все, что он знал о колдерах, это передавшиеся ему мысли умирающего главаря при осаде Горма, вернее, даже не мысли, а какой-то визуальный образ: узкая долина, по которой мчатся странного вида экипажи, а по ним стреляют люди из таких же экипажей. Значит, колдеры — пришельцы из какого-то другого мира, где дела шли негладко для них. Каким-то образом они тоже открыли временные и пространственные ворота в совершенно иной мир, где цивилизация Древней Расы Эсткарпа находилась на ущербе: пыль веков уже начинала засыпать древний Эс и такие же древние города и деревни. А на побережье варварские государства Ализон и Карстен постепенно набирали силу, оттесняя в сторону Древнюю Расу, хотя они все еще страшились легендарных колдуний и поэтому не осмеливались бросить им открытый вызов. До тех пор, пока не появились колдеры. И если сейчас не вырвать с корнем колдеров, то н Ализон, и Карстен тоже попадут под их чудовищную власть, как это уже случилось с

Гормом. В Эсткарпе всегда были твердо убеждены в том, что колдеры сами по себе малочисленны, поэтому им необходимо захватывать пленников — «одержимых». И теперь, когда Горм пал, а Айль эвакуирован...

Айль эвакуирован! Глаза Саймона широко открылись, он уставился в потолок. Откуда ему стало известно, что Айль эвакуирован, что единственная твердыня колдеров на побережье — всего лишь пустая оболочка? Ему об этом никто не рассказывал, но он был в этом уверен.

Быть может, колдеры стягивают сейчас силы, чтобы защитить свою основную базу? Ведь при осаде Горма они нашли всего пять мертвых колдеров... только пять, и все они погибли не от меча или стрелы нападающих, а словно бы расстались с жизнью по своей воле, будто погасла искра, обогревавшая их тела! Но было-то их всего пятеро! Неужели потеря пятерых человек могла так ослабить военную мощь колдеров, что им приходится стягивать все силы в одно место? Сотни «одержимых» погибли в Горме, а кроме них были еще агенты в Карсте не, и кое-кто из них, например, Алдис, были еще живы и занимались своим черным делом. Это не настоящие колдеры, а местные, которые стали служить врагу не как лишенные собственного разума «одержимые», но как вполне сознательные помощники. Никто из потомков Древней Расы не мог попасть в подобные сети, поэтому-то колдеры и решили ее уничтожить.

И снова Саймон подивился тому, откуда у пего такая твердая уверенность. Они давно уже знали, что колдеры никогда не используют потомков Древней Расы. Но им не приходило в голову, что причина очевидна. Только теперь ему это стало ясно, будто услышал это он от самих колдеров.

Услышал? Неужели у колдеров есть свои средства общения, подобно связи, возникшей между ним и Джелит? Эта мысль потрясла его. Саймон мгновенно послал мысленное сообщение той, которая следовала за ними. Она ответила, и в ее ответе тоже ощущалось беспокойство.

— Мы теперь совершенно уверены в курсе, Саймон,— сказала она.— Отключайся. И не вызывай меня снова, если не будет большой нужды.

— Большая нужда... — Эти слова эхом отдались у него в мозгу, и почти сразу же Саймон ощутил, что вибрация, слегка сотрясающая стены его каюты, прекратилась, а гул мотороз утих, превратившись в ровное гудение, означавшее, что лодка замедлила ход. Неужели они уже достигли порта?

Саймон сел на койке лицом к двери. Оружия у него не было, но он имел опыт рукопашных схваток. Как только открылась дверь каюты, он сразу же понял, что снова больше не владеет своим телом, как и перед посадкой в лодку. Им опять распоряжались колдеры. По чужой воле он медленно поднялся и вышел в узкий коридор.

Здесь стояли двое мужчин и, взглянув на них, Саймон не смог подавить невольной дрожи: это были «одержимые»-мертвецы, которых колдеры использовали в качестве рабов, хотя на самом деле они оставались живыми. Один, судя по его волосам, росту и стати, был салкароы другой принадлежал к тому изжелта-смуглому народу, что и тот офицер, который сопровождал Саймона на лодку.

Они не дотронулись до него, молча стояли и ждали, устремив на него безжизненные взгляды. Потом один из них повернулся и пошел к выходу, другой прижался к стене, пропуская Саймона, а затем двинулся вслед за ними. Вот так между ними он подошел к трапу, поднялся на поверхность субмарины.

Над головой у него был скалистый грот. Вода тихо билась о причал. Саймону сразу же бросилось в глаза сходство между этой гаванью и гаванью Сипиара. Все еще повинуясь чужой воле, Саймон спустился на берег по узенькому трапу.

На пристанц, молча, работали люди. Полураздетые, угрюмые, они не разговаривали между собой, а только ворочали какие-то тяжелые ящики, освобождая место. Казалось, каждый точно знал, что. именно он должен делать и как это делать быстрее всего. Пристань была довольно, большая, и Саймон заметил еще две субмарины. Именно их и разгружали угрюмые рабочие... Перед ним открылись два выхода из грота. Слева Саймон увидел туннель и ведущую наверх лестницу. Пять ступенек наверх, и они очутились перед кабиной подъемника. Как только они вошли внутрь, кабина медленно поползла вверх — это был лифт, какой Саймой уже видел в Сиппаре. Поднимались очень долго, дверь кабины скользнула влево, и они очутились в узком коридоре. Скользкие серые стены с металлическим блеском, ряд закрытых дверей. Они прошли мимо шести, по три с каждой стороны, и увидели распахнутую дверь. Саймону все здесь было знакомо, но по Сиппару. Он ожидал увидеть нечто подобное и здесь: сидящего на стуле перед пультом управления колдера с металлической шапкой.

Но эта комната была намного меньше того зала. Резкий луч света бил прямо в середину комнаты с потолка. Ковров на полу не было, но тем не менее он пружинил под ногами Саймона. Были три стула с изогнутыми спинками. В центре комнаты стоял настоящий колдер.

Охранники Саймона не вошли в комнату, но та же самая сила, которая заставляла его двигаться все это время, вынудила его сделать несколько шагов вперед и остановиться перед колдеровским офицером. Серый костюм чужеземца был такого же цвета, что потолок, стены и стулья. Лицо колдера было мертвенно бледным, голова прикрыта шапочкой и, насколько Саймой сумел разглядеть, волос под ней совсем не было.

— Наконец-то ты здесь!

Язык был чужой, но Саймон почему-то все понял. Смысл сказанного удивил Саймона. Можно было подумать, что разговаривают не тюремщик и осужденный, а два человека, заключившие договор. Им оставалось только встретиться, чтобы прийти к обоюдному согласию. Из осторожности Саймой решил молчать — пусть лучше говорит колдер.

— Тебя прислали торы? — Нол дер продолжал рассматривать Саймона.— Но ты не из их мира? — Недоверие, сначала появившееся во взгляде колдера, сменилось неприкрытой враждебностью.— Кто ты такой?

— Саймон Трегарт.

Колдер продолжал смотреть на него, сощурив глаза.

— Ты не из туземцев Г — Это было утверждение, а не вопрос.

— Нет.

— Значит, ты пришел извне. Я спрашиваю тебя — кто ты такой?

— Человек из другого мира, возможно, что из другого времени...

Саймон не видел причины скрывать правду, возможно, это вызовет у колдера интерес.

— Из какого мира и какого времени?

Саймон отвечал:

— Я из своего мира и своего времени. Я не знаю, в каком отношении они стоят к вашим миру и времени. Просто мне открылся путь сюда, и я пришел по нему.

— Зачем ты. это сделал?

— Чтобы скрыться от своих врагов... Точно так же, как ты и тебе подобные,— он добавил это мысленно.

— Была война?

— До этого была война. А я солдат и никому не нужен в мирное время. У меня были враги...

— Солдат... — Колдер снова смерил Саймона взглядом.— А теперь ты сражаешься на стороне этих колдуний?

— Сражаться — моя профессия. Я поступил к ним на службу.

— Но ведь это туземцы-варвары, а ты — цивилизованный человек. О, не удивляйся. Разве трудно узнать себе подобного. Мы тоже солдаты, и наша война принесла нам поражение. Правда, в конце концов, победа осталась за нами, раз мы очутились в этом мире и обладаем всем, что необходимо, чтобы этот мир стал принадлежать только нам! Подумай об этом, пришелец? Целый мир будет у нас в руках.— (Ун протянул руку, и пальцы его хищно сжались в кулак.— Он будет к нашим услугам! Эти туземцы не смогут бороться с тем, что есть у нас. И... — Помолчав, он добавил, подчеркивая каждое слово,— нам может пригодиться такой человек, как ты.

— Поэтому я пленен и доставлен сюда? — спросил Саймон.

— Да. Но ты не будешь пленником, если пожелаешь, Саймон Трегарт, Хранитель Границ Юга. А! Мы знаем вас всех — всех Великих Эсткарпа! — Выражение его лица не изменилось, но в голосе послышалась насмешка.— Где же теперь твоя супруга, Хранитель Границ? Вернулась к своим дьяволицам? Немного же времени ей понадобилось, чтобы убедиться, что ты ей совершенно не нужен, а? О, все, что происходит в Эсткарпе, Карстене и Ализоне, известно нам до мельчайших подробностей. Мы могли бы превратить тебя в «одержимого», если бы захотели. Но мы предоставим тебе выбор, Саймон Трегарт. Ты ведь ничем нс обязан этим дьяволицам из Зсткарпа, тем безмозглым дикарям, которыми они распоряжаются благодаря своей магии. Разве твоя колдунья не доказала тебе, что они не способны на верность и преданность? И поэтому мы тебе предлагаем: присоединяйся к нам, помогай нам осуществить Великий План. Тогда Эсткарп будет у твоих ног, ты сможешь распорядиться им, как захочешь. А пока что возвращайся обратно, будь Хранителем Границ и жди нашего сигнала.

— А если я не соглашусь?

— Было бы жаль потерять человека с твоими возможностями. Но те, кто не с нами, те против нас. Ты уже испытал на себе нашу силу — тело не повинуется тебе, ты и шага не в состоянии сделать по своей воле. А ведь мы можем сделать так, что и дышать ты будешь по нашей воле. Не хочешь ли попробовать?

И тут же грудь Саймона словно стиснуло обручем, он судорожно попытался вздохнуть, и его охватил смертельный ужас. Это длилось не более секунды, но даже когда все кончилось, страх не покинул его. Он нисколько не сомневался, что колдер выполнит свою угрозу, если решит, что он им не нужен,— лишит его легкие воздуха.

— Зачем вам эта сделка? — едва прохрипел он.

— Потому что нам нужен союзник не по принуждению. Если человека нужно постоянно проверять и контролировать, то он не сможет выполнить задачу как нужно. Дай свое добровольное согласие сотрудничать с нами, и ты немедленно получишь свободу.

Только в пределах, установленных вами.

— Вот именно. В определенных пределах, а поэтому не надейся, что можешь согласиться только для вида. В тебе произойдет перемена, хотя ты и сохранишь свой внешний облик, разум и личность, те желания и намерения, которые не идут вразрез с нашими планами. Ты будешь не просто телом, которое послушно выполняет наши приказы, как те, которых вы называете «одержимыми». Ты не умрешь.

— Я должен сделать выбор прямо сейчас?

Колдер с минуту помолчал, потом коротко ответил, и в голосе его была угроза:

— Нет.... не сразу.

Он сделал какой-то неуловимый знак, и Саймон послушно пошел к выходу. На этот раз никто не охранял его, словно в этом не было нужды. Да и в самом деле, Саймон был словно в невидимых оковах, которые ни за что на свете не смог бы скинуть.

Он проследовал по коридору в лифт, который пополз вверх и остановился. Саймон очутился перед раскрытой дверью в комнату. Войдя в нее, он почувствовал, что снова владеет своим телом. Он быстро повернулся, но дверь уже закрылась и пытаться открыть ее самому было бессмысленно.

Здесь не было искусственного освещения, как в нижней комнате. Два окна открывались на скалистый берег, до Саймона доносился запах водорослей. Саймон подошел к окну и выглянул: насколько он мог судить, глядя из своей комнаты, здание напоминало строения Айля. Оконный же проем был слишком узок, чтобы попытаться сквозь него выбраться наружу, стена круто обрывалась к громоздившимся на берегу острым скалам. Никакой растительности — только камни да лижущее их море.

Послышался звук, словно недалеко двигалась машина. Саймон высунулся, насколько мог, и увидел, что внизу ползет автомобиль, но не похожий на те грузовики, которые он знал в своем прежнем мире. У машины были гусеничные колеса, двигалась она не быстрее, чем пешеход. Под колесами машины виднелась глубокая колея, значит, это был не первый вездеход, который прошел здесь. Грузовик был тяжело нагружен, на подножках стояли четверо мужчин, тела которых были едва прикрыты — рабы, подобные тем, которые работали в гавани. Саймон проводил грузовик взглядом, пока тот совсем не скрылся за скалой. Только тогда он повернулся и стал рассматривать свое новое обиталище.

Унылые цвета стен и потолка, узкая откидная койка, покрытая пушистой тканью. По стенам — шкафы и буфеты с закрытыми дверцами. Саймон нашел стол, умывальник, туалет — точно такие же, как и на подводной лодке. Все в этой комнате наводило скуку. Возможно, это входило в расчеты тюремщиков, решил Саймон.

Однако в одном он был совершенно уверен — это действительно база колдеров. И они держат его под наблюдением. Очень может быть, что непосредственный контроль снят только потому, что они хотят видеть, что он станет делать дальше, как использует свою относительную свободу. А если они заподозрили, что между ним и Джелит существует связь, и теперь захотят сделать из него приманку?

Наверняка колдеры готовы на все, чтобы заполучить в свои руки одну из колдуний. Что, если все происшедшее с ним с самого начала, когда он пришел в себя в пещере в болотах торов и вновь обрел Джелит, было специально подстроено колдерами?

Что же ему сейчас делать? Вызвать Джелит или нет? Он ведь обещал ей дать знать, когда доберется до базы колдеров. Ей необходимо получить информацию, чтобы вызвать флот Эсткарпа. Но сколько на это потребуется времени? И сумеют ли стрелы, мечи и даже колдовские чары противостоять оружию колдеров, всему тому, что собрано здесь? Наверняка здесь есть многое такое, чего они не видели в Горме или Аиле! Вызвать Джелит или не вызывать?

Снова звуки за окном: грузовик ползет обратно. Вероятно, это уже другой, потому что пустой, а разгрузить его так быстро не могли. Вызвать или нет? Медлить больше нельзя. Саймон подошел к конке, лег и сосредоточился. Риск, конечно, был и очень большой, но приходилось идти на этот риск. Если он может послать сообщение, то откладывать нельзя.

Джелит и раньше приходилось плавать на кораблях салка ров, но никогда она еще не бывала в открытом океане. Пустынные волны дышали таким величием, спокойствием и безразличием ко всему, что Джелит становилось не по себе. Она ощущала, как вера в собственные силы по временам изменяла ей. Единственной поддержкой было сознание того, что колдовская сила не покинула ее. Колдуньи славились своей властью над стихиями, но то было на суше, а здесь, в открытом море, которое само по себе было грозной силой, Джелит чувствовала себя неуверенно.

Как ни странно, но опасения Саймона, что они вызовут подозрение у колдеров, не испугали ее. С людьми — пусть даже с такими, как колдеры — она умела управляться куда лучше, чем с этими огромными волнами.

— Ни на одной карте не отмечено, что здесь есть земля,— сказал капитан Стимир, разворачивая карты.

— Неужели ни одно из ваших судов раньше не достигало этих широт? — спросила Джелит, находя странным его замешательство. Капитан внимательно рассматривал карту, водя по ней пальцем. Потом бросил через плечо:

— Вызовите Джокуля.

На мостике появился маленький человечек, согбенный годами, со сморщенным лицом, продубленным морским ветром. Он прихрамывал и раскачивался на ходу. Джелит заметила, что левая нога у него короче правой и не гнется в колене.

— Джокуль,— сказал капитан, хлопая по карте своей ручищей,— где мы сейчас находимся?

Человечек стащил с головы вязаный колпак, и ветер сразу начал трепать пряди его выцветших волос.

— На заброшенном пути, кэп.

Стимир нахмурился еще сильнее, он устремил взгляд на выгнутые паруса, бившиеся над их головами, словно они предвещали беду. Джокуль втянул ноздрями огромного носа ветер и указал на море.

— Водоросли...

Красновато-коричневые нити колыхались на зеленых волнах совсем рядом с кораблем. Джокуль перевел взгляд туда, где на горизонте виднелась полоса такого же цвета. Лицо капитана настолько изменилось, что Джелит нарушила молчание:

— В чем дело?

Он стукнул кулаком по карте.

— Вот оно что! — Лицо его разгладилось.— Водоросли и заброшенный путь! — Он повернулся к Джелит.— Если курс, который ты нам дала, лежит вон туда, то... — Он махнул рукой, показывая, что положение их безнадежно.

— Что стряслось? — спросила она снова.

— Водоросли. Они живут в океане, качаются на воде в этих теиных широтах. Мы их давно знаем и привыкли к этому. Но вот в чем вся штука — в последнее время их стало очень много. И хуже всего то, что они не безобидны.

— В каком смысле?

Стимир покачал головой.

— Мы сами не знаем, леди. Стоит только дотронуться до этих водорослей, и руки начинает жечь огнем, потом на коже появляются красные пятна, они разливаются по всему телу, и человек словно сгорает в огне, погибает. В этих водорослях какой-то яд. Где они плавают, не ходят наши суда.

— Но ведь водоросли в воде, а вы на кораблях, что же тут для вас опасного?

— Как только корабль касается этих водорослей, они начинают расти со страшной быстротой, опутывают весь корабль и вползают на борт! — вмешался Джокуль.— Так раньше не было. Это случилось всего несколько лет назад, леди. И поэтому мы теперь избегаем тех коротких путей, где они водятся.

— Только недавно! — повторила Джелит.— С тех пор, как колдеры так осмелели?

— Колдеры? —Стимир ошеломленно уставился на красноватые нити.— Колдеры и водоросли? Причем здесь они?

— Колдеровские корабли ходят под водой,— сказала Джелит.— Как же лучше они могли защитить себя и свой путь? Только посеяв беду на том пути, которым должны будут преследовать их враги?

Капитан повернулся к Джокулю.

— Куда ведет заброшенный путь?

— Не туда, куда нам хотелось бы приплыть,— быстро ответил моряк.— Несколько пустынных островов, где нет ни людей, ни воды, ни пищи, даже морские птицы встречаются там редко.

— Пустынные острова? На вашей карте их нет, капитан.

Он снова провел рукой по карте.

— Их нет, миледи. И если это па самом деле заброшенный путь, то мы не сможем идти дальше. Водоросли эти сначала образуют пустынные островки, потом целые полосы, а дальше они уже собираются в такую плотную массу, что судну сквозь нее не пробиться. Раньше водоросли не были такими плотными и опасность в них тоже не таилась. Теперь даже по виду они напоминают кровь и наводят на мысль о смерти!

— Откуда же стало известно про эти острова, если никто не может проникнуть за водоросли?

— Сначала об опасности не подозревали, а однажды из этих водорослей выплыл корабль с умирающей командой на борту. И те, кто пытался помочь команде, тоже погибли. Вот так мы и узнали обо всем, леди. Если колдеры и в самом деле устроили себе такие заграждения, то мы не сможем с ними справиться, если не придумаем какой-нибудь план.

Плавучие водоросли... Джелит пришлось поверить морякам па слово, что они опасны. Ведь салкары отлично знали свое дело. Джелит стиснула голову руками, она больше не видела волн, не замечала водорослей. Саймон! Саймон на базе колдеров, за этими водорослями, он вызывает ее...

— Саймон,— взволнованно ответила она.— Между нами опасность.

— Остановись! Не рискуй!

Между ними внезапно возникла преграда... Глухая стена, сквозь которую она не могла пробиться, несмотря на отчаянные усилия... Занавес колдеров. Знают ли они об их контакте или это обычная предосторожность?

— Саймон!

Джелит мысленно выкрикнула это имя и, открыв глаза, удивилась, что ее на палубе никто не услышал.

— То, что мы ищем, лежит за этими водорослями! — сказала она, мрачно указывая на горизонт.— И, возможно, они уже знают, что мы идем по их следу...

— Капитан, водоросли!

Это крикнул не Джокуль, а марсовый, не спускавший глаз с моря. На волнах уже качались кроваво-зеленые нити, они медленно ползли к кораблю, словно намереваясь охватить его кольцом. Стимир закричал, приказывая дать задний ход, отступить. Джелит бросилась к большой клетке, стоящей на палубе. Белый сокол приветствовал ее радостным клекотом. Она подставила ему руку, и птица тяжело вылетела из клетки. Джелит постаралась унять колотившую ее дрожь и осторожно нащупала на ноге птицы крохотный стерженек, в который был вмонтирован запоминающий аппарат — последнее изобретение сокольничьих, их великая гордость и тайна. Птица без труда могла нести этот аппарат во время дальних перелетов, а он регистрировал курс и путь, совершаемый соколом. Джелит затаила дыхание, нажала ногтем большого пальца на едва заметный выступ на стерженьке, кодируя сообщение о кровавых водорослях — сокольничьих потом расшифруют ее сообщение. Сделав это, Джелит поднесла птицу к борту, все время тихонько с ней разговаривая. Джелит не знала секретов ремесла сокольничьих — они скрывали их даже от своих союзников — и поэтому не могла бы сказать уверенно, что птица понимает слова... Ведь неизвестно, на самом ли деле эти птицы так разумны или же просто отлично выдрессированы... Но, во всяком случае, это был единственный шанс сообщить об опасности,

— Лети вперед, лети быстро, крылатый! — Она провела пальцами по голове птицы.— И твой час настал!

Сокол с криком взмыл в поднебесье, сделал над кораблем круг и помчался, как стрела, к давно исчезнувшей из вида земле. Джелит снова бросила взгляд на море. Водоросли подбирались все ближе, к кораблю и угрожающе смыкались кольцом. Без сомнения, в этом было что-то неестественное: сами по себе водоросли не могли себя так вести, в этом Джелит была совершенно уверена! О, если бы только у нее был при себе ее колдовской камень! С помощью этого магического кристалла иногда удавалось совершать многие, даже недоступные простому воображению, дела. Но у нее не было камня, а то, чем она собиралась воспользоваться, совсем иная сила. И вряд ли она ей сейчас поможет. Джелит судорожно вцепилась в поручни и, сама того не замечая, зашептала слова самого простого заклинания, которому ее учили в детстве:

— Воздух и земля, вода и огонь...

Огонь — антипод воды. Огонь сушит воду, и вода гасит огонь. Огонь... слово билось в ее мозгу, словно ища выход на свободу. И Джелит ощутила знакомое биение, как и в прежние времена, знака, которого с нетерпением ждет каждая колдунья... Огонь!

— Капитан! —она повернулась к Стимиру.— Масло... есть у тебя на корабле масло?

Выражение его лица изменилось, словно он видел перед собой истеричку, но она не обратила на это внимания.

— Водоросли... Они будут гореть!

— Гореть? На воде? — Он хотел что-то сказать, ко передумал.— Морское масло — огонь! — Мозг его работал быстро, как у человека, который привык принимать мгновенные решения.— Нет, леди, я не знаю, будут ли они гореть, но можно попробовать! Алавин, Джокуль, тащите сюда кожаные мешки, три мешка с маслом!

На паЛубу вынесли три мешка с густым маслом, отжатым из глубоководных растений. Им пользовались, чтобы уменьшать волны во время штормов. Капитан собственноручно сделал надрезы на мешках. Их спустили за борт, и за быстрым судном сразу же потянулся жирный след.

Пятно становилось все больше, по мере того, как распоротые мешки, подпрыгивая и раскачиваясь на волнах, освобождались от масла. Капитан сделал знак одному из матросов, тот выступил вперед. В руках у него был самострел, заряженный самовоспламеняющимися шариками — таким оружием пользовались, когда хотели поджечь паруса вражеских кораблей.

Они с нетерпением смотрели на водоросли. Горящее масло быстро приближалось к полосе их, и вдруг вспыхнул яркий слепящий белый огонь, который стал жадно пожирать усатые нити водорослей. Стрелок продолжал выпускать один за другим свои шарики, масло разгоралось и ползло к водорослям. Поднялся удушливый черный дым, и ветер нес его прямо на стоявших на палубе людей, заставляя их кашлять. Пламя вздымалось все выше и выше. Стимир засмеялся.

— Горят! Водоросли горят!

Но будут ли гореть все водоросли, или только те, которые пропитаны маслом. Ведь если сгорят только те, которых достигло масло, а остальные уцелеют, то они лишь чуть-чуть выиграют время и больше ничего!

Если бы только у нее был камень! Джелит терзалась своим бессилием... Губы ее беззвучно шевелились, пальцы двигались, словно ощупывая камень, который она так привыкла держать в руках с ранних лет. Она начала тихонько напевать слова заклинания. Никто из колдуний не знал тайны, связанной с действием камней. Если когда-то этот секрет был известен людям, то давно утрачен и затерялся в сумраке веков. Они умели лишь шлифовать эти камни, настраивать их и приводить в соответствие с личностью той, которая должна была носить камень всю свою жизнь, но на этом все и кончалось. С ранних лет колдуний обучали тому, как пользоваться камнем, но никто никогда не смог бы объяснить, как и почему этот камень действует...

Сами но себе слова старинного заклинания сейчас ничего не значили. Джелит знала только одно: эти слова помогут ей сконцентрировать нервную энергию, направить ее в одну точку, заставить эту энергию вливаться из ее тела туда, куда она ее направит. И хотя в ладонях у нее не было колдовского камня, происходило то, что и должно было произойти. Джелит не видела ни капитана, ни его команды, она потеряла всякое ощущение пространства и времени. Вся воля и вся энергия, собранные в ее теле, все, что было заключено в ней все эти долгие дни с тех пор, как она отдала свой камень, все это было обращено сейчас к огню, словно в руках у нее было копье и острие его нацелено на языки пламени, которые пожирали водоросли. И они поднимались все выше и выше, потом концы их изогнулись и потянулись прочь от корабля, в самую гущу водорослей. Джелит ясно ощущала пустоту, говорившую, что колдеры рядом. Быть может, подводные корабли отправляются на бой? Но огонь был по-прежнему покорен ей. Раздался резкий звон, потом сильный грохот. Взрывы становились все сильнее, казалось, пламенем охвачен весь горизонт. Нестерпимый жар достигал стоящих на палубе людей: они задыхались и кашляли от удушья. Джелит по-прежнему пела заклинания, желая, чтобы водоросли погибли. И водоросли погибали, только пепел качался на волнах. Безумная радость охватила Джелит, ощущение безмерного торжества захлестнуло ее.

На воде больше не было красных нитей — пламя сожрало их. И теперь оно устремилось к дальней полосе водорослей, маячивших на горизонте.

День сменился вечером, но по-прежнему огненное зарево полыхало в небе. Джелит обессиленно повисла на поручнях, она хрипела. Стимир поддерживал ее, чтобы она не упала, приказал принести чашу вина. Корабельным вином оказалась кислая и слабая жидкость, но она живительной влагой струилась по губам Джелит, освежала саднящее горло. Она пила и пила, пока не почувствовала, что силы возвращаются к ней.

— Я думаю, пламя уничтожит водоросли окончательно,— шепотом сказала она, улыбаясь капитану.

— Это было великое колдовство, леди.

В голосе салкара слышалось то глубокое уважение, с которым отдавали дань победителям в великих войнах.

— Ты даже не представляешь, капитан, каким оно было великим. Масло и шарики вызвали его к жизни, но форму оно обрело только благодаря моей воле. И... — она высоко подняла обе руки и удивленно посмотрела на них.-—У меня ведь даже не было моего камня. Его не было у меня! — Она оторвалась от поручня и неверными шагами пошла вперед, словно встав с одра тяжелой болезни.

Капитан поддерживал ее, так что она почти висела у него на руках. Он помог ей добраться до каюты и улечься на койку. Она вся дрожала от чудовищного напряжения и усталости. Никогда еще, с самых первых дней обучения, она не ощущала ничего подобного. Но прежде, чем погрузиться в забытье, она схватила Стимира за руку.

— Теперь мы поплывем вперед?

Он внимательно посмотрел на нее.

— А если это только первая ловушка на пути к их логову? Впрочем, после того, что я видел... Да, леди, мы плывем вперед!

— Если будет нужно, разбудишь меня...

На его лице появилась улыбка.

— Не беспокойся, леди. Будь уверена, ни один мужчина не станет колебаться, если у него под рукой есть такое мощное оружие. К тому же у нас есть еще несколько мешков масла.

Он вышел, и она опустила голову на подушку с облегченным вздохом. Она сейчас была не в силах анализировать то, что с ней произошло. До сих пор она думала, что та новая сила, которая возникла в ней,— это только связь с Саймоном, а оказалось — это нечто неизмеримо большее. Но она разберется во всем позже... Джелят сладко потянулась, расправила затекшие ноги и уснула с улыбкой на губах.

Саймон стоял у выходившего на морской берег окна в своей комнате-камере. На горизонте не было больше ночи, там висела сплошная стена огня, она достигала неба, словно само море и все, в нем живущее, питало этот огонь! Каждой своей жилкой Саймон жаждал ощущения действия. Он знал, что за этой стеной огня, где-то там Джелит! Но между ними не было контакта. Последнее из того, что он услышал, это ее призыв, словно крик о помощи. Видно, какой-то новый трюк колдеров. Ни одно деревянное судно не рискнет пробиться сквозь огненную стену.

Однако внизу среди утесов стояла какая-то возня: те, кто служил колдерам, собрались на берегу и наблюдали за стеной пламени. Саймон был уверен, что там находился, по крайней мере, один настоящий коядер — он заметил серый костюм, шапку на голове, белое пятно лица. Похоже было на то, что происходящее на море настолько важно, что хозяин решил сам удостовериться, не полагаясь на рапорты слуг.

Откуда-то выползли на берег гусеничные грузовики. Теперь они двигались с зажженными фарами, которые освещали дорогу среди скал. Саймон был уверен, что где-то далеко, за скалами, виден яркий свет, происхождение которого ему было непонятно. Колдеры страшно торопились. Но ведь на море еще не было армады Эсткарпа. К тому же этот странный пожар на море задержит любые корабли. Но тогда в чем же дело? С тех пор, как Саймон очутился в этой комнате, никто к нему не приходил. Ему оставалось только наблюдать и ждать. Вся эта суета и возня колдеров наводили на мысль о том, что они заняты чем-то очень для них важным. Быть может, они возятся со своими воротами в пространство и время? Может быть, они собираются возвратиться в свой мир? Нет, вряд ли. Они сейчас заняты переброской своего оружия или подвозкой новых рекрутов, ведь их так мало, самих колдеров. Скорее всего, они заняты именно этим, так как вряд ли могут вернуться в тот мир, который изгнал их когда-то.

Саймон прислонился головой к прохладной стене и попытался сосредоточиться, чтобы вызвать Джелит. Но он ощутил непроницаемую стену защиты колдеров.

Лойз! А где сейчас находится Лойз? С тех пор, как они прибыли, он не видел девушку ни разу и не знал, где она. Саймон сосредоточился на мысли о Лойз... Он вызвал ее.

— Я здесь... — ответ был тихим и слабым.

Саймон отчаянно напрягся, испытывая почти физическую боль.

— Где ты находишься?

— Комната... скалы... — слабо донеслось до него.

— Джелит? — с надеждой спросил он.

— Она приближается! — на этот раз ответ был твердый, уверенный.

Саймон был поражен. Откуда Лойз может знать это, да еще утверждать с такой уверенностью? Он снова попытался связаться с Джелит, но барьер не исчез.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил он Лойз.

— Алдис знает...

— Алдис! — Саймон больше не сомневался, что колдеры устроили ловушку для Джелит.

— Да! — подтвердила Лойз.

— Каким же образом ?

— Ты... я... — ответ едва донесся до него и сколько он ни бился, контакт с Лойз был потерян.

Саймон отошел от окна и оглядел комнату в который уже раз. Он прекрасно знал, что выхода отсюда нет, но он должен был непременно что-то предпринять, иначе он сойдет с ума! Должен же быть какой-то выход отсюда, можно же как-то помешать кол-дерам.

Саймон напряг свою память и постарался припомнить убранство того зала в Сиппаре, где он нашел мертвого колдера, на голове которого была металлическая шапка, соединявшаяся проводами с многочисленными машинами. Саймон уже тогда понял, что колдеры заставляли машины действовать силой своей мысли. В этом мнении его утвердил и лифт, который колдеры установили в Сиппаре. Сначала им страшились пользоваться, а потом поняли, что лифт повинуется мысленным приказам: стоит только мысленно назвать нужный этаж, и лифт доставит тебя, куда необходимо.

Но ведь сила колдуний Эсткарпа — это тоже сила мысли. Только те оказывают прямое воздействие на стихии без посредников-механизмов, которыми пользуются колдеры. А это значит, что сила колдуний вполне может оказаться более могучей, чем сила колдеров!

Саймон сжал кулаки. Он не мог пойти против колдеров с голыми руками, у него не было никакого оружия, кроме собственного разума. Но он никогда еще не пытался сражаться силой мысли. Джелит, между прочим, и Охранительницы тоже соглашались, что он обладает даром, никогда не проявлявшимся ни у одного мужчины в этом мире. Но этот дар был всегда лишь бледной тенью могучего дара колдуний, которые специально обучались, как им пользоваться. А он никогда этому не учился, не тренировался в своих способностях.

Саймон перевел взгляд со своих рук на запертые дверцы столиков и стоящих вдоль стен шкафов: он непременно должен сделать что-нибудь, пусть даже разум его не выдержит такого напряжения. Он должен, должен!

Он напряг волю, желание вырваться из тюрьмы стало таким сильным, что затопило все остальные чувства. Он пожелал, чтобы дверь перед ним открылась. Саймон представил себе в мельчайших подробностях замок таким, каким он был в его родном мире, потом стал подробно представлять картину отмыкания замка. Быть может, этот чужой механизм очень сильно отличался от того, к которому он, Саймон, там привык, и все его усилия останутся тщетными. Но Саймон не сдавался, он разжигал в себе желание открыть замок, и это желание было таким могучим, что силы покинули его, он едва добрел до койки и рухнул на нее. Однако он все время не отводил взгляда от дверцы одного из шкафов. Замок должен покориться его воле!

Он весь дрожал от усилий, когда дверца одного из шкафов распахнулась, и он увидел то, что находилось внутри. С минуту Саймон неподвижно сидел на койке, сам себе не веря. Но это не было галлюцинацией, не было обманом — он сам сделал эго!

Потом он подошел к шкафу и опустился на колени. То, что лежало внутри его, не могло пригодиться, если бы ему пришлось бежать. Груда коробочек, внутри которых находились узкие металлические полоски, свернутые в тугие спирали, на них были выдавлены какие-то знаки. Саймон решил, что это своего рода записи. Но сейчас его интересовало только устройство замка. Он лег на пол и наполовину на ощупь, наполовину зрительно несколько минут внимательно изучал механизм. Затем встал, подошел к другому шкафу. Открыть его теперь было делом лишь нескольких минут. В нем Саймон нашел то, что могло послужить ему пропуском внутри этого здания — прозрачные мешки с одеждой колдеров. К сожалению, тот, кому эта одежда принадлежала, был не таким крупным, как Саймон, но выбирать не приходилось.

Брюки были чуть ниже колен, а пиджак трещал на плечах Саймона, но, в конце концов, сойдет и так. Теперь замок на двери. Если только он действует по тому же принципу, что и замок шкафов, то...

Саймон представил себе замок в мельчайших подробностях. Отопрись! Отопрись!

Раздался щелчок, но дверь не отошла в сторону, как дверцы шкафов, и поэтому Саймону пришлось толкнуть ее рукой. Он выглянул в коридор с некоторой опаской, потому что помнил, что в Сиппаре, когда кто-то шел по коридору, откуда-то сверху голос предупреждал, что заметно каждое движение. Здесь могла быть такая же система, и приходилось рисковать. Он двинулся по коридору, внимательно прислушиваясь.

Если он воспользуется лифтом, то сможет попасть вниз, но как раз там сейчас полно народу, ему же необходимо получить свободу действий. Лойз! Саймон нахмурился. Лойз и Алдис — ловушка для Джелит. Где же может быть в этом сооружении девушка? Он не осмеливался снова вступать в контакт.

В этом же коридоре еще четыре двери: они, может быть, помещают пленных поближе друг к другу? Лойз сказала: «комната и скалы». Похоже, что окна ее тюрьмы обращены на скалы. Те комнаты, двери которых находились слева от него, как раз и должны выходить на скалы.

Саймон толкнул дверь первой комнаты, она сразу подалась под его рукой. Он быстро отошел к соседней двери — она была заперта. Правда, Лойз не обязательно была здесь, но приходилось рисковать. Саймон сосредоточился на замке. Теперь все было гораздо легче, раз у него уже было представление о его механизме.

Он ощутил уверенность в себе: внутри этой крепости кол-деров он больше не пленник. Правда, оставалось то оцепенение, которым они заковывали его тело. Сможет ли он при необходимости так же успешно справиться с ним? Саймон этого не знал и не хотел проверять.

Дверь открылась со второй попытки. Саймон осторожно отодвинул ее и заглянул в комнату. Лойз стояла спиной к нему и, облокотившись о подоконник, глядела в ночь. Она казалась такой маленькой и беззащитной. Саймон решил, что она одна, но твердой уверенности в этом не было. И тогда он вновь прибег к своей новой способности: пожелал, чтобы она обернулась. Она чуть слышно вскрикнула, увидев его, потом отшатнулась и закрыла лицо руками. Саймон понял, что она приняла его за одного из колдеров.

— Лойз... — произнес он шепотом н стащил с головы плотно прилегавшую колдеровскую шапку.

Ее била дрожь, но, услышав его, она опустила руки и уставилась на него. Страх на ее лице сменился удивлением. Она ничего не сказала, но, оторвавшись от стены, кинулась к нему. Она вцепилась в его серый костюм, глаза ее были широко открыты, губы побелели, едва сдерживая крик.

— Пошли! — Саймон крепко обхватил ее за плечи и вывел в коридор. Понадобилось одно мгновение, чтобы закрыть двери. Все, что Саймону было известно в доме или крепости колдеров, это две комнаты и два коридора. Один, где была его камера, и второй, куда выходит дверь из комнаты Лойз. На нижних этажах наверняка полно этих крыс, занятых разгрузкой припасов и людей. Его колдеровская одежда не выдержит пристального взгляда. Но эти рабы внизу, «одержимые , не станут к нему присматриваться. Когда они вышли из подводной лодки, никто даже глазом не повел в их сторону. Может быть, и сейчас их появлению не придадут значения.

— Алдис! — Лойз вцепилась в его руку.

— Что с ней? — Они были в лифте, который мог доставить их в руки врага.

— Она узнает, что я ушла!

— Каким образом?

Лойз покачала головой.

— Колдеровский талисман, он знает о каждом маем шаге. Так она узнала о моем контакте с Джелит. Она была со мной, когда мы связались. Она прочитала мои мысли!

Саймон понимал, что Лойз права. Он и сам чувствовал, что его связь с Джелит прослушивается. Саймон задумался, куда же направить лифт? Разве только в одно единственное место, правда, приходилось отчаянно рисковать. Если Лойз права и охота за ними вот-вот начнется, то лучшего поля сражения все равно не придумаешь.

Саймон подтолкнул девушку вперед. Он представил себе коридор, ведущий в комнату, где был колдеровский офицер, и дверца лифта закрылась за ним.

— Ты не ощущаешь Джелит? Не знаешь, где она сейчас находится? — обратился он к Лойз.

— Нет, не знаю,— покачала она головой.— Им нужна Джелит-колдунья. Когда они узнали, что она следует, за нами, они заволновались. Они знали, что она плывет на корабле, но это не представляло для них никакой опасности. А потом что-то случилось с их системой защиты, и они составили новый план. Алдис была очень довольна. Она сказала, что все работает на них. Но только я не понимаю, отчего они так беспокоятся. Ведь Джелит больше не колдунья.

— Не такая, как прежде,— сказал Саймон.— И все же она смогла вступить с нами в контакт только потому, что по-прежнему владеет приемами колдовства. Есть магия и магия, Лойз.

Но сможет ли его магия и магия Джелит противостоять мощи колдеров?

Дверь отворилась. Перед ними был коридор. Они с Лойз сделали всего несколько шагов. И знакомое оцепенение охватило их. Теперь, уже совершенно беспомощные, они продолжали свой путь в зал, где сидел офицер, напоминая собой живую куклу.

«Беспомощные ?» — спросил себя Саймон. Если бы не его опыт с дверями, дерзкая мысль не пришла бы ему в голову. Но он был во власти Колдера. Почему бы ему не попробовать разорвать и эти путы, как прежде он открыл дверь?

Лойз и Саймон оказались в комнате, где их уже ждали двое колдеров. Один из них — офицер, с которым Саймон разговаривал ранее. Другой, с металлической шапкой, сидел с закрытыми глазами, стиснув голову и откинув ее на высокую спинку стула. Было видно, что он полностью поглощен своими мыслями и совершенно отрешился от происходящего в комнате. В зале находилось еще двое вооруженных «одержимых». В стороне от них стояла Алдис, она была взволнована, о чем говорили ее сверкающие глаза и нервно сжатые губы.

Первым заговорил колдеровский офицер:

— Похоже, что ты умеешь делать больше, чем мы ожидали, Хранитель Границ. А жаль. Мы хотели тебе добра. Что ж, хуже для тебя. Но сейчас придется помочь нам. Оказывается, твоя супруга колдунья не предоставила тебя твоей судьбе, а поспешила на помощь, как и подобает преданной жене. А Джелит из Эсткарпа нам очень нужна. Так нужна, что мы сейчас не можем заниматься ничем другим. Итак, приступим к выполнению плана.

Тело Саймона подчинилось чужой воле. Он повернулся к двери, оба стража встали по бокам от него. Сзади подошли Алдис и, как понял Саймон, один из колдеров. Человек в металлической шапке остался в зале.

Они подошли к лифту и поехали вниз. Но Саймон все это время осторожно испытывал свою волю, свою силу. К тому времени, когда они спустились до уровня моря, он уже готов был действовать, почти уверенный в успехе.

Набережная теперь была безлюдна, подводные корабли — их было четыре — неподвижно застыли у причалов. Все рабочие куда-то исчезли. Но те, кто сопровождал Саймона, повели его с Лойз к проему в скале, где были вырублены ступени. Они стали взбираться по ним, пока в лицо не пахнул свежий морской ветер.

Саймон шел впереди, за ним Лойз и Алдис, замыкал шествие колдеровский офицер. Тот огонь, что красной полоской полыхал на горизонте, теперь погас, хотя вдали еще поднимался к звездам дым. Они стояли на пустынном берегу, усеянном камнями. Саймон и Лойз переглянулись, охранников не было видно, но Саймон ощущал их присутствие.

— Ну, а теперь,— приказал колдер Алдис,— принимайся за девчонку!

Саймон услышал, как Лойз вскрикнула от боли, и сразу же услышал прозвучавший в его мозгу приказ. Но в этот момент он уже нанес свой удар. Удар был направлен не на то, чтобы обрести физическую свободу, возможность распоряжаться своим телом, нет. Саймон нацелил все свои силы, всю мысленную энергию, которую он копил с того момента, как они вышли из зала, на колдера в металлической шапке, оставшегося в зале... Если его догадка была правильной, там был жизненный центр. Он ощутил сопротивление, как и ожидал! Но удар, нанесенный Саймом, был таким неожиданным, что ответная реакция запоздала... Саймон успел проскочить барьер. Он еще раз напряг все силы. Ответная атака колдера не достигла цели. Неожиданно оковы рухнули. Саймон стоял в ожидании, не меняя неловкой позы...

Лодка двигалась почти бесшумно, разрезая носом волны. Вода с тихим плеском скатывалась с весел. Саймон уже видел, что в лодке трое, и одной из них была Джелит.

Рядом с ними пошевелилась Лойз, она неловко шагнула вперед, словно механическая кукла, и приготовилась приветствовать тех, прибывших. Саймон отлично понимал, что для Джелит приготовлена ловушка.

— Сал! — Он издал в полный голос боевой клич, который так часто раздавался в битвах, и бросился на стоявшего рядом с ним колдера. Чужеземец упал, и тут же Саймон получил возможность убедиться, что если колдеры и прибегают к помощи машин в своих битвах, то, когда надо спасти собственную шкуру, они неплохо сражаются и голыми руками. Неожиданное нападение Саймона давало ему небольшое преимущество, которое он постарался использовать в полной мере. Он не знал, что происходит на берегу, все внимание его было поглощено борьбой с кол-дером... Наконец, тело колдера обмякло... Саймон еще держал его несколько минут за горло, боясь, что враг очнется.

— Саймон!

В ушах у него шумело от страшного напряжения, но все же он услышал этот голос.

— Я здесь! — крикнул он, повернувшись в ту сторону, откуда послышался крик.

Она шла к нему по песку и камням, позади нее двигались остальные. Она подошла и положила руки ему на плечи. Саймон сразу же ощутил, что никогда не будет между ними большей близости, чем в этот миг.

— Он мертв,— сказала Джелит, и Саймон тут же поднялся с колен, отпустив бездыханное тело. И схватил ее в объятия и стиснул так сильно, словно убеждаясь, что это не сон. А она рассмеялась таким счастливым смехом, каким смеялась раньше.

— У меня есть господин — великий воин! — Она сказала это тихим шепотом, чтобы никто, кроме них, не услышал.

— А у меня есть госпожа — великая волшебница, и сила ее немалая! — Он вложил в эти слова всю гордость, которая переполняла его.

— А теперь, отдав друг другу должное,— сказала она весело,— вернемся к суровой действительности. Что это такое? На самом деле база колдеров, Саймон?

— Сколько с тобой народа? — Саймон не стал отвечать на вопрос, а сразу перешел к делу.

— Армии нет, Хранитель Границ, всего лишь два салкара, которые должны были доставить меня на берег, да и тех я обещала отослать обратно на корабль.

— Двое! — Саймон был поражен.— А команда корабля...

— На них мы не можем положиться, пока не прибудет флот. Что нужно сделать сейчас? — Она спросила это таким тоном, словно командовала целым отрядом.

— Совсем немногое. Здесь всего-навсего крепость колдеров и их ворота... ворота в другой мир...

— Леди! — Это был негромкий, но тревожный голос с берега.

Прежде, чем они успели откликнуться, на берегу вспыхнул ослепительный свет: словно кнут хлестал по воде и берегу. Там, куда он падал, вода начинала кипеть, от нее поднимался пар, а камни на берегу начинали дымиться.

— Назад! — Саймон схватил Джелчт за руку и потащил под скалы. Найдя расщелину, он подтолкнул ее так, что она упала на колени, и коротко приказал:

— Оставайся тут!

Сам он помчался на берег.

Лодка по-прежнему стояла на песке, около нее кто-то лежал. Слышался стон.

— Быстро в укрытие! — крикнул Саймон на берегу.— Где Лойз?

— Я здесь, Саймон,— ответила она из тьмы.— Что это такое'?

— Колдеровская дьявольщина! Скорее!

Он схватил Лойз за руку и потащил за собой. Салкары, отчаянно бранясь, побежали за ними вслед.

Когда они добрались до расщелины, где, скорчившись сидела Джелит, Саймон обнаружил, что их шестеро: салкары притащили с собой еще кого-то. Все, как по команде, повернулись к берегу. Луч снова метался по узкой прибрежной полосе, зловещее оружие искало на берегу любое живое существо и было нацелено на него. Легкий челнок, на котором приплыла Джелит, пылал, словно облитый маслом... Саймон снова услышал, как стоявшие рядом с ним салкары проклинали того, кто водил этим лучом. Почти сразу же Джелит сказала ему на ухо:

— Они уже идут...

Он и сам почувствовал приближение врага. Нужно было немедленно уходить отсюда, но как ориентироваться в этом нагромождении скал? Пока нужно немедленно отойти от крепости колдеров. Саймон так и сказал всем.

— Ясно! — откликнулся один из салкаров.— Куда идти, лорд?

Саймон сбросил с себя колдеровскую одежду, снял пояс и протянул его конец одному из салкаров.

— Надо связать наши пояса и держаться за них, чтобы не заблудиться в темноте... Какое у вас оружие?

— Самострелы и кортики. Мы ведь всего лишь моряки, милорд.

Саймон едва не рассмеялся: холодное оружие против тех аппаратов, которыми владеют колдеры! Разве только горы да темнота помогут беглецам.

Они двинулись вперед: Джелит рядом с ним, Лойз с одним из салкаров за ними, а второй салкар вел с собой молчаливую Алдис, считая, что она будет им полезной. Они не могли двигаться быстро, но к тому времени, когда на берегу замелькали огни, означавшие, что их ищут, беглецы были уже довольно далеко от своего первоначального укрытия. Саймон все время старался держаться в тени скал, и вскоре выяснилось, что эта предосторожность была не лишней: прямо над их головами с двух сторон загорелись ослепительные лучи беспощадного света.

Они бросились ничком на землю под защиту нависающей скалы, и только это укрытие спасло их.

Луч висел над ними довольно долго, но когда он погас, наконец, Саймон еще долго не подавал знака продолжать путь. Только убедившись, что колдеры считают, очевидно, их сгоревшими, Саймон решил, что можно двигаться дальше. Но двигаться можно было только в одном направлении — в сторону той дюны, за которой скрылся грузовик, замеченный Саймоном из окна комнаты. Как видно, там лежало нечто такое, на что колдеры не решаются обрушить свой смертоносный свет. Бели они пойдут туда, у них будет шанс на спасение.

Саймон сказал об этом своим спутникам.

— Эти ворота... их ворота... ты думаешь, они там? — спросила Джелит.

— Это только догадка, но мне она кажется правильной. Они либо готовятся проникнуть за эти ворота, либо уже проникли. Им почему-то необходимо связаться со своми прежним миром.

— Но там мы натолкнемся на большое число их воинов,— сказал один из салкаров.

— У нас нет выбора — или идти туда или снова попасть в крепость. Говоря по правде, я предпочитаю находиться под открытым небом, чем в этой колдеровской норе.

Салкар согласился.

— Лучше быть на открытом воздухе,— сказал он.— Что ж, Инглин готов поразмяться.

— А клинок Сигрода всегда наготове,— добавил второй салкар. Лорд, эту женщину мы возьмем с собой?

— Да, ответила Джелит.— Она еще будет вам полезна. Пока я не знаю, как именно, но будет!

Саймон готов был довериться интуиции жены, но его беспокоила мысль о талисмане, который был в руках у союзницы колдеров.

— Может быть, забрать у нее талисман колдеров?.. — начал он.

— Нет,— возразила Джелит.— Каким-то образом он послужит ключом, чтобы открыть перед нами дверь. Я не думаю, что он сможет сыграть свою роль, если будет не в руках Агдис. Если она пустит его в ход, то я об этом буду тотчас же знать! Тотчас же!

Саймон не стал больше спорить.

И снова они побрели вперед гуськом, держась друг за друга, не пренебрегая малейшим укрытием. Саймон шел вперед, осторожно ощупывая ногой камни н песок. Они двигались мучительно медленно, по временам отдыхали и тогда особенно начинали болеть спины, синяки и ссадины. Рассвет застал их совсем обессиленными, измученными и грязными.

Распластавшись на скалистом склоне, они наблюдали за тем, как внизу полз гусеничный грузовик. Его фары ярко освещали все вокруг. Саймон облегченно вздохнул. Больше всего он страшился, что они все время шли не в том направлении и заблудились среди скал. Теперь он убедился, что они уже должны быть близко от цели. Грузовик возвращался в крепость, он был уже разгружен. Припасы, вода и пища — в этом пустынном месте все находилось в руках колдеров. А жажда терзала Саймона и его спутников. Их всего пятеро и одна пленница, а против них — вся колдеровская мощь.

— Проще, но не лучше!—услышал он Джелит. Саймон вздрогнул, только сейчас отдав себе отчет, что эти слова произнес не он сам.

Он посмотрел на жену: на ней все еще бцла кольчуга, в которой он видел ее в последний раз, густая вуаль, собранная из металлических колечек, наполовину прикрывала ее лицо, но глаза твердо встретили его взгляд.

— Нет, я не прочитала твои мысли,— ответила она ему.— Просто мы думаем об одном и том же. Ведь речь идет не только о нашей безопасности, а о гораздо большем!

— Ворота!

— Ворота! — подтвердила она.— Ты ведь считаешь, что колдеры должны получить из своего мира помощь. Они что-то замыслили. Мы не допустим этого.

— Все зависит от устройства ворот в их мир...

Те ворота, которые открыли Саймону путь в этот мир, были очень простыми. Грубый камень, покоившийся между двумя колоннами из такого же грубого, но обтесанного камня... Нужно было сесть на этот камень — там были углубления для ягодиц и кистей рук, так что положение строго фиксировалось. Саймон так и сделал и стал дожидаться рассвета, а на рассвете ворота открылись перед ним. Хранитель этих ворот в долгие ночные часы, которые Саймон провел, бодрствуя в ожидании рассвета, рассказывал ему старинные легенды. В них говорилось, что камень этот лежит здесь со времен короля Артура, что он волшебный и читает в душах людей, а потом переносит каждого, кто сядет на него, в тот мир, где этот человек будет чувствовать себя лучше всего. Но ворота колдеров, несомненно, не были похожи на такой камень. Какими бы они ни были, Саймон совершенно не представлял себе, как они пятеро сумеют их закрыть. Но Джелит абсолютно права — сделать это необходимо. Один из моряков взял на себя охрану, остальные прилегли прямо на камнях, чтобы немного отдохнуть. Только Алдис сидела, уставясь в пространство невидящим взглядом н вцепившись обеими руками в талисман колдеров на груди.

Она была на редкость красивой женщиной, но прямо на глазах у них старела. Щеки провалились, глаза глубоко запали в глазницы. Спутанные золотистые волосы казались теперь такими странными, словно девичий парик на голове старухи. За все время путешествия она ни разу не посмотрела на них, производя впечатление «одержимой», но Саймон считал, что она просто ушла в себя и очнется, когда потребуется. Поэтому за ней приходилось все время наблюдать, а, может, следовало даже бояться. Роль охранницы Алдис взяла на себя Лойз, и Саймон видел, что она находит большое удовлетворение в том, что поменялась ролями со своей бывшей тюремщицей.

Саймон лежал, закрыв глаза, но уснуть не мог. Энергия, которую он так щедро изливал в крепости колдеров, по-прежнему бурлила в нем. У него было такое чувство, словно разгадка всех тайн колдеров где-то совсем рядом и что он вот-вот нащупает ее. Он открыл глаза и встретил взгляд Джелит, которая полулежала рядом, прислонившись к скале. Она улыбнулась ему.

Впервые за все это время он задумался над тем, как странна их последняя встреча. Тот барьер, который, как он считал, возник между ними и становился все прочнее, рухнул и исчез навсегда. Теперь Саймон сомневался, существовал ли он вообще или это просто плод его воображения. Во всяком случае, ничего подобного больше не было.

Она не дотронулась до него, но сразу же его захлестнула волна такого тепла и такой нежности, какой он не знал за всю свою жизнь. Купаясь в этих сладостных волнах, он позволил себе, наконец, расслабиться.

Послышалось легкое звяканье — Саймон сразу же вскочил на ноги и увидел Сигрода, который вернулся из разведки. Лицо моряка раскраснелось, по лицу тек пот, он задыхался от быстрого бега и подъема.

— Они вон там, справа. У них целый лагерь. И там стоит какая-то штука.— Он нахмурился, пытаясь подобрать слова, чтобы описать поточнее то, что видел.— Там такие колонны.— и провел по воздуху черту указательным пальцем,— а между ними перекладина, вот такая.— Снова махнул рукой.— И все это сделано из металла — по крайней мере, я так думаю — такого зеленоватого цвета.

Лойз зашевелилась. Наклонившись, она с силой отвела от груди сцепленные руки Алдис, открыв талисман колдеров.

— Вот такого?

Сигрод, наклонившись вперед, внимательно рассматривал талисман.

— Да, такого, только очень большая штука. Через нее одновременно могут пройти четыре — пять человек.

— Или же один грузовик? — спросил Саймон.

— Да. Но только сооружение это стоит в совершенно пустынном месте, и там больше ничего нет.

— Я думаю, что это место надо избегать,— прокомментировала Джелит.— Они имеют дело со странными силами. И опасными, к тому же, если открыли такой проход.

Саймон принял решение.

— Вы останетесь здесь с леди Лойз,— сказал он морякам.— Если мы не вернемся до конца дня, пробирайтесь к берегу, может быть, вам удастся каким-то образом добраться до судна и спастись...

Никто не стал с ним спорить. Джелит поднялась, улыбаясь ему, и дотронулась до плеча Алдис. Хотя никто не указывал «союзнице > направление колдеров, она молча встала и пошла к выходу из ущелья. Саймон обернулся и отсалютовал оставшимся, но слова его были обращены к Лойз:

— Ты выполнила свою часть работы, леди. Оставайся с миром. Удачи тебе.— Та молча кивнула, в глазах ее были протест и боль, но она только произнесла:

— И тебе удачи...

Она ушла, не оглядываясь. Им предстояло подойти к лагерю колдеров с юга, а это был неблизкий путь. Солнце уже припекало. Вскоре здесь будет все раскалено, причем, раньше, чем они выберутся отсюда. Выберутся — куда? Спрячутся около ворот колдеров или...? Почему-то Саймон был уверен, что достичь ворот — не единственная их задача.

Солнце стояло высоко. Как и предвидел Саймон, стало так жарко, что даже легкая рубашка нестерпимым грузом давила на плечи. Вместо шлема он обмотал себе голову колдеровским мундиром на манер тюрбана, но все равно было очень жарко, когда они добрались до ворот. Саймон долго рассматривал сооружение. Как и в тот далекий день, когда он впервые увидел странное седалище в саду у Петрониуса, позади ворот он не заметил ничего, кроме той же скалистой пустыни, что и вокруг. Эти ворота, быть может, действовали лишь в определенное время суток. Он решил, что строительство ворот завершено, так как возле них никого не было, хотя в лагере лежали люди, словно свалившиеся в изнеможении.

— Саймон!

Джелит и Алдис устроились под козырьком скалы — это было единственно возможное укрытие от солнца. Колдеровская союзница поднялась, глядя на своих спутников, а потом туда, где стояли в мерцающем воздухе ворота. Руки ее сжимали талисман, лицо оживилось, на нем было такое выражение, словно она видела то, к чему давно стремилась. Она двинулась вперед, сначала неторопливо, а затем все убыстряя шаг. Саймон хотел было остановить ес, но Д же лит подняла руку предупреждающим жестом. Алдис бежала теперь под палящими лучами солнца, не обращая внимания на них, ее изодранное платье волочилось по камням.

— Скорей! — крикнула Джелит, кидаясь за ней вслед, и Саймон бросился бежать за ними.

Они были ближе к воротам, чем находящиеся в лагере. Заметили их не сразу, потому что некоторое время они держались позади застывших в неподвижности грузовиков и наваленных рядом с ними ящиков.

Алдис бежала к воротам, спотыкалась и падала, но от ее усталости и следа не осталось. Она бежала с невероятной, нечеловеческой скоростью впереди своих преследователей.

В лагере раздался крик, но Саймон не осмелился даже повернуть голову, ибо нужно было следить за Алдис, которая, выбежав на ровное место, неслась, как птица. Джелит не слишком от нее отставала, а Саймон бежал позади женщин.

Джелит сделала рывок и сумела ухватиться за подол платья Алдис. Материя затрещала, но Джелит не выпустила подол. Алдис изо всех сил рвалась к воротам, волоча ее за собой. Саймон подбежал к женщинам, тяжело дыша. Почти сразу же что-то просвистело у них над головами — спас их только очередной отчаянный прыжок Алдис. Их начали обстреливать из лагеря. Но Саймон сделал единственное, что могло их вывести из поля огня,— своей тяжестью он навалился на борющихся женщин, толкнув их в сторону, и все трое оказались под перекладиной ворот. И сразу же их словно поглотила ночь после сияющего дня. Ощущение того, что он вторгается туда, где его не ждали и не хотят принимать, охватило Саймона с такой силой, что эти несколько мгновений показались вечностью. А потом провалился во мрак, и косые струи дождя захлестнули его тело.

Сверкнула молния, раздался оглушительный удар грома. Джелит, лежавшая в его объятиях, всем телом прижалась к нему. Вода хлестала им прямо в лицо. Саймон задыхался и отплевывался, но упорно продолжал пробираться вперед, волоча за собой Джелит. Она что-то крикнула ему, но он не услышал за свистом ветра и только лишь при свете вспыхнувшей молнии увидел лежавшую ничком Алдис. Вода хлестала ее неподвижное тело. Саймон наклонился и взвалил на плечи бесчувственную женщину, глаза ее были закрыты, голова беспомощно болталась.

Они находились в долине между двумя каменными стенами, вода быстро заполняла эту впадину. Саймон добрался до стены и осмотрел ее, ища точку опоры. Подъем на нее оказался изнурительным еще и оттого, что он нес Алдис, но, в Конце концов, они взобрались наверх и рухнули рядом на камень. Саймон лежал спиной к ветру, прикрыв голову рукой.

Когда он собрался с силами и сел, чтобы оглядеться, обе женщины даже не пошевелились. Небо было темным, дождь хлестал по-прежнему. Неподалеку Саймон увидел какую-то темную массу и решил, что там они найдут убежище от непогоды.

Он легонько встряхнул Джелит, но она едва нашла в себе силы открыть глаза, потом с трудом встала на четвереньки, и Саймону удалось поставить ее на ноги. Он довел ее до укрытия и пошел за Алдис.

Только вернувшись обратно, Саймон заметил, что они укрылись не под нависшей скалой, а в развалинах какого-то здания. Стены комнаты, в которой они очутились, полуобвалились, крыша зияла отверстиями. Видно, что развалинам было несколько столетий. Несмотря на свежесть гулявшего ветра, здесь воняло тлением и гнилью.

На полу валялись камни, обломки чего-то непонятного, но Саймон решил осмотреть комнату. Спотыкаясь и едва не падая, он пошел в дальний угол, где стены обвалились сильнее всего. Почти сразу же он наткнулся на предмет, затрещавший от толчка. Саймон протянул руку и нащупал шелковистую ткань, разорвавшуюся под его руками, затем металлический стержень. Саймон взял прут и вернулся обратно к двери, где мрак, казалось, начинал понемногу рассеиваться.

То, что было у него в руках, вполне могло сойти за оружие и чем-то смутно напоминало ружья его мира. Здесь были ствол и барабан, но весило все это поразительно мало.

Джелит положила руку на лоб Алдис.

— Она умерла? — спросил Саймон.

— Нет, она, вероятно, ушиблась, когда падала. Это и есть тот самый мир, из которого пришли колдеры? — В голосе ее не было страха, только интерес.

— Похоже на то...

В одном он был уверен: им не следует удаляться от этого места, где они проникли через ворота. Если они заблудятся, то вряд ли сумеют вернуться обратно в свой мир.

— Интересно, есть ли с этой стороны какая-нибудь примета ворот.— Джелит, как всегда, прочитала его мысли.— Ведь должны же они иметь какой-то ориентир, если хотят проходить сквозь ворота туда и обратно.

Постепенно буря затихла. Темнота ночи, встретившая их, когда они прошли через ворота, сменилась серым светом приближающегося рассвета. Саймон стал с интересом осматривать местность. Это была не пустыня, как по ту сторону ворот. Видно, некогда здесь обитали люди — то, что поначалу он принял за обломки скал, оказалось обширными развалинами домов.

Ему приходилось наблюдать подобные картины, когДа армии с боями проходили через Францию и Германию. Там все выглядело примерно так же: стояли здания в руинах и сквозь плитки пола пробивалась трава.

Солнце так и не появилось, но наступил уже день. Теперь он разглядел, что земля в руинах местами запеклась, напоминая верный шлак. Перед ним снова возник кошмар его родного мира. Атомная война? Радиоактивная земля? Но ведь атомная бомба не могла снести половину здания, оставив другую половину в целости и сохранности. Значит, это другое оружие.

— Саймон!

Он и сам заметил какое-то движение за разрушенной стеной. Что-то живое, такое огромное, что внушало ужас, двигалось в направлении их убежища. Саймон посмотрел на оружие, которое нашел на полу. Джелит потянулась к ножу, висевшему у нее на поясе. Саймон подивился сходству найденного стержня с ружьями. Но его озадачило слишком узкое отверстие — через него не проникла бы даже игольчатая стрела эсткарпских самострелов... Чем же могла служить такая тонкая трубочка? Ведь тут не было курка, а только какая-то крохотная кнопочка. Не ожидая никакого результата, Саймон нажал на эту кнопку.

Куст, на который он направил чужое оружие, вздрогнул, роняя капли воды, потом его побеги склонились до самой земли, листья стали скручиваться в трубочки. Саймон не верил своим глазам: растение дрожало и гнулось все ниже и ниже. Рядом вскрикнула Джелит. Они оба уставились на серый комочек, тихо упавший на землю. Это все, что осталось от цветущего куста. Все произошло без единого звука, совсем незаметно... они увидели только результат действия чужого оружия.

— Саймон! Что-то приближается...

Он почувствовал то же самое: ничего не было видно, по он ясно ощущал опасность.

— Будь наготове...

Слова Джелит едва сорвались с ее губ, это было больше похоже на тихое бормотание... Она сжала его руку. Напряжение Саймона достигло крайнего предела. И вот....

Они появились с трех сторон и молча бежали к их укрытию. Один выскочил из-за стены, другой — из густых зарослей, последний — из-за полуразрушенного здания. Это были люди, точнее, у них был внешний вид людей. Лохмотья одежды еще кое-как прикрывали их тела, но это производило еще более жуткое впечатление и не прибавляло им человеческого вида, ибо тела их были невообразимо тощи, руки и ноги костлявы, так что кости едва не прорывали туго натянутую кожу, головы на вытянутых тонких шеях больше всего напоминали высохшие черепа. Словно в этих руинах вдруг ожили мертвецы, встали на ноги и двинулись вперед.

Саймой направил на них свое ружье. Ему казалось, что в ружье нет больше заряда, так как некоторое время они все еще бежали. Потом вдруг остановились, как вкопанные, и тела их обратились в пепел, как тот куст, в который раньше стрелял Саймон.

Но перед смертью они вдруг закричали высокими странными голосами, заплясали и задрожали на месте, словно в странном танце. Только потом они рухнули. Саймон ощутил прилив тошноты. Джелит вскрикнула и вцепилась ему в руку.

— Вот как...

Они оба вздрогнули, услышав позади себя голос. Алдис стояла у них за спиной, опираясь о стену. Улыбка на ее лице, которая появилась, когда она увидела, что осталось от мертвецов, вызвала у Саймона новый приступ тошноты.

— Значит, они все еще живы — последний гарнизон? — Она не обращала внимания на Джелит и Саймона, словно их не было вовсе.— Что же, их вахта все равно должна была закончиться.

Джелит освободилась из объятий Саймона

— Кто это такие? — спросила она.

Алдис даже не обернулась: все еще улыбаясь, она рассматривала останки.

— Гарнизон. Они были оставлены, чтобы защитить последний барьер. Они не знали, разумеется, что это их последняя и единственная обязанность: продержаться до тех пор, пока Командиры не окажутся в безопасности. Они считали, бедные дурачки, что им вот-вот придут на помощь. Но у Командиров были совсем другие задачи.— Она снова рассмеялась, потом продолжала.— Во всяком случае, это неожиданность для нас:— они продержались дольше, чем можно было ожидать.

Откуда ей все это было известно? Алдис ведь не была кол-дером по рождению? Насколько им известно, среди колдеров вообще не было женщин. Но почему-то Саймон не сомневался, что все обстояло именно так, как она говорила. Джелит сделала предупреждающий жест рукой.

— Там есть еще...

Но и на этот раз Саймон не нуждался в предупреждении, ибо чувствовал опасность ничуть не меньше. Никакого движения впереди он не заметил. Джелит повернулась в ту сторону, откуда они пришли.

— Они здесь... но не против нас.

Алдис издала короткий смешок, в котором была нечеловеческая злоба.

— О, они ждут,— подтвердила она.— Ведь они ждали долго, очень долго. А теперь они вышли на охоту, и охота будет отчаянной... — Она снова засмеялась горьким смехом, похожим на крик боли.

В том, что она говорила, не было ничего странного. Колдеры непременно пройдут в ворота, охотясь за тремя беглецами, а эти существа наверняка соберутся у ворот, чтобы встретить тех, кто должен сейчас явиться. Знали ли колдеры, что их ждет?

Саймон бросил короткий взгляд на край того утеса, по которому они взобрались. Из укрытия выйти, конечно, очень опасно, но ведь только так они смогут увидеть ворота в действии. И поэтому приходится считаться с тем гнетущим страхом, который мучил его все это время.

Если стать спиной к тому вон каменному остову, то можно будет наблюдать за воротами. Стиснув в руке ружье, Саймон схватил Алдис за руку и потащил ее вперед. Джелит следовала за ними.

То, что ночью Саймон принял за ложе ручья, на самом деле оказалось каменной мостовой, заваленной обломками камней, упавших сверху, но в середине этой впадины бежал ручей. Немного вправо от тот места, где они сейчас стояли, через дорогу виднелась колонна из зеленоватого металла.

— Ворота! — сказала Джелит.

— И их защитники,— добавил Саймон.

Теперь уже ясно были видны фигуры, движущиеся по дороге. Хотя вид у них был жуткий, хотя в них не было ничего человеческого, действовали они как разумные существа или, по крайней мере, как существа, разум в которых еще не совсем угас. У некоторых из них в руках Саймон заметил трубки, подобные той, которя была у него самого.

— Они проходят через ворота!

Металлические колонны нисколько не изменились, словно никто ими не пользовался, но внезапно, словно из воздуха, перед ними стали появляться люди...

«Одержимые» воины из мира Джелит двигались с осторожностью, и те, кто притаились в укрытии, поджидая их, не показывались... Через ворота прошел уже большой отряд, вслед за ними показался бампер одного из краулеров, за ним двигались ос тальные. Один из одержимых» вел грузовик, но рядом с ним сидел колдеровский союзник. Саймон ощутил, что вокруг них в воздухе что-то реет, он явственно почувствовал, как на его тело давит атмосфера.

— Они ненавидят... — прошептала Джелит. Как они ненавидят нас!

— Ненавидят,— передразнила ее Алдис.— Но пока что ждут. Они ведь научились ждать, потому что жили только ради этого.

Из пустоты появился другой грузовик. К этому времени пешие силы захватчиков прошли уже добрую часть дороги. Кабина второго грузовика была намного больше, купол у нее был прозрачным. Внутри сидели двое настоящих колдеров, один из них с металлической шапкой.

Облака витающей в воздухе ненависти так сгустились, что Саймону казалось, что сейчас все вокруг задымится. Но по-прежнему те, кто ждал, тихо сидели в засаде. Группа содержимых# все так же шла по дороге.

— Вот оно!

Возник низкий звук, словно отдаленный гром, полный звериной ненависти, в котором не было ничего человеческого. Ярость, которую так долго сдерживали, выплеснулась наружу! Одержимые содрогались, тряслись, словно в лихорадке, складывались пополам, падали один за другим.

Грузовикам негде было развернуться на узкой дороге. Тот, в котором сидели колдеры, дал задний ход, безжалостно давя шедших позади нет одержимых.. Но вот водитель тоже вздрогнул, затрясся и упал на пол кабины. Грузовик продолжал двигаться еще некоторое время, а затем ударился об обломок скалы и замер, гусеницы его беспомощно вращались, тщетно пытаясь вернуть машине подвижность.

Колдер с шапкой на голове даже не шевельнулся, даже не открыл глаза. Возможно, он пытался усилием воли заставить грузовик двигаться, а, может быть, именно его воля спасала обоих колдеров от участи, постигшей тех, кто был вокруг них.

Его спутник все время вращал головой, рассматривая дорогу, но лицо его ничего не выражало.

Они получили то, что хотели,— сказала Алдис все так же улыбаясь. Они встретили хозяина, который даст им ключ к воротам.

Наконец, живые скелеты показались из укрытий. Колдеры были в западне и их больше не надо было баяться. Некоторые шли с голыми руками. Через минуту привидения облепили грузовик и стали лезть на стеклянный колпак.

Сразу раздались дикие крики, и половина нападающих свалилась на землю в виде обугленных тел с отчаянно дергавшимися в судороге ногами. Но остальные не отступили; несколько человек отошли и тотчас же вернулись со стальным тросом. Трижды они забрасывали металлическую петлю, пока она, наконец, не обвилась вокруг стеклянного корпуса грузовика. Потом но тросу побежала огненная полоса, и когда петлю убрали, дело было сделано. Верхушка стеклянного колпака отвалилась, и те, кто сидел внутри, теперь были во власти нападающих.

Джелит закрыла лицо руками: ей приходилось видеть, как грабили города и издевались над потомками Древней Расы, но то, что происходило сейчас, было ни с чем не сравнимо. Она не могла смотреть на это.

— Только одного... — поперхнулась Алдис,— одного надо сохранить — им ведь нужен ключ!

Колдер в металлической шапке бился в руках нападавших, глаза его все еще были закрыты. Живые скелеты сгрудились вокруг грузовика. Теперь те, у кого не было такого оружья, как у Саймона, забрали его у «одержимых». Ненависть их была отчаянной и жаркой: подхватив колдера, они двинулись вперед, словно на марше, будто в них ожила былая привычка. Они бежали к воротам.

Саймон вздрогнул от ужаса. Сначала колдеры, теперь — вот эти... Какое еще зло проявит себя в том мире, который он привык считать своим?

— Да! Да! — воскликнула Джелит.— Сначала ветер, потом гроза, а теперь еще н буря!

Только мертвые остались на дороге, когда ворота поглотили всю орду. Сколько же их прошло? Пятьдесят или сто? Саймон не мог сосчитать, но надеялся, что их не больше сотни. Что могут они сделать против той огромной мощи, которая таится позади ворот? Колдеры теперь будут слишком заняты, чтобы помнить о беглецах, так что самое время возвращаться, держась позади беснующейся орды.

— Мы возвращаемся обратно...

Алдис снова издала злобный смешок. Она отошла от них и стояла на краю оврага, поглядывая с лукавой усмешкой на тонких губах. Последние следы былой красоты исчезли с ее лица.

— И как же вы пойдете? — крикнула она.— Эту дверь без ключа вы не сможете открыть. Вы об этом подумали, великий воин и леди колдунья?

Она бросилась бежать зигзагами обратно к провалу.

— За ней! — воскликнула Джелит.— Разве ты не понимаешь? Этот талисман — тот же ключ для нее и для нас!

Саймон бросился за Алдис. Чужое ружье, хотя и легкое, мешало ему бежать, но он не мог его бросить. Вокруг были развалины. Они тянулись во все стороны. Видимо, когда-то здесь был большой город. Спрятаться здесь было просто. Саймон и Джелит выбежали на открытое пространство, но Алдис не было видно нигде.

— Где она? — Он заметил, что Джелит растеряна.— Она должна быть где-то поблизости, но где именно?

Джелит прикрыла глаза руками и с минуту стояла неподвижно. Она стояла молча, а Саймон ждал, полагаясь на нее. Наконец, она опустила руку и повернулась к нему.

— Вон туда!

— Почему ты так думаешь?

— Откуда я знаю? Там колдеровский барьер, пустота, а у нее талисман колдеров.

Слабая ниточка, но единственная, другой у них не было. Саймон кивнул и пошел за Джелит. Она повела его по узенькой тропинке между развалинами. Саймон старался оставлять заметки на камнях, пригибать ветки, чтобы можно было найти дорогу обратно.

Они вышли на открытое место, где вокруг мощеной площадки стояли менее разрушенные здания. Они напоминали суровую архитектуру колдеровской твердыни. Как видно, красота и грация, в том смысле, в каком они были известны в мире Саймона и Джелит, были совершенно чужды тем, кто строил эти здания. В любом уголке этих развалин Алдис могла надежно укрыться.

— Где же она? — спросил Саймон.

Джелит положила руку на остатки невысокой стены, за которой открывалось свободное пространство. Она тяжело дышала, под глазами у нее были круги. Они давно ничего не ели, хорошо хоть, что дождевая вода утолила их жажду. Саймон торопил Джелит. Она чувствовала, что задерживаться здесь нельзя. Джелит была в растерянности.

— Я не знаю... я ничего не ощущаю...

Она готова была разрыдаться. Саймон обнял и привлек ее к себе, она с благодарностью прижалась к нему, словно черпая в его силе утешение и поддержку.

— Послушай,— мягко сказал он,— ведь мы могли бы заставить ее выйти на открытое пространство?

— Мы должны, непременно должны сделать это! — Голос ее звучал хриплым шепотом.

— Мы можем это сделать.. Припомни — во время осады Карса, когда нужно было срочно вызвать превращение, ты сказала, что воспользуешься моей волей, чтобы ускорить всю церемонию. Теперь будет то же самое: мы соединим наши воли и ты сделаешь то, что нужно.

Она повернулась так, чтобы видеть его и стоять лицом к открытому пространству. Пальцы ее стиснули его руку и впивались все сильнее по мере того, как она собирала силы. Она тихонько запела ту самую песню, которую Саймон впервые услышал во время осады Карса. Песня начиналась с низких нот и поднималась все выше и выше. С каждым звуком Саймон ощущал растекающиеся по телу горячие волны. Вскоре напряжение достигло такого предела, что Саймону приходилось концентрировать всю свою волю, чтобы только устоять на ногах. Ничего не было в мире, кроме той песни-заклинания, ничего... ничего... Исчезло время, не стало пространства, только эти звуки... только они...

Потом вдруг все вокруг затихло, и он очнулся посреди развалин покинутого города. Только теперь среди обломков что-то двигалось. Существо ползком выбралось на открытое место... Алдис... Она не стала подниматься на ноги, а упала на землю лицом вниз и затихла. Джелит освободилась из объятий Саймона.

Она мертва...

Саймон бросился к телу и перевернул его. Руки его сразу же обагрились кровью, которая текла широкой струей На груди Алдис, на том самом месте, на котором она носила талисман колдеров, зияла рана. Джелит вскрикнула. Саймон схватил руку Алдис и стал с усилием отгибать загнутые в последнем усилии пальцы: в ее ладони он увидел то, ради чего она рассталась с жизнью — талисман колдеров.

— Пошли.

Саймон встал и начал оглядывать развалины, стараясь увидеть того, с кем встретилась Ллдис. Джелит наклонилась и набросила на лицо Ллдис лоскут изодранного платья, прикрыв глаза и рану на груди.

Они направились к воротам как можно быстрее. Саймон все время оглядывался, боясь, что их настигнет то существо, которое лишило жизни Ллдис. Быть может, обладание талисманом само по себе таило опасность? Саймон почему-то считал, что талисман может навлечь на них беду.

Они снова спустились на дорогу и остановились перед воротами. Саймон поднял руку с зажатым в ней талисманом. Джелит положила руки ему на плечо. Саймон шагнул вперед под перекладину ворот. Он на знал, чего ему ждать, но не удивился, ощутив, что предмет, зажатый в его руке, становится все холоднее и холоднее, ибо это очень напомнило заслон колдеров против контакта разумов. Но ведь и Алдис тоже не была колдером по крови, а талисман подчинялся ей.

Еще один шаг, и они оказались точно между колоннами. И сразу же они ощутили дрожь и почувствовали, что проваливаются в пустоту, враждебную им. Саймон рванулся вперед... и понял, что стоит на четвереньках на скале, еще теплой от солнца. Джелит была рядом.

Хотя солнце почти село, все же тьма не скрыла следов того, что здесь недавно закончился бой. Но картина была совсем не похожа на ту, что они застали по другую сторону ворот. Скала не только была раскалена солнцем, на ней виднелись выжженные черные полосы, а кругом лежали трупы...

Саймон с трудом поднялся на ноги, помог встать Джелит. То, что он решил сделать сейчас, быть может, было ошибкой, но это казалось ему единственно возможным н правильным в борьбе за освобождение этого мира от колдеров и от того, что колдеры принесли сюда с собой.

Он поднял свое ружье и выпустил всю энергию в основание ближайшей колонны. С минуту ему казалось, что заряда в ружье нет, но потом сооружение задрожало. Мерцание распространялось все дальше, пока не добралось до верхней перекладины, потом до второй колонны, затем оно расцвело целым снопом искр, а Саймон вскрикнул — рука!

Он все еще сжимал в руке колдеровский талисман, когда выстрелил в ворота, и вот теперь этот таинственный предмет выпал из его пальцев, оставив на руке обугленную горящую рану! Талисман покатился к воротам и там обратился в искристее мерцание. Л потом раздался взрыв, взметнулось зеленое пламя, талисман исчез. С ним вместе исчезли и ворота. Саймон и Джелит увидели перед собой ровную площадку.

Неверными тагами они двинулись вперед, поддерживая друг друга. Они направлялись туда, где располагался колдеровекк ' лагерь. Они благодарили судьбу за то, что уже достаточно стем-нело и никто их не заметит. Саймон опустился на землю воз,? одного из застывших в неподвижности краулеров, бережно прижимая к груди больную руку, как Алдис когда-то прижимала к груди талисман. Тут же его охватила боль, страшная, невыносимая. Он ощутил слабость, а боль становилась все сильнее и сильнее, он просто не в силах был ее перенести, он даже не мог вздохнуть, как следует, он задохнулся от жгучей боли...

Боль стала немного меньше или он притерпелся к ней. Саймон почувствовал но рту влагу, потом чей-то голос уговаривал его поесть. Сколько же времени он пробыл в царстве боли? Саймон не знал этого. Но голова его работала вполне ясно, и он чувствовал, что сейчас темная н холодная ночь. Голова лежала на коленях у Джелит; женщина пыталась привести его в себя., но слова ее нс сразу дошли до его сознания.

— должны идти. Мы не можем оставаться здесь...

Как приятно было лежать вот так, рука теперь только ныла, а не болела так невыносимо, как раньше. Саймон попытался пошевелить пальцами и увидел, что на руке повязка.

— Хорошо хоть, что рука левая,— подумал он.

— Прошу тебя, Саймон!

Это была не только мольба, но и приказ тоже. Джелит нежно гладила щеку, тормошила его, потом подсунула свою руку под его плечи и попыталась приподнять тело.

Саймон запротестовал.

— Но мы должны идти! — Она наклонилась к нему.— Пожалуйста, Саймон, сюда кто-то идет.

Память постепенно возвратилась к нему, он сел. Тень, окружавшая их, стала совсем чернильной, наступила ночь. Он ни о чем не стал больше спрашивать, поднялся, с минуту размышлял, не стоит ли нм воспользоваться грузовиком, но тут же решил, что не стоит, ведь он не знал, как им управлять. Выпрямившись, Саймон, как ни странно, почувствовал, что стоит на ногах довольно твердо. Они двинулись вперед, спотыкаясь в рытвинах, оставленных гусеницами.

— Кто приближается? Колдеры?

— Думаю, что нет...

— Те, другие

— Может быть. Ты разве не ощущаешь?

Саймон ничего не ощущал в этой ночи, он так и сказал ей. Впервые за долгие часы Саймон вспомнил о тех, кто оставался здесь.

— Лойз... салкары... где они?

— Я пыталась найти их. Но здесь какие-то новые силы, Саймон, что-то такое, чего я не могу понять. То возникает барьер, сквозь который мне не пробиться, то внезапно он исчезает и появляется совсем в другом месте. Мне кажется, что это Колдер борется за свою жизнь, что они подключили все свое оружие, причем и такое, которое нам не известно. К тому же то, что прорвалось из-за этих ворот, все еще живо. Оно ненавидит и охотится за колдерамн. Если мы не хотим, чтобы нас тоже втянули в войну, необходимо держаться в стороне. Ибо колдеры сражаются с колдерами или с тем, что пришло в этот мир с ними вместе. Наш мир еще не видел подобной войны.

Постепенно к Саймону возвращались силы. Джелит ходила в лагерь за едой и питьём и рассказала ему об этом. Он понял, как было страшно то, что она увидела, и привлек ее к себе. Они пошли, поддерживая друг друга, и Саймон был счастлив тем, что, наконец, они стали едины душой и телом.

Они как раз огибали скалу в том месте, где расстались с салкарами и Лойз, когда сверху упал довольно большой камень. Саймон прикрыл собой Дркелит. Ружье он бросил около ворот, но Джелит отдала ему свой нож. Он прислушался, готовый отразить нападение.

— Сал... — Это не был боевой клич, а лишь громкий шепот в ночной тишине.

— Сал! — ответил Саймон.

Сверху упало еще несколько камней, вниз скользнула какая-то тень.

— Сигрод,— назвал себя человек.— Мы видели, как вы оба появились из пустоты, лорд. Тут все кишит какими-то существами, н они уничтожают все вокруг, поэтому мы не осмелились присоединиться к вам. Инглин надежно укрыл Лойз, а я пришел к вам.

— Что здесь произошло?

Сигрод рассмеялся.

— Легче ответить, чего не произошло! Эти самые колдеры прошли в ворота и тут же исчезли, словно растворились у нас на глазах. А потом... ох, потом словно распахнулись врата ада. Из ворот вышли те, другие, они маршировали колонной, словно армия оживших мертвецов, которые поднялись из гробов, чтобы вступить в схватку за дело такое же гиблое, как они сами! Они направились прямо в лагерь колдеров. Я говорю вам чистую правду, клянусь волнами Аспера: стоило им только взглянуть на человека, как он весь съеживался и умирал! Это было волшебство, леди, но такого я никогда не видел в Эсткарпе. Они бросились прямо в лагерь, а там их встретил такой же луч, который охотился за нами на берегу, и многие из демонов обратились в прах. Но на смену им сразу же поднялись другие, а потом еще одна группа, они тащили с собой колдера и направлялись к морю. И на берегу произошло что-то странное. Только сейчас со скалы я смог разглядеть море. Леди, твое сообщение принято — на море появились паруса!

Если флот попадет под этот страшный луч... Как же им послать предупреждение? А может, колдеры сейчас слишком заняты войной с ожившими скелетами, чтобы переключить свои силы на корабли? А самим скелетам, возможно, все равно, с кем воевать — с колдерами или с новыми врагами? Нет, Саймону было необходимо поточнее узнать, что там происходит.

Когда они втроем добрались до укрытия, где были Лойз и Иглин, они устроили совет.

— У нас есть возможность без особых усилий добраться до берега,— сообщил им Иглин,— а я, например, чувствую себя намного безопаснее, когда я ближе к воде. Этот остров чересчур хорошо приспособлен для игры в охоту, причем у преследуемого и охотника шансы равные. Уже некоторое время на берегу не видно никаких вспышек. И скелетов тоже становится все меньше и меньше. Но у них не такой вид, как у тех, кто боится чего-то или спасается от врага.

— Может быть, они осадили колдеров и их крепости,— вслух размышлял Саймон.— Если это так, то, направляясь к морю, мы непременно наткнемся на них.

Саймон пытался взвесить все возможности. Салкары были опытными и осторожными моряками. Вряд ли они повели бы свой флот прямо в логово врага, зная, какие хитрости и ловушки тот может им расставить.

Саймон считал, что сейчас настал момент, когда зло может быть вырвано с корнем. Он не верил, что колдерам удастся быстро соорудить другие ворота, особенно, если учесть панику, которую должно было вызвать появление выходцев с того света. Значит, отступления для колдеров нет. Следовательно, на них нужно напасть. Однако все это только догадки и предположения. Необходимо отправиться на берег и все увидеть своими глазами.

— Мы должны идти на берег все вместе, только море даст ответы на все вопросы,— произнесла вдруг Джелит.

Саймон кивнул. Она угадала его мысли.

Идти было трудно, в темноте опасность увеличивалась вдвое. Но ночь еще нс наступила окончательно, и они спешили изо всех сил. Еще до прихода Саймона с Джелит салкары побывали в лагере колдеров и обзавелись хотя и скудными, но все же достаточными запасами пищи и воды. Оки подкрепились и почувствовали себя значительно лучше.

Саймон несколько раз' забирался повыше на скалу и старался разглядеть корабли, но ему это не удавалось. Когда он сказал об этом Сигроду, тот усмехнулся.

— Ну, значит, они уже высаживаются. Это обычная уловка рейдеров. Флот разделяется на две части, а обе половины еще разделяются: одни плывут к северу в поисках стоянки, другие—к югу.

Саймон просиял. Это звучало очень обнадеживающе. Если они сумеют связаться хотя бы с одной половиной кораблей... Во всяком случае те, которые ищут стоянку на юге, вполне смогут связаться, оказавшись в пределах досягаемости. Им только нужно подать условный сигнал с берега.

Инглин вызвался попытать счастья. Саймон согласно кивнул головой и тоже отправился в путь к крепости колдеров.

— Чтобы вытряхнуть их оттуда, лорд, тебе потребуется больше, чем один флот. Такие стены не сокрушить так просто, одним усилием воли...

Сигрод лежал на животе на скалистом пике рядом с Саймоном, рассматривая крепость колдеров — тайну за семью печатями.

Внизу чувствовалось оживление. Очевидно, те7, кто прошел через ворота, собрались перед этими непробиваемыми непод-дающимися даже измерению башнями, готовые столько ждать, сколько потребуется. Саймон считал, что в случае осады все преимущества будут на стороне колдеров. Осаждающие ведь не имели никаких припасов, а вокруг них была пустынная земля. Быть может, они рассчитывали в случае неудачи вернуться обратно. Сокрушить стены усилием воли — эти слова Сигрода гвоздем засели в мозгу Саймона. За все время, что он провел здесь, он видел всего-навсего четырех колдеров — двоих в крепости, двоих в карауле, проникшем за стену. А те двое мертвы. Сейчас думал о том колдере с металлической шапкой на голове, с которым он вступил в единоборство и победил. Сейчас он мог бы его использовать, чтобы осуществить задуманное. Если, конечно, этот колдер еще жив...

Саймон сделал сигнал Сигроду, что пора возвращаться туда, где их ждут Джелит и Лойз. Он изложил свой план, когда они снова были вместе.

— Эти, в металлических шапках, контролируют остальных, руководят ими? — спросил Сигрод.

— Они отдают приказы и управляют всеми установками, я в этом совершенно уверен. Пришельцы привели с собой одного такого колдера, они воспользовались им, чтобы пройти через ворота.

— Но они не смогли с его помощью попасть в крепость,— сказала Джелит.— Иначе они сейчас не толпились бы у стен.

— Быть может, его убили во время нападения на лагерь? — высказала предположение Лойз.

— Значит, ты считаешь, что смог бы повлиять на волю того колдера, с которым ты уже однажды сражался? — спросила Джелит.

— Мы вдвоем смогли бы,— поправил ее Саймон.

— Значит, открыть ворота этим демонам— сказал Сигрод.— Но если даже они и проникнут внутрь, то все равно орешек для нас останется не расколотым, а они той же породы, что и колдеры, не так ли? Так не получится ли, что мы сменим одних колдеров на других?

— Вот для этого нам и нужен флот. Будем надеяться, что Инглину удастся привести нам помощь. Подождем немного.

Саймон привык к ожиданию: жизнь каждого военного полна им. Он перевернулся на спину, глядя в темное ночное небо.

— Я покараулю первым, лорд,— сказал Сигрод, спускаясь по склону.

Саймон пробормотал слова благодарности и продолжал обдумывать свой план.

Больше всего ему не нравилось то, что многое в этом плане зависело от случая, как и большая часть того, что произошло с ним после выезда из Южной Крепости. Можно ли принести кому-то беду, если сильно пожелаешь? Мысли его потекли в другом направлении. Правдивы ли были старинные волшебные сказки его родного мира, в которых рассказывалось, что обратить зло против своего заклятого врага не труднее, чем выпустить стрелу?

Он почувствовал, как прохладная рука коснулась его горячего лба, нежно погладила мокрые от пота волосы, прилипшие ко лбу.

— Саймон... — Она всегда произносила его имя так, словно в нем была музыка. Саймон... только это, больше ничего.

Он поймал рукой эти прохладные пальцы, прижал их к пересохшему рту. Им не нужны были слова. Любовь их всегда была нелегкой, но Саймон считал, что от этого она становится только глубже. Теперь рухнул последний барьер, разделявший их. Он понял, что временами ей просто необходимо уйти в себя, отгородиться от всех молчанием, и от этого он не становится ей менее дорог. Значит, это было частью ее, и Саймон готов был принять все, как есть. Ведь не бывает так, чтобы один человек занимал абсолютно все мысли и чувства другого. В нем тоже есть что-то, что будет навсегда закрыто для нее. Принимать безо всяких вопросов и ревности — вот это и был их настоящий союз.

— Отдохни.

Ее рука снова легла ему на лоб. Саймон знал, что она повторяет его мысли слово в слово. Глаза его закрылись, и он уснул.

Утром перед ними была все та же твердыня колдеров, столь же недоступная, как и Айль. С высоты им было видно, что привидения из другого мира по-прежнему стоят у стен крепости.

— Они не воспользовались своим огненным лучом,— сказал Сигрод.

— Вероятно, они не осмеливаются в такой близости от стен,— возразил Саймон.

— Или же он иссяк...

— На это мы не можем рассчитывать.

— Они потеряли слишком много «одержимых Возможно, поэтому они не пытаются отбить атаку. Интересно, сколько же эти еще могут выжидать?

Саймон пожал плечами. Очень может быть, что колдеры в состоянии долгое время обходиться без пищи и воды, неделями выжидать у вражеских ворот.

— Саймон! — Лицо Джелит было обращено к нему, когда он оглянулся.— Сообщение, Саймон. Наши приближаются!

Ои бросил взгляд ira южный берег моря. Высоко подняв голову, Лойз посмотрела на Джелит с надеждой.

— Сигрод.

— Да, лорд!

— Отправляйся к югу, чтобы встретить прибывших. Пусть они обойдут кругом и присоединятся к нам, только сзади, вот так... — Саймон пояснил свою мысль жестом.

— Слушаюсь.

Салкар исчез за скалой.

Лойз вцепилась в руку Джелит.

— Корис? — Она едва выдохнула имя.

— Этого я не могу сказать наверняка, моя сестренка. Топор Кориса еще не раз поднимется, чтобы защитить тебя, но будет ли это именно здесь, я не могу сказать.

И снова ожидание. Они немного попили, поделили между собой горсточку сухого порошка, который был все же пищей, а тем временем день разгорался. Солнце было закрыто облаками. Саймон не покидал наблюдательного поста, но внизу все оставалось по-прежнему: крепость молчала, осаждающие терпеливо ждали.

Сигрод появился только к полудню, ведя с собой группу воинов. Главным образом это были салкары, но среди них то там, то тут виднелись крылатые шлемы сокольничьих и еще несколько человек со смуглой кожей. Они подбежали к Саймону — это были его пограничники.

— Лорд! — Ингвальд отсалютовал ему мечом.— На этой высоте удобно развивать военные действия?

— Будем надеяться,— сказал Саймон.

Они провели военный совет. Четверо капитанов-салкаров, старшие офицеры их команд, командиры отряда пограничников и сокольничьих, которые чувствовали себя среди этих скал, словно в родных горах. Саймон изложил им тот единственный план, который, как он считал, может открыть перед ними ворота твердыни колдеров.

— Это можно сделать? — спросил капитан Стимир, но в голосе его не было сомнений. Салкар слишком многое знал о могуществе колдуний Эсткарпа. Только сокольничьи держались настороже, не слишком доверяя волшебству: они считали, что власть женщин не может привести ни к чему хорошему, так как в крови у них жил страх перед слабым полом.

— Мы можем попытаться,— сказал Саймон и посмотрел на Джелит, которая ответила ему едва заметным кивком.

Из-за спин воинов появилась еще одна фигура в стальной кольчуге и шлеме, как у всех остальных. Но поверх кольчуги был> накинут серый плащ, на котором переливался и сиял колдовской камень — знак колдуний Эсткарпа.

Она вышла вперед и оглядела Саймона и Джелит.

— Вы считаете, что сможете это сделать?

В голосе ее был не просто вопрос, а сомнение.

— Мы сможем это сделать! — голос Джелит зазвенел.— Мы сделали много больше за прошедшие несколько дней, сестра!

Колдунья нахмурилась: было видно, что ей пришлось не по душе обращение Джелит.

— Но она была готова подождать и увидеть, как они потерпят неудачу,— подумалось Саймону. Это вызвало у него в душе такой же протест, какой слышался в голосе Джелит. Может быть, именно то возмущение даст им новые силы, когда придется действовать.

Он вызвал в своем воображении картину той комнаты в крепости, которую видел и в которой разговаривал с двумя колдерами... Потом сосредоточился только на том колдере, который был в металлической шапке. Воля, его стала могучей, неодолимой, он собрал ее в кулак, нацелив туда, куда желал! И сразу же убедился, что страх его был напрасен. Колдер с металлической шапкой на голове был жив. Жив, но от него осталась только пустая оболочка, ибо разум покинул его тело. Пустую оболочку можно использовать, это входило в план Саймона. Воля его влилась в тело колдера, и сразу же Саймон почувствовал, что возможности его становятся все больше, что воля крепнет, силы растут — это пришла на помощь Джелит.

Саймон не замечал больше ни скал, ни стоящих вокруг него людей, ни презрительного выражения на лице колдуньи, ни даже Джелит. Сейчас для него существовало только одно: войти вместе с Джелит в тело колдера, превратить его в послушное орудие, сделать его таким же «одержимым», как те многие десятки пленных, которых колдеры захватили при набегах на Горм и Карстен, а также на корабли салкаров.

Где-то в глубине крепости колдер уже задвигался, повинуясь мысленным приказам Саймона... — «Отвори ворота. Впусти в крепость осаждающих». Это было очень просто — колдер больше не был колдером, он был «одержимым», и он повиновался.

Перед мысленным взором Саймона мелькали залы и переходы, лестницы и комнаты. Колдер спешил выполнить приказ. Кто-то попался ему на пути, попытался удержать его и тут же упал замертво.

И вот, наконец, Саймон увидел пульт со множеством кнопок, с мерцающими сигнальными огоньками. Руки колдера торопливо двигались, нажимали кнопки, прикасались к рычагам. Подчиняясь этим движениям, защита крепости нарушилась и... исчезла совсем.

Сразу же на Саймона обрушилась холодная тьма и пустота, а когда он пришел в себя, над ним было облачное небо. Они с Джелит держались за руки и оба еще не оправились от ужаса погружения в небытие.

— Он мертв.— Это сказала не Джелит, а колдунья. На лице ее отразился ужас. Но она медленно подняла руку, приветствуя их.— Вы сделали, что обещали.

Саймон едва шевельнул сухими губами.

— Этого было достаточно?

— Сал! — раздался крик с наблюдательного пункта.— Демоны зашевелились!

Они и впрямь зашевелились, ибо в стене крепости теперь зияло отверстие. И в этот проход один за другим ныряли живые скелеты, пришедшие из-за ворот. Они даже не крикнули, престо молча двинулись вперед. Меньше половины их пришло внутрь, когда вдруг сверху на брешь стала опускаться стальная завеса, придавив тех, кто оказался под ней. Но не успела завеса коснуться земли, как те привидения, у которых были ружья, принялись стрелять в нее. Стальная завеса задрожала и рассыпалась в прах, а остальные демоны продолжали свой путь внутрь твердыни.

— Вниз и в крепость! — Это крикнул один из капитанов-салкаров.— Сал! Сал!

Подхватив его клич, лавина эсткарских воинов хлынула вниз.

Трудной и отчаянной была эта битва в стенах крепости, похожая больше на охоту. Неведомое и страшное оружие равно разило и привидения и настоящих людей. А потом вдруг все прекратилось, словно крепость колдеров сдалась, словно не хватило энергии.

А когда Саймон во главе своих пограничников вместе с отрядом сокольничьих ворвался в центральный зал, там сидели шесть колдеров с металлическими шапками, подключенными к пульту. Они были мертвы — вместе с ними умерло и сердце крепости. Началась новая битва, ибо привидения из-за ворот обратили свою ярость на воинов Эсткарпа. Солдаты умирали в муках, но их стрелы и мечи разили без промаха. Снаружи, за стенами крепости, бушевал шторм, а в стенах разразилась не меньшая буря. Мужчины, которые устали разить и убивать, мужчины, которые в эти часы потеряли многих из. тех, с кем были в родстве и боевой дружбе, мужчины, которые сами не верили, что уничтожили твердыню колдеров с помощью мечей, стрел и топоров, собрались, наконец, в центральном зале.

— Колдеры мертвы! — Саймон победоносно подбросил свой топор высоко в воздух, поймал его и стал восторженно потрясать им. Позади него воины делали то же самое. Они понимали, что свершилось в этот великий день, несмотря на тяжелые потери.

— Колдеры мертвы! — эхом откликнулась в ответ Джелит. Она вошла вместе с колдуньей и Лойз в зал вслед за воинами.— Но зло, которое они посеяли, все еще живо. И вот это... — Она кивнула на пульт.— Возможно, придут другие и воспользуются этим.

— Нет! — Колдунья сняла с шеи камень и поднесла его к панели управления.— Это не так, сестра. Мы с тобой позаботимся об этом!

Обычно бледные щеки Джелит порозовели, она подошла к колдунье, встала рядом с ней плечом к плечу. Вместе они устремили пристальный взгляд на камень. Свет в комнате стал постепенно тускнеть, и вскоре в ней уже царил полумрак.

На пульте управления вдруг вспыхнули крохотные огоньки, в тишине стали раздаваться негромкие хлопки взрывов. Искры побежали по всему пульту, вызывая все новые и новые взрывы. В комнате запахло горелой изоляцией, металлические детали стали плавиться на глазах. Энергия, вызванная к жизни обеими женщинами, быстро уничтожила созданное колдерами сооружение, разрушая пульт и все, что было к нему подключено. И, возможно, эта разрушительная энергия достигла большего, уничтожая паутину, которую колдеры сплели за морями.

Саймон так и сказал, когда вместе с Ингвальдом и капитанами выслушал рапорты тех, кто осматривал самые дальние щели и переходы крепости, чтобы убедиться, что никого из врагов не осталось в живых.

— Паутина останется,— колдунья сидела немного поодаль, лицо ее было усталым, а глаза ввалились: напряжение оказалось большим.— Хотя ее соткали колдеры, но то, из чего она сделана — ненависть, жадность и зависть — все это было в нашем мире прежде, чем колдеры воспользовались этим. Карстен охвачен смятением... Некоторое время этот хаос был нам на пользу, так как великие лорды в тех краях были заняты Карстеном и отвернули от нас свои взгляды, но это не может продолжаться вечно.

Саймон кивнул.

— Да, не может. Из такого хаоса неизменно появляется более могущественный вожак, который вполне может объединить всех остальных лордов против Эскарпа. Но вероятно и другое: остальные лорды будут так занять! постоянной войной с ним, что им будет не до нас.

Джелит и колдунья согласно кивнули.

— А Ализон? — впервые за все время подала голос Лойз.— Как идет война с Ализоном?

— Сенешаль сражается, словно лев. Дела у него идут хорошо, лучше, чем мы могли ожидать. Но все же мы не сможем удержать за собой Ализон, равно как и Карстен,— слишком велика ненависть к нам. Но нам, Эсткарпу, это не нужно. Пусть только оставят нас мирно доживать свой вечер. Ибо мы знаем, что для нас наступает вечер, который постепенно перейдет в ночь, а после нее не будет нового утра. Ни одно живое существо не захочет добровольно расстаться с жизнью. Велик инстинкт самосохранения, он заложен в нас от рождения, от природы. Наш вечер может стать вечером огней и пожарищ, мучений и смерти. И если нам предстоит ночь, полная сражений... — Колдунья торжественно подняла руку.— Что ж, будем сражаться до конца!

— Так не должно быть!

Сама натура Саймона противилась столь мрачной картине будущего.

Колдунья посмотрела на него, потом перевела взгляд на Джелит, с нее на капитанов, Ингвальда и улыбнулась.

— Я вижу все в вас противится этому... Что же, хотя мы сейчас и пробудили в нашем мире неведомые ранее силы, все равно настало время великих перемен. Может быть, из посеянных нами семян вырастут новые могучие плоды. Во всяком случае, скажу вам, товарищи по оружию: то, что вы сделали сегодня — великий подвиг, и барды станут прославлять его. На многие тысячелетия будут славны ваши имена! Нелегко достаются нам победы, и мы гордимся ими! А поэтому не станем думать о возможных будущих поражениях!

— И все же колдерам конец! — воскликнул Ингвальд.

— Колдерам конец! — согласился Саймон.— У нас впереди еще немало битв, как сказала Мудрая, но и побед тоже будет немало!

Он протянул руку, и Джелит сделала движение навстречу ему. В этот час Саймон не мог ни о чем думать и не видел ничего — пи поражения Эсткарпа, ни его заката. Сейчас во всей Вселенной для него было только одно — то, что принадлежало лишь ему... Джелит.