Алиша смотрела на свое отражение в зеркале. Она широко раскрыла глаза, изучая сексуальный наряд, который выбрала для предстоящей вечеринки.

На ней было платье, специально заказанное у перспективного британо-индийского модельера. Это была настоящая феерия для женщины, которая десятилетиями носила джинсы и футболки. Но сегодня Али хотела, чтобы родители ею гордились.

Она желала, чтобы весь мир знал о ее счастье.

Ей хотелось поделиться радостью с людьми, которые поколениями были частью «Матта стил».

Данте будет с гордостью называть ее своей женой.

Широкая модная лиловая юбка с оборками придавала Алише вид сказочной принцессы. Но красивее всего была короткая облегающая блуза чоли и шарф дупатта.

Когда модельер, Майя, показала эскиз Али, та сразу хотела возразить. Наряд был слишком откровенным и рискованным. Насколько она знала, традиционная чоли ленга состояла из широкой, длинной юбки с блузой, обнажающей живот, но спереди она закрывалась шелковистой дупаттой, ниспадающей с плеча.

Но так как Али попросила что-нибудь современное, при этом традиционное и чувственное, Майя настояла на своем. Блуза без бретелей была с рукавами из тонкой лиловой ткани, свисающими с рук, и оставляющими шею и плечи полностью открытыми. Шелковистая блуза облегала грудь снизу, словно руки любовника, оставляя верхнюю часть груди открытой. Поскольку грудь у Али была небольшой, такое декольте не выглядело вульгарным.

Дупатта, или шелковистый платок, того же лилового цвета, вышитый серебром сложными узорами, свисал с плеча. По настоянию Али Майя закрепила дупатту поперек груди и пришила ее к юбке. Таким образом, дупатта вроде бы закрывала ее туловище и грудь с одной стороны.

Али надела большие серьги, распустила волосы и сделала красивый макияж.

Она готова встретиться с миром.

Пора увидеться с мужем, который отсутствовал три недели.

У нее для него так много новостей и планов, которыми она хотела с ним поделиться. Она была на седьмом небе от счастья.

Али хотела удивить Данте, но сама открыла рот от изумления, когда вышла из машины в тот вечер.

По случаю праздника Дивали особняк Матта сверкал как невеста. Повсюду свисали яркие гирлянды, и белый мраморный особняк сиял как старинный индийский дворец. Сады за его пределами были украшены огоньками и медными произведениями искусства.

Войдя в бальный зал, Алиша ахнула. Тысячи красных глиняных светильников с хлопковыми фитилями были зажжены и отбрасывали тени на стены. Она понятия не имела, как персонал Данте сумел все это устроить. Ей было невдомек, откуда он так хорошо знает замечательные индуистские традиции, присущие празднованию Дивали. Как он все успел? Ведь Данте был в Токио три недели.

Трио музыкантов расположилось на диване позади главного помоста, украшенного струящимся шелком, и играло на шенаи и табле. Аромат свежих цветов слышался повсюду. У Али потекли слюнки, когда она уловила восхитительный аромат сладостей, которые повара разложили на массивном буфете.

Алиша стояла на балконе второго этажа и смотрела на сады. Через час каждый дюйм на этой территории будет заполнен гостями, которых пригласили по настоянию Данте. Через час начнет смеркаться. Когда гости соберутся, Данте выйдет, чтобы поздороваться с ними.

Потом зажгут бенгальские огни, и начнется праздник.

На Алишу нахлынули воспоминания, и на ее глазах выступили слезы.

Ее мама украшала этот дом к празднику, когда Али было всего четыре года. На праздник приглашались все работники и сотрудники особняка Матта. Она одевала Али и Викрама в традиционную одежду, а сама носила ярко-красное сари и бриллиантовое колье, которое теперь досталось Алише. Она помнила, как однажды отец взял ее на руки, а потом поцеловал свою жену в лоб.

– Али?

Она повернулась так быстро, что чуть не споткнулась о подол своей лехенги.

В консервативном черном костюме и белой рубашке Данте выглядел изысканным, властным и невероятно мужественным. При виде него ей стало трудно дышать. Платиновые запонки, которые она оставила ему на письменном столе, мерцали на его манжетах. Его непослушные волосы были зачесаны ото лба, подчеркивая резкие черты лица и придавая ему абсолютную привлекательность.

– Ты выглядишь… невероятно, – хрипло произнес он, и у нее засосало под ложечкой от волнения. Внезапно Али обрадовалась тому, что согласилась надеть довольно откровенный наряд от Майи.

Положив руки ей на плечи, он погладил ее кожу мозолистыми подушечками пальцев. И внимательно посмотрел на нее карими глазами. Его взгляд переместился с ее волос на плечи и на несколько секунд задержался на груди. Соски Али напряглись, а в ее жилах забурлила кровь.

– Мне надо было верить тебе, когда ты сказала, что сразишь меня наповал, Алиша. – Она улыбнулась, услышав, как он произносит ее полное имя. – Но, по-моему, платье слишком открытое.

– Оно называется лехенга, – сказала она, покрутила руками широкую юбку и нахально улыбнулась. – Я попросила модельера сделать самый эффектный и сексуальный наряд Лондона. Я сказала ей, что я должна быть под стать своему великолепному, высокомерному и замечательному мужу. Я утверждала, что мир должен запомнить вечер, на котором появилась Алиша Матта…

– Виттори.

Она моргнула.

– Что?

– Ты Алиша Виттори, а не Матта.

От волнения у нее екнуло сердце. Она наморщила нос, и Данте поджал губы.

– Мне кажется, сейчас никто не берет фамилию мужа, – сказала она.

– Миссис Пури все-таки была права. В душе я сторонник традиций. Я хочу, чтобы моя жена носила мою фамилию. Я желаю, чтобы весь мир знал, что ты моя, хотя ты обводишь меня вокруг пальца. Никто не должен удивляться, почему я хочу, чтобы ты была моей женой.

Голоса гостей стали приглушенными. Али и Данте снова оказались в собственном мире. Он погладил пальцем ее ключицу, и Али вздрогнула от этого легкого прикосновения. Простонав, он поцеловал ее в губы, нежно, соблазнительно и жадно.

Казалось, он отдает ей всего себя: со своей отчужденностью; эмоциями и страстью, которые он так решительно отвергает. Он покрывал ее губы мягкими поцелуями; его глаза сияли, потому что Алиша отдала ему все. Они оба знали об этом. Ничего не требовалось говорить. Как она и догадалась, единственный способ проникнуть в сердце Данте и найти там для себя местечко – сдаться ему полностью.

Она чувствовала себя так, словно ее раздели донага, и все ее доспехи рухнули на пол. Будто она жила ради его поцелуя.

Он стал целовать Алишу откровеннее и запустил пальцы в ее волосы; у него сжалось сердце.

Это говорило ей о том, о чем он никогда не скажет вслух. Это доказывало ей, что для нее у него тоже есть местечко в сердце, пусть и маленькое. Это говорило ей о том, что этот высокомерный и властный мужчина больше не может контролировать растущую близость между ними.

Данте целовал ее так, словно она была самой драгоценной вещью, которую он когда-либо держал в руках. Он достал из пиджака крошечную бархатную коробочку, и сердце Алиши забилось чаще.

Он вытащил из коробочки изящное колье. Три бриллианта сверкали в середине тонкой цепочки, украшенной черными бусинами. Ошеломленная, Али не произнесла ни слова, когда он отвел ее волосы в сторону и надел тонкую цепочку ей на шею. Это была мангалсутра – цепочка, которую муж надевает своей жене, согласно индуистской традиции.

Его пальцы задержались на ее затылке, он коснулся подбородком ее головы.

Алиша наклонила голову, стараясь не расплакаться и перевести дыхание. Она изо всех сил пыталась стоять неподвижно, хотя ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног.

Словно прочтя ее мысли, Данте крепко обнял Алишу. Она прижалась грудью к его груди, ее дрожащие ноги оказались между его мускулистых ног.

– Миссис Пури сказала мне, что я поступаю нечестно. Что твой отец потребовал бы, чтобы я все сделал по правилам. Я все делаю в традициях моей семьи, но забываю об индуистских обычаях.

– Она позвонила и отчитала тебя? – спросила Алиша. – Она же поклоняется земле, по которой ты ходишь!

Несколько секунд он молчал, потом неохотно ответил:

– Я позвонил ей и попросил объяснить, по каким правилам женились твои родители. И она все мне рассказала. Али, если ты хочешь индуистскую свадьбу или вечеринку, мехенди или девичник, я все устрою. Я не желаю, чтобы ты обижалась на меня через десять лет за то, что я не соблюдал традиции или обычаи. Я не хочу, чтобы ты упрекала меня через тридцать лет за то, что я не относился к тебе как к индуистской невесте. Пусть у тебя будет все, что ты пожелаешь, дорогая моя.

Он украсил особняк Матта так, как тот украшался, пока Алиша была маленькой девочкой. Здание напоминало красивую невесту, ожидающую своего жениха.

Он решил возродить традицию вечеринки Дивали, которую ежегодно устраивала мать Алиши. Он пригласил много старых сотрудников, работников «Матта стил» и благотворительного фонда, и даже Джая.

Он посоветовался с миссис Пури, чтобы соблюсти все традиции семьи Матта.

Но он продолжал заявлять, будто у него нет сердца и он не верит в любовь. Он якобы не романтик. Размышляя об этом, Алиша затаила дыхание.

– Посмотри на меня, Алиша, – приказал он.

Она вздрогнула и взглянула на него. Если он поцелует ее, она опять растворится в нем. Данте был всем, чего она когда-либо хотела. Она чувствовала себя главной героиней сказки, в которой все ее желания исполняются. Ее охватил ужас, как только она подумала, что однажды все это исчезнет и она вернется в жестокую реальность без Данте.

– Ты будешь моей женой, Али?

Плача, она взяла его за руки и поднесла его ладонь к своей щеке.

– Мне не нужны церемонии, чтобы подтвердить то, что между нами происходит. Я стала твоей женой, когда впервые вошла в твою спальню, Данте. Ты растрогал меня… Ох, мой макияж! – завопила она.

Смеясь, он достал платок из кармана и аккуратно промокнул ее щеки.

– Ты всегда прекрасна. Я промаюсь весь вечер, наблюдая, как на тебя пялятся другие мужчины.

– А миссис Пури сказала тебе, что согласно индуистской традиции ты будешь со мной семь воплощений подряд?

Он кивнул, и в его глазах отразилась такая нежность, что у Алиши перехватило дыхание.

– Я надеюсь, сейчас первое воплощение. Пойдем к гостям?

– Это нечестно, – захныкала она.

Он нахмурился.

– Что не честно?

– Прошло уже три недели, а мне не терпится уложить тебя в постель или прижать к стене. А все эти гости ждут нас…

Он целомудренно поцеловал ее в висок, словно дразня.

– Потерпи, сокровище мое. Помни, терпение всегда вознаграждается.

К тому времени, когда они проводили последнего гостя и поднимались на лифте в пентхаус Данте, шел второй час ночи.

Али так устала, что решила, будто уснет стоя.

Обняв за плечи, Данте притянул ее к себе, и она прильнула к нему всем телом. Он мягко поцеловал ее в висок, а потом уткнулся носом ей в шею.

– Тебе пора спать. Я прождал весь вечер, планируя вытащить тебя из твоей лехенги, – неторопливо сказал он. – Но я сниму ее только для того, чтобы уложить тебя в кровать.

Али улыбнулась во всю ширину рта.

– Нет-нет-нет. Мне надо о многом тебе рассказать. И я не могу дождаться, когда это сделаю.

Он пристально посмотрел на темные круги у нее под глазами.

– Али, мы можем поговорить завтра утром. Я никуда не денусь.

– Пожалуйста, Данте.

Он рассмеялся и быстро поцеловал ее в губы.

– Ну, раз ты так мило меня просишь…

Усталость Алиши сменилась волнением, когда она нажала кнопку этажа, где находилась ее студия.

– Итак, первое: ты хочешь увидеть мои работы?

От предвкушения и нескрываемой радости Данте стал еще красивее.

– Да, конечно.

Взяв за руку, Алиша потащила его за собой. Как только они подошли к двери в студию, она остановилась.

– На самом деле, это не первое.

– Али, мне ненавистно думать о том, что своими жестокими словами я поколебал твою уверенность, но…

– Нет, дело не в этом. Просто я кое-что придумала во время вечеринки…

Улыбка сошла с его губ.

– Нет, ты не можешь дружить с Джаем. Я попросил Иззи пригласить его, потому что ты сказала, что он ищет спонсора для открытия бизнеса. Ему было полезно пообщаться и встретиться на вечеринке с акционерами. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто я не могу терпеть твоего бывшего парня в своей жизни. Пожалуйста, не надо…

Алише хотелось спорить, из принципа. Но Данте начинал постепенно раскрываться перед ней с другой стороны, позволяя себе чувствовать, и она в самом деле не хотела, чтобы Джай был в ее жизни. У них больше нет ничего общего. Поэтому она сказала:

– Ладно, не буду.

Данте так потрясла ее уступчивость, что Алиша громко рассмеялась.

– Ты так быстро согласилась?

Поднявшись на цыпочки, она прошептала:

– Сегодня вам просто везет, мистер. – Она провела языком по его нижней губе, и он открыл рот. – Я надеюсь, ты сполна воспользуешься этим. И мной.

В ответ Данте принялся ее целовать, и целовал до тех пор, пока она едва не забыла свое имя.

Задыхаясь, он отстранился от нее, глядя на Алишу с нескрываемым желанием.

– Если ты хочешь, чтобы я выслушал все пункты твоей повестки дня, тебе лучше не распускать руки, дорогая моя.

С трудом переводя дыхание, Алиша кивнула.

Через несколько минут она вернулась к прежнему разговору:

– Во-первых, сегодня на вечеринке в особняке я поняла, что хочу жить там. Вернее, мы с тобой должны там жить. Чтобы это был наш дом, счастливый и полный смеха и приятных воспоминаний. – Она вовремя сдержалась и не упомянула о любви. – По-моему, это понравилось бы и маме, и папе, и даже Викраму. Как думаешь? Мы можем… – Она покраснела под его пристальным взглядом. – Как ты говорил, когда мы будем готовы, мы… Я действительно хочу большую семью, а дом и территория вокруг него идеально подходят для армии детей.

– Армия? – тихо спросил он, и она снова рассмеялась.

– Да.

– Хорошо. Мы поселимся в особняке Матта.

Взяв за руку, она потерлась щекой о его ладонь, и ее сердце едва не выскочило из груди.

– Ты так быстро согласился? – спросила она, стараясь сглотнуть ком в горле.

– Сегодня тебе просто везет. Я надеюсь, ты этим воспользуешься, дорогая моя.

«Я очень тебя люблю, Данте». Алиша молчала, потому что не хотела докучать ему в такой прекрасный день.

Поэтому она просто кивнула, взяла его за руку и потащила в свою студию.

Данте не знал, чего ожидать. Он не забыл свои пренебрежительные комментарии по поводу хобби Алиши, и ему было стыдно. Поэтому он заставил себя держаться с ней открыто, при необходимости поддерживать и поощрять ее и помогать справиться с разочарованием. Не потому, что он думал, будто она потерпит неудачу, а потому, что творчество – субъективный мир, а ему просто хотелось быть рядом с ней.

Когда Али включила мощные промышленные светильники, установленные по его приказу, когда Данте купил две квартиры и превратил их в просторную открытую студию Алиши, он напомнил себе, что должен хвалить все ее работы.

Вдоль стен выстроились большие фотографии в рамках.

Увидев их, Данте лишился дара речи.

Каждая фотография отражала потрясающе красивый момент жизни, запечатленный во времени. На одной из них была обнаженная женщина на кухне ресторана в Бангкоке; она, совершенно не смущаясь, смотрела в объектив. На другой фотографии женщина кормила грудью своего ребенка, и на ее лице читалось абсолютное блаженство. На одном из снимков был мужчина, стоящий на коленях перед женщиной; он утыкался носом в ее лобок. На другом снимке женщина закрывала пальцами синяки на шее. И еще множество других фотографий.

Каждый снимок был поразительно ярким, нежным и реальным, показывающим как возвышенные, так и позорные аспекты жизни. Фотографии говорили о необыкновенном таланте и перспективах, которые ждали их автора.

Переполняясь стыдом и гордостью, Данте не знал, что сказать.

– Данте? – прошептала она, стоя посреди своих черно-белых и цветных фотографий как богиня.

Подойдя, он взял Алишу за руки и поцеловал костяшки ее пальцев. И постарался подобрать нужные слова. Но разве ему удастся выразить словами то уважение и благоговение, которое он сейчас к ней испытывает?

– Я не знаю, почему ты это сделал, но спасибо, что купил мне фотоаппарат много лет назад, – сказала она.

Он покачал головой, от волнения к его горлу подступил ком.

– Не благодари, красавица моя. Если бы я этого не сделал, ты бы все равно нашла способ стать фотографом. Ты… Твои работы… – Он рассмеялся. – Твой отец очень гордился бы тобой, Али. Он пришел бы в восторг от твоего видения мира.

Слезы покатились по ее щекам. Она подскочила к Данте, и он обнял ее. Она была в его руках и плакала. Он радовался тому, что хотя бы раз в жизни нашел для нее нужные слова.

Оставалось надеяться, что каждый раз, когда Алиша придет к нему за поддержкой, он сумеет ее оказать.

Впервые в жизни прошлое не лишало Данте способности демонстрировать и получать любовь, которую Алиша ему дарила.

Али не знала, как долго простояла в объятиях Данте. Ей казалось, что жизнь не бывает прекраснее. Она не хотела от него отходить. Момент их единения был таким нежным, любящим и совершенным, что она почти передумала. Почти.

Но она не хотела начинать новую жизнь, скрывая от Данте нечто важное. Она не желала принимать решение самостоятельно. Ей не надо этого делать. Тем более это касается их обоих. Она не знала, согласится он с ней или нет, но ему надо обо всем рассказать.

Поэтому, как бы ей ни хотелось оставаться в его объятиях и умолять уложить ее в постель, она глубоко вздохнула и слегка отстранилась от Данте.

– Я выгляжу безобразно? – спросила она, все еще пытаясь найти правильные слова. – На мне слишком много косметики, мне нельзя плакать каждую секунду.

Данте не улыбался. Он сдвинул брови, будто зная, что Алиша оттягивает неизбежное. Он очень хорошо ее изучил.

– А какой третий пункт в твоей повестке дня? – спросил он.

Она шагнула в сторону и повернулась к нему лицом.

– Мой агент хочет, чтобы я, как можно скорее, устроила выставку. Ее команда решает, в какой галерее мои фотографии будут смотреться лучше всего. Выставка начнется в Лондоне и, если пройдет удачно, будет организована в других городах. Например, в Нью-Йорке и Пекине. Мы по-прежнему обсуждаем детали. Все происходит так быстро, – прибавила она. – Я обратилась в агентство по трудоустройству, чтобы мне подобрали сотрудников для благотворительного фонда.

– Это фантастические новости. Мир должен узнать о твоем таланте. И, похоже, с твоим благотворительным фондом все в порядке. Ты по-прежнему можешь заводить знакомства в высшем свете. Ты волнуешься из-за поездки?

Али покачала головой и сглотнула.

– Нет-нет. Просто возникла проблема… Ты помнишь, я хотела учиться на фотографа, но этого не случилось?

Он не понял, куда она клонит, и поджал губы.

– Да.

Али уставилась на пальцы своих рук, сцепленные в замок. Ох, почему ей так сложно говорить?

– Мой агент показала кое-какие мои работы американскому предпринимателю-филантропу, который собирает команды для работы в самых отдаленных уголках мира, таких как Тибет, Босния, Гаити. Иногда они ездят в зоны боевых действий, а иногда на территории, пострадавшие от стихийных бедствий. Ну, он совершенно неожиданно позвонил мне неделю назад. Мы с ним незнакомы. Его агент не связывался с моим агентом. Он просто позвонил мне однажды днем, когда я была здесь, и предложил встретиться через пару часов, потому что он уезжал из Лондона вечером. Через две минуты после нашей встречи он попросил меня присоединиться к его команде в следующей экспедиции. Насколько я знаю, он всегда нанимает в экспедиции всемирно известных фотографов, чтобы привлечь внимание всего мира. Мой агент сказала мне, что он ни разу не привлекал к работе такого молодого специалиста, как я. Очевидно, она показала ему кое-какие мои работы, и он сразу решил меня нанять. Я собрала информацию о его командах и поездках, в которые они отправляются, и я поняла, что это работа для избранных.

Данте подошел к ней и обнял.

– Меня это не удивляет, – сказал он.

Алиша немного расслабилась. Пока он так ее обнимает, она готова покорять мир.

– Нет?

Он поддел пальцем ее подбородок.

– Надеюсь, ты согласилась?

– Я… Сначала я опешила. Мне потребовалось время, чтобы понять, какой это будет прорыв в моей работе. Потом я собирала все возможные сведения об этом американце в Интернете. А потом мой агент спросила меня, чего я жду. Я ответила, что должна поговорить с тобой. Я имею в виду, это решение затрагивает нас обоих, нашу совместную жизнь, а не только меня. Было бы неправильно просто согласиться на работу, а потом рассказать тебе об этом. Я хотела поговорить с тобой. Я не могла дождаться этой возможности, пока ты был в Токио.

Данте снова лишился дара речи. Как только он решил, что разгадал Алишу, она в очередной раз удивила его. У него сдавило грудь, ему стало трудно дышать.

– Али… – Он притянул ее к себе дрожащими руками. – Я рад, что ты решила поговорить со мной, хотя в этом нет необходимости. Это твоя карьера, и я хочу, чтобы она была успешной, а весь мир наслаждался твоими работами.

Она кивнула, но по-прежнему выглядела взволнованной. Ему не нравилось ее настроение. Отведя волосы от ее плеча, он коснулся рукой ее обнаженной кожи.

– Что тебя беспокоит? Тебе надо внести предварительный взнос? О финансах не волнуйся.

– Нет, – сказала она. – И мне не будут платить за эту работу, потому что это привилегия работать в его команде.

– Так в чем проблема?

– Следующая поездка, в которую он меня зовет, состоится через месяц.

– И что?

– Я буду в отъезде не менее полутора лет. Может быть, дольше. Если я соглашусь и подпишу договор, то не смогу нарушать его условия. Мне не удастся просто встать и уйти, если мне что-то не нравится. Конечно, в работе будут запланированные перерывы, но мне сказали, что они короткие.

Это признание показалось Данте ударом в живот. Он не представлял, как расстанется с Алишей на полтора года. Он чувствовал себя подростком, прощающимся со своей первой любовью.

– Понятно, – сказал он, стараясь собраться с мыслями.

Али уткнулась лицом ему в грудь, словно боясь его реакции. Он смотрел на ее изящный профиль и чувствовал, как подрагивают ее плечи. Ей предоставлялась уникальная возможность сделать отличную карьеру.

Данте не должен быть эгоистом. Ему достаточно того, что она вышла за него замуж и верна ему. Она сделала для него больше, чем он ожидал.

– Решать только тебе, Али. Да, нам будет трудно подолгу не видеться друг с другом. Я буду жить здесь. Мы останемся в браке. Только не влюбись в какого-нибудь парня в этой экспедиции, – внезапно произнес он и съежился, понимая, каким жалким собственником он выглядит. Он поднял ее левую руку, и бриллиант в ее кольце словно подмигнул ему. – Помни, что ты принадлежишь мне, дорогая моя.

Карие глаза Алиши уставились на него сквозь густые ресницы.

– Это не смешно, Данте. Ты действительно не доверяешь мне?

Он погладил большим пальцем ее щеку.

– Конечно, я доверяю тебе. Просто ты… – Он глубоко вздохнул. Черт побери, почему он чувствует себя таким слабаком? Он не имеет права использовать ее привязанность к нему для того, чтобы влиять на ее решение. Она бы возненавидела его за это.

– Полтора года – это долго! – Он запрокинул голову, когда сказал совсем не то, что хотел.

– Точно! – Вместо того, чтобы расстроиться, она резко кивнула. – Я надеялась, что ты так скажешь. По-моему, я не выдержу вдали от тебя так долго. Нет, я просто в этом уверена. Твои двух- и трехнедельные поездки в Токио меня чуть не доконали. – Она уткнулась носом ему в шею, и он почувствовал, как она касается языком его горла. Потом она прикусила венку у основания его шеи. Ощутив возбуждение Данте, она простонала. – Я надеялась, ты поедешь со мной.

Ох, пока она так прижимается к нему, он может думать только о сексе. Восемнадцать месяцев… Ему потребовалось несколько минут, чтобы до него дошел смысл ее последних слов.

– Что ты сказала?

Она попятилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Ну, пусть это станет долгим медовым месяцем. Только вместо роскошных отелей, к которым ты привык, будут палатки или хижины, или любое другое жилье, которое нам выделят. Мы не должны жить отдельно друг от друга. Я поговорила со своим агентом и командой американца, и мне сказали, что супруги могут ездить в экспедиции. Конечно, тебе придется за это заплатить, но я не вижу в этом проблемы. Поэтому полтора года покажутся нам пустяком, а когда мы вернемся…

– Стоп, Алиша! Прекрати говорить об этом. – Ему казалось, она сбила его с ног.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, выжидающе, с надеждой и радостью.

Однако ничто не остановило его ответ:

– Я не могу взять отпуск на полтора года. Я управляю огромной компанией.

– Я знаю. Я имею в виду, ты сможешь контактировать со своими сотрудниками даже из самых отдаленных районов. Голосующие акции с правом голоса официально переданы тебе, поэтому не нужно беспокоиться о перевороте в компании или о чем-либо подобном. Иззи рассказала мне, как дядя Нитин пытался саботировать сделку с японцами, но ты наконец урезонил его. Поэтому он больше не навредит.

Данте напрягся.

– Проделки Нитина доказывают, что я должен быть у руля. Я не могу просто уехать.

Она отскочила от него, словно быть рядом с ним было невыносимо. Покачав головой, она обхватила руками живот. Она явно недоумевала, почему Данте не согласился с ее сумасбродной идеей.

– Никто не просит тебя покидать «Матта стил», – сказала она. – Я не сомневаюсь, ты работаешь много и упорно. Я знаю, тысячи людей зависят от работоспособности твоей компании. Если ты согласишься хотя бы подумать об этом, я уверена, тебе придется только щелкнуть пальцами, чтобы управлять компанией из другой страны.

Данте ходил туда-сюда, чувствуя, что на него надвигается некая темная сила, которую ему не остановить. Ему казалось, он теряет Алишу, но ничего не может сделать, чтобы удержать ее.

Ее предложение было немыслимым. Компания была для него всем.

– Я не могу уехать на восемнадцать месяцев, Али. Я просто не могу. Твое предложение – обычное ребячество. Я понимаю, ты взволнована и увлечена, но все не так просто.

– Тогда попроси меня остаться, – заявила она. – Мне предоставляется отличная возможность сделать хорошую карьеру. Но в конце концов выход из ситуации только один. Попроси меня отказаться от поездки ради тебя, ради нас, ради нашего брака, и я сделаю это. Я с удовольствием останусь, Данте. Пожалуйста, просто попроси меня.

– Нет! Не поступай так со мной. Я не заслуживаю этого. Черт побери, Али. Я не смогу ничем отплатить тебе за такую жертву. – У него сдавило горло. И сложилось впечатление, что Алиша сжимает его сердце в кулаке.

– Это не жертва, Данте. Но ты, по-моему, этого не понимаешь. Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Я хочу сделать наш брак приоритетом. Но ты постоянно меня останавливаешь… Прошу тебя, Данте.

Если он примет ее жертву, то будет винить себя за это всю оставшуюся жизнь.

– Я не могу просить тебя отказаться от карьеры ради меня, – сказал он. – Или ради нас.

У Алиши с такой силой скрутило живот, что она едва могла дышать. Данте даже не собирался обдумывать варианты, которые она ему предлагала. Он отказался сделать шаг к ней и запретил ей делать шаг ему навстречу. Она потянула себя за волосы, дрожа от волнения.

– И как мы будем жить? – спросила она. – Что, если после этой поездки я отправлюсь в следующую? Как нам удастся быть супругами?

– Ты задаешь мне гипотетические вопросы, на которые у меня нет ответов. «Матта стил» – моя жизнь. Я не могу уклоняться от своих обязанностей. Я не могу рисковать тем, что создавал десятилетиями.

– Не хочешь или не можешь, Данте? – Она рассердилась. – Какой смысл в том, чтобы быть миллиардером, если ты не управляешь сам собой? Какой смысл в нашем браке, если мы вместе, когда это выгодно для твоей карьеры и моей? Ты не позволяешь мне стать по-настоящему семейным человеком и сам к этому не стремишься. Ты хотел бы, чтобы мы жили в этом странном, подвешенном состоянии из-за твоей боязни любви?

В глазах Данте появился жестокий холод. Он снова показался Алише незнакомцем. Человеком, которого она когда-то ненавидела. Человеком, в котором не было ни капли нежности. Человеком, который заботился только о компании «Матта стил».

– Не превращай наши пустячные отношения в повод для шантажа, Алиша. Не считай наш брак щедрым романтическим жестом, который я сделал, чтобы доказать тебе, как много ты для меня значишь. Не смей диктовать мне, как мы должны жить в этом браке, – прибавил он. – Ни сейчас, ни в будущем. Я не могу просто бросить компанию, которой отдал все. И забыть о цели, ради которой я женился на тебе. Я не мой отец. И никогда им не стану.

Алиша кивнула, внезапно поняв, какой наивной она была.

– А я и не прошу у тебя щедрых романтических жестов. Я не прошу тебя отказываться от «Матта стил». Я только…

Данте не удосужился даже прислушаться к ней. Он всегда относился к ней с предельной жесткостью. И рисовал аккуратные, четкие линии, которые их разделяли. Он всегда останется вне ее досягаемости. Он станет решать, какими будут или не будут их отношения. Если Алиша начнет на него давить, он просто раздавит ее. Если она попросит у него немного больше, чем он хочет ей дать, он разобьет ее сердце.

Ох, какая же она все-таки дурочка! Она представляла их вдвоем в палатке под звездами в далекой стране, где их отношения становятся крепче и счастливее. Она слишком долго тешилась иллюзиями.

От мысли о том, что придется закончить их едва начавшуюся совместную жизнь, у нее заныло в груди.

– Нет. Ты отказываешься дать нам обоим шанс. Боже, Данте, ты даже не хочешь смириться с моим счастьем и принять то, что я готова тебе дать. Ты так перепугался, что я потребую за это расплаты. Ты не веришь, что я могу бескорыстно любить тебя. Что мне сделать, чтобы доказать тебе, что я не хочу твоих денег? Сколько еще мне придется беспокоиться о том, правильно ли я говорю или поступаю, чтобы ты не подумал, будто я прошу у тебя то, чего ты не можешь мне дать? Я обречена ждать, когда ты меня полюбишь, хотя бы немного.

– Я не могу… И не стану манипулировать нашими отношениями, Алиша.

– Тогда мне больше нечего тебе сказать. До свидания!

– Али…

– Я возвращаюсь в особняк. Не ходи за мной, пожалуйста. Не сегодня. Я скоро уеду, и у тебя появится идеальный повод рассказать своим драгоценным журналистам эту новость. И не волнуйся, твоя репутация останется чистой, как всегда. Я никому не скажу, что влюбилась в мужчину, который не понимает истинного значения любви.

Она стояла и ждала, надеясь, что Данте обнимет ее и успокоит. Но этого не произошло. Он отвергал ее любовь, которую считал слабостью.

Алиша бросила свой мир к его ногам, он просто отпихнул ее в сторону.

Высоко подняв голову, она направилась к лифту.

Она жила одна раньше и выживет одна снова. И не важно, что ее сердце разрывается на части.