Я не мог двинуться с места. Этот взгляд был совершенно безумным, но при этом светился неким ужасным знанием. Чудовище смотрело в самые глубины моей души. Оно обещало дать мне истины, которые заставят меня присоединиться к его безумию.
- Беги! – снова крикнул Хьюзен.
Я не мог двинуться.
Чудовище направилось к нам. Хьюзен выругался и прыгнул на спину гусеничного сервитора. Схватив руку сервитора с плазменным резаком, Хьюзен направил его на монстра. Плазменный луч рассек плечо твари и отрезал правую клешню. Из раны хлынул черный ихор, заливая сервитора. Чудовище взвыло от боли и отступило на шаг назад. Сервитор забился в агонии, его кожа плавилась от обжигающего ихора.
Капли жгучей жидкости попали на Хьюзена. От его руки пошел дым, Хьюзен завопил, но смог еще раз ударить плазменным резаком, разрубив по диагонали туловище монстра. Из раны поползли извивающиеся щупальца, а из разрубленного плеча начало расти множество глаз, пока из плеча не вылезла целая гора плоти, на ее вершине был единственный огромный глаз. Он продолжал расти, словно был чудовищной опухолью. В этой горе плоти открылась вертикальная трещина, превратившаяся в еще одну огромную пасть, полную сотен острых, словно иглы, зубов длиной в мою руку.
И эта пасть запела новым голосом:
- СЛАВА ИЗМЕНЯЮЩЕМУ ПУТИ!
Другая клешня схватила Хьюзена поперек груди и подняла его вверх. Чудовище держало его, поворачивая голову, словно птица, и рассматривая Хьюзена одним из своих длинных глаз. Из огромной пасти высунулся язык, охватив голову сквата и заглушив его крики.
- Ахххххх! - выдохнуло чудовище, словно искало именно его.
Язык скользнул обратно в пасть, оставив Хьюзена покрытым толстым слоем едкой слюны. Скват вопил и извивался. Чудовище поднесло его к своей пасти на плече. Ряды зубов лязгнули и сомкнулись, вцепившись в грудь и лицо Хьюзена. Его руки конвульсивно вытянулись в агонии. Я услышал треск – монстр откусил переднюю половину черепа, и руки Хьюзена обмякли.
Тварь пожирала его. Я бы сказал, она смаковала его. Откусив первые два куска, пасть стала пережевывать и глотать. Монстр понемногу втягивал Хьюзена в пасть. Тело сквата повисло, став слишком мягким. Его руки стали неестественно гибкими, словно кости в них превратились в жилы. Тело его стало съеживаться, чудовище будто выпивало из него плоть. Оно прижало Хьюзена к горе плоти на плече, и кожа сквата стала словно сплавляться с экзоскелетом твари. Чем больше монстр проглатывал, тем больше Хьюзен становился частью ужасного тела.
Я попятился, отступая от этого кошмара, но был не в силах отвернуться. Я хотел бежать. Хотел не допустить, чтобы самопожертвование Хьюзена было напрасным. Но это зрелище удерживало меня.
Вы думаете, что смогли бы убежать. Но я считаю, что вы ошибаетесь. То, что я видел, было самым ужасным еретическим кошмаром, воплощенным в реальность. Я могу рассказать вам, что я видел. Я могу описать это. Но я не могу дать вам опыт переживания этого. Если ваша вера сильна, она оградит вас от истинного смысла того, что я видел. Вы не примете это, ибо принятие этого разобьет вашу веру. Вы можете сказать, что верите в то, о чем я рассказываю. Возможно, вы думаете, что верите. Но в самой глубине души вы не верите. Не можете верить. Если бы вы были там, вы бы поняли, потому что тоже застыли бы на месте.
Хьюзен не застыл и пытался реагировать. Да, он не был священником Экклезиархии. Он не мог полностью понять то, что он видит.
Чудовище закончило пожирать Хьюзена. Оно поглотило его тело полностью, но какая-то часть его осталась. В непрерывно двигавшемся экзоскелете на груди монстра, ниже его правого плеча, я видел лицо Хьюзена. Точнее, тень его лица, подобная мемориальному оттиску. Его рот был открыт от боли, глаза расширены от ужаса. Это был образ его души, попавшей в ловушку в теле твари Хаоса.
- СЛАВА ПЕРЕМЕНАМ! – взвыли три голоса монстра.
Наконец, ужасный паралич, сковавший меня, рассеялся, и я бросился бежать.
- СЛАВА ПЕРЕМЕНАМ! – взревело чудовище.
Я завопил, пытаясь заглушить эту нечестивую молитву. Тварь выла и ревела, и издавала жуткие булькающие звуки, которые, вероятно, были смехом. Я слышал, как она снова направилась вперед, но теперь я бежал, лавируя между грудами обломков. Отчаянный ужас, ранее приковавший меня к месту, теперь словно окрылял меня. Позади слышался грохот разбрасываемых обломков, но путь к дверям из дока был свободен.
С другой стороны дверей появился Мейсер, держа руку на пульте управления и готовясь запереть двери. Жестами он требовал, чтобы я бежал быстрее. Потом он с ужасом посмотрел мимо меня, и топот тяжелых шагов монстра зазвучал ближе. Я перестал вопить, делая глубокие вдохи, собирая последние оставшиеся силы, чтобы успеть добежать до дверей. Мейсер что-то кричал мне, но я не слышал его из-за крови, стучавшей в моих ушах и грохота шагов чудовища.
Когда я был у дверей, Мейсер ударил рукой по кнопке. Я рванулся вперед. Первая дверь с лязгом опустилась в паре дюймов позади меня. Я упал и перекатился под второй дверью. На мгновение мелькнула опускавшаяся на меня стена металла, и я был уже за дверями. Задыхаясь, я лежал на палубе, все еще вибрировавшей от аварийного закрытия дока.
Чудовище ударилось в двери. Я затаил дыхание, ожидая, что сейчас оно разорвет одну дверь, потом другую. Но этого не произошло. Звуки ударов оставались приглушенными, и рев ужасной молитвы был едва слышен за шумом сирен.
Лигейя и Крейн бежали к нам по коридору. Прошло едва несколько минут с того времени, как я отключил стазисное поле.
- Что это за существо? – спросил Мейсер бесцветным, надломленным голосом.
- Ложь, - прошептал я. – Это создание лжи.
Я должен был сказать себе это.
- Оно сожрало Хьюзена, - произнес Мейсер.
- Есть какая-то возможность… - начала Лигейя.
- Нет, - сказал я, проглотив комок в горле. – Он спас мне жизнь.
Мейсер и Крейн воззрились на меня с неприкрытой ненавистью.
Все мы вчетвером повернулись к дверям, прислушиваясь к приглушенным ударам и реву трех голосов. Слова невозможно было различить, но этот звук сам по себе был страшен, вызывая тревогу на духовном уровне.
- Что это за тварь? – спросила Лигейя.
Ответа, который я дал Мейсеру, было недостаточно. Это была трусливая уловка, и я не стал прибегать к ней.
- Не знаю, - вздохнул я. – Это был космодесантник.
- Он изменился в стазисе? – недоверчиво спросила Крейн.
- Нет, - я покачал головой, отвернувшись от их взглядов, и посмотрел на свои руки. Я почти видел кровь Хьюзена на них.
- Что ты сделал? – спросила Лигейя.
- То, что я считал правильным. Но я ошибался…
Я посмотрел на нее, и увидел в ее глазах холод и осуждение. Я проглотил застрявший в горле комок боли.
«Император милостивый, дай мне шанс искупить мою ошибку».
Я не ожидал, что кто-то ответит на мою молитву.
Пикт-экран рядом с дверями показывал застывшее изображение чудовища. Крейн с ужасом посмотрела на него.
- Это какая-то мутация? – спросила она.
Я мог просто кивнуть. Я мог не сказать ничего. Этого было бы достаточно. Но я больше не мог нести бремя истины один.
- Нет, - ответил я. – Это нечто худшее.
К моему облегчению Мейсер кивнул. Он видел и слышал это, и значит, знал больше, чем хотелось бы.
- Я слышал, как оно молится, - сказал он.
- Оно молится? – глаза Крейн расширились от изумления.
- Не Императору. Чему-то другому.
- Оно произносило имя, - сказал я. – Что-то вроде Тзинч.
- Что это значит? – спросила Лигейя.
- Не знаю.
- О нем никогда не упоминалось в твоем религиозном обучении?
- Нет. Но что бы это ни было, похоже, оно отвечает на молитвы.
БУМ, БУМ, БУМ с другой стороны дверей. Непрерывно, неустанно.
- Как думаешь, двери выдержат? – спросила Лигейя Мейсера.
- Хотел бы я быть уверенным, - поморщился он.
- Они достаточно крепки, чтобы мы могли доверить им свои жизни? – спросила Крейн.
- Я бы не стал доверять им свою жизнь, - сказал я.
- Тогда мы укрепим их, - предложила Лигейя. – В доке Дельта достаточно обломков, чтобы заполнить весь коридор.
- Надо уничтожить эту тварь, - сказал я.
- Не сомневаюсь, - хмыкнула Лигейя. – Ты знаешь, как это сделать?
Я покачал головой.
- Тогда давай сосредоточимся на том, чтобы не позволить ей добраться до нас.
Остальные согласились, и они приступили к выполнению этой задачи. Работа продвигалась быстро. Лигейя Роун перенаправила сервиторов из дока Дельта, и ее армия киборгов понесла тонны обломков от разбираемого лихтера в коридор, ведущий к доку Гамма. Пока вереницы гусеничных сервиторов тащили куски металла, другие начали собирать в коридоре баррикаду, ее сооружением руководили Мейсер и Крейн. Я смотрел, как перед дверями в док растет огромная стена металла.
Я никак не мог помочь в этой работе, и просто бесполезно стоял в стороне, чувствуя стыд и пытаясь противостоять охватившему меня ужасу. Глядя на пикт-экран рядом с дверями, я видел, что чудовище все еще пытается пробить их, и был рад, что шум работы сервиторов заглушает звуки ударов и страшный рев этой нечестивой молитвы. Ужасный вид чудовища не давал мне покоя. Такая тварь была просто за пределами понимания человека. Ее существование было словно раковая опухоль на самой реальности. Когда я отворачивался от экрана, то ненадолго мог попытаться представить себе, что чудовища там нет. Эти попытки были слабостью и глупостью с моей стороны, но без них я бы от ужаса просто забыл как дышать.
Экипаж и сервиторы работали, пока баррикада не выросла от палубы до потолка и протянулась на половину коридора, ощетинившись острыми металлическими зубьями. При этом обломки в ней были сложены так плотно, что я не смог бы просунуть палец между сваренными кусками металла. Трудно было представить, что кто-то смог бы преодолеть такое препятствие.
Когда работа была завершена, Лигейя снова изменила задачу сервиторов. Они выстроились в два ряда полукругом перед баррикадой, их плазменные резаки были выключены, но готовы были снова включиться, если бы что-то вышло из дока.
- Этой твари можно причинить вред? – спросила Крейн.
- Хьюзен ранил ее, - сказал я. – Она быстро восстановилась, но завопила, когда плазменный резак обжег ее.
- Ну, хоть что-то, - вздохнула Лигейя.
Я повернулся, глядя на ряды неподвижных сервиторов.
- Они действительно могут сражаться? – спросил я Лигейю.
- Они не сражаются. Они просто будут пытаться разрезать любой движущийся обломок – именно так они теперь воспринимают это существо.
Даже сквозь огромную стену металла мы все еще слышали удары по дверям.
- Этого может оказаться недостаточно, - сказал я.
- Это лишь начало, - ответила Лигейя.
Мы ушли из кольцевого коридора, ведущего к докам, и вернулись на мостик. Там было больше пикт-экранов, на которых выводились данные съемки с других камер, что позволяло нам лучше оценить обстановку в доке Гамма. По крайней мере, мы были достаточно далеко, чтобы не слышать чудовище. Станция казалась надежной, ее двери и стены прочными. Не слыша больше этих жутких криков, разъедающих душу, я почувствовал себя лучше, словно мы укрылись в надежной крепости и могли теперь подготовить настоящую контратаку. Я видел, что решимость остальных тоже окрепла. Разница была только в том, что я не слишком доверял своей новообретенной смелости.
- Освик прав, - сказала Лигейя, глядя на силуэт чудовища на экране. – Запереть там эту тварь недостаточно. Мы должны уничтожить ее.
- Сможем ли мы ее уничтожить? – спросил я. Этот вопрос следовало задать. Я уже не беспокоился о том, как остальные смотрят на меня. Вред уже был нанесен.
- Если ее можно ранить, то можно и убить, - сказал Мейсер.
- Возможно, - ответил я. – Но справимся ли мы? Не лучше ли будет покинуть станцию и подождать, пока военные придут на помощь?
Я знал, что мы не можем ждать на борту станции. Неизвестно, сколько недель или месяцев пройдет, прежде чем кто-нибудь откликнется на наш сигнал о помощи.
- Покинуть станцию? – Лигейя закатила глаза. Остальные двое офицеров только мрачно усмехнулись. – И как ты предлагаешь это сделать?
- Разве мы не сможем улететь на буксире?
- Он одноместный, - сказала Крейн.
- Тогда спасательная капсула.
Она помещалась в блистере на внешнем корпусе, рядом со стыковочным узлом буксира. Но мое предложение вызвало только новые мрачные усмешки.
- Я-то думала, ты понимаешь, что это за станция, - вздохнула Лигейя.
- Что ты имеешь в виду?
- Конструкция этой станции старше, чем современный способ ее использования, - пояснила она. – Спасательная капсула – реликт тех времен, когда утилизационные станции еще располагались на орбитах обитаемых миров. Капсула служит только для того, чтобы доставить экипаж на поверхность планеты. На ней нет ни маневровых двигателей, ни системы управления. Только запас продовольствия на два дня для четырех человек.
- Мы сможем растянуть запас. Через восемь дней сюда прибудет «Огонь Дисциплины», чтобы забрать меня.
- А как ты собираешься растянуть кислород? – спросила Крейн.
- Ох… - только и сказал я. Теперь я начал понимать, что значит в действительности быть расходным материалом. Это было еще хуже, чем на поле боя. Экипаж станции «Лигуриан» с самого начала был списан в расход.
- Мы уже послали сигнал бедствия?
- Я сейчас пошлю, - сказала Крейн, повернувшись к вокс-передатчику. – Но не слишком надейся на прибытие помощи. Сигнал бедствия с утилизационной станции – это сигнал для всех кораблей держаться как можно дальше от нее.
- Что насчет колонизационного корабля? – я был готов схватиться за самую призрачную надежду. Настолько сильно мне хотелось как можно скорее покинуть станцию.