Через некоторое время я вытащила угольный рисунок, который взяла из каюты Дойла, и сравнила его с пикт-снимком. Я заставила себя смотреть на изображение, чтобы привыкнуть к его виду. Видит Император, этот рисунок был уже выжжен в моем разуме, словно клеймо.
Если не считать страшно переломанные конечности, рисунок был очень похож на пикт-снимок. Дойл был по-настоящему талантливым художником. Он очень точно изобразил даже ужасные длинные и пожелтевшие ногти – я помнила с пугающей четкостью, как во сне один из этих ногтей вырвался из моей груди и потянулся к губам. Я вспомнила о вскрытиях трупов во время своего обучения на медика. Тогда меня сильно удивил тот факт, что даже если человек мертв, его ногти и волосы продолжают расти, становясь все длиннее и загибаясь.
На рисунке совершенно точно была она, Маризель Торн. И теперь, когда Грёте сгорел заживо, она собиралась прийти за мной.
Наверное, я сотню раз прокрутила в голове каждый из вероятных сценариев дальнейшего развития событий.
Во многих из них в карцер приходили другие корабельные солдаты, и, найдя в коридоре массу кровавых останков, уводили меня в другое место, которое считали безопасным, тем самым обрекая меня на верную смерть.
В других сценариях сюда под угрозой оружия приводили Юки и заставляли ее отключить боевых сервиторов. И я оставалась с одним лишь молитвенником против полудюжины хорошо вооруженных убийц.
На самом деле это были еще далеко не худшие варианты. Некоторые заканчивались тем, что разорванные трупы оживали, глядя на меня мертвыми глазами, полными ненависти. Как-то я даже представила, что Тренард и Бульвадт снова собрались вместе из клочьев мяса, будто големы, сшитые из кусков трупов, и шатаясь, идут ко мне, чтобы разорвать меня.
Но самые страшные сценарии начинались с того, что она являлась из теней на стене камеры и проходила сквозь всю мою оборону. Иногда она поднималась прямо из тени самой койки, ее спутанные и испачканные землей волосы появлялись над краем койки, а за ними поднималось гниющее лицо. Иногда она разрывала меня на десятки кусков и отправляла мою вопящую душу в бездны варпа. Однажды она открыла пасть, полную острых зубов, и стала пожирать меня.
И только один сценарий я не предвидела – тот, который и произошел.
Прошла половина ночи. Я лежала на боку, пытаясь представить себе золотые пески, чтобы мой измученный разум хоть немного отдохнул от ужасов, которые прокручивались в нем. И тогда я услышала ее. Или подумала, что услышала.
Тук-тук-тук, скрип.
Я вскочила, вглядываясь в каждую тень на стене. Тени были везде, но ни одна из них не двигалась. Сервиторы стояли в режиме охраны, но ни один из них даже не дернулся.
Звук послышался снова, на этот раз позади меня.
Тук-тук-тук, скрип.
Ожидая, что трупные ногти сейчас вонзятся в мою шею, я резко обернулась, но там ничего не было.
Тук-тук-тук, скрип.
Это было похоже на звук ногтей, стучащих и скребущих по каменному полу. Призрак с переломанными конечностями.
- Лиииинааа…
Я вцепилась в молитвенник так, что он прогнулся, и стала лихорадочно оглядываться, но не видела, куда направить мою огневую мощь. Все тени на стенах были неподвижны, и круг святой воды не нарушен.
Потом, словно повинуясь некоему инстинкту, я посмотрела вверх.
Она пришла через потолок. Длинные черные волосы свисали на лицо полусгнившего трупа. С ужасающей медлительностью чудовищное существо выбиралось из особенно темной тени, пригвоздив меня к месту параличом невероятного ужаса. Сначала я увидела сморщенный бледный лоб, потом ввалившиеся глаза, налитые кровью, с узкими зрачками, которые смотрели, казалось, прямо в мою душу, изливая черную ненависть. У нее был рот упыря, зубы так изломаны и искривлены, что иные из них пронзали ее высохшие, словно пергамент, губы.
Длинные бледные руки потянулись ко мне. Каждое новое движение было более страшным, чем предыдущее, переломанные конечности двигались со скрежетом костей, сгибаясь так, что это казалось невозможным. Капли гнилой черной крови падали на мое лицо и руки, стекая с каждой обломанной кости, торчавшей из-под кожи.
Я бессмысленно уставилась на нее, пораженная ужасом, когда десять пальцев с невероятно длинными ногтями потянулись к моему лицу. Одна переломанная нога вылезла из тени на потолке, кожа на ее бедре была землистой и покрытой пятнами.
- Огонь! – прохрипела я. – Огонь!
Боевые сервиторы продолжали смотреть на назначенные им участки камеры. Не видя цели, они не делали ничего.
Она вылезла из теней, словно некое ужасное насекомое из кокона, и бросилась на меня.
Я увидела ее гниющее лицо в нескольких дюймах от моего, услышала булькающий хрип изо рта, полного земли. Эти страшные, покрытые могильной грязью, ногти, прорезали мой защитный костюм и вонзились в мою плоть – хотя они выглядели хрупкими, но были тверды, как титановые ножи. Я пыталась закричать, но не смогла.
Я содрогалась в конвульсиях паники, из моего рта хлынула пена. Она рассекла мои ребра и разрезала в лоскуты мышцы на моих руках и плечах. Пергаментная кожа сморщилась складками над переломанными костями, когда она потянулась назад, ее руки неестественно повернулись, и страшные ногти скользнули по моим ногам.
Боль была невыносимой, словно по всему моему телу открылись трещины, полные огня и кислоты. Я не могла двигаться. Она резала все быстрее и быстрее, издавая ужасный звук – словно из легких трупа выходил последний воздух. Она снова повернулась, и ее сырые, испачканные землей волосы хлестнули меня по лицу. Ее ногти рассекли мою шею, а мертвые глаза все это время, не отрываясь, смотрели мне в лицо. Я не видела в них ничего – лишь ненависть и безумие.
Боль достигла мучительного пика. Ее черные зрачки, казалось, расширились настолько, что поглотили весь мир, и я потеряла сознание.
Я очнулась в начале дневного цикла. Вздрогнув, я вскочила с койки и врезалась в широкую спину одного из боевых сервиторов. Он повернулся, пытаясь навести на меня свой тяжелый болтер.
- Нет! – закричала я, подняв руки. – Отбой! Отбой!
Сервитор издал недовольный гудящий шум и снова повернулся к стене камеры.
- О, Терра, - выдохнула я. – О, Святой Трон. Боже-Император, спасибо за то, что пощадил меня.
Я схватилась за сердце, чувствуя, что могла умереть на месте от одного лишь шока, когда события последних двадцати четырех часов пронеслись в моей памяти.
Я тщательно осмотрела себя в поисках ран от длинных ногтей чудовища, которые, как я была убеждена, изорвали мое тело в клочья. Слава всему святому, я нашла лишь старые царапины на ноге и плече, и даже они немного побледнели.
Я была все еще невредима. Все еще жива, несмотря на все ужасы ночи. Но о людях, которые действительно приходили ко мне, этого сказать было нельзя.
Взглянув на ужасное зловонное месиво останков в коридоре, я ощутила приступ тошноты. На них уже стали слетаться трюмные мухи. Нужен был новый план – и быстро.
Я шагала по камере туда-сюда, испытывая отчаянное желание облегчить мочевой пузырь, но не хотелось пользоваться ведром в углу на виду у сервиторов. Мысль о том, что их мертвые глаза будут смотреть на меня, вызывала дрожь, даже после всего случившегося. Кроме того, справлять нужду в эту огромную емкость, не рискуя упасть в нее, мог, вероятно, лишь кто-то ростом не меньше Рохо Кроддена.
И вот наконец-то. В моем разуме стал появляться план. Или, по крайней мере, его начало.
- Вот я и нашла тебя, мелкий кусок дерьма.
Енох Белогривый оказался у дверей зала для тренировок и писал что-то на клочке пергамента, развернув его на стене. Когда он повернулся ко мне, я навела на его самодовольную рожу свой лазган – точнее, бывший лазган Тренарда, к которому я примкнула штык.
- Полевой командир Вендерсен, добрый вечер. А я все думал, когда же увижу вас снова, - ратлинг даже не вздрогнул, хотя два фута стали были нацелены ему между глаз. – Вижу, вы переняли мою привычку ходить босиком.
- Приходится, - усмехнулась я. – Хожу по кораблю тихо и незаметно. Как призрак, можно сказать.
На этот раз он слегка вздрогнул. Этого было достаточно.
- Похоже, ты вовремя свалил из камбуза, когда твои савларские приятели получили свое?
- Я ратлинг, - сказал он, разведя толстыми руками. – Мы знаем, когда пора бежать.
- Наверное, с уборкой было много работы?
- Но не без выгоды. Мои пирожки с мясом многие хвалили, - Енох хитро улыбнулся, проверяя, не клюну ли я на приманку.
- Неужели ты засунул этого здоровяка Кроддена в мясорубку и не сломал ее?
Он пожал плечами. Это был едва заметный жест, но я хотела его увидеть.
- Если, конечно, ты до сих пор не хранишь его труп в холодильнике. Было бы жаль терять всю эту дорогостоящую бионику, не так ли?
- Вроде того, - ответил он.
Некоторое время мы пристально смотрели друг на друга.
- Говорят, вам по вкусу лично резать савларцев, - сказал Енох.
- Ты удивишься, если услышишь, что это был Кродден, - ответила я.
Он нахмурился.
- Поясните?
- Неужели кто-то серьезно считает, что это моих рук дело? Я похожа на того, кто может сломать конечности человека, как сухие ветки? И даже я не смогла бы справиться с шестью самыми лютыми савларскими бойцами сразу.
Енох склонил голову набок, слегка отодвинув от себя острие штыка.
- Во что только не верят люди. И даже самая большая ложь, если ее повторять достаточно часто…
- … все равно остается ложью, - прервала я его, снова направив штык ему между глаз. – Но у меня есть куда более правдоподобная ложь.
- Кродден, - кивнул он. – Но поможет ли вам это, когда Бульвадт поймает вас?
- Бульвадт и Тренард мертвы, - ухмыльнулась я.
- Что? Нет…
- О, да. И с ними еще три корабельных солдата. И если ты хочешь как-то использовать то, что от них осталось, тебе понадобится совок и ведро.
Корабль слегка вздрогнул, в коридоре зазвучали сирены. «Провидению» оставалось лишь три часа до выхода из варпа.
Я с трудом сдержалась, чтобы не подпрыгнуть в воздух от радости.
- Проклятье, - вздохнул Енох. – Это многое меняет.
- Боюсь, что так.
Он присвистнул.
- И теперь получается, что вы старший офицер в боевой группе.
- Именно, - я улыбнулась. – Теперь ты работаешь на меня, Енох. И можешь начать с распространения правдоподобной… правды, о которой я говорила.
- Слушаюсь, полевой командир, - сказал ратлинг, вытирая руки о фартук. – С этим проблем не будет.
- Хорошо, - кивнула я. – А теперь слушай внимательно. У нас с тобой будет много работы.
Понадобились некоторые усилия, чтобы незаметно угнать тележку на магнитной подвеске, но мы с Енохом смогли перевезти труп Кроддена из камбуза, где он хранился в холодильнике, в карцер для огринов, не привлекая лишнего внимания. Большая часть экипажа была занята на своих постах, готовясь к выходу из варпа, и в коридорах было не так много любопытных глаз.
Из арсенала мы выкрали пару тяжелых болтеров, чтобы дать Кроддену подходящее оружие, из которого он и убил Бульвадта и его свиту. Юки тем временем увела своих сервиторов. К тому времени, когда выход из варпа будет завершен, мерзлый труп здоровяка-савларца достаточно оттает и будет в хорошем состоянии.
Заморозка сохранила тело Кроддена от гниения со времени бойни на камбузе. Когда мы привезли его в карцер, я проделала дыру в его груди выстрелом из лазгана и повесила два тяжелых болтера на ремнях ему на шею. Конечно, все это не обмануло бы внимательного следователя, но Тренард был мертв, и сомнительно, чтобы кому-то было дело до опровержения нашей версии. В конце концов, Кродден был куда больше похож на массового убийцу, чем я.
Флотские рулевые всегда рассчитывают срок выхода из варпа с запасом, поэтому Енох и я успели вернуться в наши койки вовремя. В течение следующих пяти часов выход из варпа был выполнен. Я была рада, что это пришлось на дневной цикл, и за исключением нескольких приступов мигрени все прошло гладко.
После этого дела стали налаживаться. Енох и я придумали страшную историю о том, что Кродден был серийным убийцей. Видит Император, савларский ублюдок отлично подходил на эту роль. Когда пикт-снимки бойни в карцере стали распространяться на черном рынке усилиями Еноха, все были так увлечены кровавой историей, что никто не стал пытаться опровергнуть ее.
Я официально заявила, что это Кродден калечил и убивал савларцев из 270-го с целью мести за то, что они подвели его в Унг-Тем-Сити. Это он убил Верховного Патриарха Бульвадта и сопровождавших его корабельных солдат, после того, как первый адъютант Тренард выследил преступника. Огромный савларец был убит в перестрелке, но нанес страшные потери группе корабельных солдат, направленных задержать его. Юки в подтверждение подготовила данные, записанные серво-черепом, который, якобы, был свидетелем всего этого.
Юки обеспечила технические детали нашей истории, я организовала подготовку официальных документов, а Енох распространял информацию среди личного состава боевой группы. Так наша «правдоподобная правда» стала общеизвестной еще до конца следующего дня. Я позволила себе проявить творческий подход в плане подробностей официального доклада. В отчаянной схватке в карцере героические корабельные солдаты смогли убить Кроддена, хотя и сами все погибли при этом. Первый адъютант Тренард сражался храбро, но Леонид Бульвадт все время прятался за спинами других, вопя от страха. Он погиб, так и не вынув пистолет из кобуры. Последней подробностью я особенно гордилась; с тех пор среди личного состава боевой группы Унг-Тем проявление трусости стали называть «сыграть Бульвадта». Думаю, это достойная память для человека, который был больше заинтересован в интригах и борьбе со своим штабом, чем с истинными врагами человечества.
История распространялась как зараза. Сначала ее рассказывали шепотом, потом в полный голос, и, наконец, скучающие солдаты стали распевать песни об этом в каждом полку. Я иногда сама насвистывала самые запоминающиеся версии. «Слава Королеве, Костолом подох!»