Стэнли Колфакс отчаянно забарабанил по крышке гроба. Он напряг все свои силы, но петли едва сдвинулись с места. Тяжело дыша, он откинулся на атласную подкладку ящика и уставился в темноту — душную тьму, могильный мрак. Его губы произносили слова, глухим эхом отдававшиеся от прижатой к лицу крышки гроба.

— Великолепно, — прошептал Стэнли Колфакс. — Лучше и быть не может, ведь я жив и дышу!

Он снова толкнул крышку. На этот раз она открылась со слегка заметным скрипом смазанных петель; Стэнли Колфакс сел в гробу и улыбнулся. Высокий худощавый мужчина с сединой на висках выглядел воплощением сияющего здоровья, когда выбрался из гроба и небрежно отряхнул свой твидовый костюм носовым платком. Колфакс напевал себе под нос, оглядывая комнату, в которой покоился гроб — одну из его личных комнат в особняке Колфакса. Дорогая мебель и роскошные стены едва ли намекали на богатство нефтяного магната Стэнли Колфакса.

Возможно, главный признак богатства Колфакса заключался в гробу, который он выбрал для себя — это была бронзово-серебряная конструкция с чеканными ручками из цельной платины. Для Стэнли Колфакса не было ничего лучше; его похоронят с шиком.

— Все отделано, — усмехнулся про себя Колфакс, склонившись над столом в углу.

— Да, все здесь, — задумчиво произнес он.

Он изучил бумаги, касающиеся его захоронения, и документы, подготовленные для кладбищенских чиновников. Он рассеянно теребил свое разрешение на похороны, перебирая бумаги, пока не нашел то, что искал.

— А, вот оно! — воскликнул он. — Мое свидетельство о смерти!

Он с восхищением поднес бумагу к свету. Это была настоящая красота — подписанная, запечатанная и доставленная по всем правилам.

— В полном порядке, — кивнул он. — Подпись доктора Дароффа — имеется, а вот и причина моей смерти. Что он записал?

Коронарный тромбоз? Хорошо! Я всегда хотел умереть стильно, а коронарный тромбоз — отличная смерть для богача.

Стэнли Колфакс подошел к зеркалу и сардонически посмотрел на свое худощавое отражение.

— Похоже, я готов умереть, — сказал он себе. — Никогда в жизни не чувствовал себя лучше.

Внезапно он повернулся к туалетному столику и порылся в верхнем ящике. Его руки, вынырнув из ящика, держали сразу несколько предметов. Краска для волос, очки в роговой оправе, светлые накладные усы, спиртовая жвачка.

— Все здесь, — заключил он. — Думаю, я достаточно потренировался в походке и манерах. Надо перестать курить, когда я надену эту штуку. В шкафу-купе тоже все готово. На моих рубашках и носовых платках вышиты новые инициалы.

Колфакс достал дорожную сумку и запихнул в нее предметы маскировки. Затем подошел к телефону и снял трубку.

— Хеншоу? Все еще на месте? Я думал, у тебя сегодня выходной.

— Он нахмурился, затем улыбнулся. — О, уже уходишь? Сможешь подогнать машину к переднему подъезду, прежде чем уйдешь? Я уеду по делам.

Взяв сумку, Колфакс пошел по коридору.

— А теперь отвезем все это в убежище, — решил он. — Когда я вернусь, Хеншоу уйдет на весь день. Горизонт чист. Я быстро покончу с этим.

Хеншоу ждал с подогнанной машиной. Лысый очкастый слуга и мажордом особняка Колфаксов украдкой улыбнулся своему хозяину. Колфакс улыбнулся в ответ.

«Вряд ли ты думаешь, — усмехнулся он про себя, — что это последний раз, когда ты видишь меня живым. Если бы ты знал, то сломал бы себе челюсть от улыбки, не так ли? Грязный подлец!»

Вслух он просто заметил:

— Чудесный денек, Хеншоу. Хорошего выходного.

Колфакс забрался в машину и покатил по дороге. Это и правда был хороший день. Чудесный день для убийства. Отличный день для похорон. Но завтрашний будет чертовски лучше. Завтра он будет лежать в своем гробу, и приедут его родственники — сестра, ее муж, дети. И его глупый дядя, профессор Кроули. Прекрасная свора пиявок и паразитов.

Все они будут присутствовать на похоронах и на оглашении завещания. Столпятся вокруг его адвоката, Джереми Фуллера, ожидая важного момента. Как же ему хотелось увидеть их лица, когда будет оглашено завещание! Два миллиона долларов в совершенно ликвидных активах — последняя воля и завещание Стэнли Колфакса; неженатого, без прямых потомков. Хэншоу ожидал своей доли; Колфакс знал, что за его неизменным раболепием скрывается алчная натура. А его жадная сестра и ее муженек ждут большого наследства. Их скользкое подхалимство не обмануло его, да и дети тоже были маленькими лицемерами, он не сомневался.

Да, они будут внимать словам Джереми Фуллера. И увидят, как входит Руфус Тейт, неизвестный племянник умершего, прибывший прямиком из Калифорнии. Они тайно улыбнутся друг другу, подталкивая друг дружку локтями. Пусть этот чужак даже не надеется урвать кусок пирога! И тогда Фуллер начнет читать завещание. Какой момент! «Настоящим я оставляю все свое состояние моему дорогому племяннику, Руфусу Тейту».

Как бы ему тогда хотелось увидеть их глупые лица! Но он их увидит. Потому что он и будет Руфусом Тейтом! Это была простая схема надувательства. Колфакс злорадно размышлял над этим, пока складывал свою сумку в квартире, которую специально снял. Он думал над этим, возвращаясь домой. Уже много лет его грызли подозрения в отношении своих деловых партнеров, друзей, родственников. Стэнли Колфакс пробился к самой вершине карьеры и окончательно утвердился на пике могущества. Без сомнений, его родственники жаждали его денег.

Они кружили вокруг, как стая дружелюбных стервятников, ожидая его смерти. В свои сорок с небольшим лет Колфакс испытывал неприятное чувство восьмидесятилетнего старика, больного раком. Ну, он был сыт этим по горло и не мог этого выносить. Он больше не находил удовольствия в бизнесе; не было смысла накапливать новое состояние. Если бы он только мог уйти, начать жизнь заново и наслаждаться ею. Но миллионер Стэнли Колфакс всегда будет добычей мошенников, куда бы он ни пошел. Он всегда будет легкой добычей, жертвой, целью.

Выход только один. Стэнли Колфакс должен умереть. Это одним махом избавит его от деловых обязательств, родственников и проклятой репутации богача.

Он обретет новую жизнь — как Руфус Тейт.

Было легко организовать простые детали схемы. Колфакс цинично улыбнулся, вспомнив, как доктор Дарофф и его адвокат Джереми Фуллер согласились на этот план. Они были похожи на остальных людей — он купил их профессиональную честь за несколько ничтожных долларов. Фуллер был подкуплен, чтобы выполнить план с завещанием. Доктор Дарофф, его личный врач, был слабовольным наркоманом, Колфакс знал это. Он согласился без всяких проблем. Он подделает свидетельство о смерти, и даст Колфаксу простое каталептическое средство.

Так что теперь все было устроено. Колфаксу оставалось только войти в свой пустой дом, выпить препарат — как Джульетта выпила зелье, принесенное ей монахом Лоуренсом — и проснуться в гробу на кладбище. Могильная земля будет рыхлой; он позаботился об этом вместе с Джереми Фуллером. И крышка его гроба не будет прибита гвоздями. Он проснется, встанет из могилы, вернется в свою прежнюю квартиру, наденет маску и появится на оглашении завещания как Руфус Тейт, племянник покойного.

Фуллер выдал ему документы, верительные грамоты, множество удостоверений личности. Там был даже номер социальной страховки и призывная карточка. Фуллер был беспринципен, но скрупулезен. И ни он, ни доктор не посмеют обмануть его. Колфакс улыбнулся, выруливая на подъездную дорожку. Он припарковал машину, вошел в дом, поднялся в спальню и достал из шкафчика препарат.

Этот порошок следовало размешать в стакане воды — он чувствовал возбуждение, восторг, приготовляя препарат.

— Забавно, — задумчиво произнес он. — Никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо — одна мысль о смерти придает жизни ценность.

Теперь тридцать шесть часов сна без сновидений. Жаль, что он не придет в сознание во время похорон. Ему бы это понравилось: какой-нибудь осел-проповедник произносит над его телом традиционный панегирик по богатому человеку. И компания пришлет букеты цветов. Венки от хладнокровных бизнесменов, которые были рады, что он ушел. Еще один конкурент ушел — скатертью дорога. Остается послать старому стервятнику «цветочную дань» и сообразить, как можно рулить его бизнесом теперь, когда его нет рядом.

Колфакс твердой рукой насыпал порошок в стакан с водой. Белый порошок; он легко растворится, не оставив следов. Не будет ни единой зацепки, ни одного промаха. Пресса сообщит о смерти от коронарного тромбоза и все.

Газеты! Ему придется забрать бумаги после того, как он проснется. Конечно, он хотел бы почитать свои некрологи. Колфакс вспомнил о П. Т. Барнуме и улыбнулся. Старый шоумен стоял одной ногой в могиле, когда было сделано преждевременное сообщение о его кончине. Газеты печатали длинные статьи, восхваляющие его прославленное имя. Барнум читал эти писульки в постели, и прожил еще несколько дней.

Колфакс пожал плечами и посмотрел на часы. Пять часов. В самый раз! Препарат прекратит действовать ровно в то же время послезавтра. Завтра его похоронят — доктор Дарофф обещал все сделать быстро. Он придет, чтобы «обнаружить» его тело в шесть.

Потом он позвонит, договорится о разрешении на похороны, и погребение состоятся завтра на закате. Все выверено и эксцентрично.

— Я должен убедиться, — пробормотал Колфакс.

Он набрал номер офиса Дароффа. Доктор снял трубку. Отлично — значит его секретарша ушла. Никто не будет подслушивать.

— Привет, док, — сказал он.

— Да, мистер Колфакс.

— Все готово.

— Хорошо. Я сейчас приду.

— Прекрасно, — усмехнулся Колфакс. — Кстати, я буду лежать на кровати, а не на полу. Не хочу портить стрелки на брюках.

Стэнли Колфакс повесил трубку, потом подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Затем он поднес препарат к губам, отсалютовав в ироническом тосте.

— Король умер — да здравствует король.

Он залпом выпил белесую жидкость. Безвкусную, без запаха, безвредную — из углов комнаты пополз туман, протягивая свои влажные и липкие руки, чтобы обнять его. Туман скользнул вверх, чтобы схватить его обнаженный мозг, погладить извилины влажными пальцами, которые прожигали его череп белым огнем. И Стэнли Колфакс скользнул вниз в туман, а его мозг пылал, смешиваясь с туманом, который пронесся над ним.

Он все пытался представить себе, что это за туман, откуда он мог взяться. Последняя четкая мысль донесла до него суть этого явления. Теперь Стэнли Колфакс знал, что такое туман. Это было дыхание, ледяное дыхание смерти.