Я не знаю, сталкивались ли вы с драконами, но это не та ситуация, с которой я могу справиться. Я сразу же начинаю желать, чтобы Мерлин дал мне небольшой совет вместе со своим подарком или, по крайней мере, прислал мне книгу по уходу и кормлению драконов.

Потому что я сразу понимаю, что этот дракон голоден. Не прошло и пяти минут после того, как Ларри и Арчи ушли, как дракон начал смотреть на меня своими большими детскими голубыми глазами, и я понял, что нужно что-то делать. В конце концов, это всего лишь питомец, а о питомцах надо заботиться. Я никогда не воспитывал ребенка сам, но четко знаю, что дети всегда голодны. Особенно когда они плачут. Именно это и начинает делать дракон, когда смотрит на меня. Его глаза моргают, и из них появляются две слезинки размером с футбольный мяч.

Я просто стою и слушаю его рев, тихий и низкий, как у пикирующего бомбардировщика. Я беспомощен, абсолютно, и не могу покачать это дитя на коленях. Также не могу строить ему рожицы, потому что его собственная морда переплюнет все что я мог вообразить. Погремушку ему тоже не сунешь кроме как с зубами, потому что я все еще немного боюсь этого дракона. Что мне нужно, решаю я, так это выпить. Поэтому я бросаюсь в дом и открываю холодильник.

Все, что я нашел, это ящик пива. Поэтому я открываю пару бутылок и решаю сесть и подумать. Затем я слышу шум из сарая.

Схватив ящик с пивом, я бросаюсь обратно. Но это всего лишь дракон, который рыдает, совсем как малыш, просящий бутылочку. Это приводит меня к одной идее. Бутылка? У меня нет драконьего молока, но есть пиво. Поэтому я открываю еще одну бутылку и вливаю ее в глотку дракона.

Это оказывается именно то, что доктор прописал. Один глоток и пиво исчезает. И дракон улыбается! Я тоже улыбаюсь. Затем я слышу еще один глоток. Глупая тварь проглотила бутылку. Но он продолжает улыбаться.

— Так вот как обстоят дела, — говорю я.

И я отодвигаю ящик с пивом. Дракон приступает к работе.

Примерно за пять минут он проглотил восемнадцать бутылок. Я возвращаюсь в дом, звоню в таверну Тощего Томми и прошу его немедленно прислать пару дюжин ящиков своего мерзкого варева.

— Устраиваешь вечеринку? — спрашивает Тощий Томми по телефону.

Но я не отвечаю. Я помню, что Ларри и Арчи попросили меня держать рот на замке. Во всяком случае, когда говоришь с Тощим Томми, лучше делать именно так. Если вы откроете рот перед ним, он может украсть ваши зубы. И я с облегчением вешаю трубку. Если я могу кормить этого дракона пивом, это решает много проблем, и мне даже не нужно беспокоиться о нагромождении пустых бутылок. Тем не менее, меня немного беспокоит еще одна проблема. Я начинаю задаваться вопросом, хочет ли дракончик пи-пи. Я как раз собираюсь позвонить в город и заказать пару щенячьих палаток на случай, если у меня закончатся подгузники, когда слышу новый шум из сарая. Это смеющийся голос. На этот раз я возвращаюсь не слишком торопясь.

Потому что у двери сарая стоит ребенок и заглядывает внутрь.

Это маленькая белобрысая креветка лет восьми, едва ли достаточно высокая, чтобы дотянуться до ваших часов. Он смеется и хихикает, а когда видит меня, то оборачивается.

— Послушайте, мистер! — говорит он. — У дракона икота!

Это факт. У дракона икота. Он икнет как сумасшедший. Что делает его странным, так это то, что каждый раз, когда он рыгает, из его носа вырывается маленький огненный султанчик.

— Ну и дела, выглядит забавно! — смеется малыш.

Я пристально смотрю на него.

— Разве ты не боишься, мелочь пузатая? — спрашиваю я.

Малыш продолжает смеяться.

— А чего мне бояться? — спрашивает он меня. — Это всего лишь дракон, не так ли? Я все время читаю о них в книжках. Если, конечно, ты не злой волшебник или людоед. Но ты не похож на людоеда.

— Спасибо, мелкий, — говорю я.

— И меня зовут не мелкий, а Эдгар, — говорит малыш.

— Эдгар откуда?

— Я не должен тебе говорить, потому что иначе ты отправишь меня домой, а я сбежал из дома, — заявляет малыш.

— Сбежал? Вот как? Значит, ударился в бега? Твой старик всыпал тебе?

— Ты имеешь в виду, побил меня? Нет, конечно, нет, — говорит Эдгар. — Просто я ищу приключений. И я думаю, что нашел их, не так ли?

Я и сам так думаю. Вместо этого я снова смотрю на этого маленького светловолосого Эдгара, и вижу, что он не деревенщина. Он одет в прекрасный костюмчик, немного запылившийся от путешествий. Его родители должны быть в списке честных налогоплательщиков из — из-за его манеры выражаться. Но что меня озадачивает, так это почему он не боится дракона.

— Так ты не боишься этого огнедышащего монстра? — спрашиваю я. — Разве эта зверюга не вызывает у тебя дрожь?

Эдгар качает головой.

— Конечно, нет. Я привык к животным. А там, где я живу… — Он замолкает и улыбается. — Но я не собираюсь рассказывать об этом.

Я смотрю на него холодным, пронзительным взглядом.

— Послушай, Эдгар, — ласково говорю я, — мне будет очень приятно, если ты вернешься к своему старику, прежде чем я буду вынужден сделать что-нибудь опрометчивое, например, выбить тебе зубы.

Эдгар продолжает улыбаться.

— Ты меня не обманешь, — говорит он. — Ты не людоед.

— Но и не директор сиротского приюта, — говорю я ему. — Я всего лишь куриный фермер, понимаешь? Я вообще не имею никакого отношения ко всяким там делам и мне не нужны беглые дети. У меня и так забот хватает.

Эдгар прекрасно понимает смысл моих замечаний, потому что морщит свою маленькую физиономию, и как губка, начинает разводить сырость.

— Я тебе не нравлюсь… — ноет он.

— Все верно, парень. Катись отсюда.

— И как раз тогда, когда мне предстояли такие приключения, — шмыгает носом Эдгар. — Теперь, когда я расскажу людям о твоем настоящем живом драконе, они мне не поверят.

— Ах ты!

Если я отошлю ребенка, это будет означать, что он расскажет историю о драконе кому-то, кого он встретит. Поэтому я подхожу к Эдгару и похлопываю его по плечу.

— Не переживай так, — утешаю я его. — Может быть, я передумаю.

В конце концов, мне нужен кто-то, кто позаботится о драконе, пока я буду содержать ферму. Кроме того, похоже, ты ему нравишься. Так как насчет того, чтобы поиграть в конюха?

— Ты действительно хочешь сказать, что я могу остаться и заботиться о драконе, кормить его и все такое? — Эдгар так возбужден, что обнимает меня за колени, сильно стуча ими друг о друга.

— Ой! Конечно!

Тогда Эдгар хочет обнять дракона. Вряд ли из этого получится что-то хорошее, учитывая жаркое дыхание зеленой зверюги. Но Эдгар, кажется, не против — на самом деле вы могли бы подумать, глядя на его физию, будто он обнимает Бетти Грейбл. И дракон снова улыбается, на этот раз показывая достаточно зубов, чтобы обеспечить ими всю японскую армию.

— Я ему нравлюсь, — визжит Эдгар. — Видишь, мы прекрасно ладим! Кстати, мистер, как его зовут?

— Зовут? — отвечаю я. — Я пока не придумал ему имя.

— Как ты думаешь, как он будет откликаться на твой зов без имени? — спросил малыш.

— С чего ты взял, что я когда-нибудь захочу позвать дракона? — отвечаю я. Но малявка настаивает:

— Мы можем называть его Герман.

— Хорошо, пусть будет Герман, — говорю я ему. — Хочешь, чтобы я окрестил его, разбив бутылку пива о его голову?

Парень бросает на меня странный взгляд, похлопывая Германа по шее.

— Никак не могу понять, мистер, — говорит он. — Ты ведешь себя и говоришь не как волшебник. Но ты должен быть одним из них, иначе как бы у тебя был дракон?

— Я всего лишь фермер, — говорю я, — и хочу, чтобы ты забыл все эти двусмысленные разговоры о магах, волшебниках и прочем.

Затем я ныряю к стогу сена, но опаздываю. Мальчишка добирается туда первым и берет записку от Мерлина, которую немедленно читает.

— Ого! — замечает он. — Ты не можешь обмануть меня, мистер — эта записка доказывает, что ты волшебник.

— Послушай, Эдгар, — ласково говорю я, протягивая ему руку. — Этот кулак докажет, что у тебя под глазом будет синяк, если только ты не забудешь, что только что прочел. Если ты хочешь остаться здесь со мной и заботиться о Германе, ты должен держать язык за зубами. По некоторым причинам я не хочу, чтобы кто-то еще знал, что я владею этим драконом. Ты понимаешь?

Эдгар улыбается.

— Может быть, ты боишься вражеского чародея, — предположил он.

— Может быть, — говорю я.

И тут я слышу, как во дворе гудит машина. Я подхожу к двери и прищуриваюсь. Это Тощий Томми Мэллун привез мне заказанное пиво. Поэтому я поворачиваюсь к Эдгару и шепчу:

— Ты прав, — говорю я ему. — Я боюсь врага, как бы вы его ни называли. На самом деле, он прибывает прямо сейчас. Так что тебе с Германом надо спрятаться, пока он не уйдет. Я не хочу, чтобы из тебя что-нибудь вылезло или чтобы Герман рыгнул.

В этот момент Герман выпускает из миндалин очередную зенитную очередь.

— Засунь ему в глотку бутылку пива, — советую я.

Но тут Тощий Томми сигналит, и я выхожу во двор. Он сидит в грузовике, и когда я подхожу, смотрит на меня заговорщически.

— Я думал, ты все это время был в доме, — говорит он. — Что ты делаешь на заднем дворе?

— Сегодня приходит новая партия, — объясняю я.

Тощий Томми только хрюкает. Для него это нормальный звук, потому что он сложен как боров. Вообще-то его называют Тощим Томми, потому что он весит 300 фунтов. Помимо того, он сам по себе очень неприятная личность для ведения бизнеса. Помимо своей таверны он нагоняет страх на местных деревенщин, поэтому они платят ему за защиту. Фактически Тощий Томми — это вульгарная версия гангстера. Я бы дал ему около двадцати лет тюрьмы.

Именно по этим причинам я не хочу, чтобы он узнал, что у меня есть живой дракон, иначе он позовет своих подручных Бертрама и Роско, и быстренько умыкнет зверюгу. Поэтому я молчу и говорю:

— Где пиво?

— Прямо здесь, в грузовике, — говорит мне Тощий Томми. — Ты устраиваешь вечеринку?

— Нет, — говорю я. — Не совсем.

— Ты сам выпьешь две дюжины ящиков пива?

— Ну… — начинаю я.

И тут из амбара раздается еще одна огненная отрыжка. Это звучит печально и впечатляюще, прям как игра Луи Армстронга на трубе.

— Что это за чертовщина, черт побери? — спрашивает Тощий Томми.

Я быстро соображаю, что бы ему наплести.

— Купил пару коров, — говорю я ему.

— Я никогда не слышал, чтобы корова издавала такой звук, — хмурится он. — Голштинцы?

— Нет, Берстейн, — ответил я. — Новая порода. Они дают особое молоко, если напоить их пивом.

— Какое еще молоко дает корова, когда пьет пиво?

— Солодовое молоко, тупица! — говорю я ему. — Вот почему я заказал пиво. Кроме того, мне нужно два десятка бутылок каждый день.

— Хотел бы я посмотреть на таких коров, — говорит Тощий Томми, вылезая из грузовика. Я отступаю к двери амбара.

— Они слишком пьяны, чтобы смотреть на них, — извиняюсь я.

Оттуда доносится еще одна отрыжка, отчего дверь слегка дребезжит.

— Я все равно говорю, что это не похоже на корову, — настаивает Тощий Томми.

— Поверь мне на слово, — говорю я ему. — Это не бык.

Затем я достаю бумажник, чтобы отвлечь его. Вид денег всегда будоражит Тощего Томми, особенно если это деньги других людей. Это даже отвлечет его от двери банковского хранилища.

— Вот твои деньги, — напоминаю я ему. — Будь добр, выгрузи пиво.

Что он и делает, и забирается обратно в грузовик.

— Пока, — говорю я. — Увидимся завтра. Мне пора возвращаться — у одной из коров похмелье.

Тощий Томми снова смотрит на меня.

— Кстати, — мурлычет он. — Кстати о похмелье, чем ты кормишь тех двух типов, которых встретил вчера в моей таверне?

— Кого это?

— Те два коммивояжера со сломанной машиной, — отвечает он. — Сегодня утром они пришли с жутким похмельем и куда-то звонят.

Я слышу, как они бормочут себе под нос о драконе, которого высиживают на твоей ферме.

— Что?

Я притворяюсь тупым, но Тощий Томми продолжает.

— Да, они болтают о том, чтобы поехать в город и встретиться с владельцем цирка или что-то в этом роде.

— Они очень странные, — пожимаю я плечами. — Ты уверен, что они упоминали не розовых слонов?

— Нет, дракона. Поэтому я просто хотел уточнить. Но конечно, — мурлычет Тощий Томми, — у тебя нет никакого дракона.

— Конечно, — отвечаю я.

— Только несколько пьяных коров, — добавляет он.

Сейчас неподходящее время, но я слышу еще одну отрыжку, и все живое тоже в радиусе мили. Тощий Томми заводит мотор и улыбается.

— Должно быть, одна из твоих коров зовет тебя, — подмигивает он. — Тебе лучше положить ей на лоб пакет со льдом. Это сделает солодовое молоко холоднее.

Затем он выруливает свой грузовик со двора. Я стою, дрожа, а потом тащу пиво в сарай. Открыв дверь, я чуть не спотыкаюсь об Эдгара, который торчит у замочной скважины.

— Я знаю! — тявкает он. — Это был злой волшебник, не так ли? Ну и ну, да он же настоящий людоед.

— Согласен, — отвечаю я. — Но почему ты торчишь у двери, когда должен заботиться о Германе?

— О, с Германом все в порядке, — говорит малыш. — Он ест.

Я проверяю так ли это. Герман и правда ест, он уже проглотил ведра с молоком, которые я поставил в углу, а также лопату, упряжь и два вилы. Пока я смотрю, Герман также проглатывает ящик из-под апельсинов и пустые пивные бутылки.

— У него живот как печь, — визжит Эдгар. — Посмотри на огонь из его рта!

Я смотрю. Прямо как три сигнала тревоги, так что все в порядке. Каждый раз при выдохе у него из ноздрей вырываются дым и искры.

Но Эдгар смеется и гладит его, и дракон перестает есть, чтобы потереться о его ноги. Затем он начинает жевать доски в полу сарая. Я поспешно хватаю бутылки с пивом.

— Быстрее! — кричу я. — Дай ему это, а не то он сожрет меня, тебя, сарай и всю ферму!