На свете существуют места, где царит мир и покой, однако огромный вестибюль отеля «Развязка» к ним не относился. В тот день, когда Бодлеры поднялись по лестнице, окутанной белым дымом из трубы, и ступили под гигантскую арку, на которой было написано, или, как отражалось в громадном пруду, «ВХОД», вестибюль жужжал, словно улей. Как и предсказывала Кит Сникет, Бодлеры вошли в отель незамеченными, поскольку все были так заняты, что не замечали абсолютно ничего. Постояльцы, спеша зарегистрироваться и разойтись по номерам приводить себя в порядок, выстроились перед конторкой портье, над которой почему-то красовалось число 101. Коридорные, спеша развезти чемоданы по номерам и получить свои чаевые, грузили горы багажа на тележки и катили их к лифтам, на дверцах которых почему-то красовалось число 118. Официанты и горничные разносили еду и напитки людям, которые сидели в вестибюле в креслах и на скамейках и желали подкрепиться. Таксисты провожали постояльцев в вестибюль, где они тоже вставали в очередь, а собаки тащили хозяев прочь из вестибюля на прогулку. Заблудившиеся туристы стояли столбом, в недоумении глядя на карты, а непослушные дети играли в прятки среди деревьев в кадках. За роялем, на котором красовалось число 152, сидел человек в смокинге, наигрывая бодрые мотивчики на радость всем, кому хотелось его слушать, а целый штат уборщиков и уборщиц отдраивал зеленый деревянный пол, инкрустированный числом 131, на радость всем, кому хотелось при каждом шаге любоваться отражением своих туфель. В углу вестибюля сверкал огромный фонтан, вода из которого ниспадала каскадом по числу 131, врезанному в гладкую полированную стену, а в противоположном углу виднелась огромная женщина, которая стояла под числом 176 и снова и снова выкрикивала мужское имя, причем голос у нее становился все более и более сердитым. Бодлеры постарались стать фланерами и двинулись через царивший в вестибюле хаос, но им нужно было сразу столько всего заметить, а при этом все кругом так стремительно менялось, что они не знали, удастся ли им даже приняться за свое благородное начинание.

– Как здесь, оказывается, людно и шумно, – сказала Вайолет, растерянно осматривая вестибюль из-под очков.

– И как нам выявить самозванца, когда у нас столько подозреваемых? – вздохнул Клаус.

– Сначала Франк, – напомнила Солнышко.

– Солнышко права, – сказала Вайолет. – Приниматься за поручение Кит нужно с того, чтобы найти нашего нового работодателя. Если он видел в окно, как мы подали знак, то будет нас ждать.

– Если вместо него нас не будет поджидать его коварный брат Эрнест, – сказал Клаус.

– Или оба, – сказала Солнышко.

– А как вы думаете, почему тут везде эти числа… – начала Вайолет, но не успела она договорить, как к ним подскочил какой-то человек. Он был высокий и тощий, а руки и ноги у него торчали под странными углами, словно он был сделан не из плоти и крови, а из коктейльных соломинок. На нем была форма, похожая на бодлеровскую, но на кармане куртки было затейливо вышито «УПРАВЛЯЮЩИЙ».

– Вы, наверное, новые посыльные, – сказал он. – Добро пожаловать в отель «Развязка». Я здешний управляющий.

– Франк или Эрнест? – спросила Вайолет.

– Он самый, – ответил человек и подмигнул. – Счастлив, что вы здесь, хотя одному из вас недостает роста, но нам здесь недостает персонала. Я ужасно занят, поэтому систему вам придется разведывать самим.

– Какую систему? – спросил Клаус.

– Это здание столь же сложное, сколь и огромное, – ответил Франк или, возможно, Эрнест. – И наоборот. Просто страшно подумать, как повернутся события, если вы в ней не разберетесь.

Бодлеры пристально оглядели нового начальника, но выражение лица у него было совершенно непостижимое, а это слово здесь означает «Такое бесстрастное, что Бодлеры не понимали, услышали они дружеское предупреждение или вражескую угрозу».

– Мы постараемся, – тихо сказала Вайолет.

– Хорошо, – сказал управляющий и повел детей за собой через громадный вестибюль. – Вы будете в полном распоряжении наших постояльцев, – продолжал он, употребив выражение, которое означает, что постояльцы имеют право командовать Бодлерами. – Если кто-нибудь, кто угодно, попросит вас о помощи, вы должны немедленно вызваться волонтерами и помочь им.

– Извините, сэр, – перебил его какой-то коридорный. В каждой руке у него было по чемодану, а на лице недоумение. – Этот багаж прибыл на такси, но его владелец, по словам водителя, приедет только в четверг. Как мне поступить?

– В четверг? – нахмурился Франк или Эрнест. – Простите, посыльные. Наверное, я не должен объяснять вам, насколько это важно. Сейчас вернусь.

Управляющий вслед за коридорным нырнул в толпу, оставив Бодлеров у громадной деревянной скамьи, помеченной числом 128. Клаус провел рукой по скамье, испещренной кругами, так как на нее ставили стаканы без подставок.

– Как вы думаете, с кем мы говорили, – спросил он, – с Франком или Эрнестом?

– Не знаю, – сказала Вайолет. – Он произнес слово «волонтеры». Может быть, это какой-то условный знак.

– Четвекстренно, – заметила Солнышко, и в ее устах это значило «Он понимает, что четверг – это важный день».

– Это правда, – сказал Клаус, – но почему он для него важный – потому что он волонтер или потому что он негодяй?

Не успели сестры Бодлер догадаться с трех раз – это выражение здесь означает «попробовать верно ответить на вопрос Клауса», – как рядом с ними появился высокий тощий человек.

– Вы, наверное, новые посыльные, – сказал он, и дети поняли – перед ними другой брат. – Добро пожаловать в отель «Развязка».

– Вы, наверное, Эрнест, – попытала счастья Вайолет.

– Или Франк, – уточнила Солнышко.

– Да, – сказал управляющий, хотя было совершенно непонятно, с кем он соглашается. – Я так благодарен вам за то, что вы здесь. Сейчас в отеле очень людно, а к четвергу мы ждем новых гостей. Ваш пост будет у стойки посыльных № 175, вот здесь. За мной.

Дети последовали за ним в дальний конец вестибюля, где под числом 175, нарисованными краской на громадном окне, стояла большая деревянная стойка. На ней имелась лампа в виде лягушки, а за окном дети увидели ровный серый горизонт моря.

– С одной стороны у нас пруд, – сказал Эрнест, если, конечно, это был не Франк, – а с другой море. Не самое безопасное местоположение, однако некоторые считают наш отель поистине безопасным прибежищем. – Франк, если, конечно, это был не Эрнест, поспешно поглядел по сторонам и, понизив голос, спросил: – А вы как думаете?

И снова выражение лица у управляющего было непостижимое, и дети не знали, кто упомянул о прибежище – волонтер или негодяй.

– Гм… – сказала Солнышко, что иногда сходит за ответ, хотя на самом деле это совсем не ответ.

– Гм, – сказал на это Франк или Эрнест. – А теперь давайте я вам объясню, как организована работа отеля.

– Извините, сэр, – сказала какая-то коридорная, лица которой не было видно за кипой газет. – Прибыл последний выпуск «Дейли пунктилио».

– Дайте взглянуть, – сказал то ли Эрнест, то ли Франк, вытаскивая из кипы экземпляр. – Я слышал, Джеральдина Жюльен написала о последних новостях по делу Бодлеров.

Бодлеровские сироты застыли на месте, не решаясь даже переглянуться, не то что посмотреть не то на волонтера, не то на негодяя, который вслух читал заголовок.

– «Ходят слухи, что В ГОРОД ВЕРНУЛИСЬ БОДЛЕРЫ, – сказал он. – Согласно сведениям, которые наш корреспондент получил, разломив печенье, Вероника, Клайд и Сьюзи Бодлер, печально известные убийцы прославленного актера Графа Омара, вернулись в город, вероятно намереваясь совершить новую серию чудовищных убийств или предаться своему последнему хобби – поджогам. Мы советуем горожанам бдительно выслеживать этих кровожадных детей, а заметив их, сообщить властям. Если же дети не будут замечены, мы советуем горожанам ничего не предпринимать». – Управляющий повернулся к Бодлерам все с тем же непостижимым выражением лица. – Что вы на это скажете, посыльные?

– Вопрос, конечно, очень интересный, – сказал на это Клаус (это выражение тоже легко сходит за ответ).

– Я рад, что вас это интересует, – отозвался Эрнест или Франк, и это тоже сошло за ответ на ответ Клауса. Затем он повернулся к коридорной. – Пойдем, я покажу тебе стойку для газет № 168, – сказал он и вместе с газетами растворился в толпе, оставив Бодлеров в одиночестве глядеть в окно на море.

– По-моему, это был Эрнест, – сказала Вайолет. – Его замечание о том, что в отеле безопасно, прозвучало очень зловеще.

– Но статья в «Дейли пунктилио» его, кажется, совершенно не взволновала, – сказал Клаус. – Если Эрнест – враг Г. П. В., он бы нас выслеживал. Получается, этот человек – Франк.

– Может быть, он нас просто не узнал, – сказала Вайолет. – В конце концов, лишь немногие узнают Графа Олафа, когда он маскируется, а его маскировка ничем не лучше нашей. Может быть, мы больше похожи на посыльных, чем на Бодлеров.

– А может быть, мы совсем не похожи на Бодлеров, – сказал Клаус. – Как говорила Кит, мы больше не дети.

– Фмефно, – вздохнула Солнышко, и это в ее устах означало «А по-моему, лично я еще ребенок».

– Ты права, – улыбнулся Клаус, глядя на сестру сверху вниз, – но чем старше мы становимся, тем труднее нас узнать.

– И тем легче нам делать наше дело, – добавила Вайолет.

– Как вы сказали? – спросил знакомый голос: то ли Франк, то ли Эрнест вернулся.

– Моя коллега имела в виду, – нашелся Клаус, – что нам тем легче будет начать работу посыльных, чем скорее вы объясните нам, как организована работа отеля.

– Так я и обещал вам все объяснить, – сказал то ли Франк с досадой, то ли Эрнест с раздражением. – Как только вы поймете, как устроен отель «Развязка», то сможете делать ваше дело с той же легкостью, с какой нашли бы в библиотеке нужную книгу. А если вы умеете искать книги в библиотеке, то уже знаете, как устроен наш отель.

– Подробнее, – попросила Солнышко.

– Отель «Развязка» организован согласно Десятичной классификации Дьюи[41], – объяснил либо Франк, либо Эрнест. – Точно так же устроены многие библиотеки. Например, если вам нужна книга о немецкой поэзии, то начать нужно с того отдела библиотеки, которому присвоен № 800 и в котором хранятся книги по литературе и риторике. Подобным же образом мы отвели восьмой этаж отеля риторическим постояльцам. В 800‑м отделе библиотеки книги о немецкой поэзии помечены числом 831, и если вы подниметесь на восьмой этаж и найдете 831‑й номер, то обнаружите там компанию немецких поэтов. Понятно?

– Кажется, да, – сказал Клаус. Бодлеры достаточно много времени провели в библиотеках и прекрасно знали Десятичную классификацию Дьюи, однако даже обширные познания Клауса не гарантировали, что он помнит всю систему наизусть. И вообще, если хочешь пользоваться библиотекой, знать Десятичную классификацию Дьюи совсем не обязательно, поскольку в большинстве библиотек есть каталоги, в которых все книги перечислены на карточках или на экранах компьютеров, и их легко найти. – А где у вас каталог всех служб отеля «Развязка»?

– Каталог? – переспросил Франк или Эрнест. – Каталог вам не понадобится. Отдел библиотеки № 100 посвящен философии и психологии, как и первый этаж отеля от конторки портье, помеченной № 101, как теория философии, и поста посыльных, который помечен № 175 – как этика досуга и отдохновения, до вон тех диванчиков, помеченных № 135 – как мистические откровения и сны, – на случай, если нашим постояльцам захочется вздремнуть или спрятать что-нибудь под диванными подушками. Второй этаж – это 200-й отдел, религия, и там у нас церковь, синагога, мечеть, собор, храм, вертеп, святилище, молельный дом, крикетная площадка и апартаменты № 296, которые сейчас занимает один эксцентричный раввин. Третий этаж отведен общественным наукам, и именно там мы разместили бальные и конференционные залы, а четвертый – языкознанию, поэтому там живут иностранцы. Пятисотые номера посвящены математике и естественным наукам, а шестой этаж – технике и технологии, от сауны в номере 613, устроенной для заботы о здоровье, и до комнаты № 697, где у нас центр управления отоплением, вентиляцией и кондиционерами. Итак, если седьмой этаж отведен искусствам, то как вы думаете, что расположено в номере 792, предназначенном для сценических представлений?

Вайолет уже хотела подвязать волосы лентой, поскольку так ей легче думалось, но боялась, как бы ее не узнали.

– Театр? – предположила она.

– Вам, несомненно, уже приходилось бывать в библиотеках, – сказал управляющий, но дети не поняли, комплимент это был или подозрение. – К сожалению, не обо всех наших постояльцах можно сказать то же самое, и когда им нужно прибегнуть к нашим службам, они вызывают посыльного, а не ходят по отелю сами. Уже к завтрашнему дню вам, скорее всего, придется побывать во всех помещениях отеля – от астрономической обсерватории в комнате № 999 до комнаты служащих № 000, расположенной в подвале.

– Там мы будем спать? – спросил Клаус.

– Рабочий день у вас двадцатичетырехчасовой, – сказал Эрнест или, возможно, Франк. – Но по ночам в отеле очень тихо, поскольку все постояльцы спят или читают до утра. Можете вздремнуть под стойкой, а если кто-нибудь вызовет посыльного звонком, вам это будет как будильник.

Тут Франк или, возможно, Эрнест умолк и, быстро оглядевшись, нагнулся к Бодлерам поближе. Трое детей испуганно поглядели на Эрнеста или, вероятно, Франка сквозь темные очки.

– Должность посыльного, – сказал управляющий своим непостижимым тоном, – это прекрасная возможность спокойно изучить обстановку. К персоналу отеля обычно относятся как к невидимкам, поэтому вам предстоит услышать и увидеть много интересного. Однако не забывайте – наблюдать будут и за вами тоже. Я понятно выразился?

На этот раз выдать что-то за ответ пришлось Вайолет.

– Гм, – сказала она. – Вопрос, конечно, очень интересный.

То ли Франк, то ли Эрнест прищурился на старшую Бодлер и, кажется, хотел что-то добавить, но тут Бодлеры услышали громкий, пронзительный звон.

– Ага! – воскликнул управляющий. – Началась ваша работа!

Вслед за Франком или Эрнестом Бодлеры обошли стойку, и Эрнест или Франк показал им ряды крошечных, не больше наперстка, звоночков, расположенных там, где у письменных столов бывают ручки от ящиков. На каждом звоночке был номер – от 000 до 999 и еще один звоночек без номера. Этот звоночек как раз и звонил, а вместе с ним еще и звоночек № 372 и звоно- чек № 674.

– Звонят! – воскликнул не то Эрнест, не то Франк. – Звонят! Нет нужды говорить вам, что звонок – это сигнал к действию. Нельзя заставлять наших постояльцев ждать ни секунды. Кто именно звонит, ясно по номеру на звоночке. Если на звоночке стоит номер, например 469, значит в помощи нуждается один из наших гостей из Португалии, и вы должны сразу это понять. Вы меня слушаете? Звонок № 674 относится к нашим союзникам из области лесной промышленности, так как этот номер согласно Десятичной классификации Дьюи означает деревообрабатывающую промышленность и товары из дерева. Нельзя же превращать важных гостей во врагов! Звонок № 372 относится к гостям из сферы образования. Прошу вас и с ними быть неизменно учтивыми, хотя они далеко не такие важные. Едва заслышав звонок, немедленно спешите на помощь всем нашим гостям!

– Но к чему относится звоночек без номера? – спросил Клаус. – В Десятичной классификации Дьюи есть числа только до 999!

Управляющий нахмурился, словно средний Бодлер неверно ответил на его вопрос.

– Это солярий на крыше, – сказал он. – Любители позагорать, как правило, библиотеками не интересуются, поэтому им все равно, где находится солярий. Ну же, живее, живее!

– А куда сначала? – спросила Вайолет. – Ведь наша помощь потребовалась гостям сразу в трех местах!

– Вам, разумеется, придется разделиться, – ответил Франк либо Эрнест с прежним непостижимым выражением лица. – Каждый посыльный должен выбрать себе гостя и поспешить в нужном направлении. Пользуйтесь лифтами – на них стоит число 118, соответствующее энергии и силе.

– Извините, сэр, – сказал еще один коридорный, похлопав то ли Франка, то ли Эрнеста по плечу. – Звонит один банкир, который желает немедленно переговорить с кем-нибудь из управляющих.

– Надо работать, – сказал управляющий. – К вам, посыльные, это тоже относится. Чао-какао!

«Чао-какао» – это выражение, к которому прибегают люди, которым недостает воспитания для более вежливой формулировки, например: «Если вам больше ничего не нужно, мне необходимо вас оставить», или «К сожалению, мне придется просить у вас позволения уйти, если не возражаете», или даже «Извините великодушно, но вы перепутали мой дом с вашим и мое ценное имущество со своим, и я вынужден просить вас вернуть мне упомянутые предметы и, если вас не затруднит, покинуть мой дом, предварительно отвязав меня от стула, так как самостоятельно я этого сделать не могу». Детям было неприятно, что с ними простились так грубо, и им неприятно было узнать, что деятельность посыльных связана с таким сложным методом организации работы в огромном и непонятном отеле. Им было неприятно, что не удалось разобраться, который управляющий Франк, а который – Эрнест, и им было неприятно узнать, что «Дейли пунктилио» подняла среди горожан тревогу по поводу их прибытия и что в любой момент их могут разоблачить и арестовать за преступления, которых они не совершали. Но самым неприятным для Бодлеров был намек на то, что им придется разделиться и выполнять в этом неимоверном отеле разные поручения. Они надеялись выполнять обязанности посыльных и фланеров вместе и с каждым шагом к лифту становились все несчастнее и несчастнее при мысли о предстоящей разлуке.

– Я займусь солярием на крыше, – сказала Вайолет, стараясь казаться храброй. – Тебе, Клаус, стоит отправиться в номер 674, а тебе, Солнышко, – в номер 372. Когда все сделаем, встретимся у стойки посыльных.

– Так мы сможем больше наблюдать, – с надеждой сказал Клаус. – Если мы будем на разных этажах, то скорее найдем и опознаем самозванца.

– Страшно, – сказала Солнышко, и в ее устах это означало «Не хотелось бы мне обнаружить самозванца, когда я буду одна».

– Не бойся, Солнышко, – сказал Клаус. – Этот отель похож всего-навсего на большую библиотеку.

– Да-да, – сказала Вайолет. – А что плохого может случиться в библиотеке?

Младшие Бодлеры ничего ей не ответили, и трое посыльных несколько секунд постояли молча, глядя на табличку, привинченную возле раздвижных дверей лифта. Когда одна пара дверей наконец открылась и дети вошли внутрь и нажали кнопки, соответствующие местоположению постояльцев, которые их вызывали, и небольшая кабина начала подниматься, Бодлеры вспомнили шахту лифта в доме № 667 по Мрачному проспекту, по которой пришлось несколько раз взбираться и спускаться. Теперь Бодлеры знали, что плохого может случиться в шахте лифта: это если тебя сбросит в нее подруга негодяя. Бодлеры знали, что плохого может случиться на лесопилке: это если тебя зловещей силой гипноза заставят устроить кошмарный несчастный случай. И Бодлеры знали, что плохого может случиться в школе-интернате: это если встретишь хороших друзей, а их тут же и увезут в длинном черном автомобиле. Сироты знали, что плохого может случиться в доме герпетолога, и что плохого может случиться в маленьком городишке, и в клинике, и на покосившейся башне, и на карнавале, и на горной вершине, и в подводной лодке, и в пещере, и в бурном потоке, и в багажнике автомобиля, и в львиной яме, и в подземном ходе, и во многих-многих других зловещих местах, о которых они предпочитали не думать, и при этом во время всех передряг, которые им довелось пережить, и во многих других обстоятельствах детям постоянно попадались разного рода библиотеки, где Бодлерам удавалось почерпнуть важнейшие сведения, позволявшие им спасти себе жизнь, – здесь это выражение означает «Не погибнуть и получить возможность пережить очередную кошмарную главу своей биографии». Но теперь новый дом Бодлеров действительно был библиотекой – конечно, странной, но тем не менее библиотекой, – и пока они бесшумно неслись в лифте навстречу своим разным поручениям, им не хотелось думать, что плохого может случиться в библиотеке, особенно после того, как прочитали первые два слова на маленькой табличке, привинченной у дверей лифта. «ПРИ ПОЖАРЕ» – так начиналась надпись на табличке, и когда бодлеровские сироты разошлись в разные стороны, им совсем не хотелось об этом думать.

Не глава

Как вы, наверное, заметили, история бодлеровских сирот изложена по большей части последовательно – это слово здесь означает «До сих пор события в жизни Вайолет, Клауса и Солнышка Бодлер были описаны в том порядке, в котором они происходили». Однако на протяжении ближайших трех глав история будет развиваться параллельно, а это означает, что эти главы не обязательно читать в том порядке, в котором они напечатаны. В четвертой главе вас ждет рассказ о путешествии Вайолет Бодлер в солярий на крыше и о неприятном разговоре, который она подслушала. В пятой главе вы можете прочесть о том, как Клаус приобрел опыт общения с некоторыми деятелями деревообрабатывающей промышленности и о зловещем плане, разработанном прямо у него под носом. А в шестой главе сообщается о результатах моего исследования ужасающих обстоятельств визита, который Солнышко Бодлер нанесла в 372‑й номер и в загадочный ресторан, расположенный на девятом этаже. Но поскольку все это происходило одновременно, вам не нужно читать главы в последовательности «четвертая – пятая – шестая», а можно знакомиться с ними в том порядке, в каком вы сами пожелаете. Или, что было бы более благоразумно, можно пропустить все три главы вместе с семью последующими и подыскать себе другой способ провести время – последовательный или параллельный.