Во дворе отеля «Каунти» в Уилтсбери два шофера возились со своими автомобилями. Закончив копаться в моторе большого «Даймлера», Джордж Грин вытер руки промасленной тряпкой и выпрямился с удовлетворенным вздохом. Он весело улыбнулся, радуясь, что обнаружил и устранил повреждение, и подошел к другому шоферу, Эвансу, завершавшему мытье «Минервы».
Эванс поднял голову:
– Привет, Джордж. Все в порядке?
– Да.
– Твой босс – янки, верно? Ну и как он?
– Ничего, только много суетится. И не дает повышать скорость больше сорока.
– Благодари Бога, что ты не возишь женщину, – усмехнулся Эванс. – У них вечно семь пятниц на неделе. И едят когда угодно. Часто приходится закусывать в дороге – сам знаешь, что это такое: яйцо вкрутую и лист салата.
Грин сел на бочку.
– Почему ты не уволишься?
– Сейчас не так легко найти другую работу, – отозвался Эванс.
– Это верно, – задумчиво согласился Грин.
– А у меня жена и двое ребятишек. Всю войну твердили, что страна позаботится о своих героях. Нет уж, если у тебя есть работа, то в двадцатом году лучше за нее держаться. – Помолчав, он добавил: – Война – мерзкая штука. Меня дважды ранило шрапнелью. Жена говорит, что я иногда ее пугаю – веду себя как чокнутый. Просыпаюсь среди ночи с криком и не знаю, где я.
– Со мной то же самое, – сказал Грин. – Когда мой босс подобрал меня в Голландии, я не помнил о себе ничего, кроме своего имени.
– Когда это было? После войны?
– Через полгода после перемирия. Я там работал в гараже. Однажды ночью меня сбил грузовик. Там ехали пьяные парни, которые со страху мигом протрезвели. Они подобрали меня и взяли с собой. Я получил сильное сотрясение мозга. Они оказались славными ребятами – выходили меня и устроили на работу в гараж. Я прослужил там два года, когда приехал мистер Блайбнер. Он пару раз нанимал у нас машину, и я возил его. Мы много разговаривали, и в конце концов он предложил мне стать его шофером.
– Ты хочешь сказать, что до этого не думал возвращаться в Англию?
– Нет, я не хотел возвращаться. Насколько я мог вспомнить, у меня здесь никого не было – одни неприятности.
– Ты не похож на человека, у которого бывают неприятности, – ухмыльнулся Эванс.
Джордж Грин тоже засмеялся. На вид он и в самом деле был веселым парнем – высоким, темноволосым, с широкими плечами, всегда готовым улыбнуться.
– Меня никогда ничего не беспокоит, – похвастался он. – Очевидно, я родился в рубашке.
Через несколько минут Грин доложил хозяину, что «Даймлер» готов к поездке.
Мистер Блайбнер был высокий, тощий американец, говоривший без всякого акцента и выглядевший так, будто страдал расстройством пищеварения.
– Превосходно, Грин. Я еду на ленч к лорду Дэтчеру в Эбингуорт-Фрайарс. Это милях в шести от-сюда.
– Да, сэр.
– А после ленча я собираюсь в поместье под названием Эбботс-Пуиссантс – в деревне Эбботсфорд. Знаете ее?
– Слышал о ней, сэр, хотя точно не знаю, где это. Посмотрю на карте.
– Да, пожалуйста. Думаю, это не больше двадцати миль в сторону Рингвуда.
– Хорошо, сэр.
Грин притронулся к фуражке и вышел.
Нелл Четвинд шагнула через французское окно гостиной на террасу Эбботс-Пуиссантс.
Был один из тех ранних осенних дней, когда все казалось застывшим, словно сама природа притворялась погруженной в забытье. Небо было бледно-голубым; в воздухе висела легкая туманная дымка.
Прислонившись к большой каменной вазе, Нелл созерцала безмолвный пейзаж – прекрасный и чисто английский. Сад выглядел аккуратным и ухоженным. Дом был тщательно отремонтирован.
Обычно не склонная к избыточным эмоциям, Нелл, глядя на красные кирпичные стены, внезапно ощутила, что ее переполняют радужные чувства. Все было настолько совершенным. Ей хотелось, чтобы Вернон мог это видеть.
Четыре года брака с Джорджем Четвиндом не были тяжелы для Нелл, и все же они заметно изменили ее. Теперь она совсем не походила на нимфу, превратившись из красивой девушки в прекрасную женщину. Нелл выглядела спокойной и уверенной – она слегка располнела и напоминала расцветшую розу.
Из дома послышался мужской голос:
– Нелл!
– Я на террасе, Джордж.
– Хорошо, я сейчас приду.
Легкая улыбка тронула губы Нелл. Джордж – поистине идеальный муж! Может быть, потому, что он американец? Все говорят, что американцы – безупречные мужья. Их брак оказался успешным. Конечно, она никогда не испытывала к Джорджу такой любви, как к Вернону, но была вынуждена признать, что это, возможно, к лучшему. Бурные, восторженные чувства не могут быть продолжительными – доказательства видишь каждый день.
От ее прежнего бунтарства ничего не осталось. Нелл больше не доискивалась причин, почему у нее забрали Вернона. Бог знает, что творит. Все, что ни делается, к лучшему – со временем начинаешь это понимать.
Они с Верноном были очень счастливы, и это счастье останется с ней навсегда – словно тщательно скрываемая драгоценность. Теперь Нелл могла думать о нем без тоски отчаяния. Они любили друг друга и рискнули всем, чтобы быть вместе. Страшную боль расставания и утраты сменил покой.
Да, покой теперь являлся доминирующим фактором в ее жизни. Джордж даровал ей его. Он окружил ее нежностью, комфортом, роскошью. Нелл надеялась, что стала для него хорошей женой, хотя и не любила его так, как Вернона. Однако спокойная привязанность, которую она испытывала к нему, была куда более безопасным чувством.
Именно это она и ощущала – покой и безопасность. Ей хотелось, чтобы Вернон знал об этом. Безусловно, он был бы за нее рад.
Джордж Четвинд вышел на террасу. На нем был английский сельский костюм, и он выглядел типичным деревенским сквайром. Джордж совсем не постарел – скорее даже выглядел моложе. В руке он держал несколько писем.
– Я согласился поохотиться с Драммондом. Думаю, нам это доставит удовольствие.
– Я очень рада.
– Нам нужно решить, кого пригласить.
– Обсудим это вечером. Хорошо, что Хеи не смогут прийти к обеду. Будет приятно провести вечер вдвоем.
– Я боялся, что ты переутомилась в городе, Нелл.
– Да, пришлось побегать. Но думаю, это полезно. А после города здесь чувствуешь себя так спокойно!
– Действительно, тут чудесно. – Джордж окинул пейзаж одобрительным взглядом. – Предпочитаю Эбботс-Пуиссантс любому другому месту в Англии. Здесь особая атмосфера.
Нелл кивнула:
– Я знаю, что ты имеешь в виду.
– С ужасом думаю, что поместье могло оказаться в руках… ну, хотя бы таких людей, как Левины.
– Да, это было бы ужасно. Хотя Себастьян очень славный, и у него безупречный вкус.
– Он знает вкусы публики, – сухо отозвался Джордж. – Один успех за другим – иногда succès d’estime[24], дабы показать, что он не только делает деньги. Этот тип начинает входить в роль – стал не то чтобы толстым, а гладким и усваивает приличные манеры. На этой неделе в «Панче» на него была очень остроумная карикатура.
– Себастьян напрашивается на карикатуры, – улыбнулась Нелл. – У него такая забавная внешность – торчащие скулы, оттопыренные уши…
– Странно, что вы в детстве играли вместе. Кстати, у меня для тебя сюрприз. Приятельница, которую ты давно не видела, придет сегодня на ленч.
– Неужели Джозефина?
– Нет, Джейн Хардинг.
– Джейн! Позволь, каким образом…
– Я столкнулся с ней вчера в Уилтсбери. Она гастролирует с какой-то труппой.
– Я и не знала, что ты с ней знаком.
– Мы познакомились, когда работали в Сербии. Я часто с ней виделся. По-моему, я писал тебе об этом.
– Разве? Не помню.
Что-то в голосе Нелл не понравилось Джорджу.
– Ты недовольна, дорогая? Я думал, это будет для тебя приятным сюрпризом. Мне всегда казалось, что Джейн – твоя близкая подруга. Я могу сразу же отменить ее визит, если…
– Нет-нет. Конечно, я буду рада ее видеть. Я просто удивилась.
Джордж сразу успокоился:
– Тогда все в норме. Между прочим, Джейн сказала мне, что Блайбнер, которого я хорошо знал в Нью-Йорке, сейчас также в Уилтсбери. Мне бы хотелось показать ему развалины аббатства – он специалист в таких вещах. Не возражаешь, если приглашу на ленч и его?
– Конечно, пригласи.
– Постараюсь до него дозвониться. Собирался сделать это вчера вечером, да замотался и забыл.
Он вернулся в дом. Оставшаяся на террасе Нелл слегка нахмурилась.
Джордж был прав – по какой-то причине ей не доставило удовольствия известие о приходе Джейн на ленч. Нелл не хотела встречаться с Джейн. Одно упоминание о ней омрачило для нее прелесть утра. Все было так спокойно, а теперь…
Нелл всегда опасалась Джейн. В таком человеке, как она, нельзя быть уверенным. Джейн всегда вносила беспокойство, а Нелл не хотела, чтобы ее беспокоили.
В голове у нее промелькнула нелепая мысль: «И зачем только Джордж познакомился с ней в Сербии?»
Хотя чего ради ей бояться Джейн? Теперь она не могла ей повредить. Должно быть, бедняжке пришлось нелегко, если она играет в гастролирующей труппе.
В конце концов, нужно сохранять преданность старым друзьям. Джейн увидит, что она умеет это делать. Довольная собой, Нелл поднялась наверх и переоделась в сизого оттенка платье из жоржета, к которому идеально подходила нитка жемчуга, подаренная ей Джорджем в последнюю годовщину их свадьбы. Она тщательно позаботилась о туалете, удовлетворяя потаенные женские инстинкты.
«Как бы то ни было, – размышляла удовлетворенно Нелл, – придет Блайбнер, и это облегчит ситуацию».
Хотя она сама не могла объяснить, почему ожидает каких-то трудностей.
Джордж поднялся за ней, когда она наносила последние штрихи пудрой.
– Джейн уже пришла, – сообщил он. – Она в гостиной.
– А мистер Блайбнер?
– К сожалению, он уже приглашен на ленч в другое место. Обещал заехать во второй половине дня.
Нелл медленно спускалась по лестнице, стараясь убедить себя в нелепости своих страхов. Нужно быть полюбезнее с бедняжкой Джейн. Ей так не повезло – потеряла голос и докатилась до такого положения.
Однако Джейн не производила впечатления не-удачницы. Она непринужденно расположилась на диване, окидывая комнату оценивающим взглядом.
– Привет, Нелл, – поздоровалась Джейн. – Кажется, ты неплохо устроилась.
При этом вызывающем замечании Нелл невольно напряглась. Встретив насмешливый взгляд Джейн, она не сразу сообразила, что ответить.
– Не знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она, пожимая гостье руку.
– Все это. Роскошный дом, вышколенных, бесшумно ступающих слуг, высокооплачиваемую кухарку, возможно, француженку-горничную, ванные с дорогими кремами и банными солями, пять или шесть садовников, шикарные лимузины, дорогие платья и, полагаю, подлинный жемчуг! Уверена, что ты этим наслаждаешься.
– Расскажи о себе, – отозвалась Нелл, садясь рядом с Джейн на диван.
Джейн прищурилась:
– Умный ответ. Я его заслужила. Прости, Нелл, я вела себя как скотина. Но ты выглядела такой царственной и снисходительной, а я всегда не выносила снисходительности.
Она встала и прошлась по комнате.
– Значит, это дом Вернона. Я ни разу его не видела – только слышала о нем. Ты многое здесь изменила?
Нелл объяснила, что они по возможности оставили все как прежде. Конечно, портьеры, ковры, покрывала пришлось заменить – старые совсем износились. Добавили также несколько ценных предметов мебели. Когда Джордж видел что-нибудь подходящее по стилю, он сразу это покупал.
Джейн все время смотрела на Нелл, и той было не по себе, она никак не могла понять выражения этого взгляда.
Джордж вошел, прежде чем она закончила говорить, и они отправились к столу.
Сначала разговор шел о Сербии и об их общих знакомых, потом переключился на дела Джейн. Джордж деликатно коснулся потери ее голоса, выразив ей сочувствие, на что гостья беспечно отмахнулась:
– Это моя вина. Я пела музыку, для которой мой голос не приспособлен.
Себастьян Левин, продолжала Джейн, оказался чудесным другом. Он готов хоть сейчас выпустить ее на сцену в Лондоне, а ей здравый смысл подсказывает не торопиться – надо вначале полностью овладеть новой профессией.
– Конечно, пение в опере тоже требует актерского мастерства. Драматический же театр – это прежде всего искусство разговорной речи и более изощренная игра.
Следующей осенью, добавила Джейн, она будет играть в Лондоне в драматической версии «Тоски»[25].
Покончив с собственными делами, Джейн заговорила об Эбботс-Пуиссантс. Она расспрашивала Джорджа о его планах и идеях относительно поместья. Ему пришлось выступить в роли сельского сквайра.
Ни во взгляде, ни в голосе Джейн не было насмешки, только с каждой минутой Джейн чувствовала себя все более не в своей тарелке. Ей захотелось, чтобы Джордж замолчал. А он все говорил и говорил, да так, словно его предки веками жили в Эбботс-Пуиссантс, и это звучало довольно напыщенно и нелепо.
После кофе они вышли на террасу. Джорджа позвали к телефону, и он извинился, оставив их вдвоем. Нелл предложила прогуляться по саду, и Джейн согласилась.
– Я хочу видеть все, – заявила она.
«Она хочет видеть дом Вернона, – догадалась Нелл. – Потому она и пришла сюда. И все-таки – Вернон никогда не был для нее тем, кем был для – меня!»
Ей страстно хотелось заставить Джейн понять… Что именно понять? Нелл сама этого не знала, просто чувствовала, что Джейн осуждает ее – даже презирает.
Она внезапно остановилась у газона с астрами, белеющими на фоне старой кирпичной стены.
– Джейн, я хочу объяснить тебе…
Нелл умолкла, стараясь успокоиться. Джейн вопросительно смотрела на нее.
– Должно быть, тебе кажется ужасным, что я… снова вышла замуж так скоро.
– Вовсе нет, – возразила Джейн. – Это было вполне разумно.
Такая точка зрения нисколько не устраивала Нелл.
– Я обожала Вернона! Когда он погиб, это едва не разорвало мне сердце. И я хорошо знаю, что ему бы не понравилось, если бы я все время предавалась горю. Мертвые не хотят, чтобы мы горевали…
– Вот как?
Нелл уставилась на нее.
– Я знаю, что ты выразила популярную точку зрения, – продолжала Джейн. – Мертвые хотят, чтобы мы были мужественными и продолжали жить как ни в чем не бывало. Они не желают, чтобы мы страдали из-за них. Так принято говорить, я же никогда не видела оснований для подобной оптимистической теории. Думаю, люди изобрели ее, чтобы облегчить себе жизнь. Живые ведь не хотят одного и того же, поэтому я не думаю, чтобы этого хотели мертвые. Если загробная жизнь существует, то те, кто были эгоистами на этом свете, наверняка остались ими и на том. Они не могут сразу преисполниться благородством и бескорыстием. Меня всегда смех разбирает, когда я вижу вчерашнего безутешного вдовца, с аппетитом завтракающего на следующий день после похорон и уверяющего себя, что «Мэри не хотела бы, чтобы я горевал!». Откуда он может это знать? Возможно, Мэри плачет и скрежещет зубами (разумеется, астральными), видя, что он ведет себя так, словно ее никогда не существовало. Множеству женщин нравится, когда вокруг них суетятся. Почему же они должны после смерти менять свои вкусы?
Нелл молчала. Она никак не могла собраться с мыслями.
– Я не имею в виду, что Вернон был таким, – продолжала Джейн. – Возможно, он бы действительно не хотел, чтобы ты горевала. Ты больше меня в состоянии об этом судить – ведь ты знала его лучше всех.
– Да, – энергично отозвалась Нелл. – Я знаю – он бы хотел, чтобы я была счастлива и чтобы я жила в Эбботс-Пуиссантс.
– Он хотел жить здесь с тобой. Это не совсем одно и то же.
– И для меня это не то же самое. О, Джейн, я хочу, чтобы ты поняла!.. Джордж очень милый, но он никогда не сможет стать для меня тем, кем был Вернон.
Последовала долгая пауза.
– Везучая ты, Нелл, – наконец сказала Джейн.
– По-твоему, я без ума от этой роскоши? Ради Вернона я тотчас бы от нее отказалась!
– Тебе так кажется, но я в этом сомневаюсь.
– Я уже один раз это сделала.
– Нет. Ты отказалась только от перспективы. Это совсем другое дело. Тогда все это еще не въелось в тебя, как теперь.
– Джейн!
Глаза Нелл наполнились слезами. Она отвернулась.
– Прости, дорогая, я форменная идиотка. Ты ведь никому не причинила вреда. Думаю, ты права – Вернону бы в самом деле этого хотелось. Ты нуждаешься в любви и опеке, к тому же подобная жизнь въедается намертво. Когда-нибудь ты это поймешь. Кстати, я не имела в виду то, что ты подумала, говоря, что ты везучая. Под везением я подразумевала то, что тебе досталось лучшее из обоих миров. Если бы ты сразу вышла замуж за Джорджа, наверняка прожила бы жизнь с тайным сожалением, с тоской по Вернону, с чувством, что ты многого себя лишила из-за собственной трусости. А если бы Вернон остался жив, вы могли бы начать ссориться, даже возненавидеть друг друга. Ты же принесла жертву и получила Вернона, которого теперь никто у тебя не отнимет. Его любовь останется с тобой навсегда. А вместе с ней и все это! – Она обвела вокруг рукой.
Нелл не обратила внимания на последнюю фразу. Ее взгляд смягчился.
– Я знаю. Все, что ни делается, к лучшему. Так тебе говорят в детстве, а потом ты сама это понимаешь. На все воля Божья.
– Что ты знаешь о Боге, Нелл Четвинд?
Джейн задала этот вопрос с такой яростью, что Нелл изумленно уставилась на нее. Лицо Джейн стало свирепым и угрожающим – мягкость и сочувствие исчезли.
– Воля Божья! Интересно, что бы ты сказала, если бы воля Божья не совпала с комфортом, Нелл Четвинд? Ты ничего не знаешь о Боге, иначе не говорила бы о нем так, словно похлопывая его по плечу в благодарность за легкую и беззаботную жизнь. Помнишь фразу из Библии, которая меня так пугает: «В сию ночь душу твою возьмут у тебя»? Когда Бог потребует твою душу, ты должна быть уверена, что она у тебя есть! – Помолчав, она добавила более спокойно: – Я ухожу. Мне не следовало приходить сюда. Не утерпела – очень уж хотелось увидеть дом Вернона. Прости мне мои слова, Нелл. Но ты такая ограниченная. Жизнь для тебя свелась к себе самой. А как насчет Вернона? Для него все тоже сложилось к лучшему? По-твоему, он хотел умереть в самом начале того, к чему стремился?
Нелл вызывающе вскинула голову:
– Я сделала его счастливым.
– Я думала не о его счастье, а о его музыке. Ты и Эбботс-Пуиссантс – какое вы имеете значение? Вернон был гением – вернее, он принадлежал своему гению. А гений – суровый хозяин, ему нужно приносить в жертву абсолютно все. Если бы твое мишурное счастье встало у него на пути, им бы тоже пришлось пожертвовать. Гению необходимо служить. Музыка призывала Вернона – а он умер. Ты никогда не думала о его гении, потому что боялась его, Нелл. Он не дарует мир, счастье и безопасность, а требует служения… – Внезапно ее лицо расслабилось, а в глазах мелькнула знакомая усмешка. – Не беспокойся, Нелл. Ты сильнее всех нас. Себастьян давно говорил мне, что ты умеешь приобретать защитную окраску, и он был прав. Ты будешь жить, когда мы давно сгинем. Прощай. Извини, что я была ведьмой, но такой уж я уродилась.
Нелл стояла, глядя вслед удаляющейся фигуре.
– Я ненавижу тебя! – бормотала она, стиснув кулаки. – Всегда ненавидела!..
День начался так мирно – а теперь он был испорчен. На глаза Нелл навернулись слезы. Почему ее никак не могут оставить в покое? Джейн со своей мерзкой усмешкой! Она действительно ведьма – знает, как уколоть побольнее.
Даже Джо сказала, что Нелл поступила разумно, выйдя замуж за Джорджа! Джо все отлично поняла! Нелл ощущала горечь и гнев. Почему Джейн так жестока? Говорить такие безбожные вещи о мертвых – хотя всем известно, что мертвые желают живым счастья.
Какая дерзость со стороны Джейн – напомнить ей эту библейскую цитату! Слушать такое от женщины, которая жила с многими мужчинами и вообще вела абсолютно аморальный образ жизни! Нелл ощутила сияние собственной добродетели. Что бы ни говорили в наши дни, существуют два сорта женщин. Она принадлежала к одному, а Джейн – к другому. Джейн привлекательна – женщины такого рода всегда привлекательны, – вот почему в прошлом она ее опасалась. Джейн имела необъяснимую власть над мужчинами – короче говоря, она испорчена с головы до пят.
Предаваясь этим мыслям, Нелл беспокойно ходила взад-вперед. Ей не хотелось возвращаться в дом. В любом случае у нее нет никаких особых дел. Правда, нужно написать несколько писем, дело не срочное, да сейчас она и не могла себя заставить этим заниматься.
Нелл забыла об американском друге своего мужа и была удивлена, когда Джордж подошел к ней вместе с мистером Блайбнером. Высокий и худощавый американец держался очень вежливо и засыпал ее комплиментами по поводу дома. Джордж пригласил Нелл пойти вместе с ними к развалинам аббатства.
– Вы идите, а я скоро к вам присоединюсь, – сказала Нелл. – Только надену шляпу. Солнце так палит.
– Принести тебе шляпу, дорогая?
– Нет, спасибо. Иди с мистером Блайбнером, вы наверняка пробудете там долго.
– Вы правы, миссис Четвинд. Насколько я понимаю, у вашего мужа есть идеи насчет восстановления аббатства. Это очень интересно.
– Это один из наших многочисленных проектов, мистер Блайбнер.
– Вам повезло, что вы приобрели это поместье. Кстати, надеюсь, вы не возражаете, что я позволил моему шоферу (разумеется, с разрешения вашего мужа) побродить здесь. Он очень толковый молодой человек и неплохо образован.
– Нет-нет, нисколечко. А если он захочет осмотреть дом, дворецкий может показать ему его.
– Это очень любезно с вашей стороны, миссис Четвинд. Мне кажется, красоту должны ценить представители всех классов. Эта идея находит сейчас одобрение даже в Лиге Наций…
Нелл внезапно почувствовала, что не в состоянии выслушивать длинный и наверняка скучный монолог мистера Блайбнера о Лиге Наций. Она торопливо ушла, сославшись на жару.
Некоторые американцы – ужасные зануды. Хорошо, что Джордж не из таких. Право, Джордж – почти идеален. Нелл снова ощутила теплую волну и удовлетворение своим положением.
Как глупо было расстраиваться из-за Джейн! Какая разница, что она говорит или думает? Разумеется, никакой… и все-таки Джейн обладает способностью выводить из себя.
Слава богу, теперь все позади. Нелл вновь чувствовала себя в полной безопасности. Эбботс-Пуиссантс, Джордж, сентиментальные воспоминания о Верноне – все остается при ней.
Сбежав по лестнице со шляпой в руке, Нелл задержалась у зеркала, чтобы надеть шляпу. Теперь можно идти к аббатству. Она должна быть любезной с мистером Блайбнером.
Нелл спустилась по ступенькам с террасы и зашагала по садовой аллее. Было позже, чем ей казалось. Солнце уже клонилось к закату.
Мужчина в шоферской ливрее стоял спиной к ней у пруда с золотыми рыбками. При ее приближении он повернулся и вежливо притронулся пальцем к фуражке.
Застыв как вкопанная, Нелл прижала руку к сердцу и уставилась на него.
– Что за чудеса! – произнес Джордж Грин, обращаясь к самому себе.
По прибытии в Эбботс-Пуиссантс хозяин сказал ему: «Это одно из старейших и интереснейших мест в Англии, Грин. Я пробуду здесь минимум час, а может, и больше. Попрошу мистера Четвинда разрешить вам побродить по территории».
«Добрый старикан, – снисходительно подумал Грин, – вечно стремится повышать у окружающих культурный уровень. Не может никого – оставить в покое. И к тому же помешан на древностях».
Хотя место и в самом деле недурное. Грин не сомневался, что где-то видел его фотографии. Он отнюдь не возражал прогуляться.
Поместье содержалось на высшем уровне. Кому оно принадлежит? Какому-то американцу? Все американцы набиты деньгами. Интересно, кто в нем хозяйничал раньше? Прежнему владельцу наверняка было нелегко с ним расставаться.
«Жаль, что я не родился джентльменом, – с завистью подумал Грин. – Было бы неплохо пожить в таком местечке».
Бродя по саду, он заметил среди маячивших вдалеке руин две фигуры, одна из которых принадлежала его боссу. Забавный старик – не может пройти мимо развалин.
На фоне предзакатного неба Эбботс-Пуиссантс вырисовывался во всей своей красоте.
Неожиданно он почувствовал необъяснимую тревогу, да и вообще готов был поклясться, что когда-то уже стоял здесь и видел этот дом на фоне пламенеющего неба и даже испытывал такую же сердечную боль. Но кое-чего не хватало – женщины с рыжими волосами цвета заката…
Сзади послышались шаги, и Грин быстро повернулся. В первый момент он ощутил разочарование. Перед ним стояла молодая стройная девушка, и ее волосы, выбивавшиеся из-под шляпы, были золотистыми, а не рыжими.
Грин почтительно прикоснулся к фуражке.
Странная леди уставилась на него, словно увидела привидение, и побледнела как смерть.
Внезапно она вскрикнула и почти побежала прочь по дорожке.
Тогда-то Грин и воскликнул:
– Что за чудеса!
«Должно быть, у нее не все дома», – решил он, возобновляя беззаботную прогулку.