1

Заупокойная служба по Вернону, как и по его отцу, состоялась в маленькой старой церкви в Эбботсфорде, неподалеку от Эбботс-Пуиссантс. Двум последним Дейрам не было суждено покоиться в фамильном склепе. Один был похоронен в Южной Африке, другой – во Франции.

В воспоминаниях Нелл о церемонии доминировала монументальная фигура миссис Левин, рядом с которой все казались мелкими и незначительными. Нелл кусала губы, чтобы удержаться от истерического смеха. Все это казалось таким нелепым, таким непохожим на Вернона.

Ее мать выглядела, как всегда, элегантной и надменной. Дядя Сидни, в костюме из черного сукна и с таким же траурным выражением лица, с трудом удерживался, чтобы не звякать монетами. Майра Дейр, вся в черном крепе, щедро проливала слезы. Но над всем господствовала миссис Левин. После службы она вернулась в гостиницу вместе с семьей.

– Бедный дорогой мальчик! Я всегда относилась к нему как ко второму сыну. – Миссис Левин искренне горевала. Слезы капали на черный корсаж. Она ласково потрепала Майру по плечу. – Ну, ну, дорогая, не надо так убиваться. Мы все должны держаться стойко. Ваш сын погиб за свою страну – большей жертвы вы не могли принести. Посмотрите, как мужественно ведет себя Нелл.

– Вернон – все, что у меня было в этом мире, – всхлипывала Майра, упиваясь собственным горем. – Сначала муж, потом сын. У меня ничего не осталось. Мы были всем друг для друга. – Она схватила миссис Левин за руку. – Вы поймете, что это значит, если Себастьян…

Лицо миссис Левин испуганно дернулось. Она судорожно стиснула руки.

– Вижу, нам прислали сандвичи и портвейн, – сказал дядя Сидни, прерывая неловкую паузу. – Весьма предусмотрительно. Немного портвейна пойдет тебе на пользу, Майра. После такого напряжения…

Майра отмахнулась от портвейна, давая брату понять, что он проявил бестактность.

– Нам всем нужно крепиться, – добавил он. – Это наш долг.

Его рука скользнула в карман, и послышалось звяканье.

– Сид!

– Прости, Майра.

Нелл снова закусила губу. Ей хотелось не плакать, а громко смеяться. Ужасно чувствовать такое…

– По-моему, все прошло как надо, – продолжал дядя Сидни. – Впечатляющая церемония. И из деревни пришло много народу. Не хочешь прогуляться по Эбботс-Пуиссантс? Арендаторы прислали письмо – на сегодня поместье в нашем распоряжении.

– Ненавижу это место! – горячо воскликнула Майра. – Всегда его ненавидела.

– Полагаю, Нелл, вы виделись с поверенными? Насколько я понял, Вернон составил очень простое завещание перед отъездом во Францию, оставляя все вам. Следовательно, Эбботс-Пуиссантс теперь ваш. Поместье наследуется с правом отчуждения, да и в любом случае никого из Дейров больше не осталось.

– Благодарю вас, дядя Сидни, – сказала Нелл. – Я виделась с адвокатом. Он был очень любезен и все мне объяснил.

– Это больше, чем способен сделать любой адвокат, – заметил дядя Сидни. – Как правило, они умудряются запутать самые простые вещи. Не мое дело вам советовать, но я знаю, что в вашей семье нет мужчин. Для вас было бы лучше всего продать Эбботс-Пуиссантс. Вы ведь понимаете, что на его содержание нет денег?

Нелл понимала. Дядя Сидни давал понять, что ей нечего надеяться на деньги Бентов. Майра оставит все свое состояние своей семье. Это было вполне естественно – ни на что другое Нелл и не рассчитывала.

Дело в том, что дядя Сидни сразу спросил у Майры, не ждет ли Нелл ребенка. Майра ответила, что едва ли. Предусмотрительный дядя Сидни все же посоветовал ей твердо в этом убедиться.

– Не знаю, что говорит об этом закон, но боюсь, что если ты завтра окочуришься, завещав Вернону все деньги, то они могут достаться ей. Лучше не рисковать.

Майра со слезой в голосе заявила, что с его стороны жестоко предполагать, будто она может вот-вот умереть.

– Ничего подобного я не предполагаю. Вы, женщины, все одинаковы. Кэрри неделю дулась на меня, когда я настоял, чтобы она как следует составила завещание. Мы ведь не хотим, чтобы хорошие деньги уходили из семьи.

На самом деле больше всего дядя Сидни не хотел, чтобы «хорошие деньги» достались Нелл. Он не любил ее, считая, что она заняла место Энид, равно как терпеть не мог и миссис Верекер, которая всегда заставляла его чувствовать себя неуклюжим и не знать, куда девать руки.

– Разумеется, Нелл обратится за консультацией к юристу, – любезно промолвила миссис Верекер.

– Только не подумайте, что я хочу в это встревать, – поспешно сказал дядя Сидни.

Нелл испытывала острое чувство сожаления. Если бы она была беременна! Но Вернон боялся за нее. «Было бы ужасно, дорогая, если бы меня убили и ты бы осталась с ребенком и почти без денег. Кроме того, кто знает – ведь ты можешь умереть. Нет, я не хочу рисковать».

И ей тоже казалось благоразумным подождать.

Теперь она горько об этом жалела. Утешения матери казались ей жестокими.

– Ты ведь не ждешь ребенка, Нелл? Ну, должна признаться, я этому рада. Разумеется, ты снова выйдешь замуж, а это лучше делать без лишней обузы.

В ответ на страстные протесты миссис Верекер улыбнулась:

– Извини, мне не следовало говорить об этом теперь. Но ты ведь еще совсем девочка. Вернон сам бы хотел, чтобы ты была счастлива.

«Она ничего не понимает! – подумала Нелл. – Я больше никогда не выйду замуж!»

– Этот мир полон печали, – промолвил мистер Бент, тайком протягивая руку за сандвичем. – Война косит цвет нашей молодежи. Но я горжусь Англией и тем, что я англичанин. Надеюсь, я вношу свой вклад в будущую победу, как и те ребята на континенте. В следующем месяце мы удвоим выпуск взрывчатки. Будем работать в дневную и ночную смену. Должен признаться, я горд своей компанией.

– Наверно, она приносит немалую прибыль, – заметила миссис Верекер.

– Я смотрю на нее с иной точки зрения, – отозвался дядя Сидни. – Мне нравится сознавать, что я служу моей стране.

– Надеюсь, мы все делаем то, что от нас зависит, – сказала миссис Левин. – Я работаю дважды в неделю и забочусь о бедных девушках, у которых во время войны появились дети.

– Кругом слишком много вольности, – покачал головой дядя Сидни. – Мы не должны этому потворствовать. Англия никогда не была распущенной.

– В любом случае о детях нужно заботиться, – возразила миссис Левин. – А как поживает Джо? Я думала, что увижу ее сегодня.

Дядя Сидни и Майра выглядели смущенными. Было ясно, что Джо является, так сказать, «деликатной темой». Они коснулись ее лишь поверхностно. Джо сейчас в Париже, ее работа связана с войной, и она не смогла получить отпуск.

Мистер Бент посмотрел на часы:

– Майра, у нас не так много времени до поезда. Мы должны вернуться вечером. Кэрри, моя жена, неважно себя чувствует, поэтому не смогла быть здесь сегодня. – Он вздохнул. – Странно, как часто все оборачивается к лучшему. Для нас было таким разочарованием не иметь сына. Однако в каком-то смысле нам повезло. Подумайте, какое беспокойство мы бы сейчас испытывали. Воистину пути Господни неисповедимы.

Простившись с миссис Левин, которая отвезла их в Лондон на своем автомобиле, миссис Верекер сказала дочери:

– Надеюсь, Нелл, ты не считаешь своим долгом часто видеться с родственниками твоего мужа. Меня привело в смятение то, как эта женщина наслаждалась своим горем. Хотя, разумеется, она предпочла бы наличие гроба.

– Мама, миссис Дейр горюет по-настоящему. Она очень любила Вернона. Как она сказала, он – все, что у нее было.

– Женщины вроде нее всегда используют эту фразу. Она ровным счетом ничего не значит. И не старайся меня убедить, будто Вернон обожал свою мать. Он всего лишь терпел ее. У них не было ничего общего. Он был Дейр с головы до пят.

Нелл не могла этого отрицать.

Она прогостила три недели в лондонской квартире матери. Миссис Верекер была добра к ней в меру своих возможностей. Она по натуре не была склонна к любому сочувствию, но уважала горе дочери и не навязывала ей свое общество. В практических вопросах ее суждения, как всегда, были – безупречны. Состоялось несколько бесед с адвокатами, и миссис Верекер присутствовала на каждой из них.

Эбботс-Пуиссантс все еще был сдан. Аренда истекала в будущем году, и адвокат советовал не продлевать ее, а продать поместье. Однако миссис Верекер, к удивлению Нелл, не согласилась с этой точкой зрения. Она предложила продлить аренду на не слишком долгий срок.

– Кто знает, что может произойти за несколько лет.

Мистер Флемминг посмотрел на нее и, казалось, понял смысл ее слов. Его проницательный взгляд задержался на Нелл, выглядевшей по-детски трогательно в трауре.

– Как вы говорите, многое может произойти, – согласился он. – Во всяком случае, в течение года можно все оставить как есть.

Уладив деловые проблемы, Нелл вернулась в госпиталь в Уилтсбери. Ей казалось, что только там она сможет продолжать жить. Миссис Верекер не возражала. Она была разумной женщиной и умела смотреть в будущее.

Через месяц после смерти Вернона Нелл снова работала в своей палате. Никто не упоминал о ее утрате, за что она была признательна. Ее теперешним девизом было продолжать все, как обычно.

2

– Вас спрашивают, сиделка Дейр.

– Меня? – Нелл была удивлена.

Должно быть, это Себастьян. Только он мог приехать к ней сюда. Хочет она его видеть или нет? Она сама не знала.

Но, к ее величайшему изумлению, посетителем оказался Джордж Четвинд. Он объяснил, что проезжал через Уилтсбери и задержался, чтобы по-видать ее.

– Не хотите пойти со мной на ленч? Я думал, что вы работаете во второй половине дня.

– Сегодня мое дежурство передвинули в первую смену. Я спрошу сестру-хозяйку. Мы сейчас не слишком заняты.

Разрешение было получено, и через полчаса Нелл сидела напротив Джорджа Четвинда в отеле «Каунти». Перед ней стояла тарелка с ростбифом, а официант уже склонился над ней с блюдом капусты.

– Единственный овощ, который подают в «Каунти», – заметил Четвинд.

Он не упоминал о смерти Вернона, ограничившись фразой, что намерение Нелл продолжать работать в госпитале – самый смелый поступок из всех, о которых ему доводилось слышать.

– Не могу выразить, как меня восхищают женщины. Берутся за любую работу без всякой суеты и показного героизма, как будто это вполне естественно. По-моему, англичанки великолепны.

– Каждый должен что-то делать.

– Хорошо понимаю эти чувства. Все лучше, чем сидеть сложа руки, не так ли?

– Разумеется.

Джордж всегда все понимал. Он рассказал ей, что провел два дня в Сербии, организуя работы по оказанию помощи.

– Говоря откровенно, мне стыдно за то, что моя страна не вступает в войну. Правда, я уверен, что мы не останемся в стороне. Это только вопрос времени. А пока что мы делаем все возможное, чтобы облегчить ужасы войны.

– Вы хорошо выглядите.

Джордж казался моложе, чем во время их последней встречи, – он сильно загорел, а легкая седина скорее украшала, чем служила признаком возраста.

– Я и чувствую себя хорошо. Нет ничего лучше работы, а хлопоты по организации помощи требуют немалого напряжения.

– Когда вы уезжаете?

– Послезавтра. – Он сделал паузу и добавил другим тоном: – Вы не возражаете против моего визита? Не считаете, что я вмешиваюсь не в свое дело?

– Конечно нет. Это очень любезно с вашей стороны. Особенно после того, как я…

– Вам известно, что я никогда не питал к вам обиды. Напротив, меня восхищало, как вы решительно последовали зову своего сердца. Вы любили его и не любили меня. Но нет никаких причин, чтобы мы не оставались друзьями, не так ли?

Джордж говорил так искренне и дружелюбно, что Нелл сразу согласилась.

– Вот и отлично. И вы позволите мне оказывать вам дружескую помощь? Например, советом, если возникнут какие-то осложнения?

Нелл сказала, что будет ему только благодарна.

Вскоре после ленча Джордж уехал в своем автомобиле, пожав руку Нелл, выразив надежду на новую встречу месяцев через шесть и снова попросив обращаться к нему за советом в случае каких-либо затруднений.

Нелл обещала ему это.

3

Зима оказалась тяжелой для Нелл. Она простудилась из-за собственной неосторожности и пролежала около недели. Так как у нее не было сил выйти на работу, миссис Верекер отвезла ее в Лондон, где она понемногу стала поправляться.

Хлопоты возникали постоянно. Эбботс-Пуиссантс требовались новые водопроводные трубы и крыша, да и ограда была в скверном состоянии.

Нелл впервые осознала, каких расходов требует недвижимость. Стоимость ремонта во много раз превышала арендную плату, и миссис Верекер была вынуждена приходить на помощь дочери, не позволяя ей залезать с головой в долги. Они жили соблюдая максимальную экономию. Дни показного блеска и щедрых кредитов давно миновали. Миссис Верекер еле сводила концы с концами с помощью выигрышей в бридж. Играла она первоклассно, проводя большую часть времени в бридж-клубе, который еще не закрылся, и существенно пополняя свой доход.

Нелл вела тоскливую и жалкую жизнь. Ей не хватало сил устроиться на новую работу, и она могла только сидеть и размышлять о свалившихся на нее трудностях. Одно дело – рай в шалаше с любимым, а совсем другое – бедность без любви. Иногда Нелл сомневалась, что сможет перенести грядущие тяготы.

Мистер Флемминг убеждал ее принять решение насчет Эбботс-Пуиссантс. Срок аренды истекал месяца через два, и пора было что-то предпринимать. Адвокат не питал надежды, что поместье удастся сдать за более солидную плату. Никто не хотел арендовать большие дома без центрального отопления и современных удобств, поэтому он настоятельно рекомендовал продажу.

Ему были известны чувства, которые ее муж питал к своему родовому гнезду. Но так как ей не по средствам позволять себе жить в нем…

Нелл признавала разумность его доводов и все же колебалась, просила дать ей время на принятие решения. Ей не хотелось продавать Эбботс-Пуиссантс, хотя она и чувствовала, что избавление от хлопот из-за поместья явится для нее колоссальным облегчением. Однажды мистер Флемминг позвонил по телефону, сообщив, что за Эбботс-Пуиссантс предлагают очень хорошую цену. Он назвал сумму, значительно превосходящую его и ее ожидания, и посоветовал не откладывать решение.

Взвесив все «за» и «против», Нелл сказала «да».

4

Просто невероятно, насколько счастливее она себя почувствовала, избавившись от этого тяжкого бремени! Теперь, когда Вернона не было в живых, дом и поместье стали бессмысленной обузой, на которую просто-напросто не было денег.

Нелл не смутило даже письмо Джо из Парижа:

«Как ты могла продать Эбботс-Пуиссантс, зная, какие чувства испытывал к нему Вернон? Мне казалось, это последнее, на что ты можешь решиться».

«Джо ничего не понимает», – подумала Нелл.

«Что мне оставалось делать? – ответила она ей. – Мне некуда обращаться за деньгами. Крыша, водопровод, канализация – все требовало ремонта. Я не могу бесконечно залезать в долги. Все это так утомительно, что лучше бы мне умереть…»

Спустя три дня Нелл получила письмо от Джорджа Четвинда, где он спрашивал разрешения приехать и повидать ее. По его словам, он должен был кое в чем признаться.

Миссис Верекер не было дома во время визита Джорджа, и Нелл принимала его одна. Четвинд ошеломил ее известием, что это он приобрел Эбботс-Пуиссантс.

Сначала Нелл ужаснулась. Джордж в Эбботс-Пуиссантс! Нет, только не это. Однако он с присущим ему здравомыслием доказал свою правоту.

Разве не лучше, что поместье досталось ему, а не кому-то постороннему? Он надеялся, что Нелл и ее мать иногда будут приезжать и гостить там.

– Мне хотелось, чтобы вы знали, что дом вашего мужа открыт для вас в любое время. Я собираюсь произвести там как можно меньше изменений, руководствуясь вашими советами. Уверен, вы предпочтете, чтобы Эбботс-Пуиссантс принадлежал мне, а не оказался в руках какого-нибудь вульгарного субъекта, который наполнил бы его дешевой позолотой и сомнительными подделками под произведения старых мастеров.

Он говорил настолько убедительно, что Нелл даже удивилась, почему эта новость поначалу вызвала у нее протест. Джордж лучше, чем кто-либо другой. К тому же он так добр и все понимает. Не выдержав, она разрыдалась у него на плече. Он обнял ее, уверяя, что причина только в усталости и болезни и что в скором времени она придет в себя.

– Я знала, что Джордж подыскивает себе дом, – объяснила миссис Верекер, когда Нелл сообщила ей новости. – Хорошо, что он выбрал Эбботс-Пуиссантс. Возможно, он не стал торговаться, потому что когда-то был в тебя влюблен.

Слово «когда-то» успокоило Нелл. Она опасалась, что мать все еще строит планы в отношении Джорджа Четвинда.

5

Летом Нелл с матерью остановились в Эбботс-Пуиссантс. Они были всего лишь гостями. Нелл не бывала там с детства. На нее нахлынуло сожаление, что ей не довелось пожить здесь с Верноном. Дом, сад, развалины аббатства были поистине прекрасны.

Джордж приступил к переделкам и советовался с ней по каждому поводу. Нелл начинала испытывать к поместью собственнический интерес. Она была почти счастлива, наслаждаясь роскошью и отсутствием забот.

Получив деньги за Эбботс-Пуиссантс, Нелл положила их в банк, обеспечив себе недурной доход; единственное, что ее смущало, – она никак не могла принять решение, где ей жить и чем заняться. С матерью ей оставаться не хотелось, а все друзья оказались вне досягаемости.

Эбботс-Пуиссантс обеспечивал мир и покой, в которых Нелл так нуждалась. Она чувствовала себя там в полной безопасности и страшилась возвращения в Лондон.

Наступил последний вечер. Джордж уговаривал их погостить еще, но миссис Верекер заявила, что они больше не могут злоупотреблять его гостеприимством.

Нелл и Джордж прогуливались вдвоем по дорожке, выложенной каменными плитками. Тихий вечер был напоен ароматами.

– Как здесь красиво! – вздохнула Нелл. – Мне не хочется уезжать.

– Мне тоже не хочется, чтобы вы уезжали. – Деликатно помолчав, Джордж тихо спросил: – Полагаю, Нелл, у меня нет никаких шансов?

– Я не знаю, что вы имеете в виду.

Ах, женщины, ведь она сразу все поняла.

– Я купил это поместье в надежде, что вы когда-нибудь поселитесь здесь. Мне хотелось, чтобы дом, который принадлежит вам по праву, стал вашим. Вы собираетесь провести оставшуюся жизнь лелея воспоминания, Нелл? Думаете, Вернон этого бы хотел? Едва ли мертвые возражают против счастья живых. По-моему, он был бы рад, зная, что о вас есть кому позаботиться.

– Я… я не могу… – еле слышно произнесла Нелл.

– Не можете забыть его? Знаю. Но я буду очень добр к вам, Нелл, и окружу вас любовью и заботой. Я уверен, что могу сделать вас счастливой – во всяком случае, счастливее, чем если вы останетесь в одиночестве. Я искренне убежден, что Вернон был бы доволен.

Нелл задумалась. Возможно, Джордж прав. Люди могут назвать это изменой, но это не так. Ее жизнь с Верноном была чем-то особенным – ничто не сможет у нее этого отнять…

А если она действительно будет окружена любовью и заботой… В конце концов, Джордж всегда ей нравился.

Очень тихо Нелл прошептала «да»…

6

Новость возмутила Майру. Она отправила Нелл длинное оскорбительное письмо:

«Как ты могла так быстро забыть Вернона? Теперь у него остался один дом – в моем сердце. Ты никогда его не любила».

– Эта молодая особа знает, с какой стороны хлеб намазан маслом, – заметил дядя Сидни и написал Нелл стереотипное поздравление.

Неожиданным союзником оказалась Джо, которая нанесла краткий визит в Лондон и пришла повидать Нелл в квартире ее матери.

– Я очень рада, – сказала она, целуя ее. – Уверена, что Вернон тоже был бы рад. Ты не из тех, кто может самостоятельно справиться с жизнью. Не обращай внимания на тетю Майру. Я с ней поговорю. Жизнь тяжела для женщин, а с Джорджем ты будешь счастлива. Я знаю, что Вернон одобрил бы это.

Поддержка Джо обрадовала Нелл больше, чем что бы то ни было. Джо всегда была самым близким Вернону человеком. В ночь перед свадьбой она опустилась на колени у кровати и посмотрела на стену, где висела шпага Вернона.

Закрыв глаза, Нелл молитвенно сложила руки:

– Ты ведь понимаешь, любимый? Я любила и всегда буду любить только тебя… О, Вернон, если бы я только могла знать, что ты меня понимаешь!

Она старалась отправить свою душу на поиски ответа. Он должен, должен ее понять…