– Вот это сюрприз так сюрприз!

На лице у Эдит, открывшей Саре дверь, разом разгладились морщинки.

– Здравствуй, Эдит, здравствуй, моя дорогая ворчунья! – поздоровалась с ней Сара. – Мама дома?

– Должна появиться с минуты на минуту. Как я рада, что вы пришли. Ваш приход поднимет вашей маме настроение.

– А разве она в этом нуждается? Она же всегда такая веселая.

– Нет, с ней творится что-то неладное. Я очень за нее волнуюсь, – вздохнула Эдит, провожая Сару в гостиную. – Она и двух минут не может побыть на одном месте. Любое мое слово ее раздражает. Боюсь, уж не заболела ли она.

– Ну-ну, Эдит, не ворчи. Послушать тебя, так каждый из нас уже стоит на краю могилы.

– Ну нет, мисс Сара, про вас ведь этого не скажешь. Вон, посмотри – расцвела, словно роза. Ох, зачем вы бросили на пол свою меховую шубку? Хотя это так на вас похоже! А она у вас такая красивая, да и денег стоит целую кучу.

– Эта шуба стоит всего золота мира.

– Да, такой красоты я ни на ком еще не видела. Надо полагать, что у вас, мисс Сара, красивых вещей хоть пруд пруди?

– Да, Эдит, немало. Когда продаешь свою душу, то тебе неплохо платят.

– Ну, зачем же так говорить, – укоризненно произнесла Эдит. – Самое плохое, что вы сначала говорите одно, а потом другое. Помню, словно это было вчера, как вы радовались, что выходите замуж за мистера Стина. Как кружили меня по этой комнате и, словно сумасшедшая, кричали: «Я выхожу замуж! Я выхожу…»

– Эдит, не надо, – резко оборвала ее Сара. – Я этого не вынесу.

Эдит настороженно посмотрела на нее.

– Ну-ну, дорогая моя, успокойтесь, – ласково сказала она. – Говорят, что в браке первые два года самые трудные. Если вы их выдержите, то потом все будет хорошо.

– Да, такой взгляд на брак очень оптимистичным не назовешь.

– Ну, начнем с того, что хорошее дело браком бы не назвали, – заметила Эдит. – Но как я понимаю, люди без этого обойтись не могут. Извините меня за нескромный вопрос, но, может быть, вы… в интересном положении?

– Нет, Эдит, я не в положении.

– Еще раз извините меня, мисс Сара, но вы немного взвинчены. Вот поэтому я и задала вам такой вопрос. В такой ситуации молодые замужние дамы ведут себя довольно странно. Знаете, моя старшая сестра, когда ждала ребенка, как-то зашла в продуктовую лавку и, увидев там огромную сочную грушу, так захотела ее, что схватила и стала есть. «Эй, что вы делаете?» – крикнул ей продавец. Но хозяин лавки, мужчина семейный, сразу все понял. «Ничего, сынок, все нормально, – сказал он своему работнику. – Я эту даму сам обслужу». И представляете, мисс Сара, хозяин лавки денег с моей сестры за эту грушу не взял. Вот какой понимающий мужчина оказался. Хотя ничего удивительного в том нет – у него самого было тринадцать детей.

– Тяжело иметь тринадцать детей, – заметила Сара. – Какая же у вас, Эдит, замечательная семья. Я слушаю байки о твоих родственниках, кажется, с самых пеленок.

– Да, я много успела рассказать вам историй за это время. Вы маленькая были такой серьезной и ко всему проявляли интерес. И вот в связи с этим я вспомнила о вашем давнем знакомом. О мистере Ллойде. Он вчера заходил к нам. Вы его видели?

– Да, мы с ним встретились.

– Выглядит старше своих лет, но так красиво загорел. Так загореть можно только в другой стране. А как у него дела? Наверное, хорошо?

– Да не очень.

– Жаль. Главная его беда – ему не для кого стараться.

– Возможно, что так оно и есть. Как ты думаешь, мама скоро вернется?

– Да, мисс Сара. Она сегодня идет на ужин и должна прийти переодеться. Это плохо, мисс Сара, что ваша мама почти каждый вечер уходит из дому. Так все же нельзя.

– Но я думаю, что такая жизнь ей нравится.

– Такая бешеная жизнь? – фыркнула Эдит. – Нет, это не для нее. Она всегда была тихой, такой домашней.

Сара резко, словно ее задели слова Эдит, повернула голову и посмотрела на служанку.

– Тихая и такая домашняя, – задумчиво повторила она. – Да, мама была тихой. То же самое сказал о ней и Джерри. Удивительно, как она изменилась за последние три года. Эдит, как ты думаешь, мама сильно изменилась?

– Иногда мне кажется, что это вовсе не она.

– Да, она была совсем другой… Совсем другой… – произнесла Сара и, немного подумав, спросила: – Эдит, а матери всегда любят своих детей?

– Ну конечно, мисс Сара. Было бы неестественно, если бы они их не любили.

– А их должна волновать судьба детей, которые уже выросли и живут отдельно? У животных ведь такого нет.

Этот вопрос возмутил старую служанку до глубины души.

– Да, у животных нет! – резко ответила Эдит. – Но мы-то христиане. Поэтому не говорите ерунды, мисс Сара. Помните поговорку: «Сын для вас сын до тех пор, пока он не женился, а дочь остается вам дочерью на всю жизнь».

Сара рассмеялась:

– Я знаю много матерей, которые ненавидят своих дочерей, и не меньше дочерей, которым матери совсем не нужны.

– Ну, что я могу на это сказать, мисс Сара? Только одно: это очень плохо.

– Но зато, как говорят психологи, это полезно для психического здоровья и тех и других.

– Тогда у этих психологов мозги набекрень.

– Знаешь, Эдит, я всегда любила свою маму, – задумчиво произнесла Сара. – И не только как мать, но и как человека.

– И ваша мама, мисс Сара, всегда любила вас.

– А у меня, Эдит, на этот счет большие сомнения, – не сразу ответила Сара.

Эдит недовольно фыркнула:

– Если бы вы знали, что с ней творилось, когда вы в четырнадцать лет заболели пневмонией…

– О да. Но это было давно, а сейчас…

И тут они обе услышали, как в замочной скважине входной двери повернулся ключ.

– Ну, вот и она, – сказала Эдит.

Энн торопливо вошла в гостиную, на ходу снимая с головы яркую шляпку из разноцветных перьев.

– Сара? – увидев дочь, удивленно произнесла она. – Какой сюрприз! О боже, эта шляпка так сдавливает мне голову. А который час? Я страшно опаздываю. В восемь я встречаюсь с супружеской парой Лейдсбери в доме у Чалиано. Пройдем в мою комнату, я там переоденусь.

Сара молча проследовала за ней по коридору и вошла в спальню матери.

– Как Лоренс? – спросила Энн.

– Прекрасно.

– Очень хорошо. Не видела его тысячу лет. И тебя тоже. Нам троим надо как-нибудь встретиться и спокойно посидеть. Да, а это новое представление в «Коронейшн» оказалось совсем неплохим…

– Мама, я хочу поговорить с тобой.

– Слушаю, дорогая.

– Может, перестанешь краситься и выслушаешь меня?

Энн удивленно посмотрела на дочь:

– Боже, Сара, да ты очень нервничаешь?

– Я хочу с тобой поговорить. Это очень серьезно. Разговор пойдет о Джерри.

– Ох, – выдохнула Энн и уронила руки. – О Джерри?

– Он хочет, чтобы я оставила Лоренса и уехала с ним в Канаду.

Энн, словно выброшенная на берег рыба, сделала пару глотков воздуха, а потом с напускным удивлением произнесла:

– Ну что за глупости! Бедный Джерри. Да он сошел с ума!

– Нет, с Джерри все в порядке, – резко возразила Сара.

– Дорогая, я знаю, что ты всегда была к нему неравнодушна. Но право, Сара, неужели ты не видишь, что он тебе не пара?

– Мама, я надеялась получить от тебя совет, а ты…

Голос у Сары дрогнул.

– Я хочу обсудить с тобой его предложение, – вздохнула она. – Для меня это очень важно.

– Так ты всерьез восприняла это легкомысленное предложение?

– Да, мама.

– Тогда ты, Сара, просто-напросто глупая женщина.

– Я всегда любила Джерри, а он меня, – возразила Сара.

Энн рассмеялась.

– Бедное мое дитя! – воскликнула она.

– Мне не надо было выходить замуж за Лоренса. Брак с ним – моя самая большая в жизни ошибка.

– Ничего-ничего, твое недовольство Лоренсом со временем пройдет, – пытаясь успокоить дочь, сказала Энн.

Сара поднялась со стула и беспокойно заходила по комнате.

– Нет, не пройдет, – всхлипнула она. – Никогда не пройдет. Жизнь с ним превратилась для меня в ад. Да-да, в сущий ад!

– Ну, Сара, зачем же так преувеличивать, – недовольно поморщившись, проговорила Энн.

– Он же животное. Настоящее животное!

– Сара, Лоренс любит тебя, – укоризненно произнесла Энн.

– Боже, зачем я это сделала? Зачем? Ведь если честно, то я совсем не хотела выходить за него замуж, – сказала Сара и повернулась лицом к матери. – Если бы не ты, я бы никогда не решилась стать его женой.

– Если бы не я? – возмущенно переспросила Энн. – А при чем здесь я?

– Это твоя вина! Твоя!

– Я же тебе в свое время сказала, что решение принимать должна ты, и только ты.

– Но ты убедила меня, что мне с Лоренсом будет хорошо.

– Что за чушь! Я сказала тебе, что у него плохая репутация, и ты рискуешь…

– Знаю, – оборвала ее Сара. – Но как ты это сказала? Так, как будто это не имело никакого значения. А все остальное? Ты говорила так, что я видела – ты желаешь, чтобы я вышла за Стина замуж. Да, мама, ты этого очень хотела! И я знаю почему! Сказать? Да потому что ты хотела от меня избавиться!

Энн сердито посмотрела на дочь:

– Ну, Сара, это уже слишком. Такого от тебя я никак не ожидала.

Сара подошла к матери ближе. Ее глаза, огромные и совсем черные на фоне побелевшего лица, гневно сверлили Энн. Сара по выражению лица матери хотела понять, права ли она в своих обвинениях.

– Я знаю, что это правда, – сказала она. – Ты хотела, чтобы я стала женой Лоренса. А теперь тебе все равно, что все рухнуло и что я глубоко несчастна. Знаешь, мне иногда кажется, что ты этому даже рада…

– Сара!

– Да, рада.

Сара продолжала в упор смотреть на мать, а та под пристальным взглядом дочери чувствовала себя довольно неуютно.

– Ты радуешься моему несчастью! – выкрикнула Сара. – Ты мне его желала…

Энн быстро отвела в сторону глаза и поднялась. Ее трясло. Она направилась к двери, Сара последовала за ней.

– Ну почему ты меня ненавидишь? Почему?

– Ты не знаешь, что говоришь, – сквозь зубы процедила Энн.

– Я хочу знать, почему ты хотела, чтобы я была несчастной.

– Не говори так. Я никогда не хотела, чтобы ты была несчастной.

– Мама… – по-детски робко коснувшись руки Энн, произнесла Сара. – Мама! Ведь я – твоя дочь… Ты же должна была меня любить.

– А я тебя и люблю! Что еще?

– Нет, ты меня не любишь. Думаю, что ты не любишь меня уже давно… Ты от меня отдалилась. Ты сейчас в скорлупе, которую я не могу разбить.

Энн с трудом сдержалась, чтобы не закричать на Сару.

– Дорогая, как ни люби своих детей, но приходит время, и им нужно учиться быть самостоятельными. Я считаю, мать по отношению к своим детям не должна быть собственницей.

– Конечно нет. Но если у ребенка горе, то он должен иметь возможность обратиться за помощью к своей матери!

– Сара, ну что ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты посоветовала, уезжать мне с Джерри или остаться с Лоренсом.

– Конечно же остаться с мужем.

– И у тебя на этот счет никаких сомнений?

– Милое мое дитя, а какой ответ от меня, женщины моего поколения, ты ожидала? Меня воспитали в убеждении, что необходимо придерживаться определенных моральных принципов.

– Не бросать мужа – это нравственно, а бежать с любовником – аморально! Так ты считаешь?

– Совершенно верно. Конечно же сейчас молодежь живет иначе. Но ты же спрашивала моего мнения…

Сара вздохнула и помотала головой.

– Это не так просто, как может показаться, – сказала она. – Во мне идет борьба чувств. Худшее мое «я» говорит мне, чтобы я осталась с Лоренсом. Это мое «я» боится риска, боится возможных трудностей и бедности. Оно любит роскошную жизнь и стало рабом необычных ощущений… Другая половина меня хочет уехать с Джерри – она не такая уж и аморальная. Это другое «я» заставляет меня поверить в Джерри, хочет ему помочь. Видишь ли, мама, у меня есть то, чего лишен Джерри. В его жизни часто бывают ситуации, когда он опускает руки и начинает себя жалеть. Именно в этот момент ему и требуется моя помощь. Ему необходим хороший толчок! Джерри может стать совсем другим человеком. У него для этого все есть. Просто ему нужен тот, кто вовремя сможет над ним посмеяться, вывести его из уныния, подбодрить, наконец. А потом, он меня очень любит…

Сара замолчала и посмотрела на мать. Ей хотелось понять, какую реакцию вызвали у той ее слова.

Но лицо Энн все еще оставалось каменным.

– Сара, не вижу смысла притворяться, что меня тронула твоя речь, – невозмутимо ответила Энн. – Тебя никто не толкал – ты вышла замуж за Лоренса по своему собственному желанию, и что бы ты ни говорила мне сейчас, ты обязана оставаться со своим мужем.

– Возможно…

– И знаешь, дорогая, – ободренная тем, что дочь колеблется, Энн стала говорить увереннее, – я совсем не убеждена, что ты способна начать новую жизнь. Это все хорошо на словах, но когда ты столкнешься с реальностью, ты проклянешь и себя, и Джерри. Ведь может случиться так, что твою помощь он будет считать давлением на свое мужское самолюбие.

Неожиданно она поняла, что сказала совсем не то, что следовало бы.

Лицо Сары стало суровым. Она подошла к туалетному столику матери, взяла сигарету и нервно закурила.

– Мама, а тебе не кажется, что ты выступаешь в роли адвоката дьявола? – с презрением в голосе спросила Сара.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Энн.

Сара наклонилась к матери. Глаза ее пылали гневом.

– Скажи честно, почему ты не хочешь, чтобы я уехала с Джерри?

– Я же сказала тебе, что…

– Нет, я хочу знать истинную причину, – сверля мать глазами, прошипела Сара. – Ты боишься, что с Джерри я смогу наконец-то обрести свое счастье?

– Я боюсь, что он тебе ничего, кроме горя, не принесет!

– Нет, мама, ты лукавишь, – с горечью произнесла Сара. – Ты хочешь, чтобы я была несчастной. Ты не любишь меня. Нет, ты даже меня ненавидишь. Вот только никак не пойму почему… Ну что, разве не так? Да-да, ты меня ненавидишь. Ты меня люто ненавидишь!

– Сара, ты сошла с ума!

– Нет, мама, я с ума не сошла. Я наконец все поняла. Ты меня ненавидишь уже давно. Несколько лет. Но почему?

– Это неправда…

– Нет, правда. Скажи, за что ты меня так возненавидела? Завидуешь моей молодости? Никогда в это не поверю, хотя и есть матери, которые ненавидят своих дочерей только поэтому. Но ты не такая. Ты всегда хорошо ко мне относилась… Ну, ответь же мне, почему ты так ко мне изменилась? Я должна это знать!

– Сара, я, как и прежде, люблю тебя!

– Не лги! – закричала Сара. – Скажи мне всю правду! Что я такого сделала, за что ты меня так возненавидела? Ведь я же всегда была с тобой ласкова, любила тебя.

– Ты так говоришь, будто это ты для меня жертвовала собой, – упрекнула ее Энн.

– Жертвы? О каких жертвах ты говоришь? О чем ты? – искренне удивившись, спросила Сара.

Энн крепко сжала подлокотники кресла.

– Ради тебя я пошла на жертвы, – дрожащим от волнения голосом ответила она. – Ради тебя я отказалась от своего счастья, а ты этого даже не помнишь!

– Боже, о чем это ты?

– Да, ты этого так и не поняла. Ты даже не вспомнила, как его звали. «Ричард Колдфилд? – переспросила ты. – А кто это такой?»

По глазам Сары было видно, что она и сейчас не понимает, о ком идет речь.

– Ричард Колдфилд? – переспросила она.

– Да, Ричард Колдфилд, – повторила Энн и с укором посмотрела на свою дочь. – Ты сразу возненавидела его. А я его любила! Он мне был очень дорог. Я собиралась выйти за него замуж. И только из-за тебя я его прогнала.

– Мама… – жалобно произнесла Сара.

– А я имела право на свое счастье.

– Я и не знала… что ты была в него так влюблена, – задыхаясь, ответила Сара.

– А ты этого не хотела знать. Ты просто закрыла глаза и делала все, чтобы наш брак не состоялся. Ну что, разве не так?

– Да, мама, это… правда, – краснея, задумчиво ответила Сара. – Я… я не думала, что ты с ним будешь счастливой.

– А какое право ты имела решать за других? – гневно спросила Энн.

«То же самое сказал мне и Джерри», – подумала Сара. Да, ведь он осуждал тогда ее позицию. Он пытался защитить Энн. А ведь она так радовалась, что одержала победу над ненавистным Колифлауэром. Боже, каким же ревнивым ребенком она тогда была! А мама из-за этого страдала. Со временем она стала меняться и в конце концов превратилась в нервную, несчастную женщину. Теперь она обвиняет дочь во всех своих несчастьях.

– Я же не знала… – ответила Сара. – О, мама, я же тогда ничего не знала…

– А мы с ним могли быть счастливы, – вздохнула Энн. – Он был одинок. Его жена скончалась при родах, и это явилось для него сильнейшим ударом. Он был таким несчастным. Я знаю, что у него были недостатки: порой он вел себя надменно, считал, что его мнение единственно верное. Но это то, что сразу же бросалось в глаза. На самом же деле Ричард был человеком нежным, очень добрым и хорошим. Мы вместе прожили бы счастливую старость. А вместо этого я его обидела и прогнала от себя. Можно сказать, сама послала его в отель на Южном побережье, где он и встретился с маленькой глупой хищницей, которая его, похоже, и не любит.

Сара отступила назад. Каждое слово матери причиняло ей боль.

– Если бы ты так хотела выйти за него замуж, то перешагнула бы через все и сделала бы то, что считала правильным, – сказала она.

Это было единственное, что она могла сказать в свое оправдание.

Энн резко повернулась в ее сторону.

– Ты помнишь, какие сцены устраивала тогда в нашем доме? – спросила она. – Не забыла, как вы с ним ссорились? Вы же вели себя как кошка с собакой. Каждый раз ты умышленно провоцировала его, чтобы вызвать скандал. Ты это делала специально.

«Да, именно это тогда мне было нужно», – подумала Сара.

– Скандалы в доме возникали каждый день, и я их вынести не смогла, – всхлипывала Энн. – А затем я была поставлена Ричардом перед выбором. Мне предстояло выбирать между ним и тобой. Ты была мне дочерью, моей плотью и кровью, и я выбрала тебя.

– Да, и с тех пор ты меня возненавидела… – словно во сне, произнесла Сара.

Теперь ей все стало абсолютно ясно.

Сара взяла меховую шубку и повернулась к двери.

– Ну, теперь между нами полная ясность, – суровым голосом сказала она, понимая, что, испортив жизнь матери, она тем самым разрушила свои с ней отношения.

В дверях она повернулась к провожавшей ее Энн и, гневно сверкая глазами, бросила ей свое последнее обвинение:

– Мама, ты ненавидишь меня за то, что я разрушила твое счастье, а я ненавижу тебя за то, что ты пожертвовала моим.

– Я в твою жизнь не вмешивалась, – резко ответила ей Энн. – Ты вышла замуж по своей воле.

– Нет, мама, не лицемерь. Ведь я приходила к тебе с надеждой, что ты отговоришь меня от брака с Лоренсом. Ты прекрасно знала, что он мне нравится, и я очень хотела услышать от тебя искреннее мнение о нем. Мне нужно было избавиться от того влечения, которое я тогда к нему испытывала. Но ты очень хитро себя повела. Ты знала, какие слова мне сказать, чтобы я укрепилась в своей симпатии к нему.

– Чепуха. И почему же я хотела, чтобы ты стала женой Лоренса?

– Думаю, что ты знала, что я с ним буду несчастлива. Ты сама была несчастной и хотела, чтобы я испила эту чашу. Ну что, боишься в этом признаться? Радуйся, ты своего добилась. Неужели ты так и не поняла, что в этом браке я глубоко несчастна?

– Да, порой мне кажется, что ты этого заслужила! – гневно выкрикнула Энн.

Мать и дочь злыми глазами уставились друг на друга.

И вдруг Сара надрывно захохотала. Это был зловещий смех.

– Ну вот, именно это я и надеялась от тебя услышать! Прощай, дорогая моя мама…

Сара вылетела из спальни матери и торопливо зашагала по коридору. Вскоре Энн услышала, как громко хлопнула входная дверь.

Она осталась одна.

Дрожа всем телом, Энн, с трудом переставляя ноги, добралась до кровати и, словно подкошенная, рухнула на нее. По ее щекам ручьями побежали слезы. Потом она зарыдала так, как не рыдала уже давно.

Ее истерика продолжалась долго. Она ничего не замечала, ей было очень горько. Постепенно рыдания ее стали стихать, и тут она услышала, как звякнула посуда. Энн подняла голову и увидела в дверях Эдит, державшую в руках чайный поднос. Подойдя к хозяйке, служанка поставила на тумбочку поднос и, присев на кровать, нежно похлопала Энн по плечу, приговаривая:

– Ну-ну, моя козочка… Моя красавица… Я принесла вам чашку вкусного чаю, и что бы вы ни говорили, вы его обязательно выпьете.

– О, Эдит, Эдит… – простонала Энн и прижалась к своей старой служанке и верному другу.

– Ну-ну, дорогая моя, не принимайте этого близко к сердцу. Все уладится. Все будет хорошо.

– То, что я сказала ей… То, что я сказала…

– Ничего страшного. Ну-ка сядьте, и я налью вам чаю… Ну вот, а теперь нужно выпить.

Энн послушно села на кровати и стала отхлебывать из чашки горячий душистый чай.

– Ну вот, через пару минут вам станет лучше.

– Сара… Боже, как я могла…

– Не надо. Успокойтесь.

– Как я могла сказать ей такое?

– Лучше сказать, чем думать об этом, – ответила Эдит. – Если долгое время таить такое в душе, то плохие мысли станут еще ужаснее. Это я точно знаю.

– Я была с ней так жестока… Так жестока!

– А не скажи вы ей этого сейчас, дальше было бы еще хуже. Хорошая ссора лучше плохого мира – вот что я вам скажу. Зачем держать в себе то гадкое, что копится годами? Лучше все выплеснуть, а потом успокоиться. У нас у всех бывают плохие мысли, но не каждый из нас решится в этом признаться.

– Неужели я так ненавидела Сару, мою дорогую Сару? Боже мой, какой забавной и ласковой она была в детстве! И я возненавидела ее?

– Ну конечно же нет, – ответила Эдит.

– Нет, я ненавидела ее! Я хотела, чтобы она страдала, чтобы ей было больно, как и мне.

– Не надо такое говорить. Это же неправда. Вы же очень любите свою дочь. Вы в ней души не чаете.

– А теперь… а теперь все выплеснулось наружу. Мы говорили, что любим друг друга, а оказалось, что за нашими словами скрывалась взаимная ненависть… Да-да, ненависть и больше ничего…

– Жаль, что этот разговор состоялся у вас только сейчас. После хорошей ссоры всегда на душе становится легче.

Энн устало откинулась на подушку.

– Но сейчас никакой ненависти я к ней не испытываю, – удивленно произнесла она. – Все дурное ушло… Да-да, все прошло…

Эдит поднялась и вновь нежно похлопала свою хозяйку по плечу:

– Красавица моя, не надо так отчаиваться. Все будет хорошо.

Энн помотала головой:

– Нет, хорошо уже не будет. Никогда не будет. Мы наговорили друг другу такого, чего каждая из нас уже никогда не забудет.

– Не верьте этому. Обидными словами костей не поломаешь. И это сказано абсолютно точно.

– Но есть вещи, простить которые невозможно, – возразила Энн.

Эдит взяла с тумбочки поднос.

– Любое, даже самое бранное слово можно простить, – авторитетно заявила служанка.