Свадьба лорда Сент-Лу и Изабеллы Чартерис была назначена на четверг… Четверг едва начался – по-моему, было около часу ночи, когда я услышал чьи-то легкие шаги за окном, на террасе.

В ту ночь меня мучила бессонница; я страдал от очередного приступа. Поэтому вначале я решил, что грежу наяву. Я мог бы поклясться, что слышу шаги Изабеллы на террасе!

Потом я услышал ее голос:

– Хью, можно войти?

Невзирая на сильный ветер, французские окна были приоткрыты, Изабелла вошла, и я зажег лампочку у своей кушетки. Мне все еще чудилось, что я сплю.

Изабелла казалась очень высокой. На ней была длинная темная твидовая куртка; волосы повязаны темно-красным шарфом. Лицо ее было серьезным, спокойным и немного печальным.

Что ей понадобилось здесь в столь поздний час? Я встревожился.

Впечатление сна пропало. Собственно говоря, ко мне пришло совершенно противоположное чувство. Мне теперь казалось: сном было все, что случилось с тех пор, как Руперт Сент-Лу вернулся домой, а вот теперь наступило пробуждение.

Я вспомнил, как Изабелла говорила: «Я все еще боюсь, что сейчас проснусь…»

И вдруг я осознал: вот что с ней случилось! Девушка, которая стояла рядом со мной, больше не спала – она проснулась.

Я вспомнил еще кое-что. Вспомнил, как Роберт утверждал, будто при крещении Руперта Сент-Лу не было ни единой злой волшебницы… Когда после я спросил его, что он имел в виду, он ответил: «Видишь ли, если нет ни единой злой волшебницы, в чем же тогда твоя сказка?»

Все эти мысли бессвязно путались у меня в голове за те две секунды, пока Изабелла молчала. Потом она сказала:

– Хью, я пришла попрощаться.

Ничего не понимая, я уставился на нее:

– Попрощаться?..

– Да. Видите ли, я уезжаю…

– Уезжаете? Хотите сказать, с Рупертом?

– Нет. С Джоном Габриэлем…

Тогда я испытал двойственное чувство. С одной стороны, половина меня отказывалась верить. То, что сказала Изабелла, невероятно! Этого просто не может быть!

Однако, с другой стороны, я вовсе не был удивлен. Словно внутренний голос насмешливо твердил: «Ну конечно, ты так и знал…» Теперь я вспомнил, как Изабелла, не поворачивая головы, узнала шаги Джона Габриэля за окном… Припомнил выражение ее лица, когда она в ночь турнира по висту поднималась с нижней террасы… И стремительность, с которой она действовала в истории с Милли Берт. Я вспомнил, как она говорила: «Скорее бы приехал Руперт…» – и в голосе ее слышалось странное нетерпение. Она тогда боялась – боялась себя и того, что с ней происходило.

Я понимал, хотя и не вполне, что могло подтолкнуть ее к Габриэлю. Все-таки – неизвестно почему – он нравился женщинам. Тереза давно предупреждала меня…

А Изабелла? Любила ли она его? Я сомневался в этом… С таким человеком она не могла быть счастлива! Он желал ее, но не любил.

С его же стороны бегство было подлинным сумасшествием. Тем самым он ставил крест на своей политической карьере. Конец всем его честолюбивым планам… Почему он решился на такой безумный шаг? Любил ли он ее? Вряд ли. Я думаю, что Габриэль ее ненавидел. Ведь Изабелла являлась частью того мира, который его унижал с тех пор, как он явился в наши края. Замок, старая леди Сент-Лу… Может, это и была скрытая причина – месть за унижение? Неужели он был способен вдребезги разбить свою жизнь только для того, чтобы заодно разбить и то, что унижало его? Месть «простого мальчика»…

Я любил Изабеллу. В ту ночь я понял это. Я любил ее так сильно, что радовался ее счастью – а она ведь действительно была счастлива, когда вернулся Руперт и сбылись ее мечты о жизни в Сент-Лу… Тогда, раньше, она боялась одного – что внезапно проснется… Что все окажется сном…

Что же тогда было явью? Джон Габриэль? Да нет, то, что она делает, – безумие! Ее необходимо остановить – уговорить, убедить…

Слова так и рвались с моих губ, но… остались невысказанными. До сих пор не знаю почему…

Я ничего не сказал.

Наклонившись, она поцеловала меня. Это не был детский поцелуй. Ее губы были губами зрелой женщины – холодные и свежие, они прижались к моим губам так сладко и крепко, что я никогда не забуду ее поцелуя. Ощущение было такое, словно меня коснулся цветок…

Она попрощалась и вышла – ушла из моей жизни туда, где ее ждал Джон Габриэль.

И я не смог помешать ей…