Иногда кажется: некоторые события уже происходили в прошлом несчетное количество раз… У меня возникло странное впечатление, будто я уже не впервые сижу в инвалидном кресле, беспомощный, неподвижный, и наблюдаю за тем, как к нам приближается лорд Сент-Лу… Так было прежде, так повторится в будущем… эта картина будет повторяться вечно…

Сердце мое плакало. «Изабелла, Изабелла! – словно бы пел голос внутри меня. – Изабелла, прощай навсегда! Вон идет твоя судьба…»

Вокруг нас снова сгустилась сказочная, неправдоподобная атмосфера. Иллюзорный, вымышленный мир…

Бросив взгляд на Изабеллу, я тихонько вздохнул. Она еще не знала о приближающейся судьбе. Она опустила голову и рассматривала свои руки. Она все еще думала о розах, а может, о темных желтофиолях…

– Изабелла, – тихонько окликнул я ее. – Кто-то идет…

Она не спеша подняла голову – казалось, она не слишком интересуется тем, кто идет. Она повернулась… Потом напряглась, и по телу ее прошла легкая дрожь.

– Руперт… – выдохнула Изабелла. – Руперт!..

Разумеется, вовсе не обязательно, чтобы путник оказался именно Рупертом. С такого расстояния лица человека было не разглядеть. Но это и правда был Руперт.

Немного нерешительно он прошел в калитку и стал подниматься по лестнице. Выглядел он смущенным, как будто в чем-то был виноват. В конце концов, «Полнорт-Хаус» принадлежал незнакомым ему людям… Но тетушки в замке сказали ему, что свою кузину он найдет именно здесь.

Когда он приблизился к террасе, Изабелла встала со скамьи и сделала несколько шагов ему навстречу. При виде ее он тоже ускорил шаг.

– Руперт… – тихо проговорила она, когда он подошел к ней.

– Изабелла! – только и смог сказать он.

Некоторое время они так и простояли молча, держа друг друга за руки. Он слегка склонился к ней, как бы оберегая от чего-то.

Идеальная сцена! Если бы шли съемки фильма, режиссер пришел бы в восторг от первого дубля… Играй они в театре, у всех зрительниц среднего возраста к горлу непременно подступил бы ком. Полная идиллия – счастливый конец волшебной сказки.

Девушка и юноша годами думали друг о друге – каждый из них создал в своем воображении частично вымышленный образ возлюбленного, и вдруг они наконец встретились, и оказалось, что – о, чудо! – все их мечты сбылись…

Вы скажете: в жизни так не бывает. Однако вынужден возразить: именно это и произошло тогда у меня на глазах.

Именно тогда, наверное, они все и решили – в самый первый миг своей встречи. Подозреваю, что Руперт в глубине души всегда знал, что когда-нибудь вернется в Сент-Лу и женится на Изабелле. И Изабелла жила в спокойной уверенности: в один прекрасный день Руперт вернется и женится на ней, и они счастливо заживут в Сент-Лу…

И вот, как в сказке, их вера получила подтверждение. Сбылось то, о чем они так долго мечтали!

Разумеется, все произошло очень быстро. Изабелла повернулась ко мне – лицо ее сияло от счастья. Она представила нас друг другу:

– Капитан Норрис… Мой кузен Руперт.

Сент-Лу подошел ко мне. Мы обменялись рукопожатиями. Я получил возможность рассмотреть его как следует.

До сих пор мне кажется, что я не встречал мужчины красивее. Не хочу сказать, будто Руперт походил на этакого «греческого бога». Нет, его красота была красотой зрелого мужчины. Худое обветренное загорелое лицо; довольно большие усы; синие глаза; широкие плечи, узкие бедра и породистые ноги. И голос приятный – низкий, глубокий. И никакого новозеландского акцента. В нем угадывались ум, упорство, чувство юмора, добродушие и какая-то спокойная уверенность.

Он извинился за то, что зашел к нам вот так, без приглашения, но он буквально только что прилетел и проделал в машине долгий путь от аэродрома. Когда он приехал в замок, леди Трессильян сообщила ему, что Изабелла пошла в «Полнорт-Хаус» и что он, скорее всего, найдет ее у нас.

Объяснившись, он посмотрел на Изабеллу, и в глазах его зажегся озорной огонек.

– Ты удивительно похорошела с тех пор, как была школьницей, – сказал он. – Ты была такая худенькая, долговязая девочка с двумя болтающимися косичками и очень серьезная.

– Наверное, я тогда выглядела просто ужасно, – задумчиво проговорила Изабелла.

Лорд Сент-Лу вежливо выразил надежду, что ему удастся познакомиться с моими невесткой и братом; оказалось, что он просто восхищен его картинами.

Изабелла объяснила:

– Тереза сейчас у Карслейков. Если хотите, я схожу и позову ее. А могу привести и Карслейков.

– Да нет, – покачал головой Руперт, – не надо Карслейков. Все равно я их не помню, даже если они уже жили здесь, когда я приезжал в замок на каникулы.

– Боюсь, тебе от них никуда не деться, – заявила Изабелла. – Они разволнуются, узнав о твоем приезде. Да и не только они.

Казалось, молодого лорда Сент-Лу напугала перспектива видеться с массой полузнакомых и вовсе не знакомых ему людей.

– Но у меня всего месяц отпуска! – воскликнул он.

– А что потом? – спросила Изабелла. – Тебе придется возвращаться на Восток?

– Да.

– А после того, как закончится война с Японией, что тогда? Ты… ты вернешься сюда – насовсем?

Она ждала, что он ответит. Лицо ее посерьезнело.

– Мое решение зависит от нескольких факторов…

На несколько секунд воцарилось молчание… Словно оба они думали об одном и том же.

Затем Изабелла отправилась на поиски Терезы, а Руперт Сент-Лу сел рядом со мной, и мы немного поговорили. Мы говорили о войне, и мне этот разговор показался глотком свежего воздуха. Ведь с тех пор, как я поселился в «Полнорт-Хаус», я волей-неволей жил преимущественно в женском окружении. Сент-Лу оказался одним из немногих уголков страны, не задетых войной. Здешние жители узнавали о войне в основном из разговоров, подкрепляемых слухами. Военные, которым случалось оказаться в наших краях, обычно приезжали в отпуск, и им не хотелось на отдыхе даже вспоминать о тяготах и ужасах фронта.

Вместо войны я оказался погружен в атмосферу политики, а в таких местах, как Сент-Лу, политика – занятие по преимуществу женское. Подсчеты и просчеты, убеждение потенциальных сторонников, необходимость вникать во все мелочи в сочетании с нудной и совершенно неинтересной работой – женский, так сказать, вклад в существование. Этакий миниатюрный мирок… Внешний мир, полный жестокости, крови и насилия, в этих местах практически не играл никакой роли. На фоне еще не оконченной мировой войны в Сент-Лу разыгрывалась собственная борьба мелких страстишек и характеров. И то же самое происходило по всей Англии – разумеется, борьбу нескольких личностей между собой прикрывали благородной риторикой. Лозунги, клише были у всех на слуху: Демократия, Свобода, Безопасность, Империя, Национализация, Верность, Патриотизм, Смело в будущее… Однако уже тогда я начал подозревать: выборы – всего лишь предлог, красивые слова и лозунги – не более чем красивая упаковка для осуществления личных амбиций.

И что такое, в конце концов, политика, как не балаган на всемирной ярмарке? Каждый кандидат, подобно ярмарочному зазывале, рекламирует свой товар, способный, по его словам, исцелить от всех болезней… А доверчивая публика глотает наживку.

Вот в таком мирке я и существовал с тех пор, как вернулся с того света. Прежде я никогда не сталкивался с подобными вещами, и все происходящее было для меня в новинку.

Вначале я презирал новый для себя мир. «Всего лишь еще одна разновидность мошенничества», – говорил я себе. Но уже тогда я начинал понимать, на чем он основывался, какие в нем бушевали страсти.

Мне страстно хотелось сбежать из этого мирка. Роберт мне тут был не помощник, поскольку он – художник, по-матерински озабоченный созиданием некоей новой реальности, новой жизни. Габриэль? Да, он был мужчиной, и его присутствие шло вразрез с мелкой сетью интриг, но по сути мы с ним не ладили.

Руперт Сент-Лу вернул меня в мой мир – мир Аламейна и Сицилии, Каира и Рима. Мы говорили с ним на одном языке, понимали друг друга с полуслова, находили общих знакомых. Я словно снова стал здоровым, настоящим человеком, мужчиной, снова ощутил особую беззаботность военного, которого каждую минуту могут убить и который ценит хорошее настроение и простые радости жизни.

Руперт Сент-Лу мне ужасно понравился. Я сразу понял, что он первоклассный офицер. К тому же он был наделен необычайным обаянием. Он был умен, добродушен и по-хорошему чувствителен. Именно таким людям, как я считал, предстояло построить новый мир – людям, воспитанным в лучших наших традициях и в то же время обладающим передовым мышлением.

Вскоре к нам присоединились Тереза и Роберт. Тереза объяснила: мы вовлечены в самую гущу предвыборной борьбы. Руперт Сент-Лу сознался, что политика его мало волнует. Тут подошли Карслейки и Габриэль. Миссис Карслейк разливалась соловьем. Карслейк энергично пожал Руперту руку:

– Очень, очень рад с вами познакомиться, лорд Сент-Лу! Разрешите представить вам нашего кандидата, майора Габриэля.

Они вежливо поздоровались друг с другом. Руперт пожелал кандидату удачи на выборах. Потом немного поговорили об избирательной кампании и об общей ситуации. Оба они стояли рядом у окна, против света. Контраст между ними бросался в глаза – поистине разительный контраст. Дело было не только в том, что Руперт был красив, а Габриэль – маленький уродец. Различие между ними шло глубже. Руперт Сент-Лу словно излучал уверенность в себе. Вежливость и хорошие манеры он впитал с молоком матери. И вместе с тем чувствовалось: он честен, прямодушен и искренен. На его фоне Габриэль явно проигрывал: нервничал, держался слишком самоуверенно, широко расставлял ноги при ходьбе, двигался неуклюже. Бедняга! Каким он казался заурядным человечком… Хуже того, у него был вид человека, который честен, пока ему это выгодно. Его можно было сравнить с собакой с сомнительной родословной. До тех пор пока он сам по себе, все идет нормально, но когда он попадает на собачью выставку и оказывается рядом с чистопородным псом…

Кивком я указал Роберту, стоявшему рядом с моим креслом, на тех двоих, и он сразу понял мой намек. Габриэль неловко переминался с ноги на ногу. Во время разговора ему приходилось смотреть на Руперта снизу вверх – не думаю, что он был в восторге от такого положения.

Кое-кто еще не сводил глаз со странной пары. Изабелла… Она не отрываясь смотрела на Руперта. На губах ее играла легкая улыбка, она гордо вскинула голову, щеки покрылись румянцем… Какое удовольствие было наблюдать за ее гордым и радостным взглядом!

Ее поведение не ускользнуло от внимания Роберта. Он быстро посмотрел на нее, затем снова принялся наблюдать за Рупертом Сент-Лу.

Вскоре все отправились в дом выпить чего-нибудь. Роберт остался на террасе. Я спросил, какого он мнения о Руперте Сент-Лу. Ответ брата удивил меня.

– Я бы сказал, – заметил он, – что при его крещении не присутствовало ни одной злой волшебницы.