— Отлично! Все решится в ближайшие дни.

— Вы не боитесь гнева Вадия? — тихо спросил брат Чех.

— Он сам меня подтолкнул к этому действу. Да и не станем мы ломать устои, просто дадим людям выбор. Никакого насилия! Не просто так ведь мне были видения?

— На опасный путь встаете, кир Алан. И я с вами...

Кто-то должен принести в этот мир истинную веру, — философски произнес Алан и, отпустив ксена, повернулся к Рэю.

— До чего договорились?

— Один корабль перегонят к нам. Как только наш отряд вступит на земли Мирии. Два заложат на верфях сразу после коронации Ксана.

— Генерал мне нужен в столице. Воинов придется вести тебе, Рэй. Больше никому доверить это я не могу. Вы уже прикинули, кто пойдет?

— Иверт предлагает пригласить на веселье горцев. Давно они хорошую добычу в селенья не приносили.

— Обсудим.

Сейчас, после сытного обеда и выпитого вина, хотелось прилечь и хоть полчасика подремать, а не читать документы, не выслушивать лживые обещания, раздавая в ответ такие же. Голова была чугунной, и как никогда ощущалось желание послать все к черту и запереться в спальне на пару суток.

Герцог тяжело вздохнул, принюхался к холодному воздуху, пахнущему дымом печей, скривился и решил, что стоит проветриться, прежде чем садиться подписывать документы.

Алан вышел на улицу. Холодный морозный воздух тут же забрался под шерстяную коту, охладил лицо и спину, защипал в носу. Мороз был градусов под двадцать, но сухо и безветренно. Солнце опустилось за крепостную стену, но еще не упало за море, окрашивая мир вокруг бледно-розовыми отблесками. Красиво. А за воротами вообще первозданная зимняя красота. Нетронутый снег, белые вершины гор, деревья в серебрящихся шапках... и тишина. Такая полная, что в ушах звенит. Сегодня даже тау не выли, часовые не перекидывались похабными шуточками, не ржали лошади, не звенели ведрами слуги. Мороз загнал людей в теплые помещения, выбегали лишь по нужде, да и тогда старались быстро справиться и вернуться под защиту стен. Во дворе никого не было. Благодать!

Алан прошел к воротам по присыпанной углем тропинке, кивнул вытянувшемуся в струнку воину в длинном тулупе и уже собрался повернуть назад, как нога заскользила, герцог затанцевал на льду, замахал руками и все же не удержался, грохнулся на спину под возглас спешащего к нему с шубой в руках Рэя. Затылок с громким звуком встретился с покрытым льдом булыжником, сознание выключило свет, а дух вышибло из тела.

— Ну наконец-то! А то я уже хотел просить Оську долбануть тебя чем-нибудь по голове.

Вадий, присев на корточки, смотрел на Алана с сочувствием и плохо скрываемым ехидством. Босой, в широких белых шароварах и расстегнутой на груди рубашке, он был настолько неуместен посреди зимы, что Алан сразу понял — не галлюцинация.

— И зачем я тебе, дух зла и порока?

— Не дерзи богу, — усмехнулся Вадий и сразу стал серьезным. — Отец Пауль будет здесь через три дня, он согласен на твои условия. Постарайся успеть сделать задуманное.

— А что я задумал?

Алан лежал на холодном снегу, и ему было настолько хорошо, что хотелось так лежать долго-долго, слушать почти родной голос Вадия и…

— Создать секту нового бога. И учти, Алвис уже температурит.

— Быстро он сдался.

— Он серьезно ранен в бедро, столкнулся с волками в горах. Думаю, в этом причина, что Иверту все же удалось его повязать. Теперь рана воспалилась и дает жар. Знаешь, я не сторонник таких радикальных мер, хотя и понимаю, что выбора у тебя нет.

— Выбор есть всегда, — тихо ответил Алан, старательно скрывая гнетущее чувство сожаления. — Откуда ты все это знаешь?

— Я могу сниться не только тебе. Женись на Валии.

— В честь чего это? — искренне возмутился Алан.

— Она будет твоим прикрытием, займет место жены, и больше никто не станет на него претендовать. И с нею ты можешь быть совершенно спокоен насчет наследника, вдова не станет требовать от тебя регулярного исполнения супружеского долга.

— Почему?

Слова Вадия задели самолюбие, но пробудили интерес, насколько его догадки совпадают с истиной?

— Ирий рассказал бы тебе больше, это он снился ей, но, насколько я понял, Валии хватило мужа и плена, чтобы понять: физическая близость — это тяжелая повинность, не способная доставлять удовольствие.

Алан кинул. Виктория тоже это понимала, последствия насилия просто так не проходят. Ей было жалко Валию, но жалость – это не любовь.

— Что-то твой светлый брат меня покинул.

Алан вспомнил сияющего, словно лампочка, Ирия и даже немного обиделся, что на него махнули рукой. Вадий смутился лишь на мгновение, но Алан это заметил и уже хотел пошутить на эту тему, но не успел.

— Ей не до тебя. Ксю вот-вот станет матерью.

— Матерью? Эй… Ирий — женщина?

— А ты не догадывался? — Вадий разочарованно покачал головой. — Значит, этот спор я проиграл.

— Вы всем здесь снитесь? — Алан почувствовал холод и понял, что сознание возвращается.

— Мы же боги, — грустно усмехнулся Вадий. — Жаль, мало кто способен помнить свои сны и понимать, что это все настоящее. И прошу, Вика… — Галлюцинация скривила губы. — Тренируйся!

— Да пошел ты…

— Кир Алан! Кир Алан! Я убью этого Оську!

— Рэй, не ори, помоги лучше встать. Шут тут при чем?

— Этот гаденыш полил водой проход перед калиткой.

— Заставь его вычистить дорожку до камня.

— Языком лизать будет!

Рэй легко поставил Алана на ноги и тут же укутал в шубу, тихонько грозя Оське всеми известными карами вплоть до оскопления. Алан прислушивался, запоминая особо извращенные обороты.

— Ждут вас бумаги подписать, — под конец злобной тирады заявил капитан и, распихивая набежавших воинов, повел Алана к двери, бережно поддерживая под руку.

— Да отпусти ты, — буркнул герцог, испытывая и благодарность, и злость. — Не ребенок и не немощный, сам дойду.

Рэй руку отпустил, но взгляды вокруг бросал такие, что на их пути не оказалось ни одного человека. Видно, никому не хотелось давать грозному капитану повод пустить в ход кулаки.

На подписании договоров Алан был фигурой важной, но не главной. Он даже вникать не стал, лишь вопросительно посмотрел на Мэтью и, дождавшись от него кивка, размашисто подписал все экземпляры.

— Наш отряд поведет Рэй, в его состав войдут отряды игушей. Генерал Генри, обсудите этот вопрос с капитаном.

— Как прикажете, сир. — Судя по лицу генерала, он устал, но держался с идеально прямой спиной. — Я уверен, что вы поступаете правильно, в лице его величества Ксана вы получите верного союзника.

— Вы очень решительный...— подал голос глава посольства, граф Чавдар Цонев. Алан вопросительно посмотрел на Турена, это слово он не знал.

— Руководитель, хозяин, голова, — перевел ему сын.

— Лидер, — понимающе кивнул Алан и повернулся к Ксану. — Я не хочу половину неба, меня устроит все или ничего. Приглашаю тебя задержаться в крепости и познакомиться с маркизой Эвелин.

— Рэй, что ты здесь делаешь? — спросил Алан у капитана, когда посольство отбыло в город в сопровождении отряда воинов под командованием Иверта. В крепости остался лишь Ксан с личной охраной. — У тебя свадьба через несколько рысок! Бери Хвата и марш готовиться.

— Отец, можно с Рэем? — подал голос Турен.

— Брата возьми.

— Обязательно. — Тур на мгновение замешкался, а потом спросил на русском языке: — А ты женишься на моей матери?

Герцог услышал в голосе сына напряжение и надежду, хотя Турен и пытался говорить безразлично. Алан вспомнил совет Вадия, намеки брата Чеха, разговор с Учителем, печальные глаза Валии… Дерьмо, похоже, ему не отвертеться от этого брака. Весьма полезного брака, с какой стороны ни посмотри, но такого нежеланного, что выть хочется.

— Женюсь.

Ну вот он и произнес это вслух. Черт бы побрал эту гребаную политику!

Тур радостно кивнул и, схватив Рэя за руку, потащил к выходу, что-то втолковывая на ходу и жестикулируя свободной рукой под ошарашенным взглядом Ксана, который остался с герцогом и теперь молча сидел в углу. Мириец явно чувствовал себя если не удивленным, то непонимающим точно.

— Рэй вырастил меня, и дети относятся к нему как к дедушке, — посчитал Алан нужным дать объяснение.

— Меня не это поражает, сир. У меня несколько братьев, и с детства отец сталкивал нас между собой, он говорил, что у будущего короля не может быть братьев, что только тот, кто сможет справиться с любым делом в одиночку, достоин короны. Тот, кто сильнее, хитрее, жестче.

— У меня другое представление о семье, — холодно ответил Алан.

— Вы даже не представляете, насколько другое, — со вздохом произнес Мэтью Гарнер.

— Всем отдыхать, встретимся на ужине в честь свадьбы Рэя.

— Но, кир Алан, надо обсудить... — начал маркиз Раман, но Алан поднял руку, и генерал замолчал.

— Завтра! Мэтью, ты же подыскал управляющего?

— Да, сир.

— Представь его мне.

Управляющий оказался молодым белобрысым мужчиной с внимательным взглядом и руками пианиста. Алану он понравился. Сдержанный, немногословный, внимательный к деталям. «Сработаемся,» – решил герцог, отдавая распоряжения сделать полную ревизию и составить подробный план крепости, для чего привлечь Оську. А еще спросить у кирены Зиры, что ей надо, и все предоставить, не скупясь.

Время неслось со скоростью пули. Это она недавно жаловалась на скуку? Боги, как же хочется поскучать, дня три хотя бы!

Через две рыски в дверь кабинета постучал брат Чех. Его сопровождал худой сероглазый ксен в темно-серой хламиде, подпоясанной обычной веревкой. Идеально ровная спина, цепкий, но какой-то нездоровый взгляд.

— Кир Алан, хочу познакомить вас с братом Ли, он ведет у нас летописи деяний богов-покровителей. Ксен поклонился.

— Брат Чех, ты же знаешь, что я не позволю всяким самозванцам, называющим себя сынами божьими, подорвать устои Храма, — пафосно изрек Алан. — Я считаю, что это козни Вадия, чтобы проверить, насколько сильны мы в своей вере. И, хотя я поклоняюсь Единому богу, Отцу Небесному, я приказал замуровать самозванца заживо, чтобы не вносить смуту.

— Но, кир Алан, вам ведь являлся Отец Небесный? — с едва сдерживаемым любопытством спросил брат Ли.

— Да они ко мне все являются, — совершенно искренне ответил ему Алан. — Но одно дело, когда бог- покровитель говорит, что отдаст сына своего человеческого на смерть во искупление всех наших прегрешений, а другое, когда приходит человек и заявляет, что он и есть сын божий! Вот ты бы в это поверил, брат Чех? А когда я приказал ему явить чудо и подтвердить сказанные слова, он заявил, что на пятые сутки после смерти вознесется в чертоги отца своего, а мне следует быть добрее и терпимее.

— Поэтому вы и приказали замуровать его, чтобы проверить? — брат Чех с прищуром смотрел на герцога.

— Кто я такой, чтобы мешать безумцу? — развел руками подлец герцог. — И я приставил постоянную охрану к месту последнего приюта сумасшедшего, чтобы никто не посмел выкрасть труп. Думаю, когда разберут кладку, мы увидим обычного покойника.

— А вот тут мы бы с братом Ли с вами поспорим...

Алан чувствовал себя чокнутым Понтием Пилатом с тремя классами образования, потому что религия никогда не была коньком Виктории, а скорее даже наоборот. Если бы не умнейший брат Чех, моментально понявший, какую выгоду это сулит ему лично, и не взявший все в свои руки, Виктория, наверное, никогда бы не рискнула заниматься этой ерундой. Впрочем, по их с Чехом прикидкам, процесс займет не один год, но слухи распустить нужно уже сейчас. Виктория понимала, что ей не по силам ввести новую религию, поэтому хотела создать секту. Сильную секту. Свидетели Иеговы тоже когда-то начинались с нескольких статей в журнале. А дальше... дальше как кривая вынесет и русский авось. Она не планировала разрушить Храм, она собиралась его ослабить и лишить власти. В несколько этапов. Первый — предложить людям альтернативу, второй — обвинить Храм в предательстве и саботаже, тем самым проредив его ряды и проведя внутреннюю реформу, третий — ввести его в состав государства как отдельную службу по типу министерства просвещения. Но об этом она пока не думала. Рано еще.

тем временем продолжалась, говорили в основном ксены, Алан лишь поддакивал и вставлял грозные обещания, отыгрывая недалекого герцога и совершенно не веря в эту дурацкую затею. Религиозный диспут затянулся на рыску, и прервать его смог лишь Берт, который заявил, что все готово к свадебному обряду, ждут лишь брата Чеха да герцога. А киру Алану следует переодеться и надеть корону.

Ксены торопливо удалились, выпросив у Алана разрешение навестить место заточения «сына божьего» и присутствовать при вскрытии «могилы».

Итак, на все осталось трое суток. И первую часть плана придется осуществить сегодня.

Свадебный обряд решили проводить в зале приемов, который украсили еловыми ветками и красными гроздями подмороженной рябины. Пахло хвоей, ароматизированными свечами и маслами, которые заменяли здесь духи. А еще человеческим потом, кожей, оружием и псиной...

Людей было много, все же не каждый день в крепости бывают свадьбы. Даже свободные от работы рабы собрались у входа, среди них Алан заметил и своих служанок, а заметив, кивнул им, чем вызвал перешептывания и кокетливые взгляды других девушек. Когда стоящий у двери Пип громко объявил приход герцога, наступила тишина, все повернулись в сторону Алана и низко поклонились, даже его высочество Ксан. Герцог натянуто улыбнулся и помахал рукой. Алан так и не привык ко всем этим почестям, каждый раз чувствуя себя крайне неуютно среди толпы.

Воины выстроились вдоль стен, барон Семух с мечом у пояса и довольной улыбкой на губах стоял на возвышении рядом с нервничающим Рэем. Капитан причесал бороду, собрал отросшие волосы в куцый льняной хвостик и оделся в нарядную расшитую рубаху. Хват в черной парадной форме, той, что когда-то шили для приема в Крови, выглядел его полной противоположностью. Коротко остриженные волосы, выбрит и доволен, как обожравшийся кот.