Рорх первым добрался до пляжа и замер у самой кромки — на безопасном удалении от стрелков. Несмотря на высоту, Эль-Тиран казался океанским лайнером, только сколоченным из белых, как слоновая кость, досок. Неведомые корабелы подогнали дерево с запредельной искусностью, и приходилось до рези напрягать глаза, чтобы заметить стыки. Несмотря на отсутствие якорных цепей, эльфийский исполин недвижимо стоял на одном месте, и ни ветер, ни рябь не могли пошевелить громаду.

А значит, притаившиеся за резными бойницами лучники будут бить без промаха, и надеяться стоит исключительно на расстояние — ряды амбразур начинались со второй палубы, а это минимум метров тридцать только по катету, а гипотенуза и того больше. Но лучники — это полбеды, а вот ощетинившаяся заструганными бревнами дуга — проблема, которую предстояло решить в первые минуты штурма.

Если голем не справится и не прорвет оборону, остальных перебьют еще на подходе. И самое забавное — за частоколом скалили размалеванные рожи наемники, а все правильные и благородные попрятались в плавучей цитадели. Где-то там ошивался Корица, и встречи с заклятым врагом не миновать — как ни крути, как ни юли, как ни выдумывай компромиссы, это рандеву переживет лишь один из нас. Был ли я готов к такому исходу? Разумеется, нет. Но старался не забивать голову, предпочтя решать проблемы по мере поступления. И первой на очереди стоял далеко не приспешник Легата, а успешный и молниеносный прорыв обороны.

— Эй, наверху! — гаркнул Макар, подскакав к ноге из дубовых бревен, и голос косматого богатыря прозвучал так же громко и отчетливо, словно нас разделяли пару шагов. — Что видишь?!

— Сотни полторы наемников! — крикнул, свесившись с пня, и чуть не вывалился, когда старик качнул головой.

— Разорались, блохи... — недовольно проскрипел Рорх. — Начинайте уже, или до вечера мяться собрались?

— Построй степняков квадратом и поставь в авангард! — распорядился, посчитав, что крепкие ребята с копьями и в прочных кожаных дублетах с меховыми нашивками как нельзя лучше подойдут для острия атаки. — Холмовых раздели на два треугольника и отправь на фланги! — боги, как же не хватает курсора с зеленой рамкой и меню с выбором формаций. — Болотников и ополченцев в линии, да пореже — стрелять начнут в первую очередь по ним. Пусть стоят в арьергарде и без команды не лезут!

— Ух, командир полка! — беззлобно отозвался верзила и хохотнул.

— Просто играл в стратегии! — развел руками, словно извиняясь, хотя лучшей тактики в сложившихся условиях и представить трудно.

— Понял! Сделаю!

— Ну что, — вздохнул, собираясь с духом, и повернулся к Хире. — Поцелуй на удачу?

Суккуба фыркнула и скрестила руки, будто предложил поесть тухлятины или выпить помоев на брудершафт.

— Обойдешься. Впрочем... — девушка с чистокровно-демонической ехидцей улыбнулась, стрельнула глазками и присела на край пня, отведя руки за спину и соблазнительно выпятив грудь, — если развалишь кабины этим высеркам — я подумаю.

— Заметано, — устало хмыкнул, хотя поверил словам чертовки чуть меньше, чем договору на микрозайм. — Рорх, мы готовы. Спускай.

Исполин поднял плот-ладонь, но остановил на значительном удалении от виска.

— Передай Ковен, — из полной острых кольев пасти вырвался родной голос чародея, не искаженный треском и скрипами, — что я люблю ее. Несмотря ни на что. Девчонка достойно держалась под холмом. Надеюсь, и сегодня не подведет.

— Хорошо, — кивнул и похлопал по узловатому корню. — Спасибо за все.

— Угу, — существо протяжно затрещало, расправляя плечи. — Прощай, hai’seann. Прощай, моя милая.

Сперва подумал, что сварливый старик прощается с внучкой, но тут Хира наклонилась, приподняв хвост, и прильнула губами к мшистой коре.

— А меня, значит, после победы? — проворчал, глядя на приближающуюся землю.

— Могу и до, — подруга сцепила пальцы пониже поясницы и захлопала ресницами. — Если останешься с дедом.

— Да уж лучше потерплю...

— Вот и не жалуйся.

Когда спустились, отряды уже построились в указанных порядках, но о дисциплине римских когорт не стоило и мечтать. Смуглые и раскосые степняки стучали копьями в землю, мятежники нетерпеливо притопывали и поигрывали топориками, мечами и короткими саблями, а болотники и примкнувшие к ним селяне в нерешительности озирались по сторонам.

Но и враги попались под стать — наемники скалились из-за забора и рычали что цепные псы. Свистнул, подзывая Уклейку, и вскочил в седло. Объехал воинство, провел последнюю инспекцию и, чтобы не навлечь подозрения в трусости, отдал короткий приказ к наступлению.

Рорх, с треском потянувшись, поковылял на укрепления, и от топота великана в тело раз за разом били волны дрожи. А может, голем вовсе ни при чем, а все дело в нарастающем страхе, который я всеми силами старался подавить. И этот страх не шел ни в какое сравнение с былой социофобией — ну что такое застенчивость в общении с девушками против холодных выдохов смерти в затылок.

Да, это игра, но здесь вам не игрушки. Трусы в Ириноре долго не протягивают, а единственный способ разминуться с Мрачным Жнецом — стать сильнее. И речь не о прокачке, апах и новых левелах. За спиной стучали кости — то конь бледный, и ад следовал за ним. Над моей головой нависла ржавая коса и не ударила лишь потому, что не склонился и не подставил шею под удар. А впереди возвышалась лестница, и на каждой ступени лежали худшие из моих пороков и тянули лапы, хватали за ноги и одежду, кричали — останься, впереди еще хуже, не дергайся, не барахтайся, не раскачивая лодку, и так все хорошо — сколько лет провели вместе и никто не умер.

И только непрерывная борьба с самим собой не давала смерти нагнать и как следует замахнуться — приходилось перешагивать, пинать, отталкивать... делать все возможное и невозможное, лишь бы не задерживаться, не останавливаться, двигаться вперед. Что ждет на вершине — тайна во мраке безлунной ночи. Зато ясно как солнечный полдень, чем обернутся сомнения, нерешительность и неспособность наступить на горло забравшимся в разум ментальным паразитам — ленивым, пугливым, похотливым червям, озабоченным лишь тем, чтобы вынуждать хозяина потакать слабостям. Не страшись неизвестности, но опасайся предрешенности, а потому — ни шагу назад, ни шагу на месте. И вообще, что я — «Мановар» зря слушал? Пришла пора заковать сердце в сталь, восславить богов войны, выступить против мира и стать номером один или погибнуть с честью.

— Всем приготовиться! — заорал не своим голосом, и Макар с удивлением уставился в мою сторону. — Дети степей!

Кочевники хором ухнули и громыхнули древками.

— Дети холмов!

Повстанцы издали визгливые кличи, похожие на отрывистое конское ржание.

— Дети болот и полей!

Угрюмые воины молча вскинули разномастное оружие — от абордажных тесаков до граблей и вил.

— Дети Эльфера! — лошадка, видимо, тоже вдохновилась боевым духом и привстала на дыбы. — Вы со мной?!

Когда наша сборная вынесла испанцев на чемпионате мира — трибуны и то так не ревели, как пять сотен глоток в ответ. Небывалая поддержка лавиной смыла страх и затолкала на самое темное и непроглядное дно души, а в освобожденное пространство вновь хлынули флюиды окрыляющего эфира. Недостойное желание тянуть до предела, только бы не лезть на рожон, по щелчку сменилось нетерпеливым азартом. Неважно, сколько людей верит в тебя. Главное — чтобы в себя поверил ты, ведь без этого ничего не добиться ни в любви, ни в быту, ни на войне.

— Мон женераль! — Хира шлепнула по ноге. — Ты о битве-то не забывай, а то треуголка уже на глаза налезла.

И правда — замечтался. А между тем Рорха всего истыкали стрелами, но великан танком пер на частокол. До цели оставались считанные шаги, когда ушастые ублюдки догадались переделать обычные снаряды в зажигательные. Обмакивали наконечники в смолу, затем в перья или размочаленную пеньку и подпаливали в жаровнях — получался своего рода пламенный кляр. Но даже такие ухищрения не уничтожили старика, несмотря на сухие бревна и валежник. Часть огней эльф попросту стряхивал, другие тухли сами из-за резких движений, и пусть кора и мох тут да там потихоньку зачинались, на превращение в ходящий факел ушли бы минуты, а этого времени с запасом хватит, чтобы сравнять баррикаду с песком.

Никто из нас особо не беспокоился за успех, пока к обороне не подключились маги. Колдунов на борту немного, но умелые и слаженные действия возымели не в пример больший эффект, чем беспорядочная стрельба. Дюжина огненных сфер ударила со второй палубы, будто корабль огрызнулся пушечным залпом. Все заклинания пришлись на корпус деревянного титана, и двенадцать взрывов слились в один, окутав старика огненным облаком.

Рорх взревел, заглушив и боевые вопли союзников, и беснующихся врагов, замахал руками, затопал на месте в попытке сбить пламя. И хотя огонь не взял кору и бревна, вмиг высохшая борода вспыхнула, как облитый керосином веник, а рыжие языки перекинулись на трухлявую голову. Не знаю, что чувствовала заточенная в древесине душа, но чародей вел себя точь-в-точь как сжигаемый заживо человек. С той лишь разницей, что от лютого жара любое существо погибнет очень быстро, а голем, похоже, мучился бы до тех пор, пока не обратился бы в пепел.

— Дед!!

Ковен выбежала из строя и помчала к родичу, наплевав на вонзающиеся в песок стрелы. Не знаю, на что рассчитывала ведьма — до воды слишком далеко, а вокруг ни травинки, ни корешка. Терять столь ценного соратника еще до начала битвы не очень-то хотелось, но и подставлять других — тоже. А если скомандовать наступление раньше срока — половина сляжет под вражеским огнем, да и сам Рорх мог запросто грохнуться на спину и похоронить под собой десятка три бойцов. И что делать? Невидимая полоска таймера почти иссякла, а принятое решение явно повлияет на сюжет, как уже случалось раньше. А, плевать.

— Но! Пошла!

Лошадка, хоть и выглядела милее циркового пони, проявила себя не хуже закаленного в несметных сечах жеребца, и бесстрашно поскакала к цели. Старался держаться за спиной чародея, раскачивающегося, как дуб в грозу, чтобы заслониться от стрел, но оперенная смерть то и дело свистела над головой. Прижавшись к шее Уклейки, протянул руку, намереваясь схватить девушку на ходу, но не рассчитал силы и кубарем вылетел из седла. Мы сшиблись в клубок и растянулись на горячем песке — столкновение оглушило обоих мощным нокдауном, и подняться удалось далеко не сразу.

И пока барахтались, как опрокинутые жуки, кобыла встала перед нами и повернулась боком к кораблю. Кое-как выпрямившись, схватил Ковен за руку и потащил к седлу, но тут Уклейка встала на дыбы, протяжно заржала и рухнула нам под ноги. Белоснежную шкуру украсили алые яблоки, окружившие впившиеся под ребра древки. Смертельной оказалась последняя — пятая — стрела, угодившая чуть ниже уха, а до того бесстрашный скакун смиренно терпел, защищая хозяина любой ценой.

— Суки...

Шепот утонул в новом — в разы более громком — вопле. Рорх, на последнем издыхании превозмогая боль, добрался до частокола и завалился плашмя, проломив стену и устроив в крепостице пожар. Наемники заметались муравьями в подожженном жилище — половина бросилась к озеру, остальные выбежали нам навстречу, уповая на прикрытие стрелков. Да только эльфы почему-то сбавили темп и натягивали тетивы без особого рвения — лучший момент для атаки вряд ли подвернется, поэтому поднял кулак и со всей мочи проорал:

— Вперед!! В бой!!

— Дедушка...

Колдунья упала на колени и всхлипнула, а мимо нас со всех босых ног неслись степняки с короткими копьями наперевес.

— Эй, — присел рядом, положил ладонь на дрожащее плечо и пересказал все, о чем просил погибший старик. И добавил: — Соберись. Не хочу потерять еще и тебя.

Пожалуй, фраза прозвучала слишком двусмысленно, однако Ковен все же подняла заплаканное лицо и стиснула губы. Земля тряслась от топота, песок подлетал, будто насыпанный на барабан, рев и кличи прорезал звон стали, а мы просто смотрели друг на друга и молчали. Не представляю, о чем думала ведьма и способны ли неписи к осмысленному восприятию реальности, но лично у меня бравады заметно поубавилось. Одно дело гарцевать на понтах вдали от боя и совсем другое — оказаться в самой гуще схватки.

— Вы тут пикник что ли устроили? — из толпы выскочила Хира с когтями-кинжалами наизготовку. — Опять мне за всех отдуваться?

Угомонив нарастающую панику, помчал плечом к плечу с демоницей — отгонять вражеских колдунов и отвлекать лучников, но не успел запалить заклинание, как заметил, что корабль отдалился от берега. Сперва подумал — пыль в глазах и дезориентация из-за творящейся вокруг кровавой вакханалии, но вскоре сомнений не осталось — громадина в самом деле двигалась, просто очень медленно.

— Какого?.. У меня глюки или он уплывает?

— Не глюки, — прорычала суккуба.

— Пистон... Надо было слушать Вальку и сразу взять лодки.

Пока болтали, волна степняков хлынула через расшатанный частокол и с яростью смерча накинулась на острозубых ублюдков. Наемники сражались как звери, не обращая внимания на численное превосходство, и отправили в долину духов немало воинов, пока клинья мятежников вонзались в беглецов и оттесняли к воде. Шансов у отделившейся половины не было — напоив озеро свежей кровью, эльфы холмов ударили в спины сопротивляющимся, смяли и без того нестройный порядок и расправились с противником за считанные минуты.

Арьергард не преодолел и половины пути до укреплений, когда последний враг издал последний вопль, пронзенный зазубренным копьем. Мы взяли берег с минимальными потерями, но вот беда — от этого плацдарма ни холодно, ни жарко, а Эль-Тиран все дальше и дальше.

— Ковен! — легонько тряхнул подзависшую соратницу за плечо. — Собери всех колдунов, пусть свяжут из бревен плоты. С десяток, чтобы разместились по полсотни воинов. На носах сделайте борта в половину роста высотой — хоть какая-то защита от стрел. Когда закончите, закрепите ниже кормы вот это — можно сделать из стволов и расщепленных досок. Если надо — припрягите бойцов. Времени в обрез, на все про все — край час, поняла?

Ведьма кивнула. В свою очередь, разровнял ботинком песок и начертил некое подобие гребного колеса — продолговатая основа с притороченными лопастями. С учетом того, как ловко эльфы обращаются с деревом, корнями и травами, сварганить такие штуки и привести в движение не составит никакого труда. Вон, каких големов лепят — и ничего, а тут и пятиклассники на труде справятся. В итоге выйдут самые настоящие десантные катера, способные в два счета догнать неповоротливого гиганта.

Работа закипела, а растекшийся над пляжем шум поспорил бы со столярной мастерской. Всюду трещало и лопалось, летела стружка, отряды под предводительством чародеев носились к «живой» земле и выкорчевывали все, до чего дотягивалась магия, а затем волокли на стройку бухты тугих канатов. Ведомые пассами рук и ударами посохов бревна летели к воде, где напитанные волшбой зеленые щупальца хватали добычу и стягивали в плавучие площадки. Остроухие, с детства привыкшие к подобным посохам, без страха и сомнений набивались на плоты так, что крайним приходилось свешивать ноги в воду. Обточенные концы колесных валов зажали толстыми тугими корневищами — долго такая конструкция не прослужит, да нам долго и не надо, добраться бы до покачивающейся вдали столицы.

— Ну ты и выдумщик, — крякнул Макар, встав рядом и опершись на молот.

Пожал плечами и улыбнулся.

— Никогда не знаешь, где пригодится всякая фигня из интернета.

— А я говорила, — назидательно произнесла Вальхалла, — надо лодки брать.

— Почти закончили, — окинул взглядом плавсредства и удовлетворенно кивнул. — Пора устроить этим скотам высадку в Нормандии.

Верзила хмыкнул.

— Лишь бы не попасть на Омаха-бич.

***

Под чутким управлением колдунов загруженные под завязку плоты выстроились в шахматном порядке: три — два, три — два. Чтобы не класть все яйца в одну корзину, поборники расположились по отдельности, и если кого-то потопят на подходе, остальные примут командование. Бонусом ко всем приставили по жрецу на случай непредвиденных обстоятельств, в возникновении коих никто не сомневался. Из-за чего даже распределили между собой своеобразные звания — Макар самый главный, за ним Валька, а я на дне рейтинга. Спорить не стал — при абордаже толку от меня меньше всего, ведь рубка в тесных замкнутых пространствах — это вам не фигурки по полю расставлять.

Закончив с приготовлениями, на полных магических парах устремились к Эль-Тирану. Поначалу показалось странным, что у защитников нет никаких осадных машин вроде тех же баллист, но когда на носу сверкнула фигура в просторной белой мантии, все вопросы отпали сами собой. Взмах похожего на скрипичный ключ посоха — и в небе вспыхнула огненная глыба весом в тонну и раскаленная практически до состояния магмы. Пронзив воздух огненным штырем, метеорит врезался в воду в нескольких метрах от углового плота, но взрыва и последующей за ним волны хватило, чтобы перевернуть тяжеленную вязанку как картонку.

Другие плоты закачались щепками, и если бы не Хира, вовремя схватившая за шиворот, точно свалился бы за борт. Потерпевшие крушение эльфы выжили, но канаты полопались, бревна разошлись, и бойцы уже не могли продолжать наступление. Им повезло — минуту спустя камень угодил аккурат в центр левого катера из второго ряда, и обугленные ошметки тел долетели до моего «катера», идущего в самом хвосте.

Гильер собственной персоной — тут и гадать нечего. Хотел швырнуть сферу в ответ, но суккуба вцепилась в запястье и рывком опустила руку. Ну и силища, однако — в армреслинг с чертовкой лучше не играть.

— Не лезь, — зашипела, спрятавшись за баррикадой на носу.

— Чего?

— Башку включай хоть иногда. Во-первых, не добросишь — слишком далеко. Во-вторых, ублюдок заметит, откуда колдуют, и начнет прицельно бомбить по нам. Жди до слепой зоны.

У меня чуть челюсть не отвисла от таких откровений. Ладно я в «Эпоху» рублюсь с детства, но прислужница-то где набралась таких тактических хитростей, вроде той же демаскировки. Неужели у одного рыжего любителя верховодить ордами бесов?

— Держись крепче.

Демоница упала на живот, зачерпнула горсть воды и зашептала в нее, как в рацию. Миг спустя плоты дернулись в стороны, точно спугнутая окунем стайка мальков.

— Что за?.. — еле успел расставить шире ноги, чтобы сохранить равновесие.

— Лавируем! — отозвалась подруга. — Реще надо кумекать, но мон женераль забыл, что главное на войне.

— Маневры?

— Думать, млять, башкой! А орать верхом на коне любой дурак может.

Платформы пошли синусоидами с постоянно меняющимися амплитудами, не давая колдуну взять упреждение. Впрочем, Гильер тоже оказался со смекалочкой, и взорвал третий снаряд на излете, накрыв едва ли не все «катера» расплавленной шрапнелью. На нашем покосило не меньше трети, а я сам спасся исключительно благодаря близости носовой баррикады. Бойцов разорвало в клочья, палубу залило кровью и кишками, а в бревнах и шаге от моей тушки пробило обугленную дыру, куда пролез бы целиком.

И все же восемь плотов из десяти подобрались вплотную к нависшему борту плавучей цитадели, однако неприятности на этом не закончились. Безумный чароплет не мог метать болиды без риска задеть своих, зато рядовые волшебники и лучники оттягивались на всю катушку. Вскрики и вопли долетали до ушей каждую секунду — укрепления защищали лишь тех, кто вжимался в них всем телом, а остальных шили, как крыс в ведрах.

Соратники падали, пронзенные стрелами, прыгали в воду, объятые пламенем, роняли требуху из вспоротых осколками животов. Файерболы совсем не по-мультяшному сносили головы и отрывали конечности, и от здешнего реализма не блеванул только потому, что остолбенел от увиденного. Запахло солью, металлом и дерьмом. Запахло войной. И если особо впечатлительные личности хватались за сердце при виде жестокости в каком-нибудь «Постале» или «Мэнханте», после чего обвиняли игры во всех смертных грехах и пагубном влиянии на подростков, то «Иринор» запретили бы на следующий же день. И правильно бы, сука, сделали.

— Ну как, мон женераль? — рявкнула Хира, умудряющаяся следить за ходом боя и по необходимости вносить корректировки через магический радиоэфир, используя эльфа-ведьмака в качестве передатчика. — Поиграл в стратежку? Ощутил себя героем? Привыкай — тут и не такое увидишь. Нижний мир? О нет, сладкий — в аду куда спокойнее!

— Пора с этим заканчивать, — сплюнул и взглянул на браслет — фиал под завязку, а значит, будет очень-очень больно. — Антон! Сюда!

Сквозь гомонящую толпу протиснулся пухлый усатый мужичок за сорок, на ходу доставая кадило.

— Лечи нон-стоп, понял? Что бы ни случилось — не прерывай каст!

Бледный игрок с вытаращенными глазами и дрожащим подбородком кивнул. Я высунулся из-за укрытия и запалил «Чих Дракона», начав перекачивать в сферу накопленное моджо. На первом делении почувствовал легкий жар, будто провел рукой над разогретой сковородой. На втором возникло стойкое ощущение, что сжал в руке трубу центрального отопления — старую, чугунную, на пике сибирской зимы. После третьего прикосновение к закипевшему чайнику не показалось бы таким уж болезненным. Четыре «кубика» спустя кожа зашипела и покрылась волдырями, и, невзирая на суетливые старания лекаря, от боли закололо в затылке, а слезы обожгли веки. И все же продолжил насыщать сверхновую силой, жмурясь, скрежеща зубами и роняя на щеки теплые капли.

— Артур, хватит! — крикнула суккуба. — Бросай!

Увы, нельзя — второго шанса никто не даст. Ворота хоть и выглядят маленькими, но вряд ли слабо укреплены и являются уязвимой точкой, вроде канализации в Хельмовой Пади или шахты реактора Звезды Смерти. Хрен там плавал. Скорее, наоборот — это одна из самых прочных деталей, и если ошибиться с дозой и не вынести преграду с первого заклинания, накопить энергию на второе уже не успею, и нас перебьют всех до единого. Так что лучше потерпеть боль раз, чем больше никогда не чувствовать боли. Ноу пейн — ноу гейн, бро.

Минус пять делений. Золотистая корочка подгорела, пахнуло жженой плотью, от которой не спасала пляшущая под носом курильница. Шесть ячеек — звуки стихли, качка ослабла, день сменился поздним вечером. Семь долой — и мучения исчезли вместе с нервными окончаниями. Утекло восьмое — не присматривался, но, по-моему, на кончиках пальцев проступили кости. Без девяти финиш — я плыл в черной тишине, я обретал покой... Десять из десяти, о господи, десять из десяти! Сфера превратилась в черное яблоко на фоне солнца — замах, бросок — и ка-а-а-а-а-к шандарахнуло. Как тарарахнуло! Как йебанулло, простите мой франсе. Возможно, показалось — в таком состоянии свидетель из меня не очень — но Эль-Тиран пошатнулся от взрыва, будто борт на небольшой скорости протаранила точно такая же махина. Волна высотой с человека подбросила плоты как пушинки, я на миг ощутил невесомость и ухнул вниз, врезавшись спиной в бревна.

Комариный писк залил уши, полностью лишив слуха. Попробовал встать, но то и дело поскальзывался на мокрой коре и все не мог взять в толк, почему на «катере» остался жалкий десяток бойцов. Остальные барахтались повсюду, и пятачок перед огромной дырой выглядел так, словно корабль — это гигантская пиньята, под завязку забитая вооруженными эльфами. И в эту чертову разноцветную ламу в упор бахнули из дробовика, и содержимое просыпалось в озеро. Но, несмотря на кажущийся кавардак, соратники кто на плотах, кто вплавь подбирались к проему и теснили оглушенных, ошарашенных защитников.

Высадка началась.