Мишенями выбрал наколотые чурбаки, хотя изначально собирался поупражняться на опушке рощи. Взял охапку дров и забросил как можно дальше в озеро — удобно, пожаробезопасно и от моей косорукости не пострадают живые деревья. А все дело в том, что управляться с огненной сферой столь же непросто, как и с вытащенной из пепла картошкой — жгло немилосердно, приходилось или метать сразу, позабыв о точности, или перебрасывать из ладони в ладонь с риском уронить под босые ноги. Не помогали ни перчатки, ни мокрые бинты, ни жидкая грязь, и кожа после двух-трех бросков краснела и покрывалась волдырями.

Само же заклинание не вызывало никаких сложностей — достаточно сосредоточиться, четко произнести (можно в уме) название и при этом держать руки подальше от себя и друзей. Например, не колдовать с кулаками в карманах, отвечая на рукопожатие или обнимаясь. И суть даже не в том, что сфера обожжет товарища — файербол оказался на удивление нестабильным и взрывался от малейшего соударения с чем-либо плотнее воздуха и тяжелее сгустка плазмы. То есть, попавшаяся на пути муха, паутинка или трава детонацию не вызовет, а вот поверхность воды — запросто. Неудивительно, что спустя минуту стоял забрызганный по уши, а каждый взрыв, даже предельно далекий, накатывал на ноги миниатюрное цунами.

Но я старался, устав прятаться за спиной демоницы, которая и так разве что сопли мне не вытирала. Устав играть роль ходячей баррикады, неспособной защитить суккубу иначе, как заслонив грудью. Устав быть обузой для всех, принося в бою больше проблем, нежели пользы. А нет боли — нет и роста. Ноу пейн — ноу гейн, бро. Поэтому терпел, покуда мог, закусывая щепку и целясь в плавающие дрова слезящимися глазами. После брал перерыв, смазывал саднящие раны целебной мазью и ждал, усевшись на берегу и вспоминая интереснейшие моменты на вершине холма. И продолжал. Снова. И снова. И снова.

— Артур!

От неожиданности чуть не выронил сферу, но успел отправить по широкой дуге к дубовым «Варягам», отброшенным волнами на середину водоема. Обернулся — Ковен: переминается в нетерпении, руки за спиной, губа закушена, а прямо под черными повязками едва заметные красные пятнышки.

— Привет, — пошевелил пальцами, слушая характерное потрескивание запекшейся корочки. — Как дед?

— Жить будет, — ведьма вздохнула. — Но пока без сознания.

— Ладно, — хотел сказать «да и хер с ним», но передумал — родственник, как-никак. — И без него справимся.

— Прости нас, — колдунья сглотнула, будто вместо слов в горле застрял еж, — пожалуйста.

— С Рорхом все ясно, — улыбнулся. — А ты-то за что извиняешься?

— За то, что не заметила эти проклятые побеги. Не перехватила, не сбила, хотя могла. Вот... — тяжело вздохнула и свесила голову.

— А, забей, — повернулся к озеру, вытянул левую руку и захватил ближайшую цель в оттопыренные буквой «V» пальцы. — Ноль претензий.

— Правда? — краем глаза заметил, как ведьма смахнула упавший на лоб иссиня-черный локон.

— Правда. Макар с Вальхаллой еще не прибыли?

— Нет, но их отряды у подножья, — Ковен ощутимо взбодрилась. — Это великая сила. Большая, чем кто-либо из нас смел надеяться. Крепости горят, отряды карателей разбиты, народ от мала до велика взялся за оружие. Весь Эльфер восстал, а прихвостни Гильера загнаны в Эль-Тиран. Об этом говорит ветер. Об этом шепчут кроны. Об этом журчат ручьи. Грядет решающая битва, Артур. Впервые за долгие месяцы мы ответим ублюдку — и все благодаря тебе.

— Ой, ну перестань... Хотя нет — продолжай.

— И вот еще что... — девушка поставила перед собой кожаные ботинки с высокими голенищами. — Нашли это, когда разбирали дедова голема. Не представляю даже, как они там оказались. Может, пригодятся?

Цвет обуви сразу показался странным — лоснящийся, смолянистый, с тусклыми оранжевыми прожилками в многочисленных мятых складках. Сомнения усилились, когда осмотрел подошвы — подкованные, но не обычным железом, а похожим на кость веществом, отдаленно напоминающим копыто... демона? Ворс на стельках походил на собачий подшерсток, а шнурки явно сплели из просоленных скрученных жил. Чтобы подтвердить или опровергнуть закравшееся в голову предположение, немедля вызывал главного специалиста по Нижнему миру.

— Че орешь? — Хира подошла, сонно шатаясь и потирая веки. — На нас напали?

— Взгляни, — протянул ботинок.

— Фу! — прислужница поморщилась и отпрянула, зажав нос. — С трупа, что ли, сняли?

— Это то, о чем я думаю? — покачал обувку, насытив воздух свежими флюидами.

— А о чем ты думаешь? — удивилась подруга. — Ну, кроме того, как забраться под каждую вторую, а то и первую юбку.

— Не наговаривай, — сказал с напускной серьезностью. — Это же шкура демона? Адская гончая, верно?

— Ишь, какой умный выискался. Гончая, гончая. Еще вопросы или дашь, наконец, поспать?

— И чем славятся эти песики? В смысле, какой смысл шить вещи именно из них?

— Шкуры очень прочные, — Хира пожала плечами, — не каждая стрела пробьет. Да и режутся туго — клинки вязнут. А еще плохо горят.

— Плохо горят? — приподнял брови. — То есть, дают сопротивляемость огню?

— Угу. Типа того. Спокойной ночи.

— Погоди! А ботинки можно перешить? Например, разрезать на куски и скрафтить перчатки?

— Можно, — девушка кивнула, не оборачиваясь. — Но нужен мастер темной кройки. В Эльфере такого точно нет.

— Мастер темной кройки... — почесал подбородок указательным пальцем.

Пожалуй, это именно то ремесло, которое стоит изучить в ближайшее время. Мочишь демонов, добываешь шкуры, шьешь моднявый шмот с полезными статами и какой-никакой защитой. Найти бы учителя, да уже поздно метаться — надо заканчивать с ушастым деспотом.

Обулся, зашнуровался. Сперва ботинки показались великоватыми, но стоило выпрямиться, и кожа магическим образом стянулась до нужного размера. Собрался уже вернуться к истязающей тренировке, но заметил на склоне холма всадников: один невысокий, стройный, второй — широкоплечий здоровяк. Пришпорив коней, долгожданные гости слетели к дубраве и, с треском продравшись сквозь кустарник, вышли в зачарованную рощу.

— Артур! — рыцарь поднял руку.

Ответил тем же жестом, с трудом скрывая улыбку. Соратники спешились: усталые взгляды, свежие шрамы, но дух силен, а воля крепка — это читалось в горделивой осанке и размашистой поступи. Макар сжал мои плечи тисками медвежьих ладоней, легонько (по своим меркам) тряхнул и с одобрением склонил покатый лоб. Валька не удержалась и под сердитыми взорами ведьмы и суккубы привстала на цыпочки и чмокнула в щеку.

— Ну, рассказывай, — прорычал великан. — Чем порадуешь?

— Много чем. Идемте — перекусите с дороги, а я как раз поделюсь новостями.

Эльфы по просьбе Ковен накрыли богатую поляну у корней ивосакуры. Пока товарищи угощались мясом и вином, вкратце поведал о выпавших на долю злоключениях. Макар кивал, молча работая мощными челюстями, а затем поделился историями из похода в степи. Как ни странно, кочевники уважали только силу, подобно оркам или иным варварам, вот и пришлось объехать десять племен и победить в честных поединках десять вождей. И лишь после этого рыцаря признали верховным воеводой и без особого сопротивления согласились идти за ним куда угодно, хоть прямиком в Нижний мир. Без малого две сотни копий ждали у края холмов, полные решимости расправиться с ненавистным выродком и освободить Пресмелую Деву.

Вальхалле, к сожалению, повезло меньше — лишь сотня болотников согласилась выступить в поход, да и те сплошь чахлые и немощные от невыносимых условий трясинной жизни. По дороге к точке сбора воительнице удалось добрать полторы сотни ополченцев из крестьян, но тем, кто играл в «Героев» не надо объяснять, сколь полезна в бою необученная пехтура с вилами. Игроки, на которых я делал главную ставку, тоже подвели — большинство наотрез отказалось подставляться под удар, и удалось завербовать лишь трех жрецов, из которых сформировали тыловой госпиталь.

Итого, просуммировав скопленные резервы, получили около полутысячи юнитов разных степеней боеготовности. Сколько гильерцев окопалось на корабле — загадка, но если взять в расчет, что все происходящее подчиняется заготовленному сценарию, то вряд ли против нас бросили бы несколько тысяч первоклассных бойцов. В этом случае ополчение не имело бы ни шанса на победу, и как тогда, простите, вообще пройти эту сюжетную ветку? Скорее всего, силы примерно равны, а значит, закидать врага шапками не выйдет — нужен продуманный до мелочей план и загодя оговоренная тактика. Кто в авангарде, кто в последних рядах, кто на флангах и так далее и тому подобное.

На ум сразу же пришли осады из приснопамятной «линяги», но насколько игровой опыт применим в текущей ситуации — большой вопрос. Во-первых, замок дозволено штурмовать с нескольких направлений: как минимум через пролом в стене или главные ворота. Во-вторых, штурму всегда предшествовала артподготовка либо из пушек, либо в атаку бросали громадного гномьего робота. В-третьих, замки защищали боты или сборные из гардов и текущих владельцев, и порой осада заканчивалась вайпом еще на подступах к стенам.

А как захватить плавучий город? Есть ли шанс подобраться с воды и взять на абордаж? Нас встретят на подходе или понадеются на прочность ворот? Лучники будут стрелять только с верхней палубы или бойницы есть на всем борту? Эти вопросы требовали ответов до того, как наша армия выдвинется к цели. А в идеале еще раньше — перед тем, как мы начнем чертить веточками план осады и переставлять по нему импровизированные фигурки.

— Ну, — Макар хлебнул вина и вытер губы предплечьем, — близко мы не подходили. Но кое-что видели.

Верзила расчистил подошвой пятачок земли и вооружился острой веткой. Нарисовал в центре «карты» круг — озеро, у берега — востроносый кирпич, а перед ним — дугу из противотанковых ежей.

— Подступы к кораблю очень пологие, почти ровные. Бухта, где он стоит — похоже, рукотворная — окружена песчаной косой метров в двести шириной. Укрыться там негде — бить будут как по воробьям, а лучники, считай, у каждой щели торчат. В борту аппарель — откидной мост и ворота в одном флаконе. Точно не скажу, но судя по колеям, две телеги разъедутся. Но и этого мало — прямо сейчас на пляже строят укрепления. Насыпают вал, вкапывают частокол. Очевидно, не просто так — без защиты эта рухлядь не простоит и минуты. Значит, охрана ждет не только внутри, но и снаружи.

— Пустим на амбразуры крестьян, — подсказала рыжая. — От них все равно толку мало.

— Исключено, — покачал головой. — Или все перемрут, или побегут. А там, глядишь, и другие дадут по тапкам. Нужна тяжелая артиллерия. Что-то большое, самоходное и устойчивое к стрелам. Хм...

— Может, сделать заслоны? — Макар хмыкнул и подпер щеку кулаком. — Такие здоровенные щиты с ручками. Трое несут — остальные за ними прячутся.

— Или обучить эльфов строиться черепахой! — Валька вскинула палец.

— О! — рыцарь принялся рисовать какой-то ящик с колесами. — Сколотим по-быстрому вот таких карет и изнутри с толкача погоним.

— А давайте перевернем лодки и спрячемся под ними, — девушка придумала очередной удивительный маневр. — Тогда обойдемся без колес.

— Ковен! — крикнул, прерывая неудержимый поток ереси. — А ты умеешь призывать голема?

— Ну... — ведьма замялась. — Да.

— Отлично. Показывай.

— Прямо здесь?

— Ага. Не стесняйся.

— Ох... Секунду.

Эльфийка быстрым шагом скрылась в дубраве. Миг спустя деревья закачались и затрещали, словно посреди леса закружился смерч, что-то грохнуло, рыкнуло, и вот на поляну, ломая кусты и свирепо размахивая лапами, выбежал древень... полутораметровой высоты. Разок прыгнул, ногами дрыгнул и развалился, даже не добежав до угасающего костра. Следом вышла ведьма и виновато развела руками — мол, чем богаты. Да уж, проще в самом деле карет наколотить или лодками накрыться, чем такое в первом ряду пускать.

— Так ничему и не научилась! — к нам подковылял Рорх с плотно перебинтованным торсом и рогатиной под мышкой. — Все бегала по холмам с шайкой голодранцев вместо моей науки!

— Если пришел оскорблять внучку, — выпрямился, поигрывая пальцами, как ковбой перед дуэлью, — то лучше иди отдыхай.

— Я пришел помочь вам, дуракам, — старик сплюнул и болезненно поморщился. — Раз уж решили сдохнуть, то хотя бы сдохнете не зря. Сил почти не осталось, да и лес с ними. Мне не страшно вознестись в долину духов. Не стыдно заглянуть в глаза предкам. Желаю и вам того же, сосунки.

— Дедушка!

Ковен метнулась к родичу, но уже ничего не смогла сделать. Древний чародей воздел к небу руки и рухнул, точно громом пораженный. Ни молний, ни протуберанцев, ни прочих выплесков силы — тихо и без дешевых спецэффектов отдал свою энергию до последней капли, включая душу и разум. И вся эта мощь воплотилась в древесного гиганта, рядом с которым побежденный мною голем выглядел так же, как ребенок на фоне Макара.

Титанический энт, вдвое выше самого высокого дуба, массивный, кряжистый, с покрытым мхом и капом пнем-лицом и свисающей до пояса кроной-бородой. Существо мало походило на человека, и, тем не менее, в движениях, осанке и жестах скользила типично-рорховская надменность, а прежде чем шагнуть на поляну, голем закашлялся и схватился за поясницу.

— Растоптать бы вас всех, полудурков, — громыхнул исполин. — Да зря что ли жизнь тратил?

— Это еще что за хрень? — рыцарь и воительница вскочили и выхватили оружие.

— Это, — задрал голову до боли в шее, осматривая дубового атланта, — особенная эльфийская магия. Ну что — все в сборе. Выдвигаемся?

— Согласен, — Макар кивнул. — Пора заканчивать. Тебя как, подвезти?

Я свистнул — чисто на удачу — и как по волшебству из-за деревьев выбежала Уклейка, хотя все это время думал, что после пленения лошадка потерялась с концами. Маунт — это, конечно, здорово, но коль уж наглеть — то до конца. Поэтому сложил ладони рупором и крикнул:

— Эй, Рорх! Не сочти за дерзость, но не прокатишь до озера?

— Ха! — голем подбоченился. — Только если хвостатая прелестница поедет с нами!

Взглянул на суккубу — та равнодушно пожала плечами.

— Договорились!

Старик со скрипом и кряхтением наклонился и подставил ладонь, похожую на плот из стянутых лианами бревен. Стоило взойти на них, и кисть с плавностью механического подъемника коснулась виска, отчего издали казалось, будто великан отдает честь. А может и не казалось, ведь дед, каким бы засранцем ни был, прощался с родными местами навсегда. Студеная вода, розовые лепестки, источающие янтарное сияние светляки. Зеленые волны холмов, тенистые долины, звенящие ручьи и богатые дичью склоны. Соратники из лагеря, другие эльфы, Ковен в конце-то концов. Рорх уходил, чтобы умереть, как почуявший дыхание смерти волк. Уходил, чтобы отвадить Костлявую от родных и близких.

В перевернутом пне имелось углубление, окруженное торчащими корнями, отчего мы с Хирой чувствовали себя как в летящей под облаками ступе бабы Яги. Исполин шел медленно и плавно, почти не трясясь и не качаясь, и при желании я бы мог стоять во весь рост и ни за что не держаться, но высота девятиэтажного дома сего желания не вызывала.

— Вот и все, — вздохнул, глядя с верхотуры на подернутую дымкой равнину, в середине которой блестела полированным серебром гладь озера. — Понеслась.

— Сцышь? — кончик хвоста шлепнул повыше колена.

— Сцу.

Отнекиваться бессмысленно, ложь раскусил бы и ребенок по дрожи в голосе, частому дыханию и непреодолимой жажде делать хоть что-нибудь — смахивать несуществующую пыль с пальто, оглаживать сумку, топтаться, просто сжимать и разжимать пальцы — лишь бы не стоять столбом. Одним словом — места себе не находить, что не очень-то вяжется с поведением бесстрашного и отчаянного полководца. Несмотря на тонну пережитого: Хаб-Харбор, Легат, штурм крепости, предательство и плен, несмотря на идущую след в след погибель, никак не мог унять волнение, не дающее вдохнуть полной грудью, колющее сердце и холодящее руки.

И больше всего боялся не за собственную за жизнь, а того, что вскоре неминуемо придется отнять чужую.

Хира толкнула плечом и подмигнула.

— А ты не сцы.

— Умеешь поддержать, — вздохнул. — Слушай. Если погибну в бою...

— То что? Забрать оружие и лошадь? Рассказать семье, как ты пал?

— Нет. Просто хочу признаться, пока не поздно. Излить душу и все такое. Прежде не решился бы, но коль уж нечего терять... — набрал побольше воздуха, зажмурился и процедил: — Знай — ты самая вредная жопа во вселенной.

— Скука, — суккуба зевнула и похлопала по губам. — Во-первых, предсказуемо. Во-вторых, это ни для кого не секрет.

— Ага. Зато ты у нас большой оригинал.

— Конечно, — девушка приподняла воротник куртки. — И тоже хочу кое-что сказать. За себя не волнуюсь — я-то не ландух какой-нибудь, меня с кондачка не заборешь. А вот ты и вправду можешь склеить ласты, а значит, самое время попрощаться. Ну... на всякий случай. Приключения, драки, спасения в последний момент — было весело, правда. Я поменяла больше хозяев, чем чистюля — трусиков, но никогда еще не встречала столь доброго, самоотверженного и благородного. До сих пор не понимаю, как тебя занесло в демонисты. Видать, правду говорят — пути демиурга неисповедимы, а замысел непостижим. Вот, — вздохнула, не то переводя дыхание, не то собираясь с мыслями. — Надеюсь, никто не помрет и продолжим в том же духе. Уже и забыла, что такое счастье, но рядом с тобой, кажись, начинаю потихоньку вспоминать. И что бы ни случилось, запомню эти дни как лучшие в своей долгой-предолгой гребаной-прегребаной жизни. Спасибо за все, Артур.

— Ха-ха, — проворчал, подняв лицо и часто заморгав. — Сейчас пущу сопли, а ты поржешь. Предсказуемо.

Хира не стала спорить, огрызаться или подначивать. Просто крепко обняла, прижавшись лбом к груди, а я смотрел на приближающийся Эль-Тиран промеж ее рогов и чувствовал, как одно из самых свирепых, коварных и опасных созданий сжалось в тугой комок и мелко дрожит под моими ладонями.