Возвращаться в лагерь не стали — сразу отправились к точке сбора в некой зачарованной роще. Перед этим Ковен встала на колени у поросли ковыля, сжала колоски в кулак и поднесла к губам. Подула, пошептала — и вдоль травы скользнула волна как от резкого порыва ветра, хотя над холмами царил полный штиль.

Путь лежал к высоченному холму, и если до подножья добрались без происшествий, то на вершину карабкались битый час. Вернее сказать, карабкался — я один, полз едва ли не на четвереньках, поскальзываясь на траве и хватаясь за все подряд, чтобы не скатиться по крутому склону с высоты восьми этажей. Эльфы же двигались с ловкостью мартышек на ветках, а Хира попросту врезалась копытами в землю и шла как по ступеням.

На вершине ведьма остановилась и повернулась к залитой закатной ржой долине.

— Сегодня огни горят ярче обычного, — с легкой смесью восторга и воодушевления шепнула девушка. — А воздух пахнет кровью. Братья идут.

Сколько ни всматривался, так и не заметил ничего из ряда вон. Но спорить не стал, чародейка-то не глазами смотрит, а собирает инфу по спиритическому вай-фаю. Минутная передышка — и вниз, но это определенно не тот случай, когда с горочки проще, чем под горочку. Приходилось так же корячиться и марать руки в свежем соке, чтобы, упаси демиург, не сорваться — скорость наберу такую, что поломаю на фиг ноги, а то и шею сверну.

Но вот проклятый холм позади, а впереди — ложбинка с пятачком ровной земли с футбольное поле. По краям — заслон густой дубравы, посреди — округлое озерцо со студеной водой, а у берега здоровенная точно баобаб ивосакура, сплошь усеянная жирными — с кулак — светлячками.

В янтарном сиянии горели костры — эльфы жарили дичь, тихонько напевали, купались и починяли броню. На хмурых физиономиях темнели косые волнистые линии — охряные, черные, красные, зеленые, синие. Все в шкурах и амулетах, при коротких луках, копьях и пращах — с виду неказистые первобытные поделки, но в умелых руках (а в мастерстве мятежников сомневаться не приходилось) страшная сила, способная на раз-два размотать любого латника.

Навскидку — чуть меньше сотни, хотелось бы больше, но на добровольцев не жалуются: явились — радуйся, могли бы и на фиг послать. На наше появление повстанцы отреагировали вяло: убедились, что не враги, и продолжили заниматься привычными делами. Но когда приблизились, сработал сюжетный скрипт, и все как один встали, склонили короткостриженые головы и протянули Ковен оружие в знак признания ее неоспоримого лидерства. И лишь дюжина бойцов под руководством древнего загорелого дочерна и оттого похожего на изюм старика держалась обособленно, смотрела с вызовом и не выказывала ведьме ни капли уважения.

— Рорх, — устало выдохнула девушка. — Сейчас начнется...

— Кто это? — спросил, стараясь не встречаться с воинственным старцем взглядом — уж больно злобно тот пялился, потряхивая серебристыми космами и сжимая посох похожими на узловатые коренья пальцами.

— Мой дед. Думаю, пришел только за тем, чтобы разнести нашу задумку в пух и прах.

— А он может? В смысле, другие его послушают?

— Рорх — друид, сильнейший из колдунов холмов. И язык растет откуда надо. Захочет — добьется чего угодно.

— И что нам делать?

— Стоять на своем, — Ковен поморщилась. — Я должна еще раз озвучить причину сбора. Идите к моим ребятам — вон они, на берегу — и ждите. Надо будет — позову.

Так и поступили. Вожак тем временем взобралась на самый толстый корень dahr’aeloya аки Ленин на броневик, вскинула клюку над головой и крикнула:

— Братья и сестры! Последний раз мы собирались в зачарованной роще год назад, когда решали, как быть с Гильером. В тот день, — пята посоха ударила в корень, а колдунья оперлась на оружие, как на стойку микрофона, — мы сделали выбор — любой ценой защищать новый дом, но никогда не спускаться с холмов. Пришла пора это изменить. К нам движутся отряды из степей и болот, а вместе с ними — поборники и все неравнодушные нашей общей беде. Они идут, — девушка повысила голос, — чтобы освободить Эльфер от садиста и убийцы. Они идут, чтобы каждый мог жить, как захочет, носить, что захочет, и молиться, кому захочет. Они идут, чтобы нашу родню не сжигали живьем, не пытали и не сажали на колья за кусочек мяса или неправильное слово. И я считаю, что нам нужно идти вместе с ними — прямиком на Эль-Тиран!

— А я считаю, — проскрипел Рорх, шагнув из шайки единомышленников, — что нам еще рано подыхать! Мы знаем холмы лучше кого бы то ни было. Исчезаем и появляемся будто призраки — и потому еще живы и храним былые порядки. Но на равнине от наших знаний нет проку! Нас передавят, словно муравьев на ладони! Как и тех дураков, что повелись на пустые посулы! Эль-Тиран не взять даже общим усилием. Любая буря проходит — и эта пройдет. А нам, эльфам, спешить некуда!

Мятежники зашептались, завертели головами. Пока никто не спешил вставать на сторону старого баламута, но зерна сомнений упали в благодатную почву, а значит, споры и кривотолки — лишь вопрос времени, а там и до раскола рукой подать. Но тут рядом с ораторшей неожиданно встала девчонка из колодца и в полный голос произнесла:

— Да неужели?! Мой лагерь тоже так думал! Расслабился, потерял бдительность — и вот перед вами единственная, кому повезло спастись, и то с посторонней помощью! Нас не трогают не потому, что мы сильны и опасны. А потому, что не доставляем проблем, как болотники и степняки. Сидим на отшибе и носу отсюда не кажем! Но рано или поздно Гильер перебьет всех врагов, и буря в тот же миг накроет холмы! Но уже некому будет нас защитить!

— Чепуха! — рявкнул Рорх. — Подумайте, кому вы доверились? Человеку! Hai’seann! Чужаку! Кто знает, чьей воле он служит и какие цели преследует? Что если это один из наймитов Высших — интриган, шпион и смутьян, явившийся, чтобы заманить нас в ловушку?! Неужто жажда мести затмила ваш разум?!

— Дед достал, — буркнул я.

— Хочешь, поговорю с ним? — спокойно предложила суккуба.

— Поговоришь? — повернулся к спутнице и нахмурился. — В смысле, просто побеседуешь, выскажешь доводы и попытаешься переубедить? Или это намек в духе «нет деда — нет проблемы»?

— Первое, — Хира улыбнулась, но ее улыбка мне совершенно не понравилась.

— Ладно, — нехотя согласился, не видя иных альтернатив, но на всякий случай предупредил: — И никакого рукоприкладства.

Демоница подмигнула и ушла, а дебаты продолжились, и в отличие от знаменитой словесной дуэли на киевском стадионе, фаворит не казался столь очевидным, а общественное мнение качалось из стороны в сторону как дерево в ураган.

— Жажда мести?! — Ковен всплеснула руками. — При чем тут вообще месть? Мы пострадали от новой власти в разы меньше, чем собратья из других земель! Конечно, каждый из нас мечтает избавиться от пришельцев, но дело не во внезапной вспышке ярости, а в шансе! Человек, к которому ты отнесся со всем презрением, дал нам возможность развеять бурю! И эта возможность вряд ли повторится в ближайшем будущем. Или сейчас — или никогда!

Воины перестали гудеть и медленно кивали, слушая вдохновенную речь.

— Без нашей помощи повстанцы обречены, — Ковен обвела толпу навершием клюки. — И однажды кто-нибудь спросит — а где были вы, когда другие эльфы проливали кровь ради общего будущего? Как посмели отсиживаться за чужими спинами? Хотите, чтобы нас запомнили как трусов?

— Нет! — луки, копья и пращи взмыли над макушками.

Ожидал, что старик снова возразит, но тот на удивление промолчал — и вскоре стало ясно, почему. Рорх о чем-то общался с прислужницей, и, судя по хмурому взгляду и обступившим пару соратникам, на добрые слова суккуба могла не рассчитывать. Напряженный разговор продолжался с минуту, после чего Хира вернулась и с отрешенной миной скрестила руки на груди.

— Как все прошло?

— Хорошо. Дед пообещал не бузить.

— Вот так просто? — у меня аж рот приоткрылся, как у Кристен Стюарт в лучшие годы. — Как тебе удалось?

— Забыл о моем хобби? — девушка водрузила на нос воображаемые очки. — Убеждать и договариваться — мое призвание.

— Погоди, — на смену искреннему изумлению прокралась тревога. — Так ты убедила или договорилась? Это две большие разницы.

— Да забей, — подруга отмахнулась и сосредоточилась на речи вожака. — Все на мази.

— И только так одержим победу! — возопила Ковен, и все без исключения мятежники принялись вразнобой ухать, орать и трясти оружием. — Отпразднуем же, братья! Для многих этот пир станет последним, но лучше погибнуть вольным волком, чем жить цепным псом!

Рев усилился, словно у колонок на сцене выкрутили громкость на максимум. Но я стоял как истукан, думая о словах Хиры, покуда всеобщее беснование не подхватило неодолимым водоворотом и не унесло в омут бесшабашной вакханалии. Если прежде повстанцы держались каждый своего цвета, то теперь толпа смешалась, и никто не обращал внимания на полоски и прочие знаки различия. Разобщенные костры сложили в одну огромную кучу, и чтобы не размениваться по пустякам, притащили из дубравы несколько сухих ветровальных стволов и раскормили пламя до высоты в три человеческих роста.

Хорошо, что поляна надежно защищена от ветра, иначе скачущих вокруг смельчаков ждала бы незавидная участь. Поначалу эльфы просто носились как угорелые, оглашая округу заливистыми кличами, затем пара ребят с ирокезами догадались выбить у быстро опустевших винных бочонков днища и натянуть тонкую кожу. Вооружившись выструганными на скорую руку колотушками, новоиспеченные барабанщики принялись выбивать в меру агрессивный ритм, напоминающий безумный микс макарены, традиционной ламбады и японских тайко.

Идея и мотив оказались более чем заразительными, а бочек и кожи имелось в достатке, и несколько минут спустя к первопроходцам присоединился целый ансамбль в десяток музыкантов и вдвое большим числом инструментов. Они расположились на равном удалении от костра, чтобы каждый мог насладиться боем, и что тут говорить — ощущения незабываемые, особенно когда удары пронзают тело насквозь, сливаясь в единую волну без малейшей дисгармонии. А из пор в ужасе выбегают мириады мурашек и носятся по коже, вынуждая колени и локти легонько подрагивать в такт.

Тем временем эльфы перестали водить бессистемные хороводы, а погрузились в танец, постепенно переходящий в боевой транс. На первый взгляд в движениях ни капли сложного и утонченного — и ребенок справится, но без острого слуха и чувства ритма влиться в ряды разошедшихся мятежников и не выглядеть при этом пьяным батей на фоне LesTwins практически нереально.

Поэтому стоял в сторонке, попивал хмельной нектар из бурдюка и наблюдал за тремя кольцами танцующих, кружащихся у костра с небольшим рассинхроном, но это лишь добавляло представлению драйва. И после пятого (или шестого... ну край — восьмого) глотка невольно начал притопывать и покачивать руками в тщетном стремлении подражать мастерам. Два притопа правой, взмахи локтями, широкий шаг. Два притопа левой, трижды вскинуть оружие, низкий поклон в движении — и по новой.

Танец выучил, храбрости набрался — пора вливаться в движуху. Но не успел подойти к внешнему — самому разреженному кругу — как заметил среди эльфов странную и сильно выделяющуюся среди других парочку. Суккуба, которая, как известно, не танцует, с азартом топала и размахивала хвостом, сбросив куртку и оставшись только в шортиках и купальнике. А сзади дрыгался как эпилептик Рорх, вцепившись в талию засранки и едва не роняя слюни на разгоряченную вспотевшую кожу. Двигалась демоница ничуть не хуже молодых остроухих, более того — умудрялась разворачиваться и повторять все па спиной вперед, при этом елозя ладонями по сморщенным старческим плечам.

— Ну, млять, ни себе ж хера... — процедил, чуть не поперхнувшись вином. — Э!

Швырнув бурдюк под ноги, поковылял прямиком к хороводу, но сладкая парочка успела уйти из поля зрения. Но ничего — пройдут по кругу и вернутся, никуда не денутся. Однако эльфы двигались и двигались, а искомые цели так и не появлялись. Взяв за ориентир двух девчонок с белоснежными локонами, следил за вращением во все глаза — вот белобрысые протопали мимо, потом еще раз и еще, а ни деда, ни демоницы так и не заметил.

— Ептыть...

Страх и ярость шипастыми хлыстами подстегнули сердце, а то, в свою очередь, погнало кровь с удвоенной скоростью, и хмель застучал в мозги в два раза мощнее. Пошатываясь и тряся головой, направился к дереву, где в романтичной обстановке обжимались влюбленные и охлаждались в студеной воде уставшие танцоры. Здесь же нашел ведьму — та ела шашлык, болтая ногами в озере, но похотливой бестии и след простыл.

— Ковен!

— Ур-р? — девушка подняла голову. — Будешь мясо?

— Ты деда не видела?

— Какого?

— Своего, блин!

— Нет. А что случилось? Ты какой-то... странный. Никто грибы не предлагал? Если вдруг предложат — не...

— Да при чем тут грибы? Старый хер увел мою суккубу! Ничего личного, но я ему бороду оторву.

— Артур! — чародейка вскочила и схватила за руку. — Даже не думай! Ты не представляешь, насколько Рорх силен.

— Плевать. Куда они могли... — взгляд упал на дубраву — густую и совершенно непроглядную в ночи. Лучшего места для уединения и придумать сложно. — Ах ты ж...

— Артур!

Вырвался и быстрым шагом направился к посадке. Несмотря на штиль и оглушающий бой барабанов, чуть ли не каждый куст ритмично шевелился, а из-за каждого пня доносились вздохи и стоны. Брел, не разбирая дороги, медведем проламываясь сквозь ветки, не боясь споткнуться об корень или напороться на сук.

— Договорилась она, млять... Все на мази у нее, епт. Арграхира!!

— Оставь их! — колдунья следовала по пятам, не издавая ни шороха, ни треска. — Не нарывайся на проблемы!

Обернулся и ткнул пальцем в сторону попутчицы.

— Только и делаю, что нарываюсь на проблемы ради этой... вертихвостки. Одной больше, одной меньше...

— Артур! — Ковен таки изловила, придавила спиной к стволу и обдала губы горячим выдохом. — Это очень, очень большая проблема. Дед — бабник, каких поискать. Его любимая шутка — что у меня сто бабушек. Лезть к Рорху, когда он... ну... занят — это верная смерть, понимаешь? Да и зачем тебе рогатка, стелющаяся подо всех подряд? Останься со мной. Я покажу тебе такое, что не снилось и суккубе...

Ладонь скользнула вниз по животу, но была оперативно перехвачена у пояса и возвращена на исходную позицию.

— Ты говоришь с духами. Ты слышишь травы. И наверняка знаешь, где спрятались эти засранцы. Покажи мне — не трать время. Все равно переверну тут всех вверх дном.

— О, боги... — эльфийка ткнулась лбом в грудь. — А все так хорошо начиналось.

— Где они? — рыкнул не своим голосом, трясясь от нетерпения и злобы.

— Скажу, но пообещай не делать глупости.

— Конечно, — осклабился. — Не делать глупости — мой конек.

***

Парочка устроилась у края дубравы — подвесили на ветку банку с жирным светляком и улеглись на расстеленные шкуры. Точнее, улегся только Рорх, положив голову на колени сидящей Хиры. Демоница кормила колдуна свежими ягодами и поила вином, а тот с омерзительной сальной ухмылкой пялился на девушку и норовил погладить по бедру, но всякий раз получал по клешне.

— Не лапать, — с напускной строгостью заявила суккуба. — Помни, о чем договаривались.

— Огласи-ка все пункты, — вышел из-за дерева и чеканным шагом направился к отдыхающим.

— Артур... — протянула подруга таким тоном, словно я день изо дня следил за ней и всячески домогался.

— Кто? Что? — старик приподнял голову и заморгал. — Ковен?

Без лишних разговоров поймал козла за жидкую бороденку и со всей силы дал в пятак, но кулак до цели так и не долетел. Из-под земли выпростались корени, обхватил запястья и сжал до онемения, а крепкий светло-зеленый побег удавом обвился вокруг шеи, медленно затягивая удавку.

— Отпусти его, — Хира встала и щелкнула коготками.

— Он первый начал! — Рорх отшатнулся, вращая ладонями перед собой, а у босых ступней загипнотизированными змеями покачивались сплетенные в тугие канаты стебли. — И вообще, у нас договор!

— Ну же... — прохрипел, скрипя зубами, и с каждой секундой дышать становилось все труднее, а кончики пальцев начало покалывать от недостатка свежей крови. — Расскажи, что ты ему обещала?

— Один сон! — ответил за прислужницу дед. — Конечно, хотелось бы по-обычному, но и этого на всю жизнь хватит, — чародей облизнулся. — И ты мне не помешаешь, щегол! Я всегда беру свое!

— Вот значит как... — хмыкнул и попытался покачать головой, но не смог из-за удавки. — Сон.

— И что тут такого? — Хира насупилась. — Ты за каждой щелкой носишься, а я, между прочим, стратегически-важные задачи решаю.

— За какими, мать твою, щелками я ношусь? До сих пор ни одну не... кхе...

— Отпусти его! — вписалась ведьма, видя мое посиневшее лицо и глаза навыкате, и Рорх нехотя убрал стебель с шеи.

— Хотя... — продолжил, отдышавшись, — возможностей — выше крыши. А ты... ты... никаких снов, поняла?

— У нас договор! — заверещал старик. — Выполняй, не то я вам устрою! Всех от похода отговорю! Шиш с медом, а не штурм Эль-Тирана!

— Поздно метаться. Твои слова уже никому не интересны.

— Заткнись! А ты, шлюха рогатая, делай свое дело! И постарайся как следует, не то этот хлыщ провисит до утра вниз тупой башкой!

Я опустил руки, резко согнул в локтях и вырвал путы вместе с комьями земли. От увиденного Рорх уронил челюсть, но быстро пришел в себя и вскинул кулаки. Плетеные стебли стрелами метнулись в цель, но Ковен сбила их на подлете хлестким ударом травяного щупальца.

— Мелкая сучка! — взревел старик. — Надо было принести тебя в жертву сразу после рождения! Как знал, что ничего путного не вырастет.

Заболтавшись и переключившись на внучку, колдун упустил меня из виду, о чем вскоре пожалел. В темпе добрался до гада и угостил кабацкой двойкой по роже, разбив губы, нос и опрокинув на спину.

— Не очень-то и силен, — фыркнул, встряхнув саднящими кистями.

Но не успел повернуться к демонице и высказать все, что думаю о ее таланте переговорщика, как позади раздался хриплый смех, утонувший в шуме травы и деревьев. Почва задрожала, все вокруг закачалось, как в бурю, хотя ни дуновения не ощущал на вспотевшей коже. Рорх встал, но не сам — старика подняли вытянувшиеся стебли, а он лежал на ступенчатом зеленом ковре, раскинув руки и неистово хохоча.

Хрустящие змеи-побеги опутывали каждый дюйм загорелого истощенного тела — виток к витку, наращивая некое подобие плетеного доспеха. В это время более толстые и прочные сородичи гибким частоколом окружили хозяина и со свистом резали воздух, не подпуская к гнезду, в эпицентре которого происходило нечто странное. По ушам ударил громкий треск — из дубравы выпрыгнул древний кряжистый дуб, ракетой взмыл в воздух и взорвался на старте облаком мелких щепок. Шпон и образовал второй слой защиты, внахлест налипая на стеблевую основу. Следом «примагнитились» толстенные щиты из коры и древесины, покрыв голени, бедра, торс, плечи, руки с едва различимыми зазорами. Дед не переставал хохотать, даже когда на подшлемник налипли фрагменты корневища, образовав некое подобие шлема с ветвистыми рогами.

И пока думал, как забороть чудовище, из леса под шумок выбралась точная копия доспеха — только автономная и раза в три выше. Подражая колдуну, дубовый голем раскинул лапы-ветки и изрыгнул в чернильные небеса пробирающий до костей вой, в котором смешались рев лесного пожара, треск расколотого молнией ствола и единовременный удар сотни топоров.

— Что же... — мы с девчатами не сговариваясь заняли круговую оборону, — такие танцы мне нравятся больше.