Вальтер не любил эту квартиру, хотя сам же ее и купил в прошлом году для Анны. Купил готовую, с ремонтом, сделанным прежними хозяевами — молодой парой, срочно уехавшей на ПМЖ куда-то в Штаты.

Все здесь было по-умному: свет включался сам, стоило переступить порог, отопление тоже пряталось в стенах, никаких тебе чугунных ребер батарей под окнами. Жидкое стекло поверх фотообоев с натуральными ракушками и золотым песком. Цена за срочность тоже была снижена прилично. Привлекло и месторасположение района — недалеко от кафе. Вальтер всегда мог выкроить минутку — повидаться с Анной.

Все это приводило Анечку в восторг, а Вальтера удручало, напоминая о возрасте; он привык бросать влажное пальто на батарею и предпочитал переодеваться в сумраке, а не при полной иллюминации, как сейчас.

Даже та пара клеток с кенарами, которые Анна забрала у него из кафе, не делали обстановку близкой. Но Ане нравилось, и это главное. В свои 30 она еще легко адаптировалась к новшествам.

А Вальтеру через пятилетку — должно было стукнуть 60. И он ностальгировал по «советской» молодости, где все было просто и понятно. Не то что сейчас. Правда, он себе в этом не признавался, считая прежний режим проявлением самых страшных и темных сил, отнявших у людей их человеческое достоинство и вселивших в подкорку рабский страх, от которого избавляться будут уже следующие поколения.

Вальтер был уже одет и готов к выходу. Сегодня выпал тот редкий случай, когда он придет в кафе к обеду, а не с утра. Проклятая служба доставки его задерживала.

Аню будить не хотел, они вчера, вернее, уже сегодня, поздно уснули. Он пришел к часу, а угомонились, может быть, к трем. Вальтер нервничал, что опять-таки было ему не свойственно. Поглядывая то на ручные, то на настенные часы, он сам себе удивлялся — будто это могло ускорить бег времени. «Проверить звук мобильника, что ли?» Звук был поставлен на максимальную громкость.

Наконец телефон зазвонил. Вальтер взглянул на дисплей и включил связь:

— Алле! Ну, сколько можно ждать простую посылку? Понимаю, что пробки. Что? Уже внизу? Я же говорил: код — 1-1-0.

Аня заказала через «Новую почту» какую-то хитроумную деталь для своего умного дома. Для их умного дома, — она бы его обязательно поправила, если бы услышала сейчас. Всегда поправляла. И сейчас вместо нее отозвался голос «дома», доносившийся из компьютеризированной системы:

— К вам посетитель!

Одновременно с голосом «Siri», раздался звонок домофона. Таки права «железяка». Вальтер нажал на кнопку входа и пошел к двери, ругая все на свете: и пробки, и бестолкового курьера, и того, кто послал посылку, заодно и погоду, и, как водится, власть, которая ничего не делает с дорогами — снег до сих пор медленно тает, сваленный на обочинах, а уже почти середина марта!

Послышался шум подъехавшего лифта. Залился соловьиной трелью входной звонок в квартиру. Вальтер глянул в глазок, но никого не увидел. Пожав плечами, он приоткрыл дверь.

На пороге лежала посылка в картонной коробке, перевязанная красной лентой с бантом. Вальтер посмотрел по сторонам, но на площадке по-прежнему не было ни души. Только слышался топот ног, будто кто-то убегал по лестнице вниз.

Вальтер поднял посылку, повертел в руках и вернулся в квартиру.

Из комнаты выплыла заспанная Аня. Натуральная блондинка с длинными стройными ногами, в прошлом гимнастка, Аня встретилась ему, когда работала моделью и терпела побои от Сергея Князева. С тех пор ее красота не переставала вызывать у Вальтера щемящее чувство — ему всегда хотелось ее уберечь, укрыть… Хрупкая, светлая, как цветущая веточка дикой алычи. В детстве в саду у бабушки цвела такая.

— Даня, кому тут с утра делать нечего? — промурлыкала «веточка», потягиваясь. Она звала его по имени, упорно отказываясь от прозвища.

— У большинства людей уже давно рабочий день. — Вальтер не упрекал ее в праздности и лени, просто констатировал факт.

Включив кофеварку, Анна обернулась:

— А это что?

Заметив в руках Вальтера коробку, она удивилась. Вальтер хмыкнул:

— Я думал посылка. Но, похоже, сюрприз. От кого не знаю. Но явно не мне. Я же здесь не живу. — В его голосе зазвенел металл. Он был не в духе с самого утра. «Наверное, пора было уже начинать заботиться о своем здоровье, ложиться пораньше. Бросить курить».

— Я тоже не знаю, от какого-такого поклонника, если ты намекаешь на это. Но точно повода не давала. Правда!

Он ей верил. Она его действительно любила. Безропотно дожидаясь редких свиданий и томясь от одиночества.

Вальтер протянул коробку Анне:

— Разберемся. Открывай!

Анна убрала платиновые пряди за уши и взяла коробку. Бант не развязывался, и она потянулась за ножницами для разделки рыбы, которые торчали из деревянного футляра.

Вальтер выглянул в окно. Из подъезда выбежал парень в кепке и защитного цвета куртке. Лица не было видно. Вальтер нахмурился.

Вдруг за его спиной раздался испуганный крик Анны:

— Ой, мамочки!

Вальтер резко обернулся и подскочил к столу, на котором стояла раскрытая коробка. Анна продолжала пятиться подальше от стола, прикрыв рот ладонью.

Вальтер заглянул в коробку. На красивой атласной подушечке лежала граната с привязанной запиской. Он осторожно взял гранату, осмотрел со всех сторон и повернулся к Анне:

— Не бойся, Нют! Учебная! Без запала!

Кофеварка выплюнула порцию «эспрессо», и Анна по инерции потянулась за чашкой. Хотя пить кофе ей уже перехотелось.

Прочитав записку, Вальтер медленно почесал затылок:

— Вот так, значит! — Повернувшись к Анне, он горько усмехнулся: — Хорошие поклонники, ничего не скажешь.

Она хлопала ресницами, обрамляющими огромные синие глаза, и не знала, что ответить. Тонкая рука с ложечкой сахара дрожала. Со времен Князя она впервые была так напугана. «Если с Даней что-то случится…» — Анна просыпала сахар на столешницу.

Он глянул мельком и отвернулся. Сердце у него предательски сжалось, он вспомнил, как она вот так же дрожала, когда сбежала от Князя.

Вальтер положил записку в карман, затем вернул гранату обратно в коробку. Только после этого подошел к ней, избегая смотреть в глаза. Если бы он сейчас заметил у нее слезы, то не смог бы уйти. А идти было надо.

— Я разберусь! А ты, на всякий случай, не открывай никому!

— Даня!

— Все хорошо, милая! Я позвоню!

Вальтер стремительно вышел в прихожую с коробкой под мышкой, и через пару секунд хлопнула входная дверь.

Анна тяжело вздохнула. Если с ним что-то случится, у нее останутся только эти дурацкие канарейки. Для ребеночка он считал себя слишком старым.

Она знала, что сама она тут совершенно ни при чем никаким боком. Значит, кто-то хочет свести счеты с Даней. Надо же, только человек легальным бизнесом занялся… Или нет? Может, она не все про него знает? Но Анна привыкла доверять интуиции и слушать сердце, а сердце твердило ей, что если кому-то и можно верить в этом мире, то только ее Дане.