На этот раз четыре пролета пятиэтажки дались Вохе легко. От этого наблюдения настроение у него резко улучшилось. Значит, пошло дело на поправку. Старик Руденко тоже держался бодрячком. Одышка у него началась только тогда, когда они остановились у самой квартиры. На дверях белела полоска бумаги с печатью.

Воха аккуратно отклеил один край бумажки:

— Валерий Ильич, ключи у вас с собой?

— А как же? Вы же предупредили. — Руденко протянул комплект ключей. Воха открыл дверь и пропустил вперед Боба.

В свете новой информации Захаревича должны были появиться недостающие подробности. И Боб внимательно осматривал комнату. Он никогда не доверял официальному протоколу осмотра полицейскими, если, конечно, не составлял его сам.

Воха беседовал с Руденко. Тот не сказал ничего нового. Калганов достал из папки и показал фотографию Жанны:

— Вы не видели здесь в квартире эту женщину?

— Я ее вообще никогда не видел. Меня уже ваш коллега спрашивал. Приезжал сюда, во второй раз.

— Который коллега? Молодой? Кошель?

— Нет. Другой. Он был с вами в первый раз, когда вы на вызов приезжали. Документы показывал.

— Лев Носов?

— Да, Носов, кажется.

Воха закусил нижнюю губу. «Значит, выводы Захаревича стали известны в отделе. Носов и подсуетился. Наш пострел везде поспел», — подытожил Воха и спрятал фотографию в папку.

Мимо них тенью прошмыгнул на кухню Шульга.

— Ясно. О вашей квартирантке известно только имя — Света. Ни телефона, ни адреса.

— Номер телефона был. Но…

— Абонент недоступен? — отмахнулся Воха. — Внешность обычная, без особых примет? Описать ее парня тоже не сможете?

— Я и не ставил перед собой такой задачи — их запомнить. Люди, как люди. Но по фотографии узнаю, если покажете.

Из кухни донесся бодрый голос Боба:

— Хозяин, можно вас на минутку?

Руденко с Вохой поспешили на кухню.

Посреди помещения стояло мусорное ведро, над которым склонился Боб и разглядывал содержимое:

— Скажите, Валерий Ильич, вы здесь жили после всей этой истории с трупом? Или мусор от квартирантов остался?

— Что вы, как можно? Б-р-р, после трупа… да и квартира была опечатана. Вы же сами видели.

Боб осторожно коснулся ведра носком ботинка.

— Воха, когда вы здесь на вызове были, кто кухню осматривал?

— Носыч, по-моему.

Вмешался Руденко:

— Я хотел вынести, ну, чтобы не завонялся мусор-то, но ваш коллега заглянул в ведро и сказал, что мусора мало и сухой — не завоняется.

— А сам он содержимое ведра рассматривал?

Руденко покачал головой.

— Поставил ведро под мойку и закрыл дверцу.

— Понятно. На моей памяти Носыч никогда в мусоре сам не рылся, оставлял это удовольствие экспертам, — усмехнулся Воха.

Боб вытащил из кармана пару медицинских перчаток, не торопясь натянул их на холодные руки, затем взял с полки над мойкой упаковку мусорных пакетов, оторвал один и аккуратно расстелил на полу. Под внимательными взглядами присутствующих ловко, как фокусник, высыпал на пакет содержимое ведра. Здесь была пара упаковок от разовых супов, пакетики из-под китайской еды, пустая пачка из-под сигарет и коробочки от лекарств.

На лице Боба полностью отсутствовало выражения брезгливости, только живейший интерес:

— Да уж, девушка Света не обременяла себя готовкой. То ли не умела, то ли не хотела. Зато, кажется, болела. — Боб аккуратно, двумя пальцами выудил упаковку из-под лекарства. Прочитал: — Трускал. Препарат успокоительный. Обладает, среди всего прочего, снотворным действием. И, что очень важно, отпускается только по рецепту! Еще гидозепам. Ага, а вот и чек. Не ваши? — посмотрел Боб на Руденко. Тот покачал головой. — А на чеке адрес аптеки: Строителей, 5.

Руденко оживился:

— Это рядом, на параллельной улице.

Боб ссыпал мусор в старый пакет и завернул все это «добро» в тот, что стелил на пол.

— Оформляй изъятие, Володя. Под протокол. Как положено. Понятых найди. И наведаемся в аптеку. Если они не нарушают закон, найдем и того, кто выписал рецепт.

— А я могу быть свободным? — подал голос Руденко.

— Вы, уж, простите, Валерий Ильич. Задержитесь еще на несколько минут. Оформим изъятие и вернем вам ключи. И спасибо за помощь следствию.

Старик Руденко вздохнул. Понятые. Эксперты. Снова соседи переполошатся. Только и дел, что разговоров о нем да об этой проклятой квартире. У местного населения уже даже своя версия имелась на этот счет: мол, Ильич на старости лет умом тронулся и попал в сети секты. А труп парня — сакральная жертва. Хотя жертвой обстоятельств чувствовал себя как раз сам Ильич. Всю жизнь прожил в этом доме, всегда был на хорошем счету и вдруг, на тебе, сектант. О, времена, о, нравы!