Ну не умел он снимать стресс по-другому. И так почти месяц без алкоголя. В результате стабильно свежая голова по утрам и вера в лучшее, что присуще, если не целому человечеству, то по крайней мере тому одному человеку, который смотрел на него из зеркала. Казалось бы, чего тебе еще нужно, милсдарь, чтобы отказаться от привычки, давно превратившейся в тяжкую повинность? Да ничего особенного. Только жесткий запрет врачей. Но даже этот запрет он умудрился вчера нарушить. Или это уже было сегодня? Три ночи? Или три утра? Да и кто бы на его месте не нарушил? Утром того злополучного дня он похоронил молодого мужчину, а вечером убил молодую женщину. Боб сделал акцент на другом, что Калганов спас молодую женщину, Тамару, и это, конечно, было главным. Но Жанна, даже если удар в висок стал основной причиной смерти, упала на тот угол именно из-за его пули. Это он стрелял в нее и, конечно же, попал. Едва прикрыв ночью глаза после второго стакана виски, Воха вскочил под въедливый писк будильника, как и лег в кровать, одетый. Пора было на работу.

Теперь Воха склонился над плечом Захаревича и громко дышал ему на ухо перегаром, пока тот от него не отмахнулся, как от назойливой мухи, и при этом случайно задел по носу.

— Поаккуратней, Захар! — Воха потер кончик носа.

— У тебя, Калганов, есть две вредные привычки! Одна из них — нависать над душой. Про вторую ты и сам знаешь! Ну что ты сопишь? Быстрее все равно не будет. Смотри!

Захаревич повел мышкой, и на экране монитора появилась фотография Жанны:

— Черная Жанна Юрьевна. Фамилия прямо в масть, старичок.

— Чем знаменита? — Воха отодвинулся и сел на стул рядом. Старался дышать в сторону.

Захаревич одобрительно похлопал его по плечу.

— Квартирные кражи, торговля по мелочам. Работала с мелкими барыгами. Судима. Вышла год назад по амнистии.

— И где-то пересеклась с нашим Тимуром. Как в той песне: «Вот и встретились два одиночества…»

Захаревич достал из коробки с вещдоками комплект ключей в полиэтиленовом пакетике.

— Ключики у нее имелись. От квартиры Тамары Воропай. Выходит, они были знакомы?

— Окстись, Захар! — Воха оскорбился за подругу, хотя тут же решил, что теоретически Тамара, как адвокат, могла иметь подобные контакты, но вслух продолжил: — Ключи были у Тимура, но при нем их не нашли. Значит, Жанна забрала.

— Или Тимур ей их сам отдал. Для чего-то. — Захаревич бросил ключи обратно в коробку.

— В любом случае нам ясно, как эта Жанна попала в квартиру. Осталось понять, для чего она туда попала. — Воха поднялся со стула и приблизился к эксперту. Тот поднял руку.

— Соблюдай дистанцию, Вова!

С тех пор как Захаревич бросил пить, позволяя себе лишь стаканчик красного сухого раз в год на именины мамы, он остро реагировал на следы возлияний у сотрудников. Калганов злоупотреблял его терпением, проявляя неуважение к новому амплуа. Мог при нем и пивко откупорить. «Хотя чего взять с Вохи? Нюансы человеческих взаимоотношений ему априори не доступны, зато и на прямоту он никогда не обижается. Воха! Воха! Парень без подвоха!»

— А вот что эта ваша «пиковая дама» делала в квартире Тамары — это уже не ко мне. — Захаревич взглянул на приятеля из-под кустистых бровей.

— Ясно дело. Посмотрим, что нароет наш новенький. Дело-то он ведет, прикинь?

— Знаю. Пускай молодой побегает. А ты потихоньку помоги.

— Я отстранен. — Воха тяжело вздохнул.

— Тоже знаю. Только когда это тебе мешало? — Захаревич издал короткий смешок.

Воха кивнул. Конечно же, он Кошеля не оставит. Даже не из-за сантиментов по собственному прошлому, а потому что, как давеча заметил Петрович, дело вышло уж больно личное. Настолько личное, что впору увольняться. Только не выживет он без службы. Да и Боб, что бы он там ни плел про Вальтера, нуждался в своих «глазах и ушах» в органах, пока не пойман этот выродок Портной. Хватит рефлексий. Воха нащупал в кармане «зиппо» и ощутил приступ тошноты. Курить он сейчас не мог. «Эх, придется справляться своими силами. Ну, или наклеить никотиновый пластырь».

— Ты все еще здесь, Калганов?

— Меня уже нет, Захар!