Белое пятно перед глазами стало расти, расти и вдруг вспыхнуло ярким желтым светом. Новак в медицинском халате отодвинул руку, и показалась напольная лампа под абажуром из прессованной бумаги. Тамара моргнула. Она медленно приходила в себя. Где это она? Ага, знакомая лепнина на потолке, окно, тумбочка, цветы в вазе. В этой же палате когда-то на заре их отношений лежал сам Виктор. Странно, что они теперь поменялись местами. Виктор следил за сменой выражения лица Тамары: пришла в себя, осмотрелась и вспомнила — взгляд стал более осмысленным и оттого мрачным. Нож над ее лицом. Улыбка психопатки. Похороны Тимура. Цепочка событий несомненно привела бы ее к остальным трагичным событиям последних лет, если бы Виктор вовремя к ней не наклонился:

— Все прошло. Все уже хорошо. Давление подскочило — сильный стресс, это понятно. Тебя укололи, переночуешь здесь.

Его теплые губы коснулись ее лба. Тамара подняла руку, провела по лицу Виктора, по его щекам, приоткрытым губам и удивилась, кожа была гладкой и нежной. «Неужели он нашел время побриться? Сменить рубашку? Когда? Сколько времени прошло?» Она привстала на подушке и глянула в окно. За шторами просматривался город, утопавший в мартовской ночи, светлой из-за горящих вдоль сквера фонарей.

— Мои сейчас где? — голос прозвучал тихо. Она все еще пребывала в пограничном состоянии после принудительного медикаментозного сна. Новак перехватил ее руку и мягко поцеловал.

— Я их успокоил и отправил обратно в гостиницу. Предлагал поехать ко мне домой — они отказались.

Тамара кивнула. Значит, прошло всего несколько часов.

— А разве они тебе не сказали?

— О чем?

— Мама с папой переедут из гостиницы ко мне. Я не просила. Папа так решил. Там замок надо менять, а он это умеет и любит.

Новак поднялся со стула и подошел к окну. Его задело недоверие родителей Тамары, могли бы и сказать. Что в этом такого? Постеснялись из-за того, что он оплатил отель, а они, получается, впустую потратили его деньги? Глупости! К тому же он все равно бы это скоро узнал. Собственно, так и вышло. Переложили ответственность на Тому, выходит? Ладно, тогда и он позволит себе задать кое-какие вопросы:

— Кстати, полиция нашла ключи. Эта дама отперла ими дверь. Где взяла?

— У Тимура, конечно. Прости, не удержалась — дала ему комплект после того, как сменили замок. Не спрашивай, зачем и почему.

Новак присел на край кровати. Ему были не знакомы подобные чувства. Узы кровного родства он находил выдумкой беллетристов, но за это время успел заметить: хотя Тамара и считала брата паршивой овцой, стеснялась его, избегала контактов, но при этом все-таки любила и жалела, раз от разу меняя свои решения в его пользу. Можно ли было ее за это винить? Можно и нужно!

— Жалость и привязанность чуть не погубили тебя.

— Знаешь, Вик, родители хотят еще немного побыть со мной, пока все не утрясется.

— Ты хотела сказать — с нами? — Новак удивленно поднял брови. Ведь уже более месяца они жили вместе с Томой в его загородном доме, считая официальную помолвку достаточным для этого поводом.

— Извини, Вик, именно со мной. Столько всего случилось, мы выбиты из колеи. Понимаешь? — Тамара выдавила из себя что-то наподобие улыбки.

Новак отвернулся к окну:

— Получается, я лишний?

— Нет, конечно. Я это делаю ради них. Маме будет легче перенести горе, выхаживая меня. Прости, пожалуйста.

Но Новак не услышал в ее голосе и доли раскаяния. Поэтому ответил не сразу:

— Я тебя понимаю. Но звонить буду регулярно. И приезжать каждый вечер, пока ты не отпустишь то, что случилось.

— Читаешь мысли. Сама хотела тебя об этом просить. — Тамара вздохнула с облегчением.

— Да, и в офисе справятся без тебя. Главное сейчас — твое состояние.

Постучав в дверь, вошла медсестра. В руках никелированный подносик со шприцем и ампулой. Она готова была делать следующий укол. Но Новак поманил девушку к себе, шепнул что-то на ухо, и медсестра поспешно вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Виктор повернул замок на ручке. Раздался короткий щелчок.

Тамара не нашла в себе сил удивиться, даже когда Виктор плотно задернул шторы на окнах. Лишь когда он снял с себя халат, а следом и рубашку, она сфокусировала свое внимание на нем. В глазах Новака полыхал огонь затаенной страсти. Черты лица заострились. Он не был намерен отпускать свою женщину. И дело было совсем не в том, что она хотела недельку пожить с родителями у себя, а в том, что она стремительно от него отдалялась. В трудную минуту рядом с ней оказался Калганов, как и тогда, когда погиб ее муж. И его власть, распространяемая на весь ее внутренний мир, ослабла. Поэтому нужно было немедленно вернуть ее силой. Решение было спонтанным, интуитивным — воспользоваться древним вековым правом, потому что он мужчина и он сильнее.

Тамара испугалась. Таким она своего будущего мужа еще не знала. По мере того как Виктор медленно приближался к кровати, она чувствовала нарастающее смятение. Что это на него нашло? Она ведь только пришла в себя после нападения, и разве не он сам только что говорил, что ей нужен покой? Зачем он это делает? Но в глубине души она знала ответ! Роль жертвы, которую судьба временами принуждала ее играть, вдруг начала доставлять ей странное удовольствие. Разве она не игрушка в руках злого рока? Так пусть у этого рока хотя бы будет лицо красивого мужчины.

Виктор подошел совсем близко. Аромат его одеколона, подогретый выбросом феромонов, заполнил все пространство. Он положил ладонь ей на лицо и поиграл пальцами, словно исполнил фортепианную гамму. Слегка надавил на веки. Одновременно с этим другой ладонью сжал запястье ее руки, не позволяя увернуться. Тамара зажмурилась. Как он там про нее говорил? Красивый человеческий зверь? Нет. Сейчас звериная природа взяла верх именно над ним. Тамара замерла. С одной стороны, ей хотелось оттолкнуть это тело от себя, заползти на край кровати, закрыться скомканным одеялом, даже закричать, а с другой… ее собственное тело предательски потянулось навстречу, и странный звук, похожий на стон, слетел с приоткрытых губ. В считаные секунды она поняла, что сейчас или никогда ей непременно нужно побороть в себе эту рабскую природу и жизнь сама подсказывала ей верный ход. Как и каждой женщине на этой земле до нее, да и после нее.

— Ну, давай же! — Тома с силой высвободила руку и схватила Виктора за шею. Ногти впились в шею, и он инстинктивно дернулся. — Иди ко мне!

Тамара перехватила инициативу, это было против его правил. Но азарт борьбы уже захлестнул его полностью, и он не смог остановиться. Тамара рванула его на себя, ухватив за волосы на затылке. Если бы он видел сейчас ее лицо, то немало удивился: она едва заметно улыбалась. Да, Тамара знала: единственная возможность не стать добычей хищника — это обездвижить его, взять верх. Быстрый оргазм — и на долю секунды личность мужчины умрет. А значит, он получит свободу. От страхов, обид, сомнений, инстинктов, прошлого и будущего, от нее и от себя самого. За этим чувством восторга раз за разом мужчина, наматывая круги, возвращается к очагу с добычей в зубах и кладет ее к ногам любимой женщины.

— Иди ко мне, Вик!

Тамара опрокинула его на кровать и села сверху. Теперь ее ладонь лежала у него на лице, мешая дышать в полную силу. Запах ее вспотевшего дрожащего тела просачивался сквозь растопыренные пальцы, одурманивал и подавал сигналы, понятные только его телу.

— Ты моя! — Виктор мычал слова, но Тамара его не слышала. Она смотрела вверх и двигалась резко и быстро, сжимая внутренние мышцы изо всех сил. — Ты только моя! — Виктор схватил зубами ее ладонь и сдался. Он позволил себя унести волне нахлынувшего наслаждения. Он позволил себе потерять образ женщины, его вызвавшей, потерять чувство времени и исчезнуть в полном безграничном мраке.

Тамара смотрела на него сверху вниз: его глаза были закрыты и ноздри все еще трепетали под тяжелым прерывистым дыханием. Он выглядел беззащитным и опустошенным. «Где ты сейчас, Вик? Где пребывает твоя душа?» Впрочем, сейчас гораздо больше Тамару занимало ее собственное состояние — ей хотелось продолжить борьбу. Хотелось движения. Но она выбрала контроль. И вот вместо конвульсий удовлетворенной плоти Тамара испытывала уверенность в силе своего духа. Второй раз за последние сутки она победила. Больше она никогда не позволит себе получать удовольствие от состояния жертвы.

— Я люблю тебя! — Виктор крепко обнял ее, прижимая к себе.

— Я знаю, Вик! Я тоже тебя люблю! — Тамара откинулась на подушку, шутливо толкнув Виктора бедром. «Хорошо, что завтра можно будет поспать подольше. А завтра, судя по табло часов на стене, уже наступило».