«А на вид — хрупкая», — Тамаре удалось вырваться из железной хватки Жанны. Она бросилась в прихожую, на ходу преграждая путь за собой креслом и столом. За дверью раздался крик Вохи:

— Тома! Я здесь, Тома!

Ручка двери бешено задергалась.

Жанна занесла нож, Тамара сорвала с вешалки пальто и швырнула ей в лицо. Это дало ей пару секунд форы, чтобы дернуть дверную ручку со своей стороны:

— Воха-а-а!

— Отойди от двери! — Воха крикнул что есть мочи и выстрелил в замок. Плечом вынес дверь и ворвался в прихожую. Боль его ослепила, и он скорее почувствовал, чем увидел, как Тамара бросилась к нему. Но он резко оттолкнул ее себе за спину:

— Назад! Падай!

Пока, утратив равновесие, Тамара сползала по стене, Жанна попятилась в комнату, прикрываясь Тамариным пальто, как щитом, и выключила свет. Хороший ход! Но… Воха среагировал мгновенно и выстрелил, не целясь. Доля секунды… И Жанна вскрикнула и упала.

Воха обернулся к Тамаре. Она лежала на полу, закрыв голову руками и часто-часто дышала, изо всех сил пытаясь не отключиться. Воха опустился перед ней на колени.

— Все! Все! Тома! Все.

Тамара подняла залитое слезами лицо и бросилась ему на шею. Плечо пульсировало нарастающей болью, но Воха нашел в себе силы помочь Тамаре сесть. Она судорожно цеплялась за рукава его куртки и повторяла, как заведенная: «Макс! Макс! Макс!»

Воха нежно погладил ее по голове и тихо прошептал, сглатывая навернувшиеся слезы:

— Я здесь, Тома! Я с тобой.

С улицы доносился вой полицейских сирен. Воха глянул в сторону окна.

Старушка, значит, вызвала! Молодец! Сознательная.