Часто используемая в Кабинах поговорка гласила: «Делай, не думая». Порывистость считалась признаком мудрости, и были такие счастливчики, которые поступали согласно своим первым побуждениям — и удачно. Это был единственный разумный принцип поведения, так как в условиях постоянной нехватки возможностей к какому-либо роду деятельности всегда существовала вероятность того, что вялость и апатия охватят все племя. Мараппер, будучи специалистом по использованию традиций в своих целях, прибегнул к этому неопровержимому аргументу для мобилизации остальных трех участников экспедиции. Они натянули куртки, прицепили парализаторы, взяли запас еды и двинулись в путь. Они никого не встречали. Наконец, Мараппер остановился перед дверью своего жилища и полез за ключом.

— Зачем мы тут остановились? Если мы будем задерживаться на каждом шагу, то обязательно на кого-нибудь нарвемся. Уж если мы решили бежать, то надо по-быстрому.

Мараппер взглянул на говорившего, но тут же отвернулся, не снисходя до объяснений. Вместо этого он распахнул дверь и пригласил всех войти.

— Рой, познакомься со своими товарищами по экспедиции.

Как и пристало опытному охотнику, Комплейн появился с парализатором наготове. Он обвел взглядом всех троих, вошедших вместе с Мараппером. Он знал каждого, как самого себя. Вот Боб Фермор с локтями, опущенными на два прикрепленных к поясу топора. Вэнтедж, крутящий в руках заостренный стержень. Эрн Роффери, оценщик, с неприятным, вызывающим выражением лица. Комплейн изучающе ко всем присмотрелся.

— Я не покину Кабин в такой компании, — произнес он. — Если это лучшие из лучших, кого ты смог найти, то на меня не рассчитывай. Я полагал, у нас будет серьезная экспедиция, а не комедия.

Священник, издав звук, напоминающий кудахтанье, двинулся к Рою, но Роффери опередил его и одним прыжком оказался рядом с Комплейном. Его рука лежала на парализаторе, а усы нервно подрагивали.

— А вот и наш славный специалист по мясу, — сообщил он. — Что это ты тут несешь? Не узнаешь старых друзей? А может, ты думаешь…

— Что думаю, то и говорю, — ответил Комплейн. — А ты оставь в покое свою игрушку, а то еще подпалишь себе пальчики. Поп сказал мне, что будет экспедиция, а не выгребание мусора из борделя.

— Это экспедиция! — заревел священник, трясясь от злости. — Это и есть экспедиция, и вы все, во имя Господа, отправитесь со мной в Джунгли, даже если бы мне пришлось тащить вас туда волоком. Вы болваны, плюющие сами себе в рожи! Бестолковые кретины! Вы даже не заслуживаете того, чтобы на вас смотреть. Берите свое барахло и немедленно пошли! А не то я позову стражников!

Эта угроза была настолько идиотской, что Роффери разразился откровенным смехом.

— Я согласился уйти с тобой, чтобы не видеть больше таких ублюдков, как Комплейн, — заявил он. — Но раз ты тут всему голова, тебе виднее. Веди, вождь!

— Если ты так считаешь, зачем же ты потратил столько времени на эту дурацкую сцену? — ехидно поинтересовался Вэнтедж.

— Потому что я заместитель руководителя, — ответил Роффери. — И я имею право устраивать любые сцены.

— Ты не заместитель, — заметил Мараппер и торжественно добавил: — Я поведу вас, как равных друг другу.

При этих словах Вэнтедж злорадно захихикал, а Фермор сказал:

— Если вы закончили грызню, то давайте пойдем быстрее, а то нас тут всех накроют.

— Не так быстро, — вмешался Комплейн. — Я все еще не понимаю, что происходит. Что здесь делает оценщик? Чего ради он бросает свое дело? У него же теплое местечко! Мне это непонятно, я бы на его месте ни в жисть никуда бы не тронулся.

— Мозгов у тебя, как у жабы, — буркнул Роффери. — У каждого из нас свои причины, а мои причины — это мое личное дело.

— Зачем ты усложняешь, Комплейн! — выкрикнул Вэнтедж. — Сам-то ты почему идешь с нами?

Неожиданно между ними возник короткий меч священника. Пальцы попа, сжатые на рукояти, побелели от ярости.

— Я набожный человек, — рявкнул Мараппер. — Но клянусь, что отправлю в Долгое Путешествие любого, кто скажет еще хоть слово!

Все умолкли.

— Вот так-то, — тихим голосом закончил священник и, сдернув с плеча котомку, приказал:

— Рой, возьми эту штуку. Эрн, оставь в покое парализатор. Ты ведешь себя, как девчонка, которой подарили новую куклу. Пошли. Нам надо преодолеть одну из баррикад. Держитесь за мной.

Он закрыл дверь комнаты, задумчиво посмотрел на ключ, положил его в карман. Не обращая внимания на остальных, Мараппер зашагал. Все двинулись за ним. Мараппер шел, глядя перед собой с каменным спокойствием и полностью игнорируя присутствие остальных, словно они принадлежали к другому миру.

Они дошли до перекрестка, свернули налево и потом опять налево. Этот последний коридор вел к короткой слепой улочке, запертой на решетку. Это была баррикада. Возле нее дежурил стражник. Определенно он дремал, сидя на ящике, но как только беглецы показались на повороте, мгновенно вскочил, направив на них парализатор.

— Я был бы счастлив иметь возможность стрелять в вас! — произнес он ритуальную фразу предостережения.

— А я — умереть! — доброжелательно ответил Мараппер. — Спрячь оружие, Твеммерс, мы не Чужаки. Ты, сдается мне, чем-то взволнован?

— Стоять, иначе стреляю! — выкрикнул стражник. — Стоять всем!

Мараппер не замедлил шагов, остальные тоже продолжали идти.

— У тебя слишком слабое зрение, приятель, — заметил священник. — Надо будет сказать Циллаку, чтобы тебя обследовали. Это я — Мараппер, стражник, а вместе со мной несколько добропорядочных граждан. У нас нет для тебя сегодня крови, парень.

— Я пристрелю любого, — нерешительно произнес Твеммерс, размахивая парализатором и отступая к решетке.

— Прибереги оружие для лучшей цели, хотя я и не уверен, попадется ли тебе когда-нибудь что-либо лучшее, — говорил священник. — У меня к тебе дело.

Мараппер не прекращал движения, пока не оказался почти вплотную со стражником. Несчастный, заклиная священника остановиться, не смог исполнить свою угрозу — уж слишком велик был авторитет Мараппера. Правда, другие стражники находились в зоне слышимости, но ложная тревога могла закончиться для него плетьми, а в худшем случае — изгнанием из рядов стражников. Эти несколько секунд колебаний оказались для бедняги роковыми. Мараппер мгновенно выхватил короткий меч, с резким выдохом вогнал его в живот стражника, повернул, а затем ловко подхватил обмякшее тело.

— Отличная работа, святой отец! — оценил Вэнтедж. — Я сам бы не сделал этого лучше.

— Мастер! — уважительно согласился Роффери. — Приятно видеть священника, который успешно претворяет в жизнь свои наставления.

— Спасибо, дети мои, — буркнул Мараппер, словно не замечая сарказма в голосе Роффери. — Но только не орите, нас могут услышать, Фермор, возьми его.

Бездыханное тело было взвалено на плечи здоровяка Фермора, который лучше всего подходил для этой роли. Мараппер вытер меч об одежду стражника, затем стал осматривать решетку. Наконец, извлек из кармана кусачки и перекусил проволоку, придерживающую калитку. Потянул за ручку — калитка подалась на дюйм, но дальше не пошла. Священник сражался с ней, но без толку.

— Дай-ка я, — сказал Комплейн.

Он дернул со всей силы, и калитка со скрежетом отворилась. Показался люк — зияющая черная пропасть, — все отшатнулись, а Роффери вскрикнул.

— Этот визг всех переполошит, — прошипел Фермор.

Рядом с люком была надпись: «Вызов лифта».

— Что дальше, святой отец? — спросил Комплейн.

— Прежде всего надо сбросить туда тело, — распорядился Мараппер. — Только быстро!

Тело было сброшено в темное отверстие, и спустя какое-то время послышался далекий удар.

— Жуть! — с удовлетворением произнес Вэнтедж.

— Еще тепленький был, — прошептал Мараппер. — Предлагаю пропустить погребальный ритуал, а то сами скоро там будем. А теперь полезли, дети мои. Это отверстие сделано людьми, и когда-то в нем двигалась некая машина. Мы отправимся вслед за Твеммерсом, но, разумеется, не с такой скоростью.

В середине шахты болтались кабели. Священник ухватился за них и, с неожиданной ловкостью перебирая руками, спустился на более низкий уровень. Под его ногами зияла бездна. Он встал на узенький порожек. Ухватившись одной рукой за сетку, другой вновь извлек из кармана кусачки, проделал в заграждении большое отверстие и протиснулся в него. Остальные последовали за ним, Комплейн покинул верхний уровень последним. Теперь они все были на чужой территории. Только водоросли были такими же, как и наверху, а остальное таило в себе неизвестность.

Приподнявшись на цыпочки, Мараппер аккуратно закрыл за ними дверцу.

— Мне кажется, для одной яви и для такого старого духовника, как я, событий пока достаточно, — сказал он, — если только вы не собираетесь возобновить дискуссию по вопросам руководства экспедицией.

— Это никогда не требовало пояснений, — заявил Комплейн, вызывающе глядя в сторону Роффери.

— Не пытайся спровоцировать меня, — ответил оценщик, — я пойду за нашим отцом, но изрублю каждого, кто попробует вмешиваться в мои дела.

— У нас будет еще много дел, которые помогут каждому осуществить свои устремления, — туманно произнес Вэнтедж тоном проповедника. При этих словах он отвернул в сторону изуродованную половину лица. — И мы должны прекратить лезть друг к другу в души, лучше приберечь свои мечи для врагов.

Все признали его правоту.

Мараппер расправил свой короткий плащ — на нем были пятна крови.

— А теперь, — сказал он, — мы заберемся в первое попавшееся помещение и разобьем там лагерь. Нам нельзя оставаться в коридорах — мы будем слишком заметны. В какой-нибудь каюте мы сможем, выставив часового, спокойно передохнуть.

— А не лучше ли было бы до сна удалиться как можно дальше от Кабин? — спросил Комплейн.

— Если я что-то советую, то поверьте, это наилучшее, — сказал Мараппер. — Или вы думаете, что кто-нибудь из этих ленивых идиотов станет рисковать своей немытой шеей, чтобы проникнуть на незнакомую территорию? Я не стану утомлять себя, отвечая на ваши глупые вопросы, скажу коротко и ясно: вы должны делать то, что я прикажу. Не отступайте от этого принципа, и тогда мы достигнем нашей цели. Так? Рой? Эрн? Вэнтедж? Фермор?

Священник по очереди посмотрел каждому в глаза, словно проверяя, все ли на месте. Под его взглядом все четверо щурились, словно четыре сонных совы.

— Можешь не повторять, мы уже приняли это условие, — нетерпеливо заметил Фермор. — Чего ты еще от нас хочешь — чтобы мы целовали твои башмаки?

Несмотря на то, что Фермор выразил общее мнение, остальные трое принялись ворчать на него. Так было легче сорвать свое раздражение.

— Мои башмаки ты сможешь целовать лишь тогда, когда заслужишь право на эту награду, — заявил Мараппер. — Но я хочу от вас большего. Я надеюсь, вы не только будущие безукоризненные исполнители приказов, я хочу видеть в вас товарищей, которые в нужную минуту придут на помощь друг другу, не думая о своей шкуре. А пока вы напоминаете грызущихся собак. Короче, взаимные перепалки прекратить. Нам предстоят большие испытания, и у нас будет великое множество причин для отправки любого из вас в Долгое Путешествие. Среди этих причин не должно быть таких, которые вызваны нашими распрями. Забудьте о своих привычках в Кабинах.

Некоторые опасности, с которыми мы можем столкнуться, известны: это мутанты, Чужаки, другие племена, наконец, страшные люди Носа. Однако у меня нет сомнений, что нас подстерегают опасности, о которых мы не подозреваем. И если кто-нибудь из вас испытывает неприязнь к кому-либо из остальных спутников, пусть он лучше прибережет это чувство для последующих схваток. Их я вам гарантирую!

Он изучающе посмотрел на каждого.

— Поклянитесь, — приказал он.

— Все это крайне мило, — пробормотал Вэнтедж. — Конечно же, я согласен, но ведь это означает отказ от собственной личности. Если ты этого ожидаешь от нас, то и мы вправе потребовать от тебя чего-то. В первую очередь, прекратить свою болтовню и попросту сказать нам, что от нас требуется. Но без выслушивания твоих нравоучений.

— Совершенно верно, — произнес Фермор. — Я со своей стороны клянусь. Советую сделать то же и остальным, а то уже пора на боковую.

Они согласились отказаться от старых замашек. Все стали пробираться вслед за священником сквозь переплетения водорослей. При виде дверей Мараппер извлек огромную связку магнитных ключей и принялся пробовать их один за другим. Комплейн прошел дальше, и через минуту все услышали его голос:

— Тут двери взломаны! Наверное, здесь проходило какое-то племя. Давайте сюда!

Остальные подошли, раздвигая шелестящие растения. Дверь была приоткрыта чуть-чуть, и они с тревогой смотрели на нее. Все знали множество историй о страшных смертях, поджидающих иногда за дверями, и страх перед еще не известными помещениями был заложен в них с детства.

Подняв парализатор, Роффери толкнул дверь ногой. Она подалась внутрь. Послышались мелкие шажки, и вновь наступила тишина. Комната оказалась большой, но темной. Источник света был уничтожен — как давно, кем?

— Кто это был? — поеживаясь, спросил Вэнтедж.

Если бы помещение было освещено, водоросли в своей погоне за светом давно бы высадили двери, но темных закутков они не любили еще больше, чем человек.

— Наверное, крысы, — сказал Комплейн, переводя дыхание. — Входите. Роффери, чего ты ждешь?

Роффери достал из котомки фонарик и зажег. Он двинулся вперед первым, остальные — за ним. Помещение было очень большим и совершенно пустым. Свет фонарика выхватывал перекрытия в потолке, пустые стены и пол, заваленный хламом. Кресла, столы с выдвинутыми ящиками — все носило на себе следы мощных ударов, нанесенных топорами, а металлические стеллажи были погнуты и валялись в пыли. Пятеро мужчин остановились на пороге и настороженно присматривались, пытаясь прикинуть, как давно было все это изуродовано.

— Здесь никого нет, — успокоенно сказал Мараппер. — Будем отдыхать. А шум действительно был от крыс. Рой, загляни-ка за дверь вон с той стороны.

Рой увидел еще одну дверь — она была наполовину приоткрыта. Обогнув поломанный стол, он толкнул дверь и увидел, что за ней находилась ванная комната. Фарфоровая раковина была расколота, водопроводные трубы вырваны из стены. Воды здесь не было давным-давно. Комплейн осматривал ванну. Неожиданно откуда-то выскочила грязно-белая крыса и, увернувшись от пинка, скрылась из глаз.

— Довольно, — сказал Мараппер. — Сейчас перекусим, а потом кинем жребий, кому дежурить.

Они ели, бережно используя взятые с собой припасы. Возник спор — кому стоять на страже? Поскольку Фермор и Комплейн считали это естественным, а Роффери и Вэнтедж излишним, священник взял на себя труд разрешить их спор. Он молча поел, потом вытер тряпьем руки и, не переставая жевать, сказал:

— Роффери будет дежурить первым, а Вэнтедж сменит его. Во время следующего сна будут дежурить Фермор и Комплейн.

— Ты же сказал, что мы будем тянуть жребий, — обиженно сказал Вэнтедж.

— Я передумал.

Он сообщил это так небрежно, что Роффери невольно сжал кулаки.

— Наверное, тебе, святой отец, никогда не придется быть часовым? — спросил он.

Мараппер развел руками, и на его лице появилось выражение детской наивности.

— Дети мои, ваш духовный отец будет оберегать вас все время — как во сне, так и наяву.

Неожиданно сменив тему, он достал из плаща какой-то круглый предмет.

— С помощью этого приспособления, — сообщил он, — от которого я предусмотрительно избавил Циллака, мы сможем устанавливать время дежурства так, что никто не сможет обижаться на других. Видите, на одной из его сторон помещен круг с цифрами и три стрелки. Это — часы, и они отмеряют время. Их сконструировали Гиганты, а это значит, что и им тоже приходилось иметь дело с безумцами и Чужаками.

Комплейн, Фермор и Вэнтедж с интересом рассматривали часы, Роффери приходилось видеть их раньше, и он сидел с безразличной миной. Священник принялся крутить небольшую головку на часах.

— Это я делаю для того, чтобы они действовали, — доброжелательно пояснил он. — Из трех стрелок вот эта, маленькая, движется слишком быстро, и на нее можно не обращать внимания. Две другие перемещаются с меньшими скоростями, но нас интересует только вот эта, самая медленная. Видите, сейчас она направлена на цифру 9. Эрн, ты будешь дежурить до тех пор, пока эта стрелка не дойдет до цифры 10. Тогда разбудишь Вэнтеджа. Вэнтедж, ты стоишь на карауле, пока стрелка не дойдет до 11, после этого разбудишь нас, и мы пойдем дальше. Ясно?

— Куда пойдем? — ворчливо спросил Вэнтедж.

— Об этом мы поговорим, когда выспимся, — важно произнес Мараппер. — Сейчас самое важное — это сон. Если заметите что-то подозрительное, разбудите всех, только без паники. Я не люблю, когда без причины нарушают мой сон.

Он устроился в углу, оттолкнул сломанное кресло и начал готовиться ко сну. Все последовали его примеру, только Роффери с неприязнью следил за ними.

Все уже лежали, когда Вэнтедж нерешительно заговорил.

— Отец Мараппер, — в голосе его звучала мольба. — Ты не хотел бы помолиться о целости наших шкур?

— Я слишком устал, чтобы заботиться о чьих-то шкурах, — ответил Мараппер.

— Коротенькую молитву, отец!

— Ну, ладно уж. Дети, пространства для вашего «я», молимся.

Лежа на полу, он приступил к молитве. Поначалу его слова не имели особой силы, но по мере того, как он молился, к нему приходило вдохновение и молитва приобретала значительность.

— О, Сознание, вот мы, недостойные, чтобы быть семенем Твоим, ибо много грехов в нас и не стараемся мы достаточно, дабы отринуть их от себя, хоть и есть в этом наш долг. Мы бедны, и бедна жизнь наша, но обладая Тобой, мы не лишены великих надежд. О, Сознание, стань бдительным опекуном этих пяти утлых суденышек, поскольку надежда нужна больше нам, гребцам их, чем тем, кто остался, и потому больше в нас места для Тебя. А поскольку мы знаем, что, как только станет Тебя недоставать, объявится враг Твой, Подсознание, позволь верить, что мысли наши будут обращены только к Тебе. Сделай руки наши сильными, ноги — быстрыми, взор — острым и гнев наш — яростным, чтобы смогли мы победить, убивая всех, кто осмелится нам помешать. Позволь одолеть и поразить их! Позволь развесить их кишки по всему кораблю! Позволь, чтобы мы дошли до конечной победы, полные Тобой и верные Тебе! Позволь, чтобы искра Твоя горела в нас, пока не настанет наше время отправиться в Долгое Путешествие!

Заканчивая молитву, священник приподнялся и сел, воздел руки — это движение все повторили за ним, — под конец расправил плечи и, согласно ритуалу, сделал жест пальцем поперек горла.

— Ну, а теперь заткнитесь, — сказал он уже обычным голосом, вновь устраиваясь в углу.

Комплейн лежал, привалившись к стене и положив голову на котомку. Обычно он засыпал легко, как зверь, без промежуточного состояния между сном и бодрствованием. Но в этом непривычном окружении он лежал с закрытыми глазами и думал. Он видел перед собой Гвенну, Мараппера, победно возвышающегося над телом Циллака, Меллера, готового к прыжку зверька, растущего на глазах и высасывающего жизнь из Озберта Бергасса, Твеммерса, бессильно опускающегося на руки Мараппера, напряженные мышцы на шее Вэнтеджа. Все эти картины касались лишь того, что уже было, а будущее не порождало никаких образов. Теперь же он стремился к какой-то неведомой цели, он вступал во тьму, о которой говорила и которой боялась его мать.

Он не делал никаких выводов, не тратил времени на предположения. В нем теплилась надежда, которая хорошо согласовывалась с популярным тезисом Учения: «Дьявол, которого ты не знаешь, может победить того дьявола, который тебе знаком».

Прежде чем заснуть, он еще мог видеть слабо освещаемую из коридора комнату, заросли в проеме приоткрытой двери. Он слышал непрестанный шум водорослей, изредка раздавался тихий удар семени, падающего на пол. Растения росли так быстро, что, когда Комплейн проснулся, молодые побеги были уже на десяток сантиметров выше, и водоросли перед дверью стали значительно гуще. Но скоро и те и другие будут уничтожены тьмой.