На Нос проник Гигант. Он не проходил через баррикады, которые тщательно охранялись, и все же неожиданно появился в отсеке 14 перед девушкой, возвращавшейся с работы. Прежде чем успела крикнуть, она была схвачена, оказалась связанной и с кляпом во рту. Больше Гигант с ней ничего не сделал, а сразу исчез. Девушка сумела освободиться и стала звать на помощь.

Полиция и стражники немедленно начали поиск напавшего. Сообщение о появлении Гиганта казалось тем опаснее, что само происшествие не имело вроде никакого смысла и, очевидно, предвещало нечто гораздо более страшное для обитателей Носа. Возникло мнение, что Гиганты решили прервать свой сон и вернуть себе власть на корабле. В розысках принимали участие магистр Скойт и большинство его людей — в это время они-то и патрулировали на всех этажах вблизи от места происшествия.

Вайани и Комплейн узнали об этом от взволнованного стражника у баррикады. Пока они шли к своим комнатам, отовсюду слышались свистки. Коридоры были почти пустыми — большая часть Носарей участвовала в розысках. На Носу, как и в Кабинах, любое разнообразие в жизни воспринималось с энтузиазмом.

Вайани с облегчением вздохнула.

— Таким образом мы выиграем время, — сказала она. — Я не хочу отчитываться перед Советом прежде, чем мы не обсудим все сами. Не знаю, что думаешь ты, но в одном я совершенно уверена: мы не должны впускать сюда банду твоего брата. Нам с ними не справиться.

Комплейн инстинктивно догадался, что она имеет в виду. Несмотря на то, что он был склонен с ней согласиться, он спросил:

— Тебе доставило бы удовольствие узнать, что они растерзаны крысами?

— Грегг намеренно преувеличивает возможности крыс, чтобы таким образом пробраться к нам. Если он так опасается крыс, как говорит, то пусть переселяется глубже в Джунгли. Мы в самом деле не сможем поселить их вместе с нами — исчезнет вся наша организованность.

Вайани сжала губы. Она была совершенно уверена в себе, но в Комплейне неожиданно всколыхнулась волна несогласия. Видя в его глазах ярость, она слегка улыбнулась.

— Пойдем в мою комнату, Рой, и поговорим об этом еще.

Вайани обитала в помещении, напоминающем жилище Комплейна — оно также было скучноватым и почти пустым. Только на полу лежал цветной ковер. Вайани заперла за собой дверь.

— Я буду вынуждена уговорить Роджера и Совет, что никакого пути сюда у племени Грегга не должно быть. Ты, может, заметил, что у половины его людей разного вида повреждения? Полагаю, он просто вынужден принимать к себе всех, даже недоразвитых, любого желающего, кто встретится ему в Джунглях, но мы ни в коем случае не должны позволить себе подобного.

— Они знают о Джунглях гораздо больше, чем любой другой, — сказал Комплейн, раздраженный ее упрямством, — и в случае какой-нибудь вылазки в Джунгли они были бы незаменимы.

Она махнула рукой, потом ласково коснулась его плеча.

— Не будем ругаться. Этот вопрос рассмотрит Совет, а кроме того, у меня есть нечто более важное, о чем тебе надо рассказать.

— Прежде, чем мы сменим тему… — прервал ее Комплейн. — Грегг сделал одно замечание, которое меня насторожило. Он считает, что ты пошла со мной затем, чтобы не спускать с меня глаз. Это верно?

Она изучающе посмотрела на Комплейна, и серьезность исчезла из ее глаз.

— А если мне нравится смотреть на тебя?

Комплейн оказался в ситуации, из которой нет выхода. Кровь застучала у него в висках, и он понял, что сейчас произойдет. Он швырнул на кровать оружие, полученное от Грегга. Ничто не было в состоянии удержать его от того, чтобы прижать к себе эту неприступную девушку и целовать, целовать ее…

— «Охотник вернулся с холмов, вернулся домой…», — прошептала Вайани строчку из стихотворения, которое она учила еще ребенком. — Ведь теперь ты останешься на Носу, правда, Рой?

— И ты еще спрашиваешь? — выдохнул он, касаясь ее волос, которые всегда так восторгали его.

Они стояли обнявшись и смотрели друг на друга. Хотелось, чтобы эти мгновения длились вечность…

— Нет, так нельзя, — произнесла наконец Вайани. — Давай, я кое-что покажу тебе, нечто сенсационное. Если нам повезет, мы узнаем много нового о корабле.

Вайани снова стояла на земле. Комплейну на это потребовалось гораздо больше времени. Она присела на кровать и, когда Комплейн устроился рядом, расстегнула платье, достала узкую черную книжечку, теплую от ее тела, и протянула Комплейну. Он опустил книжку и положил руку на ее упругую грудь.

— Лаур, любимая… — он впервые произнес ее имя вслух. — Неужели мы именно сейчас должны листать эту проклятую книгу?

Вайани, растроганная, все же настойчиво вложила книгу ему в руки.

— Должны, — сказала она. — Она была написана твоим предком. Я взяла ее из шкафа у Грегга, когда отослала это чудовище, Хаула, чтобы он принес чего-нибудь попить. Это дневник Грегори Комплейна, некогда капитана этого корабля.

Предчувствие, толкнувшее Вайани на этот поступок, оказалось верным. Правда, в дневнике было немного исписанных страниц, но заключенный в тексте смысл оказался поразительным.

Вайани читала быстрее, поэтому Комплейн отдал дневник ей, а сам, положив голову ей на колени, слушал. Трудно было даже вообразить себе что-то столь неожиданное, что открылось им в этой книжке.

Сначала им было нелегко понять что-нибудь из написанного, так как они не знали событий, повернувших историю корабля вспять, не знали фактов, на которые ссылался автор, однако они все-таки прониклись кошмаром ситуации, в которой оказались писавший эти строки и все его современники на корабле. Катастрофа незапамятных времен неожиданно приблизилась к ним. Грегори Комплейн, как они скоро поняли, действительно был первым капитаном корабля на обратном пути от Проциона к Земле.

Записи многое объяснили им.

«28. XI.2521. Возрастающие хлопоты в сельскохозяйственном отделе. Уоткинс, биолог I класса, появился у меня после утренней инспекции. Доложил, что вялость, появившаяся у многих видов растений, не проходит, несмотря на добавки железа. Срок предварительного развития увеличился на два процента. Сразу же после него появился лейтенант Стовер, которого экипаж зовет Ноем. Животновод I класса. Он также встревожен состоянием низших видов животных. Утверждает, что мыши стали размножаться быстрее, но их помет, как правило, недоразвитый; такие же тенденции проявляются и у морских свинок. Не думаю, чтобы в этом было что-то серьезное. Большая часть этих животных была оставлена на Новой Земле (название, данное нами Проциону 5). То, что некоторые из них остались на корабле — уступка сентиментальности Ноя, хотя его аргументы, что они могут пригодиться для исследований, тоже заслуживают внимания».

«30. XI.2521. Вчера состоялся наш ежемесячный бал. Моя дорогая жена Ивонна, которая обычно организует эту затею, и на этот раз вложила в нее немало сил. Выглядела она превосходно, но, конечно же, время оставило на нас обоих свои следы. Прямо не верится, что Фрэнку уже восемнадцать лет! Это был наш первый бал с той поры, как мы покинули „Орбиту X“. Явно чувствовалось отсутствие колонистов. Впечатление такое, будто на борту корабля никого нет. Мы уже в девяти днях пути от Проциона 5, и перед нами бездна монотонных лет, отделяющих нас от цели.

Сегодня утром я был в отделе производства растений. Уоткинс и Монтгомери, специалисты по водорослям, были в значительно более лучшем настроении, чем позавчера. Правда, урожаи хуже, чем раньше, но основные виды растений, те пять названий, которые являются главными производителями кислорода, стали поправляться. Скорее всего, дополнительные дозы железа оказались для них целебными. Гораздо хуже обстоят дела у Ноя — многие животные продолжают болеть».

«2. XII.2521. Полная скорость. Можно сказать, что наш путь домой только теперь начался по-настоящему. Если бы хоть это воодушевило людей… Настроение отвратительное… Ивонна и Фрэнк — молодцы, они делают все, что возможно, чтобы позабыть о нашей малышке Джой, которая теперь далеко от нас. В Кабинах экипажа возник нелегальный омерзительный клуб под названием: „Долой размножение“. Об этом меня информировал отдел внутренних отношений. Думаю, что в этом случае основные человеческие стремления — возьмут верх. Значительные хлопоты у меня с беднягой Басситом… Он птицевод II класса, но сейчас, когда все птицы, кроме нескольких воробьев, выпущены на свободу там, на Новой Земле, ему стало нечем заполнять свое время. Он создал свою собственную, довольно безрадостную религию, основанную на старинных учебниках психологии, и упрямо проповедует ее по всему Главному Коридору. Это поразительно, но люди готовы его слушать. Не знаю, что делать с этим.

И тем не менее, все это — малосущественные детали. Собственно, мне следует вплотную заняться главной проблемой — животными. Что с ними происходит?»

«5. XII.2521. Времени делать эти записи просто нет. На нас обрушилось какое-то проклятие! Почти ни одно животное на борту не в силах стоять на ногах. Многие из них умерли неизвестно из-за чего. Остальные лежат вялые, с помутневшими глазами. Время от времени у них начинаются мышечные судороги — и это единственные признаки жизни. Руководитель отдела животноводства Дистафф болен, но его подчиненные и Ной делают все, что могут. Кажется, страдающим животным не помогают никакие лекарства. Если бы они могли говорить! Сельхозтехники пытаются определить причину эпидемии. В этой области они сотрудничают с Исследовательским корпусом. Раны господни… Все это, разумеется, вода на мельницу Бассита».

«10. XII.2521. Среди груды документов на своем рабочем столе я каждый день нахожу список больных. Восьмого их было девять, вчера — девятнадцать, сегодня — сорок один. Наличествует также, с моей точки зрения совершенно излишняя, просьба главного врача Тойнби о встрече со мной.

Я отправился в госпиталь, чтобы побеседовать с ним. Он утверждает, что причиной заболевания является пищевое отравление неизвестной природы. Тойнби был, как всегда, красноречив, но не сказал ничего конкретного. Как он объяснил мне, его пациентов атаковало то же, что и животных. Как и животные, они расслабленно лежат, время от времени видно, как их схватывают мышечные судороги. Кроме того, у них высокая температура и поражение речевых центров. В госпиталь никого не пускают».

«14. XII.2521. Все дети и молодежь лежат в госпитале. Много больных и среди взрослых. Общее число больных сейчас — 109. Это почти четверть всего населения корабля. К счастью, взрослые кажутся более крепкими. Вчера умер Дистафф. До сих пор эта загадочная болезнь не приводила к смертельному исходу. Лица у всех полны тревоги, я с трудом заставляю себя смотреть на членов экипажа».

«17. XII.2521. О, Господи, если не отвратил Ты лица своего от нас в момент старта, то не отвращай его и теперь! Девять дней прошло с того времени, как заболели первые девять человек. Восемь из них сегодня умерли. Все были уверены и врачи уверяли нас в том, что им становится лучше. Вялое состояние у больных продолжалось неделю, но в последние два дня им действительно стало лучше — исчезла вялость, правда, сохранялась высокая температура. Трое уже могли говорить, и они утверждали, что чувствуют себя неплохо, другие шестеро были еще без сознания. Смерть подкралась к ним неожиданно. Исследовательский корпус производит вскрытие трупов. Шейла Симпсон — единственная из них, которая еще жива. Это тринадцатилетняя девчушка, у нее несколько спала горячка, и она, может быть, не умрет. У следующих десятерых больных семидневный цикл заканчивается завтра утром. Меня одолевают злые предчувствия. На сегодняшний день болеет 188 человек, многие из них лежат у себя, потому что госпиталь переполнен. Рабочие силовой станции исполняют обязанности санитаров. Бассит двоится и троится. После ленча ко мне явилась делегация, состоящая из двадцати офицеров под руководством Уоткинса — все серьезные и деловые люди. Они потребовали, чтобы мы повернули к Новой Земле, пока еще не стало слишком поздно. Разумеется, мне пришлось отговаривать их от этого шага. Среди них был бедняга Крукшенк из Корабельной Прессы. Его сын был одним из восьми, умерших сегодня утром».

«18. XII.2521. Не могу спать. Сегодня утром заболел Фрэнк. Несчастный парень. Лежит совсем неживой, словно труп, но смотрит… на что? Он оказался одним из двадцати, заболевших сегодня. Теперь уже болеют и пожилые люди, даже престарелые, есть у нас несколько и таких. Я был вынужден изменить ранее существовавший распорядок дня на корабле, еще пара дней — и придется отказаться вообще от какого-либо распорядка. Благодарение Господу, что большинство устройств работают автоматически и на самоконтроле.

Из десятерых человек, для которых сегодня закончился семидневный цикл болезни (теперь уже не приходится сомневаться в существовании этого цикла), умерло семеро. Трое пока остаются на грани смерти. У маленькой Шейлы Симпсон никаких перемен.

Никто ни о чем другом не говорит, только о „семидневной заразе“.

Приказал запереть за распространение паники Бассита.

Я страшно устал от длительной инспекции в отделе растений. Работали вместе с людьми Уоткинса. После неудавшейся вчерашней авантюры он держится со мной подчеркнуто сухо.

Ной сказал мне, что эпидемия охватила девяносто процентов животных. Из них выздоровело около сорока пяти процентов. Как хотелось бы, чтобы у людей были такие же показатели. К несчастью, хуже всего переносили болезнь наиболее развитые животные — больше всего доставалось лошадям и, что еще хуже, коровам. Овцы болели также тяжело, свиньи и собаки — сравнительно легче. Мыши и крысы выжили все, и их способность к размножению оказалась ненарушенной.

Растения тоже показали неплохую сопротивляемость. На грядках пришлось крепко поработать, но персонал превосходно справился с очищением целых сотен акров площадей.

Монтгомери продемонстрировал мне свои водоросли, полностью очищенные от хлороза, если только это был хлороз. Они сейчас еще более активны, чем когда-либо; похоже, что их вариант девятидневной заразы пошел им только на пользу. Мы держим на контроле жизнедеятельность пяти видов кислородопроизводящих водорослей: два „влажных“, один — „псевдовлажный“, два — „сухих“. Особенно бурно развивается один из „сухих“ видов. Он несколько столетий назад был выведен из дикого растения и пригоден в пищу. В отделе производства растений поддерживается высокая температура, и Монтгомери считает, что именно это оказало столь благотворное влияние.

Звонил в Корпус. Ученые обещают (не в первый уже раз) закончить изготовление лекарства против заболевания. На наше несчастье, болеет множество научных сотрудников. Поисками лекарственного средства руководит молодая женщина по имени Нэйн».

«21. XII.2521. Я покинул рулевое помещение и, похоже, навсегда. Шторы на иллюминаторах задвинуты, и теперь не видно этих омерзительных звезд. Экипаж охватило состояние полной безнадежности. Болеет более половины всего состава команды. Из шестидесяти шести человек, прошедших весь цикл, мертвы сорок шесть. Однако процент смертности уменьшается с каждым днем, но оставшиеся в живых пребывают в состоянии спячки: Шейла Симпсон, например, до сих пор не двигается. Руководство чем-либо стало практически невозможным, связи со многими отсеками корабля нет, так как больны многие связисты.

Повсюду встречаются группки мужчин и женщин, которые держатся вместе и словно чего-то ожидают. Царят одновременно апатия и бесшабашность. У меня перед глазами стоит страшная картина: мы все мертвы, но наш проржавевший гроб продолжает лететь дальше, чтобы через тысячи лет оказаться в зоне притяжения какой-нибудь звезды. Такой пессимизм — явное проявление слабости, даже моя Ивонна не в силах расшевелить меня. Ученые, наконец-то, установили причину болезни, но похоже на то, что теперь это уже не имеет никакого значения, они слишком поздно до этого докопались. Результаты их исследований выглядят так: прежде чем мы покинули Новую Землю, была произведена полная замена воды на корабле. Все предыдущие запасы воды были выброшены на орбите. Автоматический процесс, управляющий водооборотом на корабле, действовал безотказно, но разве не приятно было заменить ее, тысячу раз побывавшую в наших желудках, на свежую. Разумеется, вода из источников на Процио-не 5 была подвергнута десяткам различных анализов, и в ней не было обнаружено ничего вредного для землян. Ко всему, у нее был отличный вкус. И все-же что-то оказалось не учтенным, какая-то примесь… Искать виновных? Но какой в этом теперь смысл? Из Корпуса только что сообщили: в воде обнаружен белок неизвестной структуры. Может быть, он и сработал на корабле… Что стоило ему пройти через систему фильтров…

Джун Нэйн из Научного отдела, которой гиперагорофобия не позволила остаться вместе с мужем на Новой Земле, просто и наглядно объяснила мне по телефону, что же произошло на корабле. Белки состоят из соединений различных аминокислот. Аминокислоты, являясь основным строительным материалом, соединяются в цепочки, а из них строятся клетки белка, образуя уже пептидные цепочки. Хотя аминокислот известно всего двадцать, они в соединениях могут образовывать бесчисленные комбинации. Нам на горе, в воде оказалась двадцать первая аминокислота.

На корабле в цистернах произошел гидролиз белка на составные элементы, как это, скорее всего, происходило и на планете. Тем временем все живые организмы на борту — люди, животные, растения — ежедневно потребляли воду. В их организмах аминокислоты вновь создавали белковые молекулы, которые попадали в клетки и использовались там в качестве топлива, сгорая в сложном процессе метаболизма и вновь распадаясь на аминокислоты. Но названная аминокислота вызвала нарушение процесса. Ее наличие в организмах вызвало несвойственные земной жизни процессы, приведшие, в свою очередь, к известной уже болезни.

Как предполагает Нэйн, неизвестная нам аминокислота связана на Новой Земле с несколько большей силой притяжения. Следует признать, сказала она, что мы до обидного мало знаем о том, как именно тяготение влияет на соединения свободных молекул. Поселения в новом мире должны сейчас находиться в столь же трагической ситуации, что и мы… Но жители их имеют перед нами то преимущество, что умирают под чистым небом».

«22. XII.2521. Вчера у меня не было времени, чтобы закончить то, что следовало написать. Сегодня у меня его слишком много.

Измученный Тойнби сообщил мне утром об очередных четырнадцати смертях. Зараза безраздельно властвует над кораблем: ее последняя жертва — моя дорогая Ивонна. Я уложил ее в постель, но смотреть на нее не могу — это слишком для меня. Я совсем перестал молиться.

Заканчиваю писать о том, что рассказала мне Нэйн. Она проявила осторожный оптимизм в оценке возможности экипажа выжить. Организмы заболевших вроде бы лишены всякой активности, но выявлено, что их внутренняя защитная структура борется. Нэйн говорит, что есть шансы, и немалые, что организмы приспособятся к новой ситуации. Те больные, которые перенесли цикл, будут жить, заявляет Нэйн. Сейчас новая аминокислота находится в организмах больных и здоровых, и в конце концов новый белок станет благополучно усваиваться. Новая аминокислота, названная „нэйнином“, о чем небрежно проинформировала меня эта юная мисс, должна оказывать, как лейцин или лизин, благотворное влияние на рост. Каким будет это влияние конкретно, возможно установить только путем длительных наблюдений, на что, как мне кажется, у нас просто не будет ни времени, ни людей. Зато некоторые последствия у нас уже перед глазами.

Растения по большей части приспособились к нэйнину и сейчас бурно развиваются. У животных дела похуже — однако свиньи благоденствуют.

По мнению Нэйн, оставшихся в живых после болезни следует считать мутантами.

Действительно, высокая температура, поддерживаемая на плантациях сельскохозяйственного отдела, оказалась благоприятной для растений. Мной отдано распоряжение поднять на десять градусов температуру в жилых помещениях корабля. Пока это единственный шаг, сделанный нами к спасению…

Похоже, что чем сложнее организм, тем болезненнее протекает в нем приспособление к новому белку. Это очень плохо».

«24. XII.2521. Тойнби, а следом и Монтгомери, заболели. Это два из пяти новых случаев. Необычный белок вроде бы уже выполнил большую часть своего задания. Анализируя состояние больных, я пришел к выводу, что чем старше человек, тем дольше он сопротивляется заболеванию, но зато у него гораздо меньше шансов на выживание, если болезнь его все-таки настигнет. Я спросил об этом у Нэйн, когда она явилась ко мне без вызова, чтобы, как она сказала, проведать меня. Теперь она именует себя Руководителем отдела исследований I класса, и мне остается только благодарить ее за сообразительность. Но она считает, что возраст не имеет в данном случае решающего значения. Молодые всегда лучше переносят болезни.

Маленькая Шейла Симпсон выздоровела! Шестнадцать дней назад она оказалась одной из первых жертв заразы. Я проведал ее: она выглядит здоровой, только очень нервная и какая-то быстрая в движениях. У нее все еще повышена температура, но что бы там ни было, это наш первый случай выздоровления.

Это абсурдно, но я — оптимист! Если хотя бы сотня мужчин и женщин останутся в живых, то их потомки приведут корабль к цели. Нет ли более низкого предела для спасения рода человеческого от вымирания? Ответ, вне сомнения, кроется где-то в библиотеке, среди этих унылых томов.

Глупая история, но сегодня вспыхнул мятеж, во главе которого стояли сержант Тангстенн из Бортовой полиции и „Папаша“ Морфи, единственный оставшийся в живых оружейник. Впали в безумие и, используя ручное ядерное оружие, смогли убить шесть человек, а также нанесли немалые разрушения в средней части корабля. Это достаточно странно, но до меня они не пытались добраться! Я приказал разоружить их и посадить под замок. Теперь наконец-то Бассит обзавелся слушателями. Все оружие, за исключением нейролитического, попросту парализаторов, я заставил собрать и уничтожить, чтобы избежать угрозы в дальнейшем. Парализаторы действуют исключительно на живую нервную систему, на неживую материю они воздействия не оказывают и кораблю не повредят».

«25. XII.2521. Еще одна попытка мятежа. Она произошла, когда я находился в сельскохозяйственном отделе. Как любой из определяющих на корабле, он должен работать даже в случае больших и невосполнимых потерь. Кислородопроизводящие водоросли оставлены в покое, так как они великолепно приспособились к новым условиям. Уже упомянутая „сухая“ водоросль основательно разрослась, перебирается с грядок на пол и, похоже, становится вполне самостоятельной.

Я как раз рассматривал ее, когда с парализатором в руке и с группой рассвирепевших молодых женщин вошел Ной Стовер. Он выстрелил в меня. Когда я очнулся, меня уже принесли в рулевое помещение. Там мне стали угрожать смертью, если я немедленно не поверну корабль к Новой Земле! У меня ушло немало времени на то, чтобы объяснить им, что для поворота на 180° при относительной скорости 1328,5 потребуется примерно пять лет. В конце концов, продемонстрировав им цифровые данные на таблицах, я их убедил. Однако они оказались настолько потрясены моим сообщением, что все равно решили не оставлять меня в живых.

Кто спас меня? Не мои офицеры, о чем я с запоздалым сожалением сообщаю, а всего лишь Джун Нэйн, притом в полном одиночестве. Моя маленькая героиня из Научного отдела! Она с оружием захватила их врасплох, и они во главе с Ноем вынуждены были убраться.

Сейчас остатки экипажа бесчинствуют — они добрались до запасов алкоголя».

«26. XII.2521. У нас уже шесть совершенно здоровых людей, включая маленькую Шейлу. Всех температурит, все они двигаются нервно и быстро, но говорят, что чувствуют себя хорошо. К счастью, они совсем не помнят тех мучений, которые перенесли. А зараза продолжает собирать свой урожай. Доклады из госпиталя перестали поступать, но мне кажется, что работоспособных на корабле осталось не более пятидесяти человек. Пятьдесят! Предел их сопротивляемости (и моей тоже) не бесконечен. Мы не сможем избежать накопления чужого белка, но поскольку сочетания аминокислот возникают случайно, некоторые из членов экипажа пока не поддались роковому воздействию. Так, по крайней мере, утверждает Джун Нэйн. Она снова была у меня, и я благодарен ей за помощь.

Неожиданно для самого себя я обнял ее и начал целовать. Я понял, что она давно влекла меня, но только не решался себе в этом признаться. Может быть, это результат моего полного одиночества в нашем мирке, кто знает… Она очень мила и на пятнадцать лет моложе меня. Разумеется, это была глупость с моей стороны. Она сказала (есть ли какой-нибудь смысл в бесконечном повторении одних и тех же аргументов), что ей страшно, одиноко, что у нас осталось совсем немного времени, так почему бы нам не любить друг друга? Я постарался поставить себя на место, но теперь чувствую, как тянет меня к ней. Теперь я жалею, что не ответил ей тем же… И все же я не могу перестать думать об Ивонне, которая страдает рядом, в соседнем помещении.

Надо вооружиться и на следующий день осуществить что-то вроде инспекции корабля».

«27. XII.2521. Я отыскал двух младших офицеров: Джона Холла и Маргарет Престеллан, которые сопровождали меня во время обхода корабля. Некоторые продолжают работать, не щадя сил. Ной организовал что-то вроде опеки и кормит тех, кто пережил заразу. Какими будут окончательные последствия этой катастрофы? Кто-то освободил Бассита. Он бродит, как ненормальный, и все же привлекает к себе слушателей. Я мог бы тоже поверить в бредовые речи, если бы позволил себе расслабиться и пустить все на самотек. В этом могильнике проще поверить в психоанализ, чем в Господа.

Мы побывали в сельскохозяйственном отделе. Выглядит он поразительно! Животные свободно живут среди водорослей! Как быстро все изменилось! А эти водоросли! „Сухой“ вид под воздействием нэйнина явно мутировал. Он выбрался в коридор вблизи секции водорослей, а его корни гнали вперед себя почву, будто бы они наделены разумом! Вид того, как водоросли разрастаются и заполняют собой корабль, произвел на меня сильное впечатление.

В рулевой рубке я включил устройство автоматического запирания всех дверей вдоль Главного Коридора. Это должно предотвратить продвижение водорослей.

Фрэнк проснулся, вялость у него прошла, но меня он не узнал. Навещу его завтра утром.

Сегодня заболела Джун. Очаровательная, полная жизни Джун! Престеллан показала мне ее — она была неподвижна и страдала. Все это она предвидела. Ее вид потряс меня больше, чем вид Ивонны… Я хотел бы… но какое это имеет значение, чего бы я хотел?

ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ!»

«28. XII.2521. Престеллан напомнила мне, что прошло Рождество Христово. Я совершенно позабыл об этом. Вот почему так резвились эти пьяные бунтари! Несчастные глупцы!

Фрэнк сегодня узнал меня. Я это понял по его глазам, хотя он и не смог ничего сказать. Если он когда-нибудь станет капитаном, то совершенно другого корабля.

Двадцать исцелений. Это явный прогресс и надежда. Бедствие превратило меня в мыслителя. Сейчас, когда Долгое Путешествие означает лишь возвращение во мрак, я начинаю сомневаться в существовании какого-либо смысла межзвездных путешествий. Как много, должно быть, мужчин и женщин думали то же самое на своем пути к Проциону! В служении премудрой идее их жизнь утекла между пальцев — и совершенно напрасно! Сколь многим еще предстоит умереть, прежде чем корабль достигнет Земли. Земля! Я молюсь, чтобы сердца людские смягчились, чтобы перестали они быть такими же холодными, как те металлы, которые так любили люди и которым они столь верно служили. Только тот небывалый расцвет техники, которым был отличен двадцать четвертый век, мог привести к созданию этого изумительного корабля, и все же чудо это отвратительно и совершенно напрасное. Только в эру всемогущества техники и технологии могли решиться обречь еще неродившиеся поколения на пожизненное заключение на корабле, словно человек — лишь протоплазма, лишенная чувств и стремлений. Началом технологической эры может, наверное, служить Вавилонская башня… В моем представлении это весьма знаменательный факт… Но что другое нам остается, как не надеяться, что эта бесконечно длящаяся агония прекратится. Прекратится насильственное лишение целых поколений их родины. Прекратится навсегда, как на Земле, так и в новом мире Проциона 5».

На этом дневник кончился.

Вайани несколько раз приходилось прерывать чтение, чтобы успокоиться. Ее манера держаться воинственно исчезла, и в эти минуты она была лишь милой и очень несчастной девушкой.

Когда она закончила чтение, то заставила себя еще раз прочитать первые строки дневника, ускользнувшие от внимания Комплейна. Энергичным порывистым почерком капитан Грегори Комплейн написал:

«Мы направляемся в сторону Земли, зная, что люди, которые увидят ее небо, родятся не раньше, чем последовательно сменится шесть поколений».

Вайани прочитала это вслух, ее голос задрожал, и она расплакалась.

— Ты не понимаешь?! — крикнула она. — Мне страшно, Рой! Обратное путешествие должно было длиться семь поколений, а ведь мы уже — двадцать третье! Двадцать третье! Мы давно миновали Землю, и теперь ни нас, ни наших потомков ничего не спасет!

Без слов и без надежды Рой попытался ее успокоить, но даже любовь не смогла стать достаточной силой, которая помогла бы Вайани остаться собой в этой дьявольской ловушке. Когда Вайани перестала всхлипывать, он заговорил. Его голос срывался, но он продолжал говорить, главным образом для того, чтобы хоть немного отвлечь ее. Но ему самому тоже стало страшно.

— Этот дневник объясняет очень многое, Лаур. Но мы должны взять себя в руки и радоваться тому, что мы теперь знаем о себе больше, чем раньше. Записи прояснили причину разрушений на корабле. Теперь это не просто легенда, а что-то ощутимое, что можно использовать. Наверное, нам никогда не узнать, как закончил свои дни капитан Комплейн, но что-то наверняка удалось сделать его сыну Фрэнку, так как фамилия не исчезла. Может быть, удалось выжить и Джун Нэйн, потому что мне кажется, что ты ее потомок… Но одно ясно: погибли не все, и небольшие группы оставшихся начали образовывать племена… А водоросли тем временем целиком заполнили корабль.

— Но кто бы мог предположить, — прошептала девушка, — что водорослей здесь вообще не должно быть. Они кажутся неотъемлемой частью всего корабля.

— Лаур! Лаур! — неожиданно выкрикнул, перебивая ее, Комплейн. Он сел и схватился за странное оружие, полученное им от брата. — Это оружие! Дневник говорит, что все оружие на корабле, кроме парализаторов, было уничтожено. Это значит, что эта штуковина не может быть оружием!

— Может быть, о нем забыли? — предположила она безжизненным голосом.

— Может быть, забыли, а может быть, и нет. Это устройство выделяет тепло и должно служить для чего-то, о чем мы не знаем. Я испробую его.

— Рой, осторожней! — взмолилась Вайани. — Еще устроишь пожар!

— Я проверю его на чем-нибудь таком, что не горит. Я говорю тебе, Лаур, что оно поможет нам, я чувствую это!

Он осторожно взял оружие в руку, направил ствол в сторону стены. На верхней гладкой поверхности загадочного предмета был регулятор и небольшая кнопка. Комплейн надавил на нее, как это делал его брат. Узкая, почти незаметная струя тепла коснулась стены, и сразу же на ее матовой металлической поверхности показалась светлая линия, которая удлинялась и расширялась. Словно бы появились вишнево-красные губы, раздвигающиеся в улыбке. Комплейн поспешно отпустил кнопку. Поток жара оборвался, линия на стене утратила свой цвет, потемнела, и они увидели через отверстие свет из коридора.

Они застыли, пораженные.

— Мы должны сообщить об этом Совету, — произнес наконец Комплейн.

— Подожди, Рой! — попросила Вайани. — Милый, есть одно место, где я хотела бы испробовать это оружие. Сначала пойдем туда, а потом уже расскажем о своем открытии, ладно?

Когда они оказались в коридоре, то обнаружили, что поиски Гиганта все еще продолжаются. Вот-вот должна была наступить темнота. Те, кто не принимал участия в облаве, уже готовились ко сну за закрытыми дверями своих жилищ. Комплейн подумал, что примерно вот так выглядел корабль, когда половина его экипажа умирала от заразы.

Вайани и Комплейн быстро шли, никого не встречая на своем пути. Когда внезапно наступила темнота, девушка, ни слова не говоря, включила фонарик, прикрепленный к поясу.

Комплейна поразило ее упорство, с которым она старалась не поддаваться отчаянию. Он подумал, что они схожи по своим характерам.

Внезапно у него возникло опасение, что по дороге им могут встретиться крысы, Чужаки, Гиганты или же все это сразу. Он крепко сжимал в руках парализатор и тепловой излучатель. Однако ничто не помешало им, и они благополучно добрались до металлической лестницы в 1 отсеке.

— Согласно плану твоего друга Мараппера, — сказала Вайани, — рулевая должна находиться за этими ступенями. На плане она выглядит просторным помещением, но мы видели лишь небольшую комнатку с гладкими полукруглыми стенами. Не возникает ли у тебя предположение, что там были установлены дополнительные стены, чтобы преградить доступ в рулевую?

— Думаешь, капитаном Грегори?

— Не обязательно. Скорее всего, это сделано позже. Иди и направь на стены свое оружие.

Они поднялись по ступеням и остановились, разглядывая обступившие их металлические стены. Оба чувствовали, что находятся на пороге разгадки тайны. Вайани стиснула плечо Комплейна.

— Попробуй вон там, — прошептала она, показывая на стену. В то мгновение, когда он включил излучатель, она погасила фонарик. На стене появилось красноватое пятно, которое почти сразу же превратилось в яркий круг. Комплейн обвел его лучом, и бесформенный лист металла упал в комнату. Образовалось отверстие, через которое можно было пройти. Они подождали, когда остынут края отверстия. В свете фонарика они увидели огромное помещение и нечто, не поддающееся их пониманию.

Когда края отверстия остыли настолько, что можно было спокойно пройти, они по очереди — Комплейн первым, а за ним Вайани — пробрались в замаскированное помещение.

Такого громадного зала они еще не видели.

Огромные жалюзи закрывали купол, достигающий 270 футов высоты, и находились в том же положении, что и много лет назад, скрывая небо… Это было сделано капитаном Грегори Комплейном… Не исчез даже оставленный по небрежности на балюстраде ключ. Он застрял между створками жалюзи, и теперь узкая щелка, как магнит, притягивала Комплейна и Вайани. Она начиналась почти на уровне пола и обрывалась высоко над их головами, открывая полоску неизвестного им космоса. Как много напрасно загубленных лет прошло с тех пор, когда последний участник экспедиции выглядывал в бескрайнюю пустоту…

Голова к голове они смотрели в щель, стараясь осознать то, что видят. Совсем немногое. Слишком мало, чтобы вызвать головокружение, но достаточно, чтобы наполнить сердца мужеством и надеждой.

— Какое это имеет значение, что корабль пролетел мимо Земли? — с облегчением вздохнула Вайани. — Мы нашли рулевую! Когда мы научимся искусству управления кораблем, то направим корабль к ближайшей планете… Трегоннин говорил, что планеты есть у большинства солнц. Мы сделаем это! Я знаю, мы справимся! Теперь все станет проще!

В слабом свете она заметила блеск в глазах Комплейна и обняла его, испытав неожиданное желание приласкать его так, как это она иногда делала со Скойтом.

— В первый раз, — хрипло произнес Комплейн, — представил себе… я окончательно понял, что мы на корабле.

Ноги у него в эту минуту были, как ватные.

— Твой предок, — сказала Вайани, — стартовал с Новой Земли, а ты окончишь путь на Самой Новой Земле.

Она нацелила луч света на длинные ряды командных пультов, которые до сих пор оставались во мраке. Их глазам предстали бесчисленные приборы — мозг корабля, его нервная система: индикаторы, ряды переключателей, собранные в группы датчики, рычаги, кнопки и экраны — все, что управляло кораблем. Но не надо быть специалистом, чтобы понять, что все здесь безнадежно изуродовано… Целые участки на пультах были сплавлены в бесформенную массу, отовсюду торчали вырванные какой-то силой листы металла, пол был засыпан осколками стекла и пластмассы. Ничто не уцелело. Свет фонарика, судорожно мечущийся по залу, не мог обнаружить ни одного нетронутого пульта. Рулевая рубка была уничтожена полностью…