Никогда еще Комплейну не встречался район, подобный Носу. Солидность Лестницы На Корму, уютная теснота Кабин, враждебная и зловещая дикость Джунглей, даже море, на берегу которого Комплейна похитили Гиганты, — ничто не могло сравниться с Носом. Нос разительно отличался от всего, виденного ранее. Сейчас, правда, руки охотника были связаны за спиной, но зоркие глаза подмечали все мелочи.

Основное отличие Носа от прочих поселений было очевидным. Племя Грина, а также другие подобные племена находились в состоянии медленной, но постоянной миграции, Нос же имел стабильные границы, и жизнь здесь вели оседлую. Что было тому причиной, Комплейн не знал. Еще раньше до него доходили всевозможные легенды и рассказы охотников, но обычно они не внушали доверия. Даже баррикады на границах Носа отличались от примитивных конструкций, которые возводились в Кабинах.

Сначала пленники и их стражники, продравшись сквозь заросли, уперлись в массивную ограду, увешанную маленькими колокольчиками, начинавшими звенеть от малейшего прикосновения. За баррикадой находился невзрачный коридор, загроможденный мебелью, металлическими шкафами и прочими предметами обихода, за которыми стояли часовые, вооруженные парализаторами и луками со стрелами.

После обмена паролями часовые пропустили патруль и пленников. Потом была еще одна преграда — тонкая сеть, защищавшая поселение от комаров и мух. А дальше начинался собственно Нос.

Больше всего Комплейна поразило отсутствие водорослей. В Кабинах тоже вырывали и вытаптывали водоросли, но делалось это без энтузиазма, поскольку все знали, что это бесперспективное занятие — очищенный участок вскоре вновь зарастал. Причиной тому были корни, которые оставались неповрежденными. Поэтому близость Джунглей в Кабинах ощущалась во всем — начиная от воздуха, пропитанного кисло-сладким ароматом млечного сока, и кончая грязью, вечно хлюпавшей под ногами.

На Носу же водоросли, несомненно, уничтожались планомерно и беспощадно — было очевидно, что растения здесь должны быть, но тем не менее их не было. Комплейн догадался, что даже грунт, в котором водоросли находили себе пищу, был убран и заменен каким-то другим.

Яркий свет ламп не заслонялся ветвями и листьями. Все, что находилось вокруг, казалось необычайно надежным и незыблемым. Даже расположение коридоров и дверей здесь было иное — более правильное.

Пленников впихнули в крохотную комнату, развязали руки, забрали все вещи, заперли снаружи дверь.

— О, Сознание! — воскликнул Мараппер. — Неужели бедный и безгрешный священник должен пребывать в таких ужасных условиях? О, Фрейд, сделай так, чтобы у этих мерзких облизывателей металла сгнили их поганые души!

— Однако, прежде чем схватить нас, они позволили нам сотворить молитву над Вэнтеджем, — заметил Фермор, очищая одежду от грязи.

— А ты ожидал другого? — язвительно спросил Мараппер. — Эти подонки тоже люди. Но если бы не они, нам бы не пришлось молиться… И потом, не очень-то распускай слюни. Смотри, как бы на завтрак они не украсили свои шеи нашими кишками.

— Если бы у меня был парализатор, — вздохнул Комплейн.

Но у пленников было все отобрано. Комплейн бесцельно кружил по комнате. Помещение, как и подобные ему в Кабинах, не имело никаких отличительных признаков. Над дверью висели два циферблата, которые были разбиты, с противоположной стороны находились койки, через решетку в потолке поступал свежий воздух. Не было ничего, что могло бы сойти за оружие. Пленникам оставалось ждать и гадать, какую судьбу им уготовили Носари.

Внезапно тишину нарушило бурчание в животе Мараппера. Все беспокойно заерзали.

Открылась дверь, и в проеме показались двое стражников. Мараппер немедленно встал и, протиснувшись между Фермором и стеной, подошел к ним.

— Пространства для вашего «я», — сказал он. — Немедленно отведите меня к вашему начальству. Это очень важно. Я не могу ждать.

— Вы все пойдете с нами, — ответил один из вошедших. — Таков приказ.

Мараппер снова попытался намекнуть на некую исключительность своей особы, но его довольно нелюбезно подтолкнули к двери.

Пленники и Носари говорили на одном языке и прекрасно понимали друг друга. Тем не менее Комплейн отметил, что в речи Носарей было и такое, к чему он не привык, — произношение отдельных слов, построение фраз было не всегда привычным.

В коридоре им повстречались несколько прохожих, которые таращили глаза, не скрывая своего удивления. Некоторые смотрели с явной ненавистью. Какая-то женщина средних лет отчаянно заголосила:

— Проклятые собаки! Вы убили моего Фрэнка и теперь поплатитесь за это.

Комплейн понял, что их дела совсем плохи. Машинально он подмечал все детали пройденного пути, а по обрывкам фраз стражников догадался, что прошли они по главному коридору. Коридор был заблокирован так, что, наверное, и мышь не смогла бы проскочить незамеченной. Видимо, поэтому пришлось основательно попетлять по коридорам и соединительным переходам. Нос был защищен великолепно.

Так они миновали два отсека. На одной из дверей Комплейн заметил надпись: «Отсек 22». Он подумал, что, наверное, они были схвачены в крайнем отсеке Носа, и тогда на Носу должно быть двадцать четыре отсека. А что же дальше, за двадцать четвертым? Джунгли или нечто иное?

Из тайников памяти Комплейна выплыли рассказы родителей о каких-то сверхводорослях; родители слышали это от стариков. Еще они что-то говорили об огромном пространстве тьмы, где светили странные лампы. Все это в чем-то перекликалось с болтовней Мараппера, но было расплывчатым, а многое и вовсе недоступным воображению. Раньше Комплейн испытывал раздражение, если не мог чего-либо понять. За время путешествия он избавился от целого ряда качеств, которые — он и сам знал — его не украшали. Ну и что из того, что его соплеменникам многое неведомо? Это ведь не значит, что…

Внутренний монолог Комплейна был неожиданно прерван — вместе с Фермором и Мараппером его впихнули в какую-то просторную комнату. Стражники вошли следом и закрыли за собой двери.

Комната отличалась от всех, когда-либо виденных Комплейном. Что сразу бросилось в глаза и безмерно удивило — цветы. Их яркий пучок торчал из вазы, стоявшей на столе. Комплейн никак не мог понять, с какой целью они здесь находятся. И еще — в комнате была девушка. Она стояла, свободно опустив руки, и смотрела на них из-за стола, одетая в отличный серый мундир. Ее волнистые волосы спускались на шею. Волосы были черные и блестящие, глаза — серые, а выразительное лицо — бледное и красивое. Любуясь ее чертами, Комплейн неожиданно почувствовал, что от нее словно исходит какой-то сигнал, смысла которого он уловить не мог. И в то же время ему чудилось, что в линиях ее подбородка скрыто какое-то предупреждение — она знакомится лишь с теми, кто ей нравится, для чересчур торопливого поклонника знакомство может оказаться небезопасным и даже роковым.

Девушка продолжала изучать пленников. Вот ее глаза встретились с его глазами, и Комплейна пронизала дрожь. Глянув мельком на Фермора, он понял, что и на него девушка произвела сильное впечатление. Комплейн подумал, что в Кабинах такие взгляды были немыслимы…

— Значит, вот вы какие, бандиты Грегга, — сказала она наконец.

Пленники недоуменно переглянулись.

Теперь, когда девушка рассмотрела их, она, похоже, утратила интерес к их особам: повернув свою изящную головку в сторону, она стала разглядывать какую-то схему, висевшую на стене.

— Не правда ли, удачно вышло, что мы сумели схватить хотя бы некоторых из вас. Вы доставили нам немало неприятностей — теперь придется расплачиваться. Вы должны знать, что будете подвергнуты пыткам, если не выложите нам сведения, о которых мы будем спрашивать. А может быть, вы расскажете все добровольно, без принуждения?

Голос ее был холоден и безразличен — именно таким тоном высокомерные люди говорят с преступниками. Было ясно, что пытки являются здесь обычным средством общения с незнакомыми людьми.

Фермор заговорил первым:

— Ты милая женщина, и я молю тебя поскупиться на пытки для нас!

— Я не могу и не хочу быть милой, — возразила девушка. — Что же касается моего пола, то он, как мне кажется, не должен входить в круг ваших интересов, сейчас, по крайней мере. Я инспектор Вайани, я допрашиваю всех пленников, которых доставляют на Нос. Некоторых, чтобы получить от них необходимые признания, приходится пропускать через специальную обработку. Вы, как редкостные негодяи, ничего лучшего не заслуживаете. Мы должны знать, как добраться до логова вашей банды.

Мараппер широко развел руками.

— Верьте мне, но об этом мы ничего не знаем, — произнес он. — Мы не знаем ни о логове, ни о засевших там негодяях ровно ничего. Мало того, мы не имеем с ними ничего общего — наше племя находится на расстоянии многих отсеков отсюда. Я — всего лишь бедный священник, и поэтому ни при каких обстоятельствах не могу лгать.

— Бедный священник? — иронически переспросила девушка, воинственно выставив подбородок. — А что в таком случае вы делали вблизи Носа? Или вам неизвестно, что этот район опасен?

— Мы понятия не имели, что находимся так близко от Носа, — удрученно ответил священник. — Мы не умеем толком ориентироваться, а водоросли окончательно путают карты. Мы пришли издалека, поверьте нам.

— А конкретней, откуда именно?

Мараппер ответил, но ему никак не удавалось завладеть нитью разговора и повести его самому. Обращалась ли Вайани к ним с вопросом или выслушивала их ответы, она не смотрела на них, словно они были для нее сворой собак. По крайней мере, людьми они для нее пока не были — ни Мараппер, ни две фигуры за ним. В ее глазах они являлись малозначащими элементами некоей обширной и требующей решения проблемы.

Но по мере того, как продолжался допрос, девушка теряла уверенность в том, что они принадлежат к банде, о которой она упомянула. Банда эта, как выяснилось, нападала на Нос с базы, расположенной где-то неподалеку.

Разочарование Вайани, вызванное тем, что пленники оказались неинтересными для ее ведомства людьми, породило еще больший холод с ее стороны. И чем сильнее он становился, тем в большее красноречие ударялся Мараппер. Его буйное, легко возбуждаемое воображение говорило, что эта милая с виду женщина может одним движением пальчика отправить их в Долгое Путешествие. Поэтому надо завоевывать позиции не мешкая, думал про себя Мараппер.

Он шагнул вперед и осторожно оперся руками на край стола.

— Одного вы до сих пор так и не поняли, — с нажимом произнес он, — а именно то, что мы не обычные пленники. Когда ваш патруль напал на нас, мы были на пути к Носу с очень ценной информацией.

— В самом деле? — ее брови взметнулись. — Только что ты говорил, что ты всего лишь бедный священник далекого крохотного племени. В твоих показаниях множество противоречий и несообразностей.

— Знание! — с пафосом воскликнул Мараппер. — Разве важно, откуда оно исходит? Я со всей ответственностью заявляю, что я — человек весьма ценный для вас.

Вайани позволила себе холодно улыбнуться.

— Значит, вас следует пощадить, потому что вы обладаете ценной информацией? Так, священник?

— Я говорю, что располагаю определенной информацией, — напористо подчеркнул Мараппер. — Если при этом ты проявишь милосердие и пощадишь моих бедных, ни в чем не повинных спутников, я буду, разумеется, очень рад.

— Ах, так? — она уселась за стол, и на ее лице заиграла тень улыбки, сразу смягчившая суровое выражение. — А ты, — она указала на Комплейна, — ты, наверное, ничего не знаешь полезного для нас?

— Я охотник, — ответил Комплейн. — Мой друг Фермор — земледелец. Мы и в самом деле ничего не знаем из того, что могло бы заинтересовать вас, но мы готовы предложить вам нашу силу и знания.

Вайани, не глядя на него, положила руки на крышку стола.

— Мне кажется, вы не лжете. И знайте, нас можно подкупить разумом, но не силой. Последнего на Носу хватает.

Она подняла глаза на Фермора.

— Ну, а ты? Что ты можешь сказать мне?

Фермор спокойно посмотрел на нее и опустил голову.

— Молчанием своим я лишь скрывал свое восхищение тобой, госпожа, — произнес он. — В нашем крохотном племени не было женщин, которые хоть в чем-то могли сравниться с вами.

— Такое высказывание можно рассматривать как взятку, — безразлично заметила Вайани. — Ну, ладно, священник, надеюсь, твоя информация окажется интересной. Может быть, ты скажешь, наконец, в чем она заключается?

В ответ Мараппер сунул обе руки в измазанный плащ и отрицательно покачал головой.

— Я должен сохранить эту информацию для верховных властей, — с наигранным сожалением сообщил он. — Я весьма огорчен, но я не могу поделиться ею с вами.

Девушка не казалась обиженной. Она была настолько уверена в себе, что ее руки, лежащие на столе, даже не дрогнули.

— Я немедленно приглашу сюда своего руководителя, — ответила она.

Один из стражников получил распоряжение и исчез. Довольно быстро он вернулся обратно с энергичным на вид мужчиной среднего возраста.

Вновь прибывший произвел на Комплейна сильное впечатление. Он был явно не стар, но морщины перерезали его лицо; ощущение мощи усиливала седина, обильно украшавшая его волосы. У него был открытый взгляд, а губы свидетельствовали об упорстве и сильной воле. Несколько агрессивное выражение лица сгладила улыбка, которой он наградил Вайани, после чего начал о чем-то тихо с ней говорить. Слушая, он время от времени бросал взгляды на того или другого пленника.

— Может, рванемся к дверям? — прошептал Комплейну Фермор.

— Не будь идиотом, — ответил тот. — Нам не выбраться дальше этой комнаты, не говоря уже о часовых у баррикады.

Фермор пробормотал с видом обиженного ребенка:

— Мне что, больше всех надо?

После этого он замолчал.

Сразу же после короткого диалога между Фермором и Комплейном к пленникам подошел начальник Вайани.

— Мы решили подвергнуть вас проверке, — сказал он доброжелательным голосом. — Вскоре мы будем беседовать с вами еще. А пока стража отведет вас в камеру. В третью камеру их! — последние слова относились к стражникам.

Приказ был выполнен немедленно. Их вывели из комнаты и, проведя по коридору всего несколько ярдов, втолкнули в камеру. Стражники заперли за ними дверь. Мараппер был смущен и возмущен. Он сознавал, что его задача — заставить Носарей проникнуться уважением к его речам — не оказалась выполненной до конца. Поэтому Мараппер решил, насколько это возможно, восстановить свой авторитет.

— Ну, ну, дети мои, — провозгласил он, воздевая руки. — Долгое Путешествие всегда имеет свое начало, так говорит Учение. Носари, безусловно, намного цивилизованнее нас, поэтому мы должны ожидать от них наихудшего. Позвольте произнести мне последние молитвы.

Комплейн отвернулся и уселся в дальнем углу камеры. Так же поступил и Фермор. Священник, не смутившись этим, пошел за ними и опустился рядом.

— Держись от меня подальше, святой отец, и оставь меня в покое, — предупредил его Комплейн.

— У тебя, что, совсем ума не осталось? — поинтересовался Мараппер голосом сладким, как сироп. — Или ты полагаешь, что Учение допускает спокойствие в последние минуты жизни? Сейчас все в нашей жизни, быть может, происходит в последний раз. И стоит ли из-за этого особо предаваться печали? Разве твоя жалкая, вонючая жизнь заслуживает чего-то большего, чем плевок? Что есть такого в твоей душе, что не заслуживало бы полного забвения? Рой Комплейн, тебе требуется моя отеческая поддержка.

— Прими к сведению, что я уже не в твоей епархии, ясно? — утомленно сказал Комплейн. — Я сам займусь собой.

Священник скривился и повернулся к Фермору.

— А ты, друг мой, что ты хочешь сказать своему духовному отцу?

Фермор улыбнулся. Он полностью владел собой.

— Я бы хотел хоть один часок побыть наедине с этой очаровашкой, инспектором Вайани. А потом можно и в Долгое Путешествие, — ответил он. — Ты не в состоянии устроить мне это с помощью Бога, а?

«Предатели, — подумал Мараппер, — вот и рассчитывай на таких».

Но прежде, чем он успел выдать необходимое наставление в связи с этим маленьким бунтом, открылась дверь, и в проеме появилось чье-то безобразное лицо, а потом рука, энергично манящая Мараппера.

Мараппер поднялся с видом, показывающим, что среди троих он все-таки личность, с которой считаются и противники. Движением, свидетельствующим о полном его самообладании, он оправил на себе одежду.

— Я буду хлопотать за вас, дети мои, — изрек он и с достоинством вышел наружу.

Минутой позже он оказался лицом к лицу с инспектором Вайани и ее начальником, который заговорил первым:

— Пространства для тебя. Как я понял, тебя зовут Генри Мараппер. Мое имя — Скойт, и в мои обязанности входит допрос всех посторонних. Каждый, кто попадает на Нос, должен предстать передо мной или перед инспектором Вайани. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то тебя не ожидает ничего плохого. Но к нам приходят из Джунглей самые разные люди, а с ними и всевозможные беды. Поэтому мы всегда настороже. Если я правильно понял, ты явился сюда, чтобы сообщить нам какие-то сведения? Называй меня магистр Скойт.

— Мы преодолели долгий путь через множество оставшихся позади отсеков, — сказал Мараппер. — Испытали немало лишений, и мы заслужили лучший прием, чем тот, который был нам оказан.

Магистр Скойт кивнул.

— Какова же твоя информация? — спросил он.

— Я могу сообщить ее только капитану.

— Капитану? Какому капитану? Капитану стражников? Другого здесь нет.

Мараппер оказался в затруднительном положении, так как он не хотел использовать слово «корабль» до тех пор, пока без него нельзя будет обойтись.

— Кто же ваши начальники? — спросил он.

— Инспектор Вайани и я отвечаем только перед Советом Пяти, — раздраженно ответил Скойт. — Но на встречу с Советом, до того как мы удостоверимся в ценности твоей информации, можешь не рассчитывать. Скорее, священник, у меня множество дел. Терпение — это старомодное качество, которым я не обладаю. Так что там за данные, на которые ты без конца намекаешь?

Мараппер заколебался, не зная, что делать. Скойт поднялся, явно собираясь уходить. Дальше тянуть было нельзя.

— Мир, — важно произнес Мараппер, — это и Нос, и Джунгли, и все — вплоть до самых отдаленных районов, до Кормовой Лестницы, — это одно творение: корабль. Этот корабль является делом человеческих рук, и он движется в среде, называемой космическим пространством. У меня есть неопровержимые доказательства тому. — Он замолчал, чтобы проверить, какое впечатление произвели его слова.

По Скойту не было видно, что выступление Мараппера впечатлило его. А священник с присущим ему красноречием продолжал свои излияния, развивая в подробностях свою гипотезу. Под конец он заявил:

— Если вы поверите мне и доверите мне власть, то я направлю корабль к порту назначения, и тогда мы навсегда избавимся и от него, и от связанных с ним хлопот.

Он замолчал. А лица Носарей были полны разочарования. Они переглянулись, а потом рассмеялись. Мараппер растерянно смотрел на них и потирал свой подбородок.

— Вы не верите мне, потому что я родом из крохотного племени, — пробормотал он.

— Нет, святой отец, — девушка подошла к нему и встала перед ним. — Видишь ли, мы на Носу давным-давно знаем о корабле и о его путешествии в космосе.

Мараппер раскрыл рот.

— Это значит… Капитан корабля… Вы его отыскали? — выкрикнул он.

— Капитана не существует. Он отправился в Долгое Путешествие много поколений назад.

— А рулевое помещение? Вы нашли его?

— Нет, мы слышали об этом только легенду и больше ничего.

— Вот! — Мараппер вновь обрел жизнерадостность и энергичность. — В нашем племени угасла даже легенда: наверное, потому что мы живем гораздо дальше от этого места, чем вы. А вы искали это помещение?

Скойт и Вайани переглянулись. Потом Скойт кивнул, словно разрешая Вайани говорить.

— Поскольку, как мы видим, вы открыли часть тайны, — сказала Вайани, — можно рассказать тебе и остальное. Тебе следует знать то, что это известно далеко не всем даже на Носу. Мы, избранные, держим эти сведения при себе из опасения, что они могут вызвать беспорядки или даже массовое сумасшествие. Как говорит одна пословица, правда еще никого не сделала свободным. Как ты, наверно, отметил, мы находимся на корабле, но никакого капитана на нем нет. Корабль летит в космическом пространстве никем не управляемый. Можно предположить, что он сбился с курса. И так он может лететь вечно, пока все на борту не отправятся в Долгое Путешествие. И остановить его невозможно. Мы обыскали весь Нос, но рулевого помещения не нашли.

Она замолчала, с сочувствием наблюдая, как враз изменился Мараппер, выслушав эту страшную правду.

— … какой-то ужасный грех наших предков, это они провинились перед Богом… — бормотал он.

Однако он сумел взять себя в руки.

— И все же в ваших речах что-то не так, — сказал он уже более уверенным голосом. — Если это корабль, пусть он сейчас никем не управляется, но раньше-то он управлялся из какого-то места. — Он окончательно воспрянул духом от собственной речи. — И у меня есть доказательства тому, вот посмотрите!

Из-под грязной рубашки он извлек книгу с планами электрических коммуникаций и принялся энергично размахивать ею.

— Его же должны были обыскать, — удивился Скойт. — Как же ему удалось ее пронести?

— Пусть это будет моей маленькой тайной, — священник торжествовал.

Он подмигнул Вайани и положил книгу на стол, раскрыв ее на том месте, где была схема с небольшим кругом и надписью «Рулевое помещение». Когда Носари склонились над книгой, он поведал им о том, как эта книга попала ему в руки.

— Эта книга составлена Гигантами, — сказал Мараппер ликующим голосом. Он видел, что произвел фурор среди Носарей. — Корабль, вне сомнения, принадлежал им.

— Уж это мы знаем и без тебя, — заметил Скойт. — Но книга ценная. Нам ничего подобного никогда не попадалось. Теперь мы будем по этой схеме искать центр управления кораблем, это, безусловно, облегчит наши поиски. Вайани, к этой работе надо приступить немедленно.

Девушка выдвинула один из ящиков стола, достала парализатор, укрепила его на поясе и поднялась.

Судя по тому, что он уже знал и увидел, Мараппер подумал, что это оружие является здесь довольно редким. Он вспомнил, что племя Грина своей хорошей вооруженностью было обязано отцу Бергасса, который случайно обнаружил склад с парализаторами.

Они уже собрались уходить, когда дверь открылась, и в комнату вошел высокий мужчина. Он был прекрасно одет, имел длинные, аккуратно уложенные волосы. Очевидно, это был кто-то из большого начальства, так как при виде его Скойт и Вайани вытянулись.

— До меня дошло, что ты обзавелся новыми пленниками, магистр Скойт, — неторопливо произнес вошедший. — Это люди Грегга?

— Боюсь, что нет, советник Дейт, — ответил Скойт. — Это всего лишь трое путешественников из Джунглей. Вот один из них.

— А остальные двое? — спросил советник.

— Они в третьей камере, советник, — ответил магистр. — Мы допросим их позже. Сейчас инспектор Вайани и я заняты этим пленником.

Советник, казалось, колебался и хотел что-то сказать, но потом кивнул и ушел. Мараппер смотрел ему вслед с инстинктивным уважением, что вообще-то случалось с ним редко.

— Это был советник Зак Дейт, — объяснил Марапперу Скойт. — Один из членов Совета Пяти. В будущем, если тебе придется разговаривать с кем-нибудь из них, и особенно с Дейтом, не забывай о хороших манерах, понял?

Вайани сунула в карман книжку священника. Выйдя в коридор, они еще успели заметить, как советник Дейт скрывается за поворотом коридора.

Им предстоял немалый путь в наиболее отдаленную часть Носа, где, по схеме, должно было находиться рулевое помещение.

Сколько сон-явей ушло бы у них на то, чтобы преодолеть это расстояние, не будь у них плана, да если бы дорога еще оказалась заросшей водорослями и была полна обычных дорожных затруднений… Мараппер, хотя и был погружен в размышления над собственным будущим, с интересом смотрел по сторонам. Он обнаружил, что Носари все-таки отличаются от того чуть ли не идеального образа, который бытовал в Кабинах, и даже от того, который он составил себе, уже будучи здесь. Народу много, но большей частью дети; многие одеты весьма скромно, но то, что он видел, говорило о высоком уровне гигиены на Носу. Мараппер не смог бы сказать, что люди здесь имеют в достатке еду — Носари были большей частью худощавы.

Размышляя над этим, Мараппер пришел к выводу: имея меньше зарослей, Нос располагает и меньшими возможностями по части дичи, а значит, и мастерство охотников хуже, нежели в Кабинах.

По мере того, как они шли, Мараппер понял, что хотя Нос и занимает отсеки с 24 по 1, заселены в основном отсеки с 22 по 11. О причине этого священник узнал, когда они миновали отсек 11,— три следующие секции не освещались.

Магистр Скойт включил фонарь на поясе. Тьма в Джунглях весьма неприятна, но здесь это ощущение было намного сильнее. Шаги звучали глухо и отчетливо, кругом царила полная неподвижность. Но когда путники достигли отсека 7, где горел свет, окружение не стало более веселым. Повсюду виднелись следы разрушений. Вот повисшая на одной петле дверь, вон кусок листового металла, загнутый кверху, — часть стены, вырванной когда-то сильнейшим взрывом…

— Смотрите сюда! — произнес Скойт, показывая на изуродованную стену. — На корабле когда-то было оружие, способное устроить такое. Хотел бы я иметь что-нибудь подобное для разрушения стен. Тогда бы мы быстро добрались до нашей цели, да и до космического пространства тоже.

— Если бы найти помещение, которое примыкает к космическому пространству… — мечтательно сказала Вайани. — А еще лучше, если бы мы смогли видеть его постоянно, тогда, может, мы знали бы и подлинную цель, связанную с кораблем.

— На плане показаны большие окна, они называются иллюминаторами, — вмешался Мараппер. — Через них должно быть видно это самое космическое пространство.

Они замолчали. Слишком безрадостным было окружение — оно отнюдь не способствовало продолжению разговора. Все дальше и дальше — и все те же изуродованные конструкции, вырванные двери, ломанные вещи… В проеме были видны какие-то машины, тоже поломанные и покрытые пылью…

— На корабле и сейчас происходят странные события, о которых мы не можем сказать ничего определенного, — угрюмо произнес Скойт. — Среди нас находятся призраки, враждебно настроенные по отношению к нам.

— Призраки? — удивился Мараппер. — Ты веришь в них, магистр Скойт?

— Роджер считает, — пояснила Вайани, — что перед нами стоят две проблемы. Первая — это корабль: куда он направляется, и не направляется ли он прямо к своей гибели. Другая же проблема возникла недавно, наши предки с ней не сталкивались: на корабле появились странные и таинственные существа, которых раньше не было.

Священник посмотрел на Вайани. Она осторожно заглядывала в помещения. Скойт делал то же самое. Марапперу передался их страх, и он почувствовал, как неприятно зашевелились волосы на голове.

— Ты имеешь в виду Чужаков?

Она кивнула.

— Какая-то сверхъестественная раса, выдающая себя за людей… — сказала она. — Ты знаешь лучше меня, что три четверти корабля покрывают Джунгли. Где-то в болотах, похоже, в результате мутаций, возникла новая раса, которая хорошо маскируется под людей. Но это не люди — они враги. Они умеют незаметно подкрадываться к нам и убивают наших людей.

— Поэтому главная наша забота — постоянная бдительность, — добавил Скойт.

Теперь и Мараппер принялся заглядывать во все углы.

Обстановка постепенно менялась. Теперь в каждом отсеке было по два коридора, а повороты сделались более плавными. В отсеке 2 имелся еще один коридор с комнатами по обе стороны. В конце него они нашли дверь, за которой, судя по схеме, располагался Главный Коридор. Однако эта дверь была несокрушимой на вид и оказалась запертой.

Скойт легонько постучал по ней.

— Если нам удастся открыть ее, — сказал он, — мы сможем добраться до Кормовой Лестницы быстрее, чем за одну явь. Но это потом, а сейчас сюда.

Они пошли по спиральной лестнице, ведущей наверх. Мараппер шел впереди, и его сердце громко стучало. Если план верен, то эти ступени ведут в рулевое помещение.

В конце лестницы была небольшая площадка, а за ней еще дверь, на этот раз незапертая. Мараппер толкнул ее, и их глазам предстала круглая комната безо всякой мебели и машин. Только голые стены, да пол с потолком. И больше ничего…

Священник не выдержал и разрыдался.

— Они врали! — выкрикнул он. — Врали! Все мы жертвы ужасного… ужасного…

Он не мог закончить и зашелся в рыданиях.