Часть 5

Дело Христа, если только оно будет принято с верой, должно успокоить совесть, а Личность Христа, если только Она будет созерцаться честным и ясным взором, должна в совершенстве укрепить сердце, удалив все напрасные тревоги. К этому я призываю читателя. Если наша совесть беспокойна, а в сердце нет мира и радости - это значит, что мы не имеем общения со Христом. Увы, как много людей, даже среди христиан, не обладают истинным покоем и уверенностью. Как редко можно встретить человека, обладающего истинным миром в душе и непоколебимой уверенностью в сердце. Иногда мне кажется, что многие христиане ничуть не продвинулись в своём духовном состоянии по сравнению с ветхозаветными верующими. В глубине сердца многие продолжают сомневаться в полноте искупления, не имеют очищенной совести, и, как результат, сердце их полно тревог и сомнений. Положение этих людей двойственное. С одной стороны, они любят божественное: их вкусы, привычки, желания, тревоги, сомнения и страхи, вся чувственная сторона их жизни окрашена тягой к Богу. Они в некоторой степени отделены от мира, так как видят его суетность и бессмысленность, так как понимают, что мир неспособен удовлетворить их сердца. Но отгородившись от мира, они не сделали второй, более важный и более существенный шаг. Они не пришли со всеми своими проблемами, тревогами и сомнениями ко Христу. Они утратили вкус к мирскому, но ещё не нашли своего места и участия в Сыне Бога. Мирское не может удовлетворить их, но они не имеют дерзновения, чтобы окончательно принять освобождение от пут греха и постичь своё божественное положение. Они не имеют уверенности, покоя, постоянства цели, они несчастны, и их положение не нормально; они уже не одно, но ещё и не другое. Им не хватает широты и открытости сердца, чтобы принять Духа усыновления и воскликнуть искренне и уверенно: "Авва, Отче!", не имея при этом ни грамма сомнений в том, что их зов будет услышан. Как часто малость и скупость собственных сердец мешают нам постигнуть безграничность благодати и милости Бога.

Происходит ли такое с читателем? Я надеюсь, что нет. Я верю, что он один из тех, кто по безграничной милости Христа знает, что перешёл от жизни к смерти, что он имеет жизнь вечную. Мы имеем радость и радость совершенную, потому что непоколебима наша вера и сердце с благодарностью принимает каждое драгоценное слово свидетельства Духа Святого в Священном Писании. Мы осознаем своё тождество с воскресшим Спасителем. С Ним соединены наши сердца через Духа, Который пребывает в наших сердцах. Наше постоянное стремление - ко Христу, и только в Нем мы находим полноту и успокоение. Его жертва - божественное, вечное и нерушимое основание для спасения мира. Наша надежда - Христос. Мы твёрдо и непоколебимо ожидаем того благословенного момента, когда Иисус придёт взять нас к Себе. В этом суть христианства. Ничто другое не заслуживает этого имени. Истинное христианское мировоззрение выделяется смелостью и составляет удивительный контраст с ложной религиозностью наших дней, которая, прикрываясь пышностью обрядов и величественностью церковного служения, совершенно при этом не изменяет духовную жизнь человека, оставляя его во власти предрассудков и во власти греха. Заклятый враг Христа и человеческих душ преуспел в создании мёртвой системы религиозности, умело сочетающей в себе мирское и плотское со Священным Писанием. При этом Священное Писание используется таким образом, что разрушается его моральная сила и становится невозможным его точное толкование. В сетях этой системы множество душ безнадёжно запутываются, и считают себя хорошими христианами, не являясь таковыми на самом деле. Но это очень сложный вопрос, достойный отдельного исследования, поэтому я продолжу рассуждения по нашей теме и рассмотрю её с новой стороны:

Слово Христа как руководство для движения по жизненному пути

Если дело Христа достаточно для ободрения совести, если Его благословенная Личность достаточна для переполнения нашего сердца совершенной радостью и надеждой, то, несомненно, Его драгоценное Слово достаточно для правильного выбора пути. Священное Писание способно удовлетворить не только все нужды и ответить на все вопросы нашего индивидуального пути, но Оно также во всей полноте освещает путь Церкви Бога во всех незначительных деталях.

Сторонники рационального подхода, которые в своём жизненном пути больше ориентируются на доводы человеческого разума и стремятся к достижению видимых мирских целей, могут подвергать осмеянию такую концепцию жизненного пути. Но мы знаем, что это величайшая радость для сердца христианина - удаляться от мирских забот и наполнять свою жизнь ясным и спокойным светом Священного Писания. Верующий благодарно признает в Слове Бога единственный авторитетный источник учения. И это учение касается всего - и нашего морального состояния, состояния наших сердец и душ, нашего жизненного пути и нашего места в мире. "Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершён Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен." (2 Тим. 3.16-17).

В чем большем можем мы нуждаться? Если Священное Писание может сделать человека совершенным и приготовить его ко всякому доброму делу, то будем ли искать других ориентиров в жизни? Если Бог столько написал для нас, если Он милосердно снизошёл и дал откровение Своего ума в отношении всего, что мы должны знать, и думать, и чувствовать, и что делать, и во что верить, то должны ли мы обращаться к человеческому мнению за помощью? Пусть не посетит нас такая мысль! Не может никакой человек ничего ни прибавить, ни убавить к тому, что сказал Бог, к тому, что сделал Христос.

Хвала и благодарность нашему Богу! Он дал нам в Своём возлюбленном Сыне все, в чем могут только нуждаться наши совесть и сердце во время жизненного пути. Христос - наш Искупитель и Ходатай, Его жертва и Его заступничество могут удовлетворить любое сердце. Духовное величие, сильнейшая притягательность Его божественной Личности могут удовлетворить самое нуждающееся сердце. Слово Бога, это несравненное откровение, эта бесценнейшая книга, содержит в себе все, в чем мы можем нуждаться в течение всего нашего жизненного пути. Нуждаемся ли мы в ободрении, в научении, в обличении или в исправлении - для любого случая в Священном Писании есть необходимое слово.

Читатель-христианин, как обстоят у тебя дела со всеми этими вопросами? Обладаешь ли ты, в своём обновлённом духовном состоянии, истинным знанием этих вещей? Если так, то опираешься ли ты в абсолютной уверенности на дело Христа? Имеешь ли ты общение с Его несравненной Личностью? Подчиняешься ли ты в каждом своём жизненном устремлении непреклонному авторитету Слова Бога? Бог призывает тебя. Следуй же этому призыву, и твоя жизнь наполнится смыслом, сердце - радостью, совесть - покоем, а разум - мудростью и ясностью. Да прославится имя Бога в наших сердцах! Аминь.

Помощь или препятствие?

Вопрос для всех, собирающихся во имя Господа.

Среди множества преимуществ, которыми нас наделил всеблагой Господь, одним из наивысших является возможность участвовать в собраниях Его возлюбленного народа. Эти собрания сегодня являются тем местом, где Бог положил память своего имени и где Он присутствует Сам. Каждый, кто действительно любит Христа, найдёт безмерную радость, пребывая там, где обещал быть Господь. Особый характер этих собраний проявляется за трапезой Господней при возвещении его смерти, в рассмотрении Слова для изучения мыслей и путей Бога тогда, когда мы склоняемся в молитве перед престолом благодати, чтобы всем вместе открывать Ему наши нужды и черпать из Его необъятной полноты. Каждое верное сердце всегда будет стремиться пребывать там. Тот, кто оставляет собрание во имя Господне, свидетельствует этим, что его душа, очевидно, находится в нездоровом, холодном и безразличном состоянии. Оставить собрания народа Бога, значит сделать первый шаг по обрывистому пути, могущему привести к окончательному отречению от Христа и всего, что ему дорого (см. Евр. 10,25-27).

Надо сразу сказать, что целью этих немногих строк вовсе не является обсуждение столь часто поднимаемого вопроса "в какое собрание я должен ходить?" Этот вопрос имеет огромное значение для каждого христианина, и каждый верующий должен задать его себе и стремиться получить на него ответ, серьёзно и честно исследуя Слово Божье. Посещать собрание, не зная с какой целью и на каком основании собираются там люди, значит проявлять незнание и равнодушие в том, что касается страха Господнего и любви к Нему и Его Слову.

Но на этом вопросе нам не хотелось бы сейчас останавливаться. Мы займёмся обсуждением не столько основания, на котором мы собираемся, сколько нашего положения и поведения на этом основании, именно это чрезвычайно серьёзно и важно для всякой души, познавшей необходимость собираться вместе с другими во имя Иисуса, так как Он есть "Святой и Истинный".

Теперь мы хотим задать вопрос совести и сердцу каждого: кто ты для собрания: помощь или препятствие?

Каждый из нас может быть либо одним, либо другим, поэтому этот вопрос и имеет такое большое практическое значение.

Мы просим читателя с молитвой прочесть 12 главу первого послания Коринфянам. Он найдёт там изложенные ясно и просто те практические истины, которые оказывают влияние на все стороны жизни каждого члена тела Христа. Подобное происходит также с человеческим телом: если что-либо не в порядке, пусть даже у самой скрытой и слабой его части, это причиняет боль всему телу. Достаточно повредить палец или вывихнуть ногу, заболит ли зуб или случится что-нибудь с суставом, мускулом или нервом, все тело тут же воспринимает это как препятствие. То же случается и с собранием (Церковью) Бога, с телом Иисуса Христа: "страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены." Состояние каждого отдельного члена влияет на все тело. Отсюда вытекает весьма важный аргумент: каждый член может быть либо помощью, либо препятствием для всех остальных. Какая серьёзная истина! Какой глубокий практический смысл она имеет для всех наших действий!

Апостол написал здесь не об одном из поместных собраний, а о всем теле, поместным выражением которого должно быть каждое собрание. Именно об этом он говорит, когда обращается к Коринфянам: "Вы - тело Христово, а порознь члены" Конечно, мест много, много и поместных собраний, однако, обращаясь к одному из них, апостол говорит и всем остальным, так как то, что является истиной для всего тела Христова, - истина и для его поместного выражения. Это просто, ясно и очень важно для нашей практической жизни.

Истина, которую мы обсуждаем, указывает нам на три укрепляющих драгоценных мотива, побуждающих нас к святой, серьёзной и верной жизни: во-первых, мы не должны бесчестить Иисуса как главу тела, с которым мы соединены; во-вторых, мы не должны огорчать Духа Святого, через которого мы соединились с главой и которым мы все были крещены в одно тело; и в-третьих, мы не должны огорчать так тесно соединённых с нами членов тела Христа.

Что может оказать более сильное влияние на нас, чем эти три побудительные причины? О, если бы они больше значили для возлюбленных детей Бога! Можно принять и проповедовать учение о единстве тела, однако жить в нем и являть его святую, всеобъемлющую силу - нечто совсем другое. Увы! Бедный человеческий разум может обсуждать величайшие истины и говорить о них тут и там, не познав их освящающего действия на сердце, совесть и жизнь. Как серьёзна эта мысль для каждого из нас! О, если бы истина об "одном теле" стала реальностью для каждого члена собрания (церкви) по всей земле!

На этом мы можем закончить, в уверенности, что если царственная истина, о которой мы говорили, будет с живой верой принята и утверждена в сердцах, то в практической жизни не замедлят появиться драгоценные плоды этого.

Теперь же хотим предложить всем попытаться уловить сердцем в этих строках ещё одну сторону обсуждаемой нами темы, на которую мы со всей серьёзностью хотим обратить внимание, а именно как состояние каждой души, расположение сердца и сознание каждого брата и каждой сестры, принадлежащих собранию, влияет на это собрание и формирует его.

Сначала мы хотим указать на особую ответственность тем, кто имеет желание участвовать в служении собрания: предлагать гимны, молиться, читать из Слова Божьего, принимать участие в научении или увещевании. Каждому должно быть абсолютно ясно, призван он на это служение или нет, приготовлен он к нему или нет. Никому нельзя забывать, что и в том, что делаем мы, мы - Божье строение. Тот, кто об этом забывает, может принести много огорчения собранию. Он может угасить Дух, препятствовать поклонению и в большой степени лишить все собрание благословений.

Это серьёзно и требует святой бдительности от каждого, кто как-либо участвует в служении собрания. Один не подходящий или не вовремя предложенный гимн может принести много огорчения, нарушить ход собрания и понизить его. Да, даже отрывок из драгоценного Слова Бога может быть предложен не вовремя и не к месту. Одним словом, все, что не является плодом непосредственно Духа Святого, может принести только расстройство и потерю благословений. Все, кто принимает участие в служении, должны постоянно стремиться все делать под руководством Бога. Только одно должно быть основанием всех наших дел: прославление Христа в собрании и благословение собрания через него. Если это не так, лучше молчите и ждите его. Этим вы больше прославите Господа и души будут больше благословлены, чем беспокойной деятельностью и неназидательными речами.

Однако наряду с особой святой ответственностью тех, кто тем или иным образом принимает участие в служении собрания, существует серьёзная ответственность каждого, кто в этом собрании присутствует. Общий тон, характер и состояние каждого собрания и каждой встречи детей Бога теснейшим образом связаны с тем, каково внутреннее духовное состояние всех, стоящих на этом общем основании.

Этот факт глубоко волнует наши сердца и побуждает нас донести эти строки всем, кто собирается к имени Господа, где бы под солнцем не находилось это собрание. Каждая душа, соединившаяся с поместным собранием, становится либо помощью, либо препятствием. Все, кто собирается с честным, полным любви посвящённым Богу сердцем, кто приходит в собрание просто потому, что Сам Господь присутствует там, кто счастлив в Его присутствии, все они - помощь и благословение для собрания. Да умножит Господь их число! Если бы во всех собраниях было больше таких благословенных членов, как совсем по-иному обстояли бы дела во многих местах.

Почему же это не так? Речь здесь не идёт о дарах или знаниях, но о благодати и благословениях Бога, о истинной праведности, о жизни в молитве, словом, о том самом состоянии, в котором должно пребывать всякое дитя Бога и всякий слуга Христа и без которого блестящие дары и глубокие знания - только препятствие и сеть для собрания. Голые дары и знание без живой совести и страха Божьего могут быть использованы и уже используются врагом для гибели многих душ. Но где есть настоящее смирение и истина, проистекающая от понимания присутствия Бога, тогда в собрании, независимо от того, есть ли в нем дары или нет, царит дух молитвы и духовные глубина и свежесть. И это совсем не одно и то же, собираться вокруг одарённого человека или же вокруг Христа как членам одного тела. Две абсолютно разные вещи, быть собранным через служителя, трудящегося в слове, или вокруг Его служения. Если души собраны вокруг служителя или служения, велика опасность, что, когда вдруг не придёт служитель, не придут и они. Но если серьёзные, посвящённые Богу и верные Ему души собраны вокруг самого Господа, они никогда не сделают своей опорой то или иное служение, несмотря на то, что они очень благодарны Богу за всякий дар. Их опора - Господь. Они ценят дары не меньше, чем другие верующие, но дающего дар (дарителя) они ценят выше. Они благодарны за потоки благословений, но помнят о источнике, из которого эти потоки исходят.

Всегда и везде можно увидеть примеры того, как те верующие, которые служение не ставят на первое место, больше остальных ценят и уважают его. Они отводят служению место, данное ему Богом. Те же, кто больше, чем нужно, чтит и уважает дары, кто снова и снова сетует, если их становится меньше, кто не получает без даров удовлетворения и благословения, являются препятствием для всего собрания.

Увы! У детей Бога кроме перечисленных выше есть и другие препятствия и источники слабости. Они все требуют нашего серьёзного внимания, но прежде, чем мы пойдём в собрание, чтобы занять там наше место, пусть каждый серьёзно спросит себя: кто я, помощь собранию или препятствие, созидаю я или разрушаю? Когда мы приходим с холодным, равнодушным или ожесточённым сердцем, когда мы только внешне и по привычке движемся по тропе, которую некогда признали правильной, или если мы находимся в необращенном, несломленном, ропщущем и сетующем состоянии духа, постоянно ищем и находим везде ошибки, все и всех осуждаем, кроме самих себя - тогда мы, конечно, серьёзное препятствие для благословения и радости в собрании. Тогда мы становимся для тела больным и повреждённым членом. Как это печально, унизительно и пугающе! Давайте бодрствовать, молиться и решительно осудим такое духовное состояние!

Насколько иначе обстоит дело с теми душами, которые с радостью в сердце идут на любую встречу детей Бога. Они приходят в едином, животворном, полном благодати Духе, который свидетельствует, что они имеют ум Христов. Эти души заранее предвкушают радость от встречи с возлюбленными братьями и сёстрами, происходит ли это за трапезой Господа или когда они вместе пьют из чистого источника Святого Писания или же перед престолом благодати в совместной молитве. Они всегда наполнены глубокой сердечной любовью ко всем членам тела Христа, в их глазах не появляется холод, они не настраивают себя против кого бы то ни было из-за подозрений, предположений или ощущений. Самим Богом они научены любить братьев. Эти дети Бога смотрят "с вершины скал", взирают "от лица Всемогущего".

Любое служение, каждое благословение, которым их одаряет милостивый Господь, принимается охотно и с благодарением, даже если они не становятся популярными учителями и не получают блестящих даров. Да, такие души - благословение для любого собрания, где бы Господь их ни поставил. Потому мы от всего сердца повторяем: да умножит Господь их число! Если бы все собрания состояли из таких душ, то истинно повеяло бы небесным воздухом. Имя Иисуса разлилось бы драгоценным нардом. Все глаза смотрели бы на Него, каждое сердце наполнилось бы Им. Это было бы лучшим свидетельством его присутствия посреди нас и больше прославило бы Его имя, чем самые драгоценные дары.

Господь хочет благодатно излить свои благословения на каждое из Своих собраний! Он хочет их освободить от всех препятствий, всех претыканий, от каждого камня преткновения и каждого горького корня! Да соединятся все сердца в уповании, объединённые истинной братской любовью! Да увенчает Господь обильными благословениями своих возлюбленных слуг. Пусть повсюду Он ободрит сердца, укрепит руки и одарит благодатью быть твёрдыми, непоколебимыми, всегда преуспевающими в деле Господнем, имея твёрдое упование на то, что этот труд не тщетен перед Господом.

Послушание и зависимость

В своём (декабрьском) выпуске мы позволили себе привлечь внимание наших читателей к тому значительному факту, что наш Бог в Своём неиссякаемом милосердии предусмотрел для Своего народа в этом мрачном и злом мире и власть и силу - власть Своего слова и силу Своего Духа - ради пути, который он призван пройти, и труда, который он призван совершить. Мы имеем достаточное руководство в этом мире и мы имеем силу Бога, чтобы рассчитывать на все трудности и требования обстоятельств, через которые нам предстоит пройти к нашему вечному покою на небесах. Для всего у нас есть власть и сила.

Однако следует помнить, что, если Бог осуществляет власть над нами, мы должны быть послушными. И если Он предусмотрел силу, мы должны быть зависимыми. К чему власть, если мы не повинуемся ей? Можно снабдить слугу самыми ясными и подробными указаниями в отношении того, куда он должен пойти, что сделать и что сказать, но если, вместо того, чтобы просто следовать моим указаниям, он начинает рассуждать, думать и делать выводы по своему собственному разумению, поступая согласно своим желаниям, к чему тогда эти указания? Ни к чему; они свидетельствуют лишь о том, насколько он удалился от них. Ясно, что дело слуги повиноваться, а не рассуждать, действовать согласно указаниям своего хозяина, а не согласно своему собственному желанию или разумению. Если он действует в точности так, как говорит ему хозяин, он не отвечает за последствия.

Главное - повиновение

Главное дело слуги - повиноваться. Это нравственное совершенство слуги. Увы! Как редко оно встречается! Существует всего один полностью послушный и совершенно зависимый слуга во всей истории этого мира - человек Иисус Христос. Повиновение было его пищей и его питьём. Он находил свою радость в послушании. "Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце" (Пс. 40).

Наш блаженный Господь Иисус находил в воле Бога свою единственную причину для действия. В Нем не было ничего, что было бы необходимо сдерживать властью Бога. Его воля была совершенна, и каждое Его движение совершалось из-за необходимости - той самой необходимости Его совершенной сущности в потоке божественной воли. "Закон Твой у меня в сердце"; "Я желаю исполнить волю Твою"; "Я сошёл с небес поступать не по Своей воле, а по воле Пославшего меня".

Что же сатана мог поделать с таким человеком? Совершенно ничего. Он пытался отвратить Его от пути послушания и от положения зависимости, но тщетно. "Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами". Действительно, Бог дал бы Своему Сыну хлеб. В этом нет никаких сомнений, но совершенный человек отказывается сотворить хлеб для себя. У него не было ни приказа, ни власти, и следовательно, никаких причин для действия. "Написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих". И так во время всего искушения. Ничто не могло совратить блаженного с пути простого послушания. "Написано", - таков был его единственный и неизменный ответ. Он не стал бы и не мог бы действовать без причины, а его единственная причина обнаруживалась в воле Бога. "Я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце".

Таково было послушание Иисуса Христа - совершенное послушание, от начала до конца. Он был не только совершенно послушен, но и совершенно зависим. Будучи Богом, превыше всего, вечно блаженным, занимая Своё место человека в этом мире, Он жил совершенно зависимой от Бога жизнью. Он мог сказать: "Я облекаю небеса мраком, и вретище делаю покровом их. Господь Бог дал Мне язык мудрых, чтобы Я мог словом подкреплять изнемогающего; каждое утро Он пробуждает, пробуждает ухо Моё, чтобы Я слушал, подобно учащимся. Господь Бог открыл Мне ухо, и Я не воспротивился, не отступил назад. Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания. И Господь Бог помогает Мне: поэтому Я не стыжусь, поэтому Я держу лице Моё, как кремень, и знаю, что не останусь в стыде" (Ис. 50). И вновь: "Защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!" И ещё: "Ты извёл меня из чрева". Он всецело и полностью полагался на Бога от яслей Вифлеема до креста Голгофы, и когда Он завершил все, Он предал свой дух в руки Отца, и его плоть упокоилась в уповании. Повсюду его послушание и зависимость были божественно совершенны.

Но мы должны теперь попросить читателя на некоторое время обратиться вместе с нами к двум прямо противоположным всему этому примерам - к двум случаям, в которых недостаток послушания и зависимости привёл к самым ужасным последствиям.

Давайте в первую очередь обратимся к тринадцатой главе первой книги Царей. Несомненно, этот случай знаком нам, но давайте рассмотрим его в связи с нашей нынешней темой.

"И вот, человек Божий пришёл из Иудеи по слову Господню в Вефиль, в то время, как Иеровоам стоял у жертвенника, чтобы совершить курение. И произнёс к жертвеннику слово Господне". Таким образом, все было правильно. Он говорил по слову Бога, и сила Бога сопутствовала этому свидетельству, а дух царя был на время уничижён и подавлен.

Более того, человек Бога смог отклонить приглашение царя зайти с ним в дом, подкрепить себя и получить подарок. "Но человек Божий сказал царю: хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою и не буду есть хлеба и не буду пить воды в этом месте, ибо так заповедано мне словом Господним: "не ешь там хлеба и не пей воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шёл". Все это было прекрасно и так приятно остановиться на этом. Ноги Божьего человека твёрдо стояли на светлом и блаженном пути послушания, все предвещало победу. Приглашения царя отвергнуты без малейшего колебания. Половина царского дома не могла соблазнить его свернуть с узкого, святого, счастливого пути послушания. Он отказывается от всех предложений и продолжает следовать прямым путём, открытым перед ним посредством слова Сущего. Нет ни рассуждений, ни вопросов, ни колебаний. Все устанавливает слово Сущего. Он должен только повиноваться, независимо от последствий. И пока он поступает так, все идёт хорошо.

Но обратите внимание на последующее: "В Вефиле жил один пророк-старец" - читатель, остерегайся старых пророков! И этот пророк-старец последовал за человеком Божьим и сказал ему: "Зайди ко мне в дом, и поешь хлеба". Это был дьявол в новом обличье. То, что не удалось сделать словам царя, могли бы совершить слова пророка. Это была уловка сатаны, к которой был явно не готов человек Божий. Одеяние пророка обмануло его и совершенно лишило бдительности - мы сразу замечаем, как изменилась его речь. Отвечая царю, он говорит решительно и смело: "Хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою". И с такой же силой он затем прибавляет причину своего отказа: "Ибо так заповедано мне словом Господним".

Но в его ответе пророку наблюдается ослабление силы, смелости и решительности. Он говорит: "Я не могу возвратиться с тобой и пойти к тебе". И в пояснение причины вместо выразительного слова "заповедано" мы видим вялые слова "сказано мне".

Одним словом, общий тон стал более слабым. Слово Бога утрачивало своё истинное положение и силу в его душе. В этом слове не произошло никаких изменений. "На веки, Господи, слово Твоё утверждено на небесах", и если бы это слово было сокрыто в сердце человека Божьего, если бы оно постоянно пребывало в его душе, его ответ пророку был бы таким же определённым и решительным, как и его ответ царю. "По слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя". Дух послушания - великое духовное спасение от всех происков и уловок лукавого. Враг может изощряться, менять свои планы, он может варьировать средства, но послушание простому и понятному слову Бога бережёт души от всех его злобных происков и искусных хитростей. Дьявол ничего не может поделать с человеком, который полностью руководствуется словом Бога и ни шагу не ступит без божественной власти.

Но отметим, каким образом враг уговаривает человека Божьего: "И сказал он ему: и я пророк такой же, как ты, и ангел говорил мне словом Господним, и сказал: "вороти его к себе в дом".

Итак, что должен был ответить на это человек Бога? Если бы слово его Господа пребывало в нем, он бы сразу сказал: "Если десять тысяч пророков и десять тысяч ангелов сказали бы: "вороти его", я посчитал бы их всех лжецами и слугами дьявола, посланными совлечь меня со святого, счастливого пути послушания". Это был бы достойный ответ. Он очертил бы тот же небесный круг, который представлен в пылких словах апостола: "Но если бы даже мы или ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема".

Но увы, увы - человек Божий сошёл с пути послушания, и тот самый человек, которого сатана использовал, чтобы совратить его, стал устами Господа, чтобы объявить ему об ужасных последствиях. Когда его использовал сатана, он лгал. Когда его использовал Бог, он говорил правду. Заблудшего человека Божьего умертвил лев, потому что он ослушался слова Сущего. Да, он сошёл с узкого пути послушания на широкое поле своих собственных желаний, и там был умерщвлён.

Читатель, остерегайся старых пророков и ангелов света! Давайте в истинном духе послушания держаться как можно ближе к слову нашего Бога. Тогда мы обретём путь послушания - безопасный и приятный, святой и радостный. А теперь, прежде чем закончить, обратим на некоторое время взгляд на девятую главу книги Иисуса Навина, в которой ради предостережения нам описано о том, как сам Иисус Навин был пойман в ловушку ввиду недостатка простой зависимости от Бога. Мы не цитируем этот отрывок и не вникаем ни в какие подробности. Читатели могут сами обратиться к этой главе и изучить её содержание.

Почему Израиль был обманут хитростью жителей Гаваона? Потому что они полагались на своё собственное понимание и судили со своей точки зрения вместо того, чтобы дождаться руководства и совета от Бога. Ему известно все о жителях Гаваона. Его не ввели бы в заблуждение их изорванная одежда и заплесневелый хлеб, и этого не случилось бы с Израилем, если бы они только обратились к Нему.

Но здесь они не устояли. Они не полагались на Бога. Он бы направил их. Он объяснил бы им, кто были эти хитрые странники. Он пояснил бы им все, если бы они просто обратились к Нему ввиду своего невежества и немощи. Но нет, они думали и рассуждали сами и сделали свои выводы из того, что увидели. Все это они и проделали, и поэтому изорванные одежды жителей Гаваона завершили то, что не смогли сделать грозные укрепления Иерихона.

Итак, мы можем быть совершенно уверены, что у Израильтян и в мыслях не было заключать союз с кем-нибудь из Хананеев. Нет, они пришли в страшное негодование, обнаружив, что они таким образом натворили. Но дело было сделано, и им оставалось лишь терпеть это. Легче допустить ошибку, чем исправить её, и так жители Гаваона остались выразительным запечатлением зла непослушания совету и руководству Бога.

Пусть на примере того, что было нами прочитано, Святой Дух раскроет нам чрезвычайную важность "послушания и зависимости".

Две связи

В христианстве существуют две чрезвычайно важные связи, которые нам следует стремиться понять, а именно во-первых, связь вечной жизни, а во-вторых, связь личного общения. Поскольку эти связи являются совершенно определёнными, их никогда не надо путать, но поскольку они тесно связаны, их никогда не следует разделять. Первая из них есть залог нашей безопасности, вторая - тайный источник нашего наслаждения и источник всей нашей плодотворности. Это невозможно разрушить, но этому могут помешать тысячи причин. Итак, отметив, что эти связи настолько значительны, давайте с почтением и молитвою приступим к их изучению в божественном свете богодухновения.

Во-первых, что касается драгоценной связи вечной жизни, мы не можем сделать ничего лучшего, чем процитировать несколько ясных отрывков Писания, объясняющих, откуда она взялась, что она есть, как и когда она была создана.

Но прежде всего надлежит хорошо уяснить себе, что человек в своём нравственном состоянии ничего не знает об этой связи; "рождённое от плоти есть плоть". Может быть искреннее дружелюбие, подлинное величие, великодушие, суровая честность, но не вечная жизнь. Эта первая связь неизвестна. Это означает, что как бы вы ни образовывали и ни возвышали природу, никакими средствами вам не удастся создать великую связь вечной жизни. Можно сделать её духовной, образованной, религиозной, но поскольку это всего лишь природа, здесь нет вечной жизни. Можно выбрать все самые прекрасные духовные качества и сосредоточить их в одном человеке, но этот человек никогда не ощутит ни единого проблеска вечной жизни. Это не значит, что все эти достоинства и качества плохи и нежелательны сами по себе - в этом никто не усомнится. Каково бы ни было духовное благо в природе, его следует оценивать согласно его надлежащему значению. Никто не решится даже на мгновение поместить трезвого, деятельного, дружелюбного, принципиального человека на одну доску с пьяницей, бездельником, упрямцем, мотом. С общественной и духовной точки зрения, между ними, очевидно, существует огромная, чрезвычайно существенная разница. Но давайте поймём и хорошо запомним, что даже с помощью самых прекрасных качеств и достоинств старого создания нам никогда не заполучить места в новом, даже если сосредоточить в одном человеке все превосходные качества первого Адама, нам никогда не установить звание, принадлежащее второму. Эти двое совершенно различны - старый и новый, первый и второй. "Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух". "Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое".

Ничто не может быть более определённым и более убедительным, чем последний процитированный отрывок из пятой главы второго послания к Коринфянам. "Древнее", каким бы оно ни было, "прошло". Они не приняты как существующие в новом создании, в котором "все от Бога". Старое основание совершенно устранено, и новое основание заложено во искупление. Ни единой частицы древнего не достигло нового. "Теперь все новое", "все же от Бога". "Мехи" старого создания отвергнуты, и вместо них установлены мехи искупления. "Одежды" старого создания отброшены, и заменены новым, незапятнанным одеянием искупления. На этом прекрасном одеянии рука человека не сделала ни стёжка, не спряла ни единой нити. Откуда мы знаем это? Как мы можем говорить с такой уверенностью и убеждённостью? Ввиду самой лучшей из всех причин, потому что божественно уверенный и, следовательно, совершенно убедительный голос святого Писания провозглашает это в новом создании. "Все же от Бога". Хвала Господу, что это так! Именно это делает все настолько надёжным, что все находится совершенно вне досягаемости власти врага. Он не может дотронуться ни до чего или ни до кого в новом творении. Смерть - вот предел власти сатаны. Могила образует границы его владений. Однако новое создание начинается по ту сторону смерти - она открывает нашему восхищённому взгляду вид на небесную сторону того гроба, где лежал погребённый князь жизни - оно изливает ослепительные лучи его славы вокруг нас посреди той сцены, куда смерть никогда не может войти, где неизвестны грех и смерть, где никогда не услышат шипения змеи и не увидят её ненавистного хвоста. "Все же от Бога".

Итак, это устраняет множество затруднений и препятствий и поразительно упрощает дело, если правильно понять эту особенность нового создания. Если же рассмотреть то, что называется религиозным миром или исповедующей церковью, что мы увидим? Множество усилий улучшить человека в его природном, от Адама, или ветхом состоянии. Филантропия, наука, философия, религия - все участвует в этом, все виды духовных средств приведены в действие с целью возвысить человека на весах существования. Что подразумевают люди, когда так часто говорят о "возвышении масс"? Как далеко они могут зайти в своих действиях? До какой точки они могут возвысить их? Способны ли они возвысить их до нового творения? Конечно, нет, если понять, что в этом творении все от Бога.

Но тогда кто или что есть эти "толпы", стремящиеся к возвышению? От чего они рождены - от плоти или от Духа? Ясно и несомненно, что от плоти. Значит, "рождённое от плоти есть плоть". Можно возвышать её так высоко, как вам угодно. Можно использовать самый мощный рычаг и поднять её до самой высокой достижимой точки. Образовывайте, развивайте и очищайте её, как вам вздумается. Пусть наука, философия, так называемая религия и филантропия воздействуют всеми своими силами, но что же происходит? Нельзя сделать её духом, нельзя превратить её в новое создание, нельзя создать первую великую связь вечной жизни. Совершенно ничего нельзя поделать с лучшими, духовными, вечными интересами человека. Вы оставили его все ещё в его старом состоянии, унаследованном от Адама, в обстоятельствах старого творения, оставили его со своими обязанностями, ответственностью, своими грехами и своей виной, оставили его перед праведным гневом Бога, ненавидящего грех. Он может быть более развит в своей вине, но он все так же виновен. Развитие не устраняет вину, образование не уничтожает грехи, культура не в состоянии убрать с горизонта человека мрачные и тяжёлые тучи смерти и суда.

Пусть нас не поймут неправильно. Мы не хотим умалять значения образования или культуры, филантропии или философии. Мы твёрдо заявляем: пусть они действуют там, где являются действительно достойными, но давайте оценивать их с точки зрения их истинного значения. Мы готовы допустить для них сколь угодно большую сферу и все возможные преимущества образования во всех его отраслях, и, сделав это, мы с удвоенной силой возвратимся к нашему основному тезису, а именно, что, "возвышая массы", вы возвышаете то, что мёртво перед Богом, не имеет места в новом творении; и мы повторяем это, подчёркиваем и со всей силой настаиваем, что, пока не представите души к новому творению, вы совершенно ничего не делаете для этого в отношении вечности, небес и Бога. Поистине, вы можете облегчить путь человека через этот мир, удалить некоторые препятствия с дороги человеческой жизни, можно лелеять плоть в обманчивой роскоши и покое - можно делать все это, и гораздо больше, можно украсить чело человека всеми видами лавровых венков, которые были завоёваны на различных аренах, где люди вступали в борьбу ради славы, можно украсить его имя всеми титулами, которыми смертные когда-либо награждали смертных, и после всего этого можно оставить его в своих грехах и предать смерти и вечному проклятию. Если не создана первая великая связь, душа подобна сосуду, разбитому в начале своей жизни и брошенному в мутные воды без руля и без ветрил.

Итак, наше самое страстное желание - привлечь к этому внимание читателя. Мы глубоко ощущаем его чрезвычайную повседневную важность. Мы убеждены, что едва ли существует какая-либо истина, которой дьявол оказывает столь же яростное и постоянное сопротивление, как истина о новом творении. Ему хорошо известно её мощное духовное влияние, её способность возвышать душу над обыденным, внушать отвращение к миру, и постоянное и привычное возвышение над преходящим и чувственным. Поэтому он старается удержать людей, занятых безнадёжными попытками возвысить природу и улучшить мир. Он не препятствует ни нравственности, ни религии, как таковой, во всех её видах. Он даже использует само христианство как средство улучшения ветхой природы. Можно делать то, что вам нравится, обеспечивая пребывание человека в старом творении, ибо сатана отлично знает, что, оставляя его там, мы оставили его в лапах сатаны. В старом творении все принадлежит сатане и полностью находится под его прицелом. В новом же творении все вне пределов его досягаемости. "Рождённый от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему". Не сказано, что верующий хранит себя и лукавый не прикасается к нему. Верующий - сложное существо, имеющее две природы - старую и новую, плоть и дух, и если он не бодрствует, "лукавый" вскоре прикоснётся к нему, встревожит его и совершит для него множество прискорбных дел. Однако божественная природа, новое творение не может быть затронуто; пока мы ходим в силе божественной природы и дышим воздухом нового творения, мы полностью предохраняемся от всех нападок врага.

А теперь давайте продолжим изучение того, как мы попадаем в новое творение, как мы начали обладать этой божественной природой, как была создана эта связь вечной жизни. Нескольких цитат из Писания будет достаточно, чтобы объяснить это нам. "Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную". Отметьте эти слова, читатель, и пронаблюдайте связь: "верующий в Него" - "имел жизнь вечную". Такая связь - всего лишь вера. Таким образом, мы переходим от старого творения со всем тем, что присуще ему, к новому творению, со всем тем, что присуще ему. Такова драгоценная тайна нового рождения - вера действует в душе посредством благодати Бога - Святого Духа, вера, которая принимает Бога в его слове, которая удостоверяет, что Бог есть истина, вера, которая связывает верующего с воскресшим Христом, главой и началом нового творения.

Возьмём ещё одну цитату: "Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Моё и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешёл от смерти в жизнь". Здесь опять эта связь: "верующий в Меня" - "имеет жизнь вечную". Ничего не может быть проще. По естественному рождению мы входим в пределы старого творения и становимся наследниками всего, что принадлежит первому Адаму. По духовному рождению мы входим в пределы нового творения и становимся наследниками всего, что принадлежит второму Адаму. Если задать вопрос, в чем же секрет этого великого таинства духовного рождения, ответ на это будет: "вера" - "верующий в Меня". Поэтому, если читатель - один из тех, кто верует в Иисуса, согласно приведённому отрывку, он в новом творении, он обладатель божественной природы, он связан с Христом связью, которая совершенно нерасторжима. Такой человек никогда не погибнет. Никакая сила на земле или в преисподней, сила людей или демонов не в состоянии разорвать эту связь вечной жизни, которая соединяет все члены Христа с их воскресшим Главой во славе и друг с другом.

Читатель, особо отметьте то, что в отношении связи вечной жизни и её творения нам следует принять мысли Бога вместо своих собственных, нам надлежит руководствоваться исключительно Словом Бога, а не нашими собственными тщетными рассуждениями, глупыми представлениями и даже переменчивыми чувствами. Более того, мы должны быть внимательны, чтобы не спутать две эти связи, которые, будучи тесно связанными, являются совершенно раздельными. Мы должны не менять их местами, но оставить их в божественном порядке. Первая не зависит от второй, но вторая вытекает из первой. Вторая из них является такой же связью, как и первая, но она вторая, а не первая. Вся сила и злоба сатаны неспособна разорвать первую связь, вторую же может разорвать даже вес пушинки. Первая связь длится вечно, вторая может быть нарушена в одно мгновение. Первая связь обязана своим постоянством труду Христа ради нас, который был завершён на кресте, и слову Бога к нам, которое навеки установлено на небесах, вторая же связь зависит от деяния Святого Духа в нас, которому могут помешать, и, увы, мешают тысячи причин в течение одного дня. Первая основана на победе Христа ради нас, вторая - на победах Духа в нас.

Итак, мы твёрдо убеждены, что тысячи потрясены реальностью и продолжительностью первой связи - вечной жизни, ввиду недостаточности в поддержке второй связи - личного общения. Иногда наблюдается разрыв этой последней, и сразу возникает вопрос о существовании первой. Это заблуждение, но оно служит только свидетельством чрезвычайной важности святой бдительности в нашем повседневном хождении, так что связь личного общения не может быть разорвана грехом в мыслях, словом или делом, или, если она всё-таки разорвана, она немедленно восстанавливается посредством самоосуждения и исповедания, основанных на смерти и заступничестве Христа. Это неопровержимый факт, подтверждённый плачевным опытом тысяч истинных святых Бога - когда разорвана вторая связь, невозможно постичь первую. И хотя это жизненно важно для нас, в действительности она занимает второе место, ибо и в самом деле прекращение нашего общения - ничто в сравнении с бесчестием по отношению к Христу и скорбью Святого Духа, ввиду которой случилось это прекращение. Так пусть же Дух Бога со всей силой действует в нас, чтобы внушить нам бдительность, набожность, серьёзность, убеждённость, чтобы ничего не могло нарушить наше общение, а эти две связи могли быть поняты, и ими можно было бы наслаждаться в их надлежащем месте и порядке, ко славе Бога посредством нас, постоянству нашего мира в Нем, искренности и чистоте нашего хождения перед Ним!

Продолжение

Чтобы полнее раскрыть тему "Две связи", нам бы хотелось на некоторое время привлечь внимание наших читателей к чрезвычайно важному отрывку в пятой главе первого послания Коринфянам. "Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать"... В этой короткой цитате представлена огромная истина. Во-первых, мы видим великое утверждение: "Пасха наша, Христос, заклан", и во-вторых, - искренний призыв "станем праздновать". В первом мы видим основание нашей безопасности, а во втором - истинную тайну личной святости.

Итак, здесь мы вновь видим две связи в их надлежащей раздельности и в надлежащем порядке. Мы видим жертву и празднество - две совершенно разные, однако тесно связанные вещи. Жертва совершена, а празднику надлежит быть отпразднованным. Таков божественный порядок. Завершённость жертвы спасает звание верующих, а празднование включает всю повседневную жизнь верующих.

Нам следует быть внимательными и не путать эти вещи. Праздник опресноков основан на смерти пасхального агнца, и он олицетворяет повседневную святость, которая должна отличать всю христианскую жизнь на земле. "Христос заклан". Это сохраняет все, относящееся к званию. "И увижу кровь, и пройду мимо вас". Бог как судья был полностью удовлетворён кровью агнца. Ангел смерти проходил по земле Египта в полночный час с мечом суда в руке, и единственным средством спасения была разбрызганная кровь. Этого было достаточно в божественном смысле. Бог провозгласил: "Увижу кровь, и пройду". Спасение Израиля основано на оценке Богом крови Агнца. Эта самая драгоценная истина для внимания верующих. Спасение человека покоится на удовлетворении Бога. Хвала Господу! "Пасха наша, Христос, заклан". Заметьте эти слова - "заклан" - "за нас". Так устанавливается все, что касается великого и наиважнейшего вопроса спасения от суда и гнева. Таким образом создана драгоценная связь спасения - связь, которая никогда не может быть разорвана. Связь вечной жизни и связь вечного спасения - это одно и то же. Господь Иисус Христос, живой Спаситель, воскресший глава, поддерживает и всегда будет поддерживать эту связь в неразрывной целостности, как Он говорит: "ибо Я живу, и вы будете жить". "Если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасёмся жизнью Его". "Он всегда жив, чтобы ходатайствовать за нас".

Теперь несколько слов о призыве апостола "посему станем праздновать". Христос хранит нас, а нам надлежит хранить празднество. Он был заклан, чтобы продлить для нас празднество, и это празднество - жизнь личной святости, повседневное отделение от всего зла. Празднество Израиля складывалось из трёх вещей, а именно зажаренного ягнёнка, горьких трав и опресноков. Драгоценные составляющие! Говоря образно, во-первых, Христос, претерпевший гнев Бога за нас; во-вторых, духовные, глубокие торжества сердца, которые вытекают из нашего размышления о кресте; и, в-третьих, личная святость, или повседневное отделение от зла. Таково было празднество искупленных Бога, таково и наше празднество сейчас. О, нам дана милость праздновать его согласно надлежащему порядку! Да будут наши чресла препоясаны, наши ноги обуты, и посохи странников в руках.

Следует помнить, что не празднество отмечается ради жертвоприношения, а жертва заклана ради празднества. Не надо менять этот порядок. Мы очень склонны изменить его, потому что мы способны считать Бога вымогателем, а не дарителем - чтобы сделать долг основой спасения вместо того, чтобы сделать спасение основой долга. Израильтяне не клали закваску не для того, чтобы спастись от меча разрушителя, а потому, что они были спасены. Другими словами, существовала первая перемычка, сдерживающая кровь, а затем - опресноки. Эти вещи не следует ни смешивать, ни разделять. Мы спасены от гнева не с помощью опресноков, а с помощью этой перемычки, но мы можем только наслаждаться этой последней, поскольку мы усердно и ревностно поддерживаем первое. Две связи всегда находятся в своём божественном порядке и в своей неразделимой связи. Сам Христос надёжно поддерживает одну из них, а мы, посредством благодати его Духа, должны поддерживать другую. Пусть он сделает нас способными на это!

Отрывок о поклонении

Чрезвычайно важно, чтобы читатель-христианин понимал истинный характер поклонения, которого желает и которым наслаждается Бог. Бог радуется во Христе, и поэтому нашей постоянной целью должно быть представление Его Богу. Христос всегда должен быть в нашем поклонении, и Он будет в нем в зависимости от того, насколько мы руководствуемся Святым Духом. Увы, как часто сердце в нас говорит иначе! И в собрании, и наедине, как часто в нас нет настроя, а дух вял и подавлен! Мы заняты самими собой, а не Христом и Святым Духом.

Все это слишком плачевно. Это требует нашего пристального внимания и в собраниях, и по отдельности, на публичных встречах и в нашей личной преданности. Почему зачастую настрой на наших публичных собраниях бывает таким низким? Откуда такая слабость, такое равнодушие, такая бессвязность? Почему песнопения и молитвы так часто далеки от истинных? Почему мало того, что в действительности достойно названия "почитание"? Почему среди нас так мало того, что радует сердце Бога? Настолько мало, что Он может сказать: "Мой хлеб ради моей жертвы сотворён огнём, ради спасения во мне" Мы поглощены своими чувствами и тем, что окружает их - нашими желаниями, нашими слабостями, нашими бедами, и мы не даём Богу то, чего желает Его любящее сердце.

Отделение: не слияние

"На сие так сказал Господь: если ты обратишься, то Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицем Моим; и если извлечёшь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста. Они сами будут обращаться к тебе, а не ты будешь обращаться к ним" (Иер. 15,19).

Принцип, изложенный в предшествующем отрывке, обладает глубочайшим значением для всех, кто желает ходить с Богом. Он никоим образом не является известным - он весьма далёк от этого. Но это не умаляет его значения в суждении тех, кто научен Богом. В мире зла известное почти наверняка является неверным, и что бы ни было от Бога, от Христа, что бы ни было чистейшей истиной - в действительности является наименее популярным. Это - аксиома в суждении веры, так как Христос и мир - противоположные полюса духовного компаса.

Итак, одна из самых популярных идей нашего времени - слияние, или объединение, и все, кто желает пользоваться признанием и любовью мира, стремится к этой великой цели. Но мы без колебаний признаем, что ничто не может сильнее противоречить явленным намерениям Бога. Мы заявляем это, полностью осознавая противоположность наших слов общему мнению христианского мира. К этому мы совершенно готовы. Мы не добиваемся противостояния, но мы уже давно научились не доверять мнению того, что называется религиозным миром, поскольку мы постоянно обнаруживаем, что это мнение диаметрально противоположно самым ясным наставлениям Святого Писания, и мы можем искренне сказать, что наше глубокое и страстное желание - противопоставить Слово Божье всем и вся, ибо мы убеждены, что ничто не может существовать вечно, кроме того, что покоится на непоколебимом основании Святого Писания.

Чему же учит Писание в отношении темы данной статьи? Отделению или слиянию? Каковы наставления Иеремии в процитированном выше отрывке? Было ли ему велено попытаться объединить окружавших его людей? Должен ли он был стремиться смешать драгоценное с ничтожным? Совсем наоборот. Бог учил Иеремию прежде всего обратиться - отстраниться от людей, которые были признанным народом Бога, но чьи пути противоречили его замыслам. И что же затем? "Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицем Моим".

Здесь мы самым ясным образом видим личный путь и положение Иеремии. Ему предстояло обратиться и предстать перед Богом в совершенном отделении от зла. Таков был его долг независимо от мнения людей или его собратьев. Они могли бы счесть и объявить его ограниченным, фанатичным, нетерпимым и замкнутым человеком, и тому подобное, но с этим он не имел ничего общего. Его единственным великим делом было повиновение. Божественное правило требовало отделения от зла, а не слияния с ним. Может показаться, что это последнее даёт больше пользы, однако не просто польза является целью истинного раба Христова, но лишь послушание. Дело раба - совершать то, что ему приказано, а не то, что он считает правильным или хорошим. Если бы это лучше осознавалось, все было бы гораздо проще. Если Бог призывает нас отделиться от зла и мы воображаем, что можем сделать больше хорошего, объединившись с ним, как же мы предстанем перед Богом? Станет ли Он называть благом то, что было последствием настоящего непослушания его Слову? Разве не ясно, что наш первый, последний и наш единственный долг - повиноваться? Вне всякого сомнения. Это основание, составляющая часть и сущность всего, что действительно можно назвать благом.

Однако разве Иеремии было нечего делать на своём узком пути и в описанном положении? Разумеется, нет. Его дело было определено со всевозможной ясностью. И каким же оно было? "Если извлечёшь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста". Он должен был не только сам предстать и ходить в отделении, но должен был также попытаться отделить других. Это могло было бы придать ему вид человека, обращающего в свою веру или того, чья цель - заставить других думать так же, как и он. Но здесь он вновь должен был возвыситься над всеми людскими мыслями. Для Иеремии было гораздо лучше, гораздо выше, блаженнее быть устами Бога, чем предстоять со своими сотоварищами. Чего стоят человеческие мысли? Совершенно ничего. Когда он испускает последний вздох, в эту же минуту исчезают и его мысли. А помыслы Бога будут существовать вечно. Если бы Иеремия собирался смешать драгоценное с ничтожным, он не был бы как уста Бога - нет, он был бы устами дьявола. Отделение - Божий принцип, а слияние - сатанинский.

Человек должен быть свободомыслящим, великодушным и милосердным, чтобы объединяться с самыми разными людьми. Конфедерации, ассоциации, товарищества с ограниченной ответственностью сегодня в порядке вещей. Христиане должны сторониться всего такого, но не потому, что они лучше других людей, а потому что Бог сказал: "Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными". Иеремия должен был отделиться не потому, что он был лучше своих братьев, а потому, что ему было приказано сделать так Тем, Чьё слово должно всегда определять путь, руководить поведением и формировать характер его народа. Далее, мы можем быть совершенно уверены, что не по раздражительности нрава или суровости духа, а в глубокой скорби сердца и уничижении разума Иеремия отделился от окружавших его. Он мог денно и нощно вопить о состоянии своего народа, но неизбежность отделения была настолько ясна, насколько могло пояснить это слово Бога. Он мог бы пройти путь отделения с разбитым сердцем и скорбным взором, но он прошёл его, став устами Бога. Если бы он отказался пройти его, он возомнил бы себя мудрее Бога. Несмотря на всех окружающих, несмотря на братьев и друзей, которые могли бы не понять или не принять его поведение, он не имел ничего общего с ними . Он мог бы отослать их за объяснениями к Сущему, но его дело было повиноваться, а не извиняться или объяснять.

Так происходит всегда. "Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель" (2 Кор. 6, 14-18).

Кажутся чрезвычайно оправданными и весьма популярными следующие слова: "Нам не следует судить других людей. Как мы можем сказать, являются ли люди верующими или нет? Нам не следует считать себя более святыми, чем другие. Милосердие должно надеяться на лучшее. Если люди искренни, какая разница, что составляет их символ веры? Каждый должен придерживаться своего собственного мнения. Такова единственная точка зрения".

На все это мы отвечаем, что Слово Божье повелевает христианам судить, различать, распознавать, отходить, отделяться. А посему все правдоподобные доказательства и суждения, которые могут быть приведены, в суждениях искреннего слуги Христова с чистым оком гораздо легче пылинки на весах.

Прислушаемся к следующим весомым словам блаженного апостола Павла своему сыну Тимофею - слова, с безошибочной ясностью обращённые ко всему народу Господню в это время: "Но твёрдое основание Божие стоит, имея печать сию: "познал Господь Своих"; и: "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почётном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освящённым и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело" (2 Тим. 2, 19-21).

Отсюда мы видим, что если какой-либо человек желает быть освящённым сосудом, благопотребным владыке и годным на всякое доброе дело, он должен отделиться от беззаконных и бесчестных сосудов, окружающих его. Этого не достичь, если отбросить Слово Бога, и воистину отрицание Слова Бога есть отрицание Его Самого. Его Слово повелевает мне очиститься, удалиться от беззакония, отвернуться от тех, кто внешне набожен, но отрицает его силу.

Провидение в тяжкие времена (См. 2 Тим.)

Самое важное для слуги Христа во все времена - иметь ясное, глубокое, постоянное, влияющее на все представление о своём положении, своём пути, своей участи, своём будущем - божественным образом разработанное понимание основания, на котором он призван трудиться, в сфере деятельности, развернувшейся перед ним. Серьёзная опасность заключается в том, что мы будем втянуты в пучину теорий и рассуждений, мнений и чувств, догм и принципов. Свежесть первой любви часто утрачивается от соприкосновения с людьми и вещами, принадлежащими к тому, что мы называем "религиозным миром". Прекрасная новизна раннего личностного христианства часто уничтожается из-за неверного использования "техники" религии, если мы можем употребить это выражение.

В царстве природы часто случается так, что некое заблудшее семя попадает в почву, пускает корни и вырастает в прекрасное растение. Рука человека не касалась его. Бог посадил его, увлажнил и вырастил. Он предназначил ему его положение, придал ему силу и покрыл его великолепной листвой. Вскоре человек нарушает его одиночество и пересаживает его в свой искусственный сад, где оно сохнет и вянет. Увы, это слишком часто происходит с растениями Божьего духовного царства. Их часто губят грубые человеческие руки. Им было бы гораздо лучше, если бы их оставили в подчинении той единственной десницы, которая насадила их. Юные христиане зачастую испытывают ужасные страдания, поскольку их не оставляют под влиянием одного Святого Духа и перед наставлениями исключительно одного Святого Писания. Человеческое руководство почти наверняка останавливает рост духовных растений Бога. Это никоим образом не означает, что Бог не может использовать людей как свои орудия при поливе, культивировании и уходе за своими драгоценными растениями. Несомненно, Он может делать это и поступает так, но тогда это уход и опека Бога, а не человека. В этом вся разница. Христианин есть растение Бога. Семя, которое дало ему жизнь, было божественным. Оно было направлено и насажено собственной рукой Бога, и той же руке следует дать воспитать его.

Итак, что истинно для одного верующего, одинаково истинно и для собрания (Церкви) в целом. В первом послании к Тимофею собрание (Церковь) рассматривается в своём первоначальном порядке и славе. Там о нем говорится как о "доме Бога", "Церкви Бога живого", "столпе и утверждении истины". Его служители, их функции и их обязанности описаны подробно и точно. Слуга Христов наставлен относительно того, как вести себя среди такого освящённого и благородного общества. Таков характер, такова цель и задача первого послания Павла к Тимофею.

Но во втором послании мы видим нечто совершенно иное. Все полностью изменилось. Дом, который в первом послании рассматривается как образец, здесь представлен как развалины. Собрание (церковь), будучи системой, установленной на земле, подобно любой другой системе, пришло в полный упадок. Человек пал во всем. Он пал среди красот и порядка рая. Он пал в прекрасной земле, где "течёт молоко и мёд, слава всех земель". Он пал среди редкостных преимуществ евангельского устроения и падёт в ярких лучах тысячелетней славы (Сравните Быт. 3; Суд. 2; Деян. 20,29; 3 Иоан. 9; Откр.1,2; Откр. 20, 7-9).

Воспоминание об этом поможет нам понять второе послание к Тимофею. Этому точно соответствует выражение "божественное обеспечение в тяжкие времена". Кажется, что апостол, как это бывало, рыдает над развалинами былого прекрасного сооружения. Подобно плачущему пророку, он видит "камни святилища, раскиданы по всем перекрёсткам". Он вспоминает слезы своего возлюбленного Тимофея. Он радуется даже одному сочувствующему, на груди которого он изливает свою скорбь. Все Асийские оставили его. Ему надлежало одному предстать перед судом кесаря. Димас оставил его. Александр, медник, сделал ему много зла. Вокруг него все, что касалось человека, выглядело мрачным и унылым. Он велит своему возлюбленному Тимофею принести его фелонь и книги, особенно кожаные. Все это подчёркнуто особо. Предстоят "тяжкие времена". "Вид набожности без силы" - покрывало исповедания вокруг величайшей мерзости человеческого сердца - люди не способны вынести устное учение - мнящие себя учителями при всех своих пороках, уши которых горят от желания слышать вымышленные и безосновательные нелепости человеческого разума. Таковы особенности второго послания к Тимофею. Кто не заметит этого? Кто не обратит внимания, что все мы ввергнуты в самую пучину зла и опасностей, рассматриваемых здесь? Разве не хорошо иметь ясное представление об этих вещах? Почему мы желаем быть слепыми, когда дело касается истины? К чему обманываться пустыми мечтами об усиливающемся свете и духовном процветании? Разве не гораздо лучше видеть истинное положение вещей прямо перед собой? Разумеется, и тем более когда то же самое послание, которое так достоверно заявляет о "тяжких временах", полностью показывает божественное провидение. Почему мы воображаем, что человек при христианском устроении хоть на йоту лучше человека при всех прежних устроениях или при тысячелетнем устроении, которое ещё предстоит? Если мы все без исключения видим суд при завершении всех прочих устроений, почему мы ожидаем чего-либо другого при завершении этого? Пусть читатель обдумает все это, а затем присоединится ко мне на время, пока я пытаюсь, с помощью благодати Божьей, раскрыть некоторые из божественных откровений "тяжких времён".

Я не стремлюсь подробно истолковать это чрезвычайно трогательное и интересное послание. В статье, подобной этой, такое истолкование было бы невозможным. Я просто выделю несколько моментов из четырёх глав, на которые делится это послание. Это, во-первых, "нелицемерная вера" (гл.1,5); во-вторых, "твёрдое основание" (гл. 2,19); в-третьих, "священные писания" (гл. 3,15), в-четвёртых, "венец правды" (гл. 4,8). Человек, которому известно что-либо о силе этих вещей, является божественно обеспеченным для "тяжких времён".

1. Во-первых, что касается "нелицемерной веры", этого бесценного сокровища, апостол говорит: "Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистой совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днём и ночью, и желаю видеть тебя, воспоминая о слезах твоих, дабы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе". В вышесказанном мы видим нечто духовное - то, что следует знать до вступления в собрание (церковь) и что сохранится, даже если рухнет собрание (церковь) вокруг него. Эта нелицемерная вера связывает душу непосредственно с Христом в силе связи, которая неизбежно должна предшествовать всем духовным объединениям, какими бы значительными они ни были на своём месте, - связь, которая пребудет, когда все земные объединения исчезнут навсегда. Мы не приходим к Христу через церковь. Мы приходим сначала ко Христу, а затем в собрание (церковь). Христос есть наша жизнь, а не собрание (церковь). Несомненно, общение в собрании чрезвычайно ценно, но есть нечто выше и вне его, и этим обладает "нелицемерная вера". Эта вера пребывала в Тимофее ещё до того, как он вступил в дом Бога. Он был связан с Богом этого дома до своего открытого объединения с домом Бога.

Это должно быть ясно. Нам никогда не следует отказываться от глубочайшей индивидуальности, которая характеризует "нелицемерную веру". Мы должны пронести её с собой через все места пребывания и обстоятельства, связи и объединения нашей христианской жизни и служения. Мы не должны манипулировать просто церковным положением, или рассчитывать на религиозную "технику", или опираться на шаблон долга, или льнуть к недостойным опорам сектантского сочувствия или сектантских пристрастий. Давайте развивать те свежие, живые и сильные привязанности, которые возникли в нашем сердце, когда мы впервые познали Господа. Пусть прекрасное цветение нашей весны продолжится не бесплодием и выхолощенностью, а теми обильными гроздьями, которые появляются от осознанной связи с корнями. Увы, слишком часто бывает по-другому. Слишком часто искренний, ревностный, простосердечный молодой христианин пропадает в фанатичной, ограниченной секте, становясь нетерпимым сторонником некой особенной теории. Свежесть, мягкость, простота, нежность и искренние привязанности нашей юности редко сохраняются в лучшую пору энергичной зрелости и в старости. Очень часто обнаруживается, что глубина, богатство опыта, духовное возвышение на ранних этапах христианской жизни слишком скоро уступают место леденящему формализму чьих-либо собственных путей или деятельной защите некой бесплодной теологической теории. Как редко осознаются эти слова псалмопевца: "Они и в старости плодовиты, сочны и свежи" (Пс. 92,14).

Истина в том, что все мы самым усердным образом жаждем развивать "нелицемерную веру". Мы с ещё большим духовным рвением хотим вступить в силу связи, которая соединяет каждого из нас в отдельности с Христом. Это придаёт нам "свежесть и сочность" даже в старости. "Праведник цветёт, как пальма, возвышается подобно кедру на Ливане. Насаждённые в доме Господнем, они цветут во дворах Бога нашего" Мы существенно страдаем, позволяя тому, что называется христианским общением, нарушать нашу личную связь и общение с Христом. Мы чересчур склонны заменять общение с Богом общением с человеком, ходить скорее по пятам наших сотоварищей, нежели по пятам Христа, оглядываться скорее, чем взирать вверх ради сочувствия, поддержки и ободрения людьми. Все это не плоды "нелицемерной веры", а нечто совсем противоположное. Нелицемерная вера такая же цветущая и сильная среди уединения в пустыне, как и в собрании. Её непосредственное, все усиливающееся дело - с самим Богом. Она длится, "как бы видя Невидимого". Она сосредоточивает свой пристальный взгляд на незримом и вечном. "Проникает в то, что внутри сосуда". Она живёт среди незримых сущностей вечного мира. Ведя душу по стопам Иисуса, чтобы достичь полного и окончательного освящения данного уже посредством его драгоценнейшей крови, она продолжает величественно продвигаться через все повороты и лабиринты пустынной жизни и помогает ей насладиться сияющими лучами вечной славы.

Таким образом, это то, что касается первого драгоценного предмета в божественном провидении в "тяжкие времена" - "нелицемерной веры". Никто не может преуспевать без неё, какими бы ни были времена - мирными или тяжкими, спокойными или трудными, суровыми или тихими, мрачными или светлыми. Если человек лишится этой веры, глубоко насаждённой и прилежно взращённой в его душе, то рано или поздно он должен сломаться. Временами его могут побуждать к этому окружающие обстоятельства и их влияние. Его могут поддерживать и ободрять сотоварищи по религии. Он может плыть по течению религиозного исповедания. Но скорее всего, если он не обладает "нелицемерной верой", очень быстро наступит то время, когда лицемерие возобладает над ним навсегда. Вскоре наступят "тяжкие времена", и тогда придёт страшный суд, от которого не спасётся никто, кроме счастливых обладателей "нелицемерной веры". Да позволит Бог моему читателю быть одним из них! Если будет так, то все будет вовеки безопасно.

2. Теперь обратимся ко второму моменту - "твёрдому основанию". "Но твёрдое основание Божие стоит, имея печать сию: "познал Господь Своих"; и: "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа" (гл. 2,19). Среди всех этих "страданий", "испытаний", "словопрений", "непотребного пустословия", заблуждений "Именея и Филита", среди всех многочисленных перипетий "тяжких времён" какое невыразимое счастье - прибегнуть к твёрдому основанию Бога. Душа, основанная на этом в божественной силе "нелицемерной веры", способна сопротивляться быстро поднимающейся пучине зла; она божественно обеспечена для самых ужасных времён. Существует прекрасная духовная связь между нелицемерной верой в человеческом сердце и твёрдым основанием, заложенным десницей Бога. Все может обратиться в прах. Разрушится церковь, и те, кто любил её, сядут и будут скорбеть над её руинами, но устоит непоколебимое основание, заложенное собственной рукой Бога, на которое со всей яростью накатывается ревущий поток заблуждений и зла, но его действия безуспешны, они только подтверждают вечную твёрдость этой скалы и тех, кто опирается на неё. "Познал Господь Своих".

Существует множество лжеисповеданий, но око Господа останавливается на тех, кто принадлежит Ему. Ни один из них не забыт и никогда не будет забыт Им. Их имена запечатлены в Его сердце. Они так же драгоценны для Него, как и цена, которую Он уплатил за них, не менее, чем "драгоценная кровь" Его собственного дорогого Сына. Их не постигнет никакое зло. Никакое оружие, созданное против них, не сможет преуспеть. "Прибежище твоё Бог древний, и ты под мышцами вечными". Какое богатое и обильное обеспечение для "тяжких времён"! Чего же мы боимся? Чем мы обеспокоены? С нелицемерной верой внутри и основанием Бога под нами - таково наше счастливое преимущество со спокойным сердцем следовать вверх и вперёд в уверенности, что все есть и будет хорошо.

"Я знаю всех моих овец, - Он возглашает, -

И с нежностью душа моя их принимает:

И тщетны желания мира сего,

Тем овцам не сделает ад ничего!"

Подчёркнуто, что печать на основании Бога имеет две стороны: на одной из них надпись: "познал Господь Своих", а на другой - "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". Первая имеет такое же мироносное значение, как и вторая - повседневное. Пусть так велики споры и путаница, пусть неистовствует буря и поднимаются волны, пусть сгущается тьма, пусть объединятся все силы земли и преисподней, но "познал Господь Своих". Он запечатлел их для Себя. Уверенность в этом направлена прежде всего на то, чтобы поддерживать сердца в глубоком покое, даже если "времена" столь тяжелы.

Однако давайте никогда не забывать, что каждый, кто "исповедует имя Господа", всерьёз ответствен за "отступление от неправды", где бы она ни обнаружилась. Это относится ко всем истинным христианам. Как только я вижу что-либо, заслуживающее слова "неправда", что бы и где бы она ни была, я призван "отступить" от этого. Я не должен дожидаться, пока её заметят остальные, потому что то, что может показаться "неправдой" одному, другим может показаться совсем не таким. Поэтому это сугубо личный вопрос. "Всякий". Язык этого послания чрезвычайно личностен, убедителен и значителен. "Кто будет чист от сего". "Юношеских похотей убегай". "Таковых удаляйся". "Ты пребывай". "Заклинаю тебя". "Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби". "Берегись его и ты". Это суровые, искренние, весомые слова - слова, которые самым определённым образом подтверждают, что все мы ввергнуты во времена, когда мы не должны опираться на руку или оглядываться на лица наших сотоварищей. Нам следует опираться на силу "нелицемерной веры" и на нашу личную связь с "твёрдым основанием". Таким образом мы сможем, независимо от того, как думают или поступают другие, "отступить от неправды", "убегать юношеских похотей", "удалиться" от приверженцев бессильного "вида благочестия", где бы мы ни встречали их, и остерегаться всякого "Александра медника". Если же мы страдаем от того, что наши ноги ступают по камням, если мы подчиняемся влиянию окружающих обстоятельств, мы никогда не сможем противостоять особым видам зла и заблуждений в эти "тяжкие времена".

Примечание

Полагаю, что никогда не существовало Неемии без Санаваллата, или Ездры без Рехума, или Павла без Александра.

3. Это естественным образом подводит нас к нашему третьему моменту, а именно к "священным писаниям" - драгоценному уделу каждого "человека Бога". "А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен. Притом же ты из детства знаешь священные писания, которые могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса. Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершён Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (гл. 3, 14-17). Значит и здесь мы видим щедрое провидение для "тяжких времён". Совершенное познание того, "кем мы научены", - точное, личное, вдумчивое знакомство со "священным писанием", - это чистый родник божественной власти, непересыхающий источник небесной мудрости, которым может обладать даже дитя и без которого даже мудрец впадает в заблуждение. Если человек не способен обращать все свои мысли, все свои убеждения, все свои принципы к Богу, как к их живому источнику и к Христу, как к их живому средоточию, и к "священным писаниям", как к их божественной власти, он никогда не сможет пережить "тяжкие времена". Вера из чьих-либо рук всегда бессильна. Мы должны хранить истину непосредственно от Бога, с помощью и на основе "священных писаний". Посредством человека Бог может показать мне нечто определённое в Слове, но я храню это не от человека, а от Бога. Это "знание, кем ты научен", и в этом случае я способен посредством благодати пройти через самую густую тьму и по всем извилистым путям этого дикого мира. Небесный светильник богодухновения изливает свет так ясно, так полно, так постоянно, что его яркость делается ещё более отчётливой в окружающем мраке. "Божий человек" оставлен не для того, чтобы пить из мутных ручьёв, текущих по руслу человеческих обычаев; с сосудом "нелицемерной веры" он находится у прозрачного и вечно изливающегося источника "священных писаний", чтобы пить его освежающие воды, чтобы всецело удовлетворять свою жаждущую душу.

Следует заметить, что хотя богодухновенный апостол был полностью осведомлён, когда писал своё первое послание, о "нелицемерной вере" и познании Тимофеем с самого раннего детства "священных писаний", однако он не упоминает обо всем этом до тех пор, пока во втором послании он не начинает размышлять об ужасных признаках "тяжких времён". Причина этого очевидна. Именно среди скорбей "последних времён" человек имеет самую настоятельную потребность в "нелицемерной вере" и "священных писаниях". Мы не можем обойтись без них. Когда все вокруг нас свежее и цветущее, когда все движется вперёд по единому общему позыву подлинной преданности, когда все сердца переполняет глубокая и искренняя привязанность к личности и деяниям Христа, когда все спокойствие сияет небесным наслаждением, - тогда и в самом деле сравнительно легко жить. Но положение вещей, рассматриваемое во втором послании к Тимофею, прямо противоположно всему этому. Оно таково, что если не ходить близко к Богу в привычном испытании "нелицемерной веры", в полном осознании той связи, которая нерасторжимо соединяет с "основанием Бога", в ясном, несомненном, точном понимании "священных писаний", то человек безусловно должен потерпеть крушение. Это глубоко значительное понимание, достойное пристального, молитвенного внимания моих читателей. В самом деле, приблизилось время, когда все должны следовать Господу по мере своей. "Что тебе до того? Ты иди за мной". Эти слова воспринимаются с особенной силой, поскольку всякий стремится идти своим путём среди руин всего духовного.

Но не поймите меня неправильно. Я ни в коей степени не умаляю значения истинного братского общения или божественного учреждения собрания и всех присущих ему преимуществ и обязанностей. Совсем нет. Я полностью убеждён, что христиане призваны стремиться поддерживать самые высокие принципы общения, и, более того, в послании, которое сейчас лежит перед нами, мы призваны ожидать того, что в самые мрачные времена "освящённый сосуд" сможет "держаться правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца" (гл. 2, 22).

Все это понятно и имеет своё надлежащее место и значение, но никоим образом не расходится с тем, что каждый должен следовать путём святой независимости, не ожидая поощрения, сочувствия, поддержки или общества сотоварищей. Воистину, мы должны быть глубоко признательны за братское общение, когда мы можем принять его на истинном основании. Никакими словами не описать это общение. Если бы мы знали о нем больше! Господь стократ рассказал нам об этом! Но давайте никогда не унижаться до того, чтобы покупать это общение за непомерную цену того, что есть "прекрасное и благое дело". Пусть имя Иисуса будет ценнее для наших сердец, чем все прочее, и со всеми теми, кто истинно любит его имя, наш счастливый жребий будет брошен на земле, как это будет в вечности в неиссякающем свете и чистоте на небесах.

4. Теперь несколько заключительных слов в отношении "венца правды". "Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его" (гл.4, 6-8). Здесь почтённый странник стоит на вершине духовной Фасги и ясным взором обводит сияющие долины славы. Он видит венец правды, сверкающий в руке учителя. Он оглядывается на путь, проделанный им, и на поле битвы, где он сражался, - он стоит на земном пределе и посреди развалин того собрания (церкви), возвышение и развитие которого он наблюдал с таким непрестанным беспокойством, над упадком и падением которого он излил слезы нежности и неразделённой любви, и он с торжеством сосредоточивает взор на цели бессмертия, помешать достигнуть которой ему не может никакая сила врага, и неважно, достигнет ли он этой цели посредством кесаревой секиры или другим способом, он все же способен сказать: "Я готов". Какая подлинная величественность! Какое духовное возвышение! Какое достоинство! В этом несравненном рабе не было ничего аскетического, ибо, хотя его видение заполняет венец правды, хотя он готов проехать подобно завоевателю в своей триумфальной колеснице, тем не менее он считает совершенно правильным давать подробные указания о своих фелони и книгах. Это божественное совершенство. Оно учит нас, что, чем полнее мы вступим в небесную славу, чем вернее освободимся от земного, тем сильнее мы осознаем близость вечности, тем значительнее мы распределим время.

Итак, возлюбленные читатели, таково обильное провидение, сделанное милостью Бога для "тяжких времён", через которые ныне проходим и я и вы. "Нелицемерная вера", "твёрдое основание", "священные писания", "венец правды". Да позволит Святой Дух нам проникнуть в глубокий смысл важности и значения всего этого! Давайте возлюбим явление Иисуса и будем страстно ожидать того безоблачного утра, когда "праведный судия" поместит диадему славы на чело каждого, кто действительно любит его пришествие!

Заключительные сцены книги пророка Малахии и послания Иуды

Сравнивая эти два богодухновенных писания, мы обнаруживаем много сходств и много контрастов. И пророк и апостол описывают разрушение, извращение и отступничество. Первый поглощён разрушением иудаизма, второй - разрушением христианства. Пророк Малахия в самых первых фразах с необычной яркостью изображает источник блаженства Израиля и тайны его падения. "Я возлюбил вас, говорит Господь". В этом был великий источник всего их блаженства, всей их славы, всего достоинства. Любовь Господа отвечает за всю яркую славу прошлого Израиля и за всю ещё более яркую славу будущего Израиля. В это время, с другой стороны, их постоянный и неверный вызов: "в чем явил Ты любовь к нам?" - является причиной глубочайшего настоящего падения Израиля. Такой вопрос после всего того, что Господь сделал ради них со времён Моисея до времён Соломона, подтверждает состояние до последней степени нечувствительного сердца. Те, которые видя перед собой чудесное описание деяний Господа, могли сказать: "в чем явил Ты любовь к нам?", были глухи ко всем духовным призывам. Поэтому нам не приходится удивляться пылким словам пророка. Мы готовы к вопросам, подобно следующим: "если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною? говорит Господь Саваоф вам, священники, бесславящие имя Моё. Вы говорите: "чем мы бесславим имя Твоё?" Существовала совершеннейшая бесчувственность и к любви Господа, и к своим собственным злым путям. Только жестокосердные могли сказать: "в чем явил Ты любовь к нам?" и "чем мы бесславим имя Твоё?" И все это говорится перед лицом тысячелетней истории, истории, исполненной беспримерной благодати, милосердия и терпения Бога, истории, запятнанной с начала до конца записями об их неверности, глупости и грехе.

Но давайте прислушаемся к дальнейшим заявлениям пророка, или, скорее, к трогательным протестам обиженного и оскорблённого Бога Израиля. "Вы приносите на жертвенник Мой нечистый хлеб, и говорите: "чем мы бесславим Тебя?" - Тем, что говорите: "трапеза Господня не стоит уважения". И когда приносите в жертву слепое, не худо ли это? или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю; будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя? говорит Господь Саваоф... Лучше кто-нибудь из вас запер бы двери, чтобы напрасно не держали огня на жертвеннике Моем. Нет Моего благоволения к вам, говорит Господь Саваоф, и приношение из рук ваших неблагоугодно Мне. Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Моё между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву; велико будет имя Моё между народами, говорит Господь Саваоф. А вы хулите его тем, что говорите: "трапеза Господня не стоит уважения, и доход от неё - пища ничтожная". Притом говорите: "вот сколько труда!" и пренебрегаете ею, говорит Господь Саваоф, и приносите украденное, хромое и больное, и такого же свойства приносите хлебный дар: могу ли с благоволением принимать это из рук ваших? говорит Господь".

Здесь мы видим плачевную и мрачную картину духовного состояния Израиля. Общественное поклонение Богу вызывает совершенное презрение. Его жертвенник обесчещен, служение Ему презирается. Что же касается священников, то они заботились о грязной наживе, а для людей все в целом стало трудом, простой формальностью, скучной и нудной обязанностью. Ни одно сердце не обратилось к Богу, и множество сердец кинулись за прибылью. Любая жертва, пусть даже увечная и повреждённая, считалась достаточно хорошей для жертвенника Бога. Хромое, слепое и больное, самое худшее из того, что они имели, то, что они не позволили бы себе поднести человеческому правителю, возлагалось на жертвенник Бога. Приходилось платить за открытие двери или разжигание огня - без платы не выполнялась никакая работа. Таково было плачевное положение вещей во времена Малахии. Сердце болит при размышлении над этим.

Но, благодарение и хвала Богу, есть и другая сторона картины. Существовали некоторые редкие и прекрасные исключения из печального правила - нечто поразительное и прекрасное, выделяющееся на мрачном фоне. Посреди всей этой продажности и извращения, холодности и пустоты, грубости и бессердечности, гордыни и упорства сердца, поистине вдохновляют такие слова, как эти: "Но боящиеся Бога говорят друг другу: "внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его".

Как драгоценна эта краткая запись! Какое наслаждение видеть этот остаток посреди духовного упадка! Здесь нет ни притязаний, ни притворства, нет попыток установить что-либо, восстановить падшее устроение или проявить силу. Это ощущение слабости и обращение к Господу, и - заметьте и навсегда запомните это! - это истинная тайна всей настоящей силы. Никогда не следует бояться осознавать слабость. Поразительная сила заключается именно в том, что мы должны бояться и трепетать. "Когда я немощен, тогда я силён" - непременное правило для народа Бога, блаженное, безусловное правило. На Бога следует полагаться всегда, мы можем счесть это великим основополагающим принципом; неважно, каково в действительности состояние исповедующего человека, его вера может наслаждаться общением с Богом согласно самой высочайшей истине устроения.

Это великий принцип, который следует усвоить и помнить. Пусть народ Бога пал так низко, те отдельные люди, которые осуждают и уничижают себя перед Богом, могут насладиться его присутствием и блаженством без позволения или ограничения. Об этом свидетельствуют Даниил, Мардохей, Ездра, Неемия, Иосия, Езекия и множество других, которые ходили с Богом, осуществляли высочайшие принципы и наслаждались редчайшими преимуществами устроения, когда все вокруг них находилось в безнадёжном упадке. Пасха, отпразднованная во времена Иосии, была такой, какой не праздновалось со дней пророка Самуила (2 Хрон. 35,18). Слабый остаток по возвращении из Вавилона, отпраздновал праздник кущей, - преимущество, которым не пользовались со времён Иисуса, сына Навина (Неем. 8,17). Мардохей, не пошевелив и пальцем, одержал такую же прекрасную победу над Аманом, какую одержал Иисус Навин над Амаликом (Исх. 17; Есф. 6,11. 12). В книге Даниила мы видим, как самый гордый правитель земли преклоняется пред пленным иудеем (Дан. 2,46).

Чему учат нас все эти примеры? Какой урок они дают нам? Уничижённой, верующей и послушной душе дано насладиться самым глубоким и обильным общением с Богом, несмотря на падение и развращение народа, исповедующего Бога, и исчезнувшую славу устроения, в которое ввергнут его народ.

Таким образом это происходило, как мы можем видеть, в завершающих стихах книги Малахии. Все было безнадёжно разрушено, но это не помешало тем, кто любил и боялся Господа, собираться вместе, чтобы говорить о нем и размышлять о его драгоценном имени. Поистине, этот жалкий остаток был не похож на великое собрание, созданное во времена Соломона от Дана до Вирсавии, но имел свою особую славу. Он обладал божественным присутствием не менее чудесным, хотя и не столь поразительным образом. Во времена Соломона не говорилось ни о какой "памятной книге". Нам не говорится о том, что Господь слушает и слышит. Возможно, так можно было сказать, но в этом не было необходимости. Пусть это так, но это не мешает сиянию благодати, изливающемуся на небольшой остаток во дни Малахии. Можно смело утверждать, что сердце Господа освежало любящее дыхание маленького остатка так же, как оно освежалось великолепным жертвоприношением во времена преданности Соломона. Их любовь сияет ещё ярче на фоне бездушного формализма исповедующей церкви и корыстных извращений священников.

"И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему. И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и неслужащим Ему. Ибо вот, придёт день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдёт Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф."

Теперь бегло просмотрим Послание Иуды. Здесь мы видим ещё более ужасающую картину отступничества и извращения. Обычно мы говорим, что извращение лучшего есть самое худшее извращение, и поэтому та страница, которую раскрывает перед нами апостол Иуда, гораздо мрачнее и ужаснее, чем то, что представлено пророком Малахией. Это запечатление совершенного падения и разрушения человека при самых высоких и обильных преимуществах, которые только могли быть дарованы ему.

В начале своего сурового обращения апостол сообщает нам, что лежит на его сердце, - "писать вам об общем спасении". Это могло бы быть для него гораздо более приятной задачей. Для него был бы радостью и наслаждением рассказ о нынешних преимуществах и будущей славе, заключённых в ясную оболочку этого драгоценного слова "спасение". Но он чувствует "нужным" обратиться от этой более созвучной его духу работы, чтобы укрепить наши души против возрастающего потока заблуждений и зла, поражающего самые основы христианства. "Возлюбленные! имея все усердие писать вам об общем спасении, я почёл за нужное написать вам увещание - подвизаться за веру, однажды преданную святым" Все основное и жизненно важное затронуто озабоченным апостолом. Появился вопрос о том, чтобы ревностно подвизаться за саму веру. "Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа".

Это гораздо хуже, чем все виденное нами в книге Малахии. Там стоял вопрос о законе, как мы читаем: "Помните закон Моисея, раба Моего, который Я заповедал ему на Хориве для всего Израиля, равно как и правила и уставы" Но в послании Иуды речь идёт не о забытом законе, но о настоящем превращении в распутство чистой и драгоценной благодати Бога и об отрицании господства Христа. Апостол увещевает нас против людского зла и беззакония. Он говорит: "Я хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших своё жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня".

Все это чрезвычайно важно, но мы не можем задерживаться на мрачных подробностях, ибо мы не можем позволить себе сделать это, и, кроме того, мы желаем скорее представить читателю-христианину восхитительную картину христианского остатка, показанного в заключительных строках этого самого испытующего писания. Как в книге Малахии мы видим посреди беспомощных руин иудаизма преданную руку иудейских почитателей, любивших и боявшихся Господа и держащих вместе совет, так и в послании Иуды среди ещё более ужасающих развалин христианского исповедания Святой Дух представляет нашему вниманию группу тех, к кому Он обращается как к "возлюбленным". Они "призваны, освящены Богом Отцом и сохранены Иисусом Христом". Апостол сурово предупреждает о разнообразных видах заблуждений и зла, которые уже начали появляться, но с тех пор приобрели такие ужасающе грозные размеры. К ним апостол обращается с самой изысканной благодатью и адресует им следующий призыв: "А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей, молясь Духом Святым, сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни"

Далее мы видим здесь божественное спасение от всех мрачных и страшных видов отступничества - "путей Каиновых, обольщений мзды Валаама, упорства Корея", "ропотников, ничем недовольных", "надутых слов", "свирепых морских волн", "блуждающих звёзд", "оказывающих лицеприятие для корысти". "Возлюбленные" должны "назидать себя на своей святейшей вере".

Читатель, заметьте это. Здесь ни слова не говорится о том, как люди должны следовать за апостолами, ни слова о каких-либо одарённых людях. Следует отметить и навсегда запомнить это. Мы много слышим о нашем недостатке дара и силы, об отсутствии у нас учителей и наставников. Как мы могли ожидать дара силы? Разве мы заслужили его? Увы, мы пали и согрешили и не оправдали ожиданий. Давайте примем это, и будем полагаться на живого Бога, который никогда не откажет уповающему сердцу.

Рассмотрим трогательное обращение Павла к ефесским старцам, в Деяниях апостолов 20. Кому же он вверяет нас ввиду прекращения апостольского служения? Есть ли здесь хоть одно слово о преемниках апостолов? Ни одного, в то время как в действительности это были "лютые волки", о которых он говорит, о тех людях, которые должны были появиться в самом лоне собрания (церкви), говорящие превратно, дабы увлечь учеников за собой. Что же тогда является источником верных? "Предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его, могущему назидать вас более и дать вам наследие со всеми освящёнными" Какой драгоценный источник! Ни слова об одарённых людях, какими бы они ни были в своём надлежащем месте. Во всяком случае, Бог запрещает нам обесценивать дары, которые, несмотря на все падение и грех, наш милостивый Господь считает подходящими, чтобы наградить ими своё собрание (церковь). Однако повторяется, что блаженный апостол, оставляя собрание (церковь), поручает нас не одарённым людям, а самому Богу и слову его благодати. И отсюда следует, что несмотря на то, что наша немощь так велика, мы имеем Бога, чтобы взирать и полагаться на Него. Он никогда не откажет тем, кто уповает на Него, и не существует ограничений, каким бы ни было блаженство, испытываемое нашими душами, если только мы обращаемся к Богу в уничижении разума и детской доверчивости.

Здесь кроется тайна всего истинного блаженства и духовной силы - в уничижении разума и простом доверии Христу. С одной стороны, это не подразумевает в нас силы, с другой, - мы не должны в неверии нашего сердца ограничивать благость и верность нашего Бога. Он может дать и даёт дары для назидания своему народу. Он даровал бы нам гораздо больше, если бы мы не были столь склонны руководствоваться сами собой. Если бы собрание (церковь) обращалось больше к Христу, своему живому Главе и любящему Господу, вместо того, чтобы обращаться к советам людей и мирскому авторитету, оно говорило бы совершенно другим языком. Но если мы из-за своих неверных замыслов и беспокойных стремлений обеспечить себя, подавляем, препятствуем и огорчаем Святого Духа, должны ли мы удивляться бесплодию и пустоте нашей души? Христос всемогущ, но ему необходимо подтверждение веры, ему необходимо доверять, ему следует позволить действовать в нас. Место в сердце для Святого Духа должно быть совершенно очищенным, чтобы Он раскрыл в нем ценность, полноту и всемогущество Христа.

Но именно в этом мы так явно потерпели поражение. Мы пытаемся скрыть свою немощь вместо того, чтобы признать её. Мы стремимся прикрыть свою наготу драпировкой собственной предусмотрительности, вместо того, чтобы всецело довериться Христу во всем, в чем мы нуждаемся. Мы устаём в положении скромного и терпеливого ожидания, и мы спешим создать видимость силы. Такова наша глупость и наша горькая потеря. Если бы мы только уверовали в это, то нашей подлинной силой было бы знание собственной слабости, и в безыскусной вере мы день ото дня тяготели бы ко Христу.

Именно к этому самому прекрасному пути апостол Иуда призывает христианский остаток в заключительных строках своего послания. "А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей". Несомненно, эти слова утверждают обязанность всех истинных христиан объединиться, а не чтобы разделиться и быть оторванными друг от друга. Мы должны помочь друг другу в увеличении любви, согласно дарованной нам благодати. Это полезно для "назидания себя". Это не обращение к человеческим обычаям и недовольство утратой дара; просто мы должны делать, кто что может, чтобы способствовать общему блаженству и процветанию Церкви.

Читатель заметит четыре момента, которые мы призваны исполнять, а именно "назидание", "моление", "сохранение", "ожидание". Что за блаженная работа! Да, это и есть работа для всех. На земле нет ни одного истинного христианина, который бы не мог осуществить какой-либо или все моменты служения; в действительности же, каждый обязан делать это. Мы можем назидать себя в нашей святейшей вере, мы можем молиться Святым Духом, можем сохранять себя в любви к Богу, и, выполняя все это, мы можем ожидать милости от Господа нашего Иисуса Христа.

Однако могут спросить: кто те "возлюбленные", к которым относится это выражение? Наш ответ таков: это может относиться к кому угодно. Давайте убедимся, что мы стоим на основании тех, к кому относится это драгоценное звание. Это не присвоение себе звания, но занятие истинно духовного основания. Это не пустое исповедание, но истинное обладание. Это не название, но сущность.

На этом обязанности христианского остатка не заканчиваются. Они должны не просто думать о себе. Они должны обратить любящий взгляд к другим и протянуть руку помощи за пределы их собственного круга. "И к одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотию" Кто же эти "одни" и "другие"? Разве не существует той же прекрасной неопределённости по отношению к ним, которая есть в отношении "возлюбленных"? Последние не будут иметь недостатка в первых. Существуют драгоценные души, рассеянные среди ужасающих руин христианства, "одни" из которых рассматриваются с нежной милостью, "другие" же должны быть спасены благочестивым страхом, чтобы "возлюбленные" не были втянуты в разврат.

Является пагубной ошибкой предположение: чтобы исторгнуть людей из огня, мы сами должны войти в огонь. Этого никогда не следует делать. Лучший способ спасти людей от зла - самому быть совершенно вне его. Как я могу лучше всего вытащить человека из трясины? Конечно, не входя в трясину, оставаясь на твёрдой земле и протянув ему руку помощи. Я не могу извлечь человека из круга зла, пока сам не окажусь за пределами его. Если мы хотим помочь народу Бога, смешанному с окружающими руинами, мы должны оказаться в совершенном и решительном отделении от этих руин, а потом необходимо, чтобы наши сердца наполнились до краёв и излились нежной и пылкой любовью ко всем, кто носит драгоценное имя Иисуса.

На этом мы закончим, но при этом мы процитируем для читателя блаженное славословие, которым апостол завершает своё суровое и весомое обращение: "Могущему же соблюсти вас от падения и поставить пред славою Своею непорочными в радости, Единому Премудрому Богу, Спасителю нашему чрез Иисуса Христа Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков, ныне и во все веки. Аминь" Мы много читали в отношении "падения" в этом послании - падение Израиля, падение ангелов, падение городов, общее падение, но, благодарение Богу, который есть Тот, Кто способен уберечь нас от падения, и мы вверены именно Его святому соблюдению.

О дисциплине в собрании

Мы не признаем никакого членства, кроме членства тела Христа, и никакого общества или объединения, кроме собрания (церкви) Бога. Но вы сами должны видеть это в Слове Бога, и тогда вам не понадобится задавать вопросы. Просто "да" или "нет" из наших уст могут показаться вам незначительными.

Мы полностью согласны с нашим возлюбленным другом У.К. в отношении приёма христиан за трапезой их Господа. Любой другой способ или принцип действия не соответствует истине единства тела. Для каждого члена тела Христа существует место за Господней трапезой при непременном условии, что надлежащее учение о собрании не призывает к исключениям. Существует два момента, которые никогда не следует упускать из виду в связи с вопросом о допущении к трапезе Господней; это, во-первых, благодать, которая не позволит исключать кого-либо, кто должен быть принят, и, во-вторых, святость, которая не может допустить принятие всякого, кто должен быть исключён. Если бы это допускалось в собрании, мы не должны были бы так много обсуждать это и испытывать такие практические затруднения в вопросе принятия. Пример, к которому мы обращаемся в первом послании к Коринфянам, 5, показывает сущность и цель библейского учения. Человек был удалён (исключён) из собрания, где руководил Святой Дух, и предан сатане не для того, чтобы он погиб, а напротив, "чтобы дух был спасён в день Господа нашего Иисуса Христа". Во втором послании он восстановлен в общении собрания (церкви). Мы полностью убеждены, что каждое собрание христиан должно строго соблюдать порядок и исторгать из себя зло. Если они отказываются делать это, они находятся совсем не на основании собрания (церкви) Бога. Мы благодарны за блаженство, которое вы обрели, читая эти страницы. Хвала единому Богу! Продолжайте молиться за нас.

В первом послании к Тимофею, 1,20 апостол предаёт Именея и Александра сатане. Это объясняет осуществление сурового наказания на основе непосредственной власти апостола. В первом послании к Коринфянам 5 собранию в Коринфе приказано предать развращённого сатане во измождение плоти. В обоих случаях мы видим, что это действие, направленное на поддержание порядка. Человек, изгнанный из собрания, где руководил Святой Дух, был предан власти сатаны, чтобы его плоть была полностью осуждена и терзаема - суровый, но необходимый поступок! Давайте же научимся, дорогие друзья, осуждать себя втайне перед нашим Богом, чтобы собрание не могло поступить так с нами. Если наедине осудить корни зла, то плоды не появятся на поверхности нашей повседневной жизни.

Евангелие по Иоанну 20,23 ссылается на управленческие действия собрания ради порядка. Смотри 1 Кор. 5 для напоминания о грехе и 2 Кор. 2, 6-8 для его отпущения. Это не относится к службе. Это обращено не к апостолам, а к ученикам. Данный вопрос затрагивает не вечные отношения души с Богом, а её нынешние отношения с собранием.

Собрание обязано изгнать пьяницу. Если же изгнанный искренне покается, собрание должно принять его обратно. И изгнание, и принятие должно быть деянием всего собрания, а не какой-то его части. Чрезвычайно важно, чтобы никто не пытался противоречить действиям собрания.

В подобных случаях необходимы величайшая забота, нежность и мудрость. Человек может "впасть в согрешение", как в послании к Галатам 6. При неосторожности человек может быть более возбуждён, чем ему надлежит быть, и возможно, это может показаться ещё хуже, чем пьянство. Должен ли такой человек быть поспешно изгнан из собрания? Разумеется, нет. Его следует нежно и с любовью предупредить опытным духовным братьям, которые одни знают, как сделать это. За ним следует внимательно наблюдать, но не с целью обнаружить улики против него, а для того, чтобы "спасти" и избавить его в зависимости от его "согрешения".

Одним словом, в подобных случаях требуется самая нежная, справедливая, пастырская забота, и, что касается собрания, его никогда не следует призывать к действиям за исключением тех случаев, когда уже совершенно нет надежды на спасение. Изгнание есть самое последнее печальное деяние собрания, которое должно совершаться с печальным сердцем и слезами, и только с целью спасения. Цель порядка в собрании - спасение, а не уничтожение.

Собрание никогда не следует призывать к обсуждению таких случаев. Оно призвано действовать в смиренном послушании слову Господа. Случай должен быть настолько ясен, настолько очевиден, что все обсуждения прекращаются, и не остаётся ничего другого, кроме как совершить это суровое и единодушное деяние. Чтобы это было более понятно и осуществимо, следует привести несколько сложных "примеров" такого же порядка. Если же призывать собрание к обсуждению, то оно редко придёт, если вообще придёт, к единодушному мнению, поэтому если такое обсуждение необходимо, дело не стоит того, чтобы выносить его перед собранием, и духовные братья должны ждать решения Бога в молитве, наблюдая с терпеливой, пастырской любовью. С одной стороны, в этом деле не должно быть спешки, с другой стороны, - в нем не должно быть проявлено равнодушие

В тринадцатой главе Левит есть прекрасное наставление для всех, кто в действительности заинтересован состоянием собрания. Мы не можем остановиться на этом, но искренне рекомендуем это нашим братьям. Ни в одном из данных случаев священник не торопился провозгласить суд. Требовалась самая терпеливая забота, дабы никто не был изгнан как прокажённый, в действительности не будучи им, или чтобы не пропустить какого-либо действительного случая проказы. В этом не было ни поспешности, ни равнодушия.

Чрезвычайно важно понять истинную цель, сущность и характер наказания в собрании (церкви) Бога. Боюсь, что все это понимается довольно смутно. Некоторым из нас наказание кажется средством отделываться от людей, чьи действия нежелательны или позорны для нас. Это пагубное заблуждение. Великая цель наказания связана со святостью собрания верующих, по отношению к которым исполняется этот порядок.

Что касается сущности и характера наказания, всегда следует помнить, что для того, чтобы принимать в нем участие, согласно замыслу Христа, мы должны принять человеческие грехи как свои собственные и исповедаться в них перед Богом. Одно дело - встать в бессердечном формализме и изгнать человека из собрания, и совсем другое - всем собранием предстать перед Богом в искренней скорби и раскаянии сердца, чтобы изгнать со слезами и покаянием зло, от которого невозможно отделаться никаким другим способом. Если бы это последнее совершалось чаще, мы бы увидели гораздо больше божественного возрождения.

Мы чувствуем чрезвычайную важность и интерес к этому предмету и мы уверены, что он может привлечь ещё больше внимания народа Господа повсюду.

Мы покорнейше предлагаем вам и "многим другим", кто сочувствует вам в отношении названных вами обычаев, - не лучше ли сделать их темой искренней молитвы, чем писать о них редактору журнала. Христос - учитель собрания. Обратитесь к нему, и Он никогда не откажет вам. "Где двое или трое собраны во имя Моё, там я посреди них" Разве Его не достаточно? Разве Он не может сохранить порядок? Что я должен сказать, если кто-либо из моих сыновей обратится к редактору некого периодического издания, чтобы исправить неправильное поведение за моим столом? Я буду склонён сказать ему: "Как, сын мой, разве я не могу сам сохранить порядок за моим собственным столом? Разве я должен обращаться к чужому, чтобы управлять своей семьёй?" Верим ли мы, что Господь главенствует в собрании? Если да, то мы должны обратиться к Нему, чтобы исправить все злоупотребления. Если лучше разобраться в этом, можно избежать множества неприятностей, предотвратить множество "выходок", воздать славу Христу и собрать богатый урожай блаженства в наших собственных душах.

Вы не сообщили нам ни своего адреса, ни даже своего имени, и все же сам тон вашего послания предполагает некое поручительство. Мы возмущены привычкой некоторых из наших корреспондентов писать нам о состоянии собраний, о хождении и разговорах отдельных людей. Мы считаем это совершенно неправильным и не собираемся высказывать свои замечания по таким письмам в будущем. Мы не думаем, что описание недостатков наших братьев в анонимных письмах к руководителям журнала соответствует намерениям Христа. Если речь идёт о прегрешении отдельного человека, то лучше всего пойти к нему и с нежностью и верой поговорить с самим этим человеком. Однако это требует значительного милосердия и самодисциплины. Может быть причинён серьёзный вред, если подходить к прегрешению или заблуждению брата сурово, по закону, разрушительно, и если нет духовной силы, чтобы действовать милосердно; в таком случае лучше пойти и рассказать об этом Господу. Также и в отношении всего, что обнаруживается в собрании - если одни половину времени тратят на ропот и жалобы, другие посвящают искренним молитвам и любящему вмешательству Бога, - каким различным будет результат! Мы не сомневаемся, что в большинстве случаев вялость и недостаток духовной силы вызваны неверным состоянием души того, кто жалуется. В каждом вопросе существуют две стороны, и следует сказать, что в нашем опыте и наблюдениях, продолжающихся более четверти века, мы всегда обнаруживали, что те люди, которые говорили о немощи и бездушии собраний, в действительности должны были бы посмотреть на себя, в то время как подлинно духовные верующие, вместо того, чтобы сплетничать, обращались к Господу в молитве, принося благословение своим душам и всему собранию. Мы не отрицаем тот факт, что повсюду есть необходимость в возрождении и подбадривании; мы ясно понимаем это, но не считаем, что средство очищения кроется в анонимных письмах редактору периодического издания.

Мы считаем, что вы совершили ошибку, оставив собрание, потому что некоторые из его членов показались вам согрешившими. Наказание и надзор собрания чрезвычайно благотворны, хотя это может вызвать раздражение нашей горделивой и беспокойной натуры. Мы не хотим сказать, что люди, которых вы сочли согрешившими, были правы, хотя бы потому, что мы ничего не знаем о приведённом вами случае. Но говоря в общем, неприятно видеть своенравного человека, вовлечённого в хождение в сообществе со своими братьями. По крайней мере, вы можете быть уверены, что гораздо лучше получить выговор, чем удовлетворять собственное тщеславие посредством льстивых речей. Может случиться так, что люди, делающие этот выговор, выбрали неправильный способ, и кроме того, как в описанном случае, может оказаться так, что они сами нуждаются точно в таком же выговоре, который был сделан вам. Как бы там ни было, мы полностью убеждены, что общение собрания надёжно и благотворно, и горе тем, кто пытается в гордыне или упрямстве порицать его! Мы очень советуем вам смириться и стремиться быть вновь принятым в лоно собрания. "Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесёт вас в своё время" (1 Пет. 5,6; Иак. 4,10).

О вечере Господней

Писание весьма ясно и определённо в том, что касается вечери Господней. Слова совершенно понятны: "Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьёте чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придёт". И вновь: "Сие творите в Моё воспоминание" Мы вспоминаем Его во смерти как основу, средоточие и источник всего для нас. Апостол обращает внимание на то, что это происходило в ту ночь, когда Он был предан, когда наш блаженный Господь в своей глубокой, самоотверженной любви к нам учредил эту вечерю, и это чрезвычайно интересно для наших сердец. Но что касается совершения самой вечери, её значения, её цели, её места, здесь писание совершенно точно: "смерть Господню возвещаете", "Сие творите в Моё воспоминание". Мы помним Христа, который был умерщвлён, и мы вспоминаем о том, что благодаря Богу Он больше не находится в этом состоянии. Все это возможно только посредством веры, посредством силы Святого Духа. Нет необходимости рассматривать подробности, поскольку подобное является весьма оскорбительным для истинно духовного чувства. В этом, как и во всем остальном, мы не можем превзойти достоверный язык Святого Писания.

Несомненно, что целью вечери Господней является вспоминание о Нем и возвещение Его смерти; в то же время евангелие по Иоанну 14-16 ясно подтверждает, что после вечери наш Господь рассуждал о самых различных предметах, и если Он делал так, то и Его рабы могут делать то же самое. Следовательно, серьёзной ошибкой было бы прекращение всех наставлений и призывов, кроме тех, предметом которых является смерть Христа или её обстоятельства. Мы уверены, что в этом, как и во всем остальном, нами должен руководить Святой Дух. Всегда существует большая опасность принять какую-либо мысль и начинать осуществлять её. Мы самым совершенным образом проникли в истинную сущность и цель самой вечери, но мы также уверены, что когда вечеря совершена надлежащим образом, остаётся широкое поле деятельности Святого Духа в наставлениях и призывах. "Да будет сделано все для наставления".

Вы спрашиваете: "Если вам встречается молодой человек, который внушает вам полную уверенность о своём спасении, о наслаждении миром с Богом, наслаждением общения во Христе, если такой человек желает прийти к трапезе Господней, примете ли вы его? Или вы отстраните его на время, если ему всего 13 или 14 лет?" Несомненно, мы должны с радостью принять такого человека и не отстранять его ни на один час. Что общего имеет возраст с божественной жизнью? Сколько лет было Самуилу, когда он впервые познал Господа? А Иосии? А Тимофею? В одном из писем есть утверждение, что человек, находящийся в одиночестве, может самостоятельно совершать вечерю.

Мы считаем такое замечание весьма самонадеянным, но мы настаиваем, что не видим оснований в писании для того, чтобы человек один преломлял хлеб. Это определённо действие сообщества, для целостности которого, по нашему мнению, присутствие двух человек является совершенно необходимым.

"Когда же настал вечер, Он возлёг с двенадцатью учениками" (Матф. 26, 20). Также и в Марк. 14,17. И вновь в Лук. 22, 14: "И когда настал час, Он возлёг, и двенадцать апостолов с Ним" Вы спрашиваете, участвовал ли Иуда Искариот при установлении вечери Господней; почему не все евангелисты одинаково говорят о вечере Господней и была ли она установлена как праздник. На первый взгляд, кажется, что на этот вопрос, который так часто ставится и остро дебатируется, даётся утвердительный ответ в заключительных словах Господа, записанных в ст. 21 и 22: "И вот, рука предающего Меня со Мною за столом; впрочем, Сын Человеческий идёт по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предаётся" Я говорю "на первый взгляд". Чтобы нам ближе подойти к ответу на наш вопрос во свете Писания, я хотел бы прежде указать на принцип, по которому Бог избирал этих четырёх евангелистов и Которому они следовали, записывая свои повествования. Из четырёх евангелистов двое были спутниками Господа Иисуса на земле, двое же других - нет: Матфей и Иоанн следовали здесь за Ним, Марк и Лука - нет. Из четырёх авторов двое не имели поручения расположить события в хронологическом порядке (Матфей и Лука), другие же двое должны были придерживаться хронологического порядка (Марк и Иоанн). Отсюда следует: из двух мужей, которые не всегда придерживались строгой хронологии, один был спутником Господа, другой - нет. Не чудно ли, как Бог все устроил? Не достойны ли Его свидетели нашего полного доверия?

Если мы вновь обратимся к повествованию Луки, то увидим, что он располагает события не строго хронологически. Он пишет, как он говорит в начале своего Евангелия, "по порядку" (гл. 1,3), но это означает здесь не хронологический, а логический порядок. Он располагает события в нравственном порядке. Это является ключом к пониманию "его” евангелия. Отрывок, который мы сейчас рассматривали, представляет из себя прекрасный тому пример. Вначале Дух Святой показывает нам два божественных установления: пасхальную вечерю и вечерю Господню (ст. 14-20), и затем, в противоположность этому, он показывает нам состояние и действия людей (ст. 21-34): коварство Иуды; спор между учениками, кто из них больше; предсказание падения Петра.

Если мы желаем получить представление о временном ходе событий, мы должны исследовать оба хронологические повествования Марка и Иоанна и сравнить их между собою. Сам Иоанн не упоминает об установлении вечери, но он делает совершенно ясным тот факт, что Иуда во время вкушения пасхального агнца был разоблачён Господом, что после этого в него вошёл сатана и он "тотчас вышел; а была ночь" (гл. 13,21-30). Марк также не оставляет сомнения в том, что разоблачение Иуды произошло до установления вечери (гл. 14,17-21). Таким образом, выход Иуды "тотчас" мы должны представить между стихами 21-м и 22-м 14-й главы Марка. Нет, Иуда Искариот, предатель, не участвовал при установлении вечери Господней, не ел от хлеба и не пил из чаши, которую Учитель подал Своим ученикам.

После того, как в 1 Кор. 5,7 сказано, что "Пасха наша, Христос, заклан за нас", в 8-м стихе добавляется: "Посему станем праздновать не со старою закваскою ...". Часто спрашивают: имеет ли это отношение к празднованию вечери? Многие отвечают утвердительно, некоторые считают этот вопрос не имеющим значения; я же думаю, что вопрос этот немаловажен.

Прежде всего, я хотел бы обратить внимание на выражение, которое употреблено в самой постановке вопроса: празднование вечери. Мы, фактически, нигде в Писании не читаем, что вечеря Господня праздновалась. Мы преломляем хлеб (Деян. 20,7; 1 Кор. 10,16), мы причащаемся от одного хлеба (1 Кор. 10,17), имеем участие в этом святом деле, да - но мы не празднуем его. Конечно, я не могу представить на земле что-либо более праздничное, чем когда дети Божьи собраны, чтобы вспомнить своего умершего Спасителя и в духе и истине поклониться Ему и Отцу. Однако, мы не празднуем "смерть Господню", мы возвещаем её (1 Кор. 11,26).

Когда дорогие дети Божьи употребляют выражение "празднование вечери", они, конечно же, не имеют в виду что-то ложное. Я не говорю, что это совершенно неверно. Только, говоря так, мы не должны связывать это с человеческими способностями как-то все это приукрасить. Господь Иисус установил Свою вечерю в великой простоте, и в такой же простоте преломляли хлеб первые христиане (Деян. 2,42 и ниже). На этом должны основываться и мы. Всякое человеческое добавление, будь оно самым праздничным, не от Господа. Разве это не Его вечеря, не Его трапеза (1 Кор. 11,20; 10,21), в которой мы имеем право участвовать? Мы не можем делать из неё то, что нам нравится. Об этом мы уже упоминали.

В поклонении Богу все должно соответствовать Ему и совершаться по установленному Им порядку. "Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тёсаных, - говорил Господь Своему земному народу. - Ибо, как скоро наложишь на них тесло твоё, то осквернишь их; и не всходи по ступеням к жертвеннику Моему, дабы не открылась при нем нагота твоя" (Исх. 20, 25-26). Самые лучшие намерения людей и все их искусство не украшают в очах Божьих жертвенник, но оскверняют его. Бог не может терпеть, чтобы в Его святом присутствии проявлялась "плоть" человека. Как должны мы стоять на страже, особенно когда дело касается поклонения, перед всякого рода нововведениями, которые не носят печати авторитета Его Святого Слова!

Что же касается выражения "станем праздновать" (5 гл.), то оно не относится к вечере Господней; оно указывает на праздник опресноков, который был тесно связан с пасхальной вечерей и праздновался непосредственно после неё в продолжение семи дней. В течение всего этого времени в домах Израильтян не должно было находиться ничего квасного. Этот прообраз использует апостол Павел, чтобы исправить неверное поведение и состояние верующих в Коринфе. Они допустили нахождение в своей среде закваски "порока и лукавства".

Закваска в Священном Писании всегда говорит о грехе, который действует в ком-то и при этом стремится сообщить свой характер всей массе. "Малая закваска квасит все тесто" Это принцип, свойственный греху: он не ограничивается отдельными случаями или личностями, если только он не устранён путём самоосуждения или, если необходимо, путём наказания.

Закваска может представлять из себя нравственное зло или какое-либо искажение в учении. У коринфян речь идёт о нравственном зле, у галатов вопрос касается учения (Гал. 5,9). К тому же, Господь Иисус предупреждает нас о закваске фарисеев и саддукеев, которая есть лицемерие (Матф. 16,6; Лук. 12,1).

Мы должны со всей серьёзностью заботиться о том, чтобы, как в личной жизни, так и в Церкви Божьей осудить и устранить всякое зло, вымести старую закваску, чтобы нам нашим практическим состоянием ("новое тесто") выразить то, чем мы являемся по нашему положению через совершенное Христом дело ("вы бесквасны").

Таким образом, это и есть тот праздник, который мы, дети Божьи, должны праздновать. Как долго или как часто? Каждый первый день недели, когда мы преломляем хлеб? Нет, не один день недели, но семь дней - все время нашей жизни здесь на земле. Ибо число семь всегда указывает на совершенство дел Божьих. Каким серьёзным, каким волнующим является основание для этого праздника: смерть нашего Господа! "Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас" Если Он заклан (Откр. 5,9), чтобы освободить нас от вечных последствий наших грехов, то жизнь во грехах должна представлять для нас нравственную невозможность. Мы судим их, судим беспощадно, и в то же время, в счастливом сознании благодати, которая в очах Божьих устраняет их.

Трапеза Господа и вечеря Господа

Через принятие Господа Иисуса в наше сердце и веру во имя Его, мы вошли в семью Бога. В этом положении мы имеем общение с Отцом и с Его Сыном Иисусом Христом, а также общение друг с другом (1 Иоан.1). Как мы видим из представленных на рассмотрение стихов, мы выражаем это общение друг с другом за трапезой Господа.

Что же такое трапеза Господа? Разумеется, это не видимый стол, который мы ставим среди нас. Святой Дух связывает здесь выражение "трапеза Господня" с единым телом и нашим общением друг с другом как членами этого тела. Трапеза Господа состоит в такой же связи с вечерей Господней, в какой явно представлено единство тела Христа и наше нынешнее общение как таковое. Трапеза есть видимое представление общения тела. Общее преломление хлеба есть внешнее представление постоянного общения, и оно должно быть связано с главой в небесах и выражаться в свободе Духа, что невозможно выразить ни в какой человеческой организации, где управляет и руководит человек.

Это хорошо известная и признанная истина, что каждое дитя Бога является членом тела Христа. Это мы видим также в 1 Кор. 10,17: "Один хлеб, и мы многие одно тело". Единство и единственность тела Христа выражается в хлебе. Мы все вкушаем от этого хлеба, и тем самым мы все приводимся в это общение. Все верующие по своему положению за трапезой Господней являются участниками тела Христа. В преломлении хлеба мы практически выражаем это участие.

При этом мы переходим к практической стороне истины о едином теле. Так как все мы вкушаем от этого единого хлеба, то мы во всем, что мы делаем в течение всей недели, связаны с этим участием за трапезой Господней. Другими словами, то, что я делаю, оказывает своё влияние на все. Чтобы легче понять это, возьмём в качестве примера объединение деловых партнёров. Эти объединения могут состоять из двух или более участников, но действия любого из них обязательны для всех них. Истина же о едином теле Христа как в личном, так и в коллективном плане имеет ещё большее значение.

В личном плане эта истина указывает нам на то, что мы должны жить в постоянном самоосуждении, чтобы идти по пути отделения от осквернения грехом, который в последние дни, когда все больше возрастает зло, одолевает нас со всех сторон. Участие, о котором мы здесь читаем, состоит в сокровенной практической святости. Её внешнее воплощение мы видим в совместном преломлении хлеба, но её основа заключена в личном хождении "в свете". Мы должны вести жизнь отделения, так как все, что мы делаем, касается всего тела. Наше участие - это не внешнее выражение святости, ограниченное одним или двумя часами воскресного утра, но в личной практической святости на протяжении всей недели.

В коллективом плане истина о едином теле Господа находит своё практическое применение, так как она представляет собой свидетельство против волны независимости, которая обрушилась сегодня на весь народ Бога. При этом речь идёт не об абстрактной истине, как это охотно изображают некоторые люди, но она должна осуществляться практически. Мы все члены одного тела. В совместном преломлении хлеба мы даём внешнее представление об этой истине. Та истина, что все верующие являются членами этого тела, совершенно не допускает независимости отдельных собраний. Но если мы с готовностью опираемся на слово Бога, то будем способны практически осуществить единство в наших собраниях. "Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение крови Христовой?" В десятой главе сначала следует чаша, также названная перед хлебом. Эта чаша есть новый завет в Его крови, пролитой за нас. Это говорит нам о Его духовном теле, главой которого Он является, а мы - Его члены. Это выражение единства единого тела, о чем мы свидетельствуем, участвуя все вместе в преломлении единого хлеба. Таким образом, мы имеем общение прежде всего и не только с Ним, но также и друг с другом.

"Трапеза Господня". Применение имени "Господь" указывает на Его власть и положение Его как главы. Это должно раскрыть нам святость этого места. "Трапеза Господня" подразумевает также Его положение как Господа, как таковое, а также подчинение Ему с нашей стороны. Апостол Павел написал эти слова верующим в Коринфе, так как они ели от жертв, приносимых идолам. Через то, что они ели, они находились в общении с бесами, которые фактически стояли за всем идолопоклонством в Коринфе. Однако он говорит им, что они не могут быть одновременно участниками трапезы Господней и трапезы бесовской. В нравственном смысле было невозможно, чтобы они в одно и то же время находились в общении с тем и другим. Поэтому они должны избегать идолослужения (стих 14). Хотя сегодня уже больше нет идолослужения в Коринфе, однако, к сожалению, в нас и вокруг нас есть ещё очень много такого, что мы должны назвать идолослужением, и это увещевание относится к нам в той же мере, что и к коринфянам.

Что же такое идол? Это подмена сатаною Бога. Все, что вклинивается между сердцем и Господом, есть идол. Наши сердца должны быть всегда наполнены чем-то. И сатана всегда готов найти на место Господа плотскую замену. Какой бы образ и форму это ни принимало, как бы правильно и оправданно это ни было в глазах мира и даже самих христиан, все, что смещает Господа с первого места в нашем сердце, есть идол. Попытки сатаны отвратить сердце человека от Бога мы можем проследить через все периоды божественной истории, начиная с Евы в саду Едема и до последнего раздела Откровения, где дьявол, совративший её, будет брошен в озеро огненное и серное. Мы обязаны оберегаться идолов сатаны и до конца исполниться Бога, так как только тогда, когда наши сердца полностью обращены к Богу, сатана не найдёт в нас места, чтобы поставить своих идолов на место истинного и живого Бога.

В первые дни собрания многие избавлялись и крестились, выражая это общение через преломление хлеба. Но очень скоро появились лжеучители и беспорядок в хождении. Святость должна была поддерживаться через наказание и через изгнание зла. И теперь, в дни падения, отречения и ещё большего смятения, мы должны испытывать тех, кто заявляет, что спасён, также мы должны проявлять величайшую бдительность, чтобы святость дома Божьего не потерпела ущерб.

Кто же уполномочен выражать общение за трапезой Господней? Это весьма важный, но зачастую очень плохо понимаемый вопрос. Каждый верующий имеет право выражать это общение. Это для него и привилегия и долг. Это основано уже на том факте, что каждое дитя Бога является также членом тела Христова. По своему положению каждый верующий занимает своё место за семейным столом. Это место всегда существует, хотя часто бывает так, что ребёнок отсутствует. Возможно, он играет во время обеда на улице, не используя, таким образом, принадлежащее ему право. Возможно, он и хотел бы сесть за стол, но он так испачкан во время игры, что должен сначала пойти умыться. Так и со многими детьми Бога. Хотя их место за столом, сами они отсутствуют. Или, возможно, они хотели бы прийти, но их жизнь не соответствует их призванию. В этом смысле мы не можем полагаться на наши собственные силы, пытаясь исправиться. Мы должны признать наши грехи с верой в то, что Он верен и праведен, чтобы простить нам наши грехи и очистить нас от всякой неправедности. На этом основании каждое дитя Божье занимает своё место за трапезой Господа; мы все имеем одинаковое право на участие в трапезе, это доказывается тем фактом, что это Его стол, а не наш. Но каждый испытывает самого себя и затем ест.

Если это наша привилегия - занимать своё место за трапезой Господней, то, с другой стороны, мы также ответственны за то, чтобы ходить согласно святости её. Следует признавать власть Господа и подчиняться ей за Его трапезой. Потому собрание, согласно Слову Бога, ответственно за осуществление наказания в Его доме, и это наказание должно лично признаваться каждым отдельным человеком.

Тем, кто желает собираться во имя Его, угрожает опасность допустить определённые рассуждения, укореняющиеся с течением лет и не вполне соответствующие Писанию. Например, мы часто слышим, что тот или иной человек должен быть допущен до общения. Но если он спасён, то он уже пребывает в общении, а именно в общении с Отцом и Сыном. Поэтому лучше было бы сказать, что он впервые осуществляет это общение вместе с нами. Тем более не следует использовать выражение, что собрание устроило трапезу Господню. Трапеза Господня была устроена уже давно. Следует говорить, что в том или ином месте совершается вечеря Господня за Его столом. Мы сами достаточно хорошо понимаем, что подразумевается под вошедшими в привычку выражениями, но те, для кого эти истины ещё новы или неизвестны, не знают, что мы имеем в виду.

В главе 11 мы находим два выражения, которые часто понимаются неправильно и могут вызвать в душе отдельных людей страх или замешательство.

1. "...виновен будет против тела и крови Господней" (стих 27). Мир и Иудеи виновны в том, что распяли Господа. Если верующий в своей личной жизни и дальше идёт с миром, который распял Господа, то он недостойно ест хлеб сей и пьёт из чаши сей. Чтобы благодарить Господа так, как мы должны делать, требуется полный разрыв с тем, что не от Бога.

2. "...не рассуждая о теле" (стих 29). Если мы не имеем никакого познания о том, что мы члены единого тела и что поэтому все, что мы делаем в нашей жизни, касается всего тела, и если мы оставляем в своей жизни неосужденный грех, то мы не рассуждаем о теле Господнем, и Господь должен, таким образом, применить к нам Своё наказание, чтобы мы не были осуждены с миром. Мы сами должны себя испытывать, осуждая самих себя, признавая свои грехи, и тогда только мы должны есть.

Когда апостол был вдохновлён на написание этого письма к коринфянам, в этом городе было три различных центра. Соответственно тому, с каким из них были связаны верующие в Коринфе, они выражали подобие или единство. Этими центрами были:

1. Иудейский жертвенник. Первоначально этот центр был от Бога, учреждённый Моисеем. Но сатане удалось превратить его в человеческое устроение, устранив власть Бога.

2. Язычество. Оно состояло из различных систем идолослужения, которые существовали в то время в Коринфе. Хотя сами идолы были лишь образами из дерева или камня, за ними стоял сатана со всем своим воинством бесов. Единство с ними выражалось участием в жертвах, которые приносились идолам.

3. Общение освящённых во Христе Иисусе, - трапеза Господня. Здесь общение с Господом, а также общение друг с другом, выражалось через преломление хлеба. Основные принципы остались те же. Преломление хлеба, как оно было установлено Господом, есть внешнее выражение единства тела и является правом каждого дитя Бога собираться на этой основе, признавая при этом власть Господа. Пусть даже лишь немногие собираются вместе, на самом деле присутствуют не только эти немногие, речь идёт об участии в теле Христа как целом, что мы видим в преломлении хлеба. Любое поместное собрание является на своём месте выражением всего собрания Бога, как кто-то однажды выразил в молитве: "Мы благодарим тебя за то, что мы, немногочисленные здесь, пребываем со столь многими!"

Можем ли мы также возносить свои просьбы, когда мы собираемся в воспоминание Господа? Строго говоря, нет. Поклонение есть приношение жертвы хвалы перед Богом; мы приносим не наши просьбы - Бог Сам позаботится о наших нуждах. Можно порекомендовать в начале собрания попросить Господа даровать нам наполненные сердца, а в конце, возможно, попросить за других, но само поклонение не должно смешиваться с нашими просьбами.

Тем более встреча для поклонения не является тем местом, где высказываются личные проблемы. Во всяком случае личное состояние отдельного человека отражается в состоянии всего целого. Однако всегда следует ожидать руководства, пребывая в зависимости от Духа, и не стремиться выражать свои собственные чувства.

Порядок священства в Ветхом Завете даёт нам многозначительную аналогию того, как мы сегодня приносим жертву хвалы для Бога в собрании. Священство состояло из священников и левитов. Левиты исполняли свою собственную службу, и, делая это, они служили священникам. При новом устроении мы можем те обязанности, которые на нашем собрании выпадают нашим братьям, сравнить с тем, что делали левиты. Они направляли народ в поклонении. Это служение у всех священников вызывало похвалу и благодарность. Эта хвала того или иного человека, и жертвы хвалы и благодарности возносились к Богу. Мы уже рассмотрели, что такое общение, которое мы имеем с Богом и друг с другом, и то, как можно выразить и как выражается это общение единого тела. Но теперь встаёт вопрос: где мы можем найти практическое осуществление этого общения за трапезой Господней? Многие сегодня притязают на многое. Но как может отдельный человек знать, где правильное место для собраний? Не находит ли он его повсюду, где отмечается вечеря Господня за Его столом, где верующие собираются только во имя Его? Пытаясь ответить на эти вопросы, мы должны применить два критерия или два пробных камня.

1. Признается ли Господь средоточием и главой во всем? Многие дети Бога ещё находятся на том месте, где руководит человек, где к божественному подходят с человеческими представлениями. Прочитайте П. Песн. 1,7-8. Мы должны следовать по следам Пастыря, которые указаны нам в Новом Завете. Мы должны выйти к Нему за стан, неся Его поругание (Евр.13,13).

2. Перед нами постоянно должны быть два важных признака Филадельфийского собрания (церкви): "...и сохранил слово Моё, и не отрёкся имени Моего" (Откр.3,8).

Может быть много слабостей и недостатков, но это место - среди тех, кто сохраняет Его слово и желает соответствовать помыслам Бога, явленным в Писании. Где верующие собираются во имя Господа, на основе единого тела, соблюдая единство Духа, признавая Его власть, ходя в святости и истине, там находит своё практическое воплощение истина о едином теле, которую мы выражаем за трапезой Господней. Это место, где должны собираться в воспоминание Господа. Мы призваны очищаться от сосудов не в чести и держаться правды, веры, любви, мира с призывающими Господа от чистого сердца (2 Тим.2,22).

Мы живём во дни смешения и падения. Свидетельство собрания Бога в упадке. Тело Господне всегда совершенно, но воплощение тела в упадке. Что же мы должны делать? Мы слышим также Господа, говорящего: "Се, гряду скоро. Держи, что имеешь!” Давайте же будем готовы, когда придёт Господь, сохранив то, что Он нам дал!

"Ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе" (Откр.3,11; 22,20)!

Отделение

Когда разразится день суда над этим миром, кого поразит самый тяжёлый удар? Не явно неверующий мир, но Вавилон, отступническую церковь, смешение того, что от Христа, со злом, попытку осуществить общение между светом и тьмой. Для Бога нет ничего отвратительнее, чем это, поэтому верующие предостерегаются: "Выйди от неё, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах её и не подвергнуться язвам её" (Откр.18,4).

Бог так сурово осуждает здесь также участие в грехах Вавилона, признание общего основания для собрания (церкви) Бога и мира, между тем как намерения Бога направлены на то, чтобы Он имел отделённый народ. Этот народ через посвящение Богу должен быть светом миру, посланием Христа, возвещающим миру о том, что есть Христос, и указывающим ему, где он может обрести для себя воду жизни. Итак, там, где не смешивают поклонение народа Божьего Богу с мирской религией, там и проходит линия разделения, определяющее суждение о том, что будет осуждено и что не будет осуждено. Наряду с ревностным благовествованием миру здесь проявляется и тщательное отделение верующих от мира.

Служение женщин (сестёр)

Весьма поучительно рассмотреть участие женщин в жизни нашего славного Господа здесь на земле. Общественное служение естественным образом подобает мужчинам, в то время как женщины заняты весьма ценной работой в тишине (1 Кор. 14,34; 1 Пётр. 3,3.4), в кругу семьи (Тит. 2,1-5) и т.д. Но в христианской жизни есть одна сфера, которая всецело принадлежит женщинам - это личная, исполненная любви преданность Христу. Была женщина, которая помазала Господа, хотя ученики роптали; были женщины, которые стояли у креста, в то время как все ученики, кроме Иоанна, разбежались; и опять-таки женщины пришли ко гробу, и они же были посланы сообщить апостолам о чудесном факте воскресения, в то время как ученики опять ушли домой; были также женщины, которые служили Господу своим имением. И мы можем назвать ещё многих других.

Как было сказано, преданность в общественном служении есть удел мужчин, но естественное побуждение, если я могу так выразиться, инстинкт любви, приводящий меня все ближе и ближе в положение Господа, все непосредственнее наполняя сердце Его чувствами, побуждая ещё глубже ощутить Его страдания, - это, скорее, удел женщин, и, поистине, это счастливый, благословенный удел! Напряжённая деятельность в служении Господа легко выводит мужчину из этого положения, тем более когда он не очень бдителен. Но я, разумеется, говорю только о том, что наиболее характерно для тех и других, так как есть женщины, которые по-своему много служили, и есть мужчины, которые глубоко чувствовали.

Давайте обратим внимание на то, что эта приверженность Иисусу, внутренняя сердечная связь с Ним, является тем положением, в котором мы можем получить дальнейшее сообщение истины. Первое полное благовествование было возвещено бедной женщине, которая была великой грешницей, но со слезами припала к стопам Господа и отёрла Его своими волосами; привилегия помазать Его для погребения принадлежала Марии; провозглашение о воскресении Христа - Марии Магдалине, а сообщение, которое желал получить Симон Пётр, получил Иоанн, возлежавший на груди Иисуса. Как значительно все это!

Дух молитвы

Молитва есть просьба о помощи Бога, знак зависимости от высшей силы. Поэтому она не свойственна тем, кто принадлежит "нынешнему злому веку". Там неизвестен Бог. Но это также не небесная сфера, ибо там больше не могут быть терпимы грехи и слабости.

Молитву можно по праву назвать "воздухом жизни" христианина. Пока собрание существует в этом мире, оно в определённом смысле образует для него сферу между "нынешним злым веком" и "тем миром", который является его небесной родиной. Здесь он может свободно дышать, и потому это должно быть его обычным местом. Христианин, который не молится, падёт в борьбе. Поэтому Господь Иисус увещевает Своих учеников всегда молиться и не уставать.

Когда-то мы все дышали воздухом этого мира; мы лежали во грехах и своеволии. В то время мы не знали, что такое молитва. Мы жили "без надежды и без Бога в мире". Но благодать привела нас к Богу и проложила нам путь в святилище, чтобы мы имели дерзновение входить туда (Евр.10,19).

Иногда верующие уже здесь на земле наслаждаются привилегией дышать воздухом небес. Я полагаю, что и ваши сердца пребывают там, где их новая жизнь, во святилище. Там они наслаждаются общением с самим Господом, будучи "освящёнными", теми, кого Он не постыдится назвать "братьями", так как они все (Он и они) едины. Небеса можно представить в двух словах: "у Господа", и эти два слова обозначают также "святилище". Но бывает время и оно, к сожалению, составляет большую часть нашей повседневной жизни, когда мы вряд ли дышим тем воздухом, в котором мы когда-то жили, и когда мы не направлялись сознательно в те новые сферы, к которым принадлежим. И каковы последствия этого? Увы! Недовольство и ропот слишком часто выдают то, как обстоят с нами дела.

Собственно говоря, молитва не имеет ничего общего с грехом. Для последнего больше подходит признание его. Так, наши слабости приводят нас к престолу благодати (Евр. 4,15.16). Христос, наш прославленный глава, пребывает на небесах, в то время как мы, Его члены, находимся ещё в этом теле на земле. Очевидно, у нас много слабостей. Слабости - не грехи. Сами по себе они не являются злом, хотя легко могут привести нас к греху, они являются теми особенностями, которые характеризуют нас, так как мы пребываем ещё в этой хижине, в теле, которое в своём нынешнем состоянии не является нашим вечным домом.

Пока мы остаёмся на земле, мы ежедневно сталкиваемся с тем, что не можем понять. Так, мы преодолеваем трудности, тяготы, страдания и всевозможные преграды, и в нашей слабости мы совершенно сдались бы, полностью поддавшись их влиянию, если бы не были причастны к служению нашего великого Первосвященника на небесах. Он призывает нас постоянно обращаться к Нему со своими жалобами, которые Он все возлагает к престолу благодати перед Отцом. Это и есть молитва. Когда мы приближаемся таким образом, и можем делать это со всем дерзновением, мы обретаем милость и благодать для благовременной помощи. Но если только я упускаю это из виду, если я отвращаю свой взгляд от Христа, если право приближаться к престолу благодати я использую редко или совсем не использую, то значит я был не на высоте тех требований, которые ежедневно предъявляются ко мне. Я подчинился тому, что окружало меня.

Мрак в нашей жизни могут просветить только частые молитвы. Воздействие молитвы, ставшей привычной, просветляет наш взгляд, делает нас мудрыми и учит нас поступать осмотрительно. Молитва является для нас помощью и силой как в нашем собственном доме, так и в доме Бога и в том мире, в котором мы живём.

Но есть ещё одно благословенное и часто испытываемое на себе последствие верной, непрерываемой молитвы. Через неё я все больше приближаюсь к самому Богу и Господу Иисусу. И чем больше я приближаюсь, тем меньше становится ощущение и бремя тех слабостей и трудностей, о которых я молюсь. Вместо них мой взгляд наполняют небеса, и молитва становится преддверием к святилищу. Я прохожу через неё к тому месту, где пребывает Христос и где Он все для меня. Нам вряд ли удалось бы достигнуть святилища, если бы мы не привыкли дышать воздухом молитвы, если бы мы говорили, что "узкий" вход в святилище многие из нас могут найти в пренебрежении молитвой. Бремя обстоятельств и наших слабостей мешает нам в полной мере насладиться нашей участью. Но мы сами чувствуем, что мы практически не подготовлены к дерзновенному входу в святилище как поклонники.

Пусть же Господь даст нам больше понимания важности всего этого и Его воли в отношении нас! Чем выше мы ценим дух молитвы, тем больше мы освобождаемся от повседневного давления обстоятельств, чтобы быть достойными Его товарищами там, где Он пребывает.

Общение за трапезой Господа (диалог)

Вопрос. Отрывок 1 Кор. 10,14-22 представляет для меня определённую трудность. Не могли бы вы помочь мне понять мысль апостола, разъяснив мне её? Он говорит о чаше и о хлебе; но речь здесь идёт о том же самом предмете, что и в главе 11,23-34, где апостол также упоминает о чаше и хлебе?

Ответ. Оба эти отрывка рассматривают один и тот же предмет, но с разных точек зрения. Это видно из рассуждений апостола, который по-разному изъясняется в обоих отрывках. В 1 Кор. 11 (вечеря) перед нами воспоминание о страданиях и смерти Господа: "Сие есть тело Моё, за вас ломимое: сие творите в Моё воспоминание". В главе 10,14-22 (стол Господень) мы, напротив, имеем, по словам Павла, общение.

В. Итак, верующие имеют общение друг с другом, если они находятся за трапезой Господней?

О. Да, они разделяют один и тот же хлеб и одну и ту же чашу. Это и значит общение. Но учение, которое мы должны усвоить из этого отрывка, имеет в виду гораздо большее. Наше приобщение есть приобщение "крови и тела Христова" (стих 16), и мы выражаем этот факт, когда едим хлеб и пьём из чаши.

В. Это мне понятно. Но почему апостол в этом же разделе говорит о причастности к жертвеннику и даже об общении с бесами? Что общего имеет это с трапезой Господней?

О. То, что утверждает здесь Павел, показывает нам другую сторону общения, ту сторону, на которую верующие, к сожалению, обращают мало внимания.

В. Но ведь мы не имеем ничего общего с иудейским жертвенником, а тем более с бесовской трапезой. Следовательно, мы можем допустить, что это наставление предназначалось лишь для того времени.

О. Разумеется, это указание касалось прежде всего коринфян, но оно полезно также и для нас. На этом примере мы видим всю значительность общения. Указывая на тогдашние обычаи, апостол одновременно утверждает определённый принцип.

В. Должен сознаться, что это мне не совсем понятно.

О. Давайте попытаемся проследить ход мыслей апостола. Из стиха 18 - "те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника?" - мы видим, что через вкушение жертв, которые приносятся в жертву идолам, мы вступаем не только в общение с жертвенником и идолами, но даже с бесами, которые стоят за идолами (стих 20). Мы должны с величайшим вниманием отнестись к учению, которое следует из данного примера.

В. Можем ли мы применить его к нашему времени? Ведь больше нет бесовской трапезы!

О. Повторяю, что это лишь пример для нас, один из образов, которые так часто использует апостол, чтобы проиллюстрировать своё учение.

В. Я никогда не обращал внимание на эту сторону общения и боюсь, что многие дети Бога тоже проходят мимо него.

О. Боюсь, что это так. И пренебрежение этим указанием ведёт ко многим порочным союзам среди верующих.

В. Возможно, они думают, что, поскольку здесь говорится о бесовской трапезе, они могут пропустить этот отрывок, так как он не может найти себе применение в наше время.

О. Я тоже полагаю так. Отсюда великое смешение, отсюда и многочисленные трапезы. Однако может быть только одна трапеза Господа, как в Израиле был только один жертвенник.

В. Но мне кажется, что вы заходите слишком далеко. Не хотите же вы сказать, что только у нас есть трапеза Господня!

О. Вы должны правильно понять меня. Я ни в коем случае не говорю о нас. Я просто придерживаюсь того, что утверждает Святое Писание. Оно же говорит об одном теле, об одном хлебе, а также о трапезе Господней как о единой трапезе.

В. Но есть много общин детей Бога, в которых отмечается вечеря.

О. Разумеется! И я даже полагаю, что многие из этих верующих делают это с большей любовью к Господу, чем некоторые из нас. Но в этом отрывке апостол выразительно говорит о трапезе Господней и общении; мы должны держаться этого, иначе мы не избежим опасности неправильно понять те наставления, которые даёт нам здесь Писание.

В. Но все дети Бога не могут сесть за один и тот же стол!

О. Разумеется, нет, во всяком случае не в том смысле, в каком вы это понимаете. Здесь мы имеем дело отнюдь не с предметом мебели, но с понятием или с принципом. Я попытаюсь пояснить эту мысль и воспользуюсь идеей о теле Христа. Это тело состоит из всех истинных верующих, которые пребывают на земле, где бы они ни находились. В главе 12 первого послания Коринфянам апостол говорит об этом теле и его единстве. И затем, обращаясь непосредственно к коринфянам, он говорит в стихе 27: "И вы - тело Христово, порознь - члены". Таким образом, собрание детей Бога в Коринфе было выражением тела Христа на земле. В первой главе мы узнаем ту же самую истину: "Церковь Божия, находящаяся в Коринфе" (стих 2). И применительно к нашему времени мы можем сказать, что все верующие в определённой местности являются телом Христа в том месте: "Вы - тело Христово", и - следуя за ходом рассуждений апостола - все верующие в какой-либо местности должны иметь только одну трапезу - трапезу Господню. И за одним столом одним хлебом они выражают единство тела Христа.

Часто случается так, что в очень больших городах из-за значительных расстояний верующие собираются в нескольких разных местах. Но если они встречаются согласно вышеуказанному принципу или на основе единства тела Христа, преломляя один хлеб, символизирующий единство, то они собираются за одной трапезой Господней. Слово Бога предусматривает только одну трапезу для всех истинных верующих на земле.

В. Должен согласиться, что рассуждения апостола ясны и что здесь не может быть иного учения. Но я так много лет придерживался другого мнения, что теперь мне стоит большого труда расстаться со своими представлениями, которые я имел об этом предмете. Например, в нашем городе есть много прекрасных детей Бога, которые ищут лишь лучшего: у них тоже есть Библия и они желают собираться вокруг личности Иисуса.

О. Я вовсе не отрицаю это. Повсюду есть истинные верующие, и мы должны любить их; мы должны лишь радоваться, что Слово Божье возвещается во многих местах, и молить, чтобы Господь благословил эту работу. Но в стихах, вызвавших у вас затруднение - 1 Кор. 10,14-22, речь идёт о совершенно другом. Мы должны придерживаться этого и не вставать на другую точку зрения, иначе мы никогда не сможем понять учения апостола. Мы имеем здесь дело с трапезой Господней, с причастностью к ней, а вовсе не с тем фактом, что повсюду есть дети Бога. Но ваше возражение даёт повод обратиться к одному важному моменту, а именно к тому, что большинство из этих многочисленных верующих принадлежат к замкнутым кружкам и церквам, членами которых они являются.

В. Но если там служит верующий священник или проповедник, то эти верующие тоже слышат Слово Божье.

О. Меня радует то, что многие верующие священники пытаются проповедовать Евангелие. Но это не меняет тот факт, что все эти кружки означают разделение тела Христа. Когда коринфяне стали говорить: "Я Павлов", "я Аполлосов", "я Кифин", "а я Христов", то апостол вынужден был вмешаться и написал им: "Разве разделился Христос?" Слово учит истинных верующих, что все они члены тела Христа (1 Кор. 12,12), и принадлежность к замкнутому христианскому кружку, как и членство в нем, противоречит ясному указанию Святого Писания.

В. Теперь мне стало понятно, как важно, чтобы мы правильно читали и понимали Слово Божье, не привнося сюда никаких человеческих мнений. Я знаю, что есть много христиан, которые, чтобы оправдать или защитить многочисленные христианские кружки, утверждают, что они необходимы. Якобы Бог ради многообразия доверил каждому особую сторону истины. Они также заявляют, что все церкви и деноминации - это отдельные цветы, которые вместе составляют прекрасный венок во славу Господа. Теперь такие и подобные этим мысли стали для меня совершенно понятны. Но теперь я должен признать, что тщательное рассмотрение Слова Божьего не оставляет места для таких рассмотрений. Но этот мой дополнительный вопрос увёл нас в сторону от нашей темы. Мы остановились на "трапезе Господней" и на участии в ней. Мы видели, что, подобно тому, как есть только одно тело Христа, только один хлеб, может быть только одна трапеза Господня, в которой должны принимать участие все дети Бога.

О. Давайте рассмотрим другую истину, которая связана с нашим предметом. Эта трапеза свята, так как это трапеза Господня. Всякое зло - как в учении, так и в нравственной природе - должно быть удалено от неё. Поэтому в трапезе Господней должны участвовать только истинные дети Бога, а именно те, которые имеют доброе свидетельство и чисты в учении, особенно в учении о личности Господа Иисуса и Его деле на кресте.

В. Что вы хотите этим сказать? Я думал, что все дети Бога, где бы они ни были, имеют право участвовать в трапезе Господней, ведь их сыновство Божье не подлежит сомнению!

О. Да, разумеется. Но когда эти верующие связывают себя с религиозными общинами, которые придерживаются извращённого учения о личности Господа Иисуса и участвуют там в вечере, то они имеют с ними общение. Наш отрывок 1 Кор.10 даёт нам ясное заключение об этом. И когда эти верующие приходят к трапезе Господней, они приводят с собой тех, кто разделяет извращённое учение. И в этом наш отрывок не оставляет никаких сомнений.

В. Действительно ли вы убеждены в этом? Не заходите ли вы слишком далеко?

О. А вы внимательно прочитайте наш отрывок. Вкушая идоложертвенное, человек становится участником жертвенника (стих 18), и коринфяне, которые ели мясо жертв, приносимых идолам, вступали в общение с бесами, как, собственно говоря, и следует называть все это. Однако это ни в коем случае не было намерением тех верующих:, они не хотели иметь ничего общего с бесами и состоять с ними в общении. Но учение апостола ясно, и оно верно во все времена. Как я уже заметил, хотя мы сегодня и не имеем дела с бесами, но Слово Бога утверждает здесь принцип, служащий нам иллюстрацией. Опираясь на это учение, мы хотим привести один пример. Вот приходит верующий и участвует в трапезе Господней. Он принадлежит к секте, в которой учат, что Иисус не является Сыном Бога, пришедшим во плоти. Этот верующий вовлекает тех, с кем он время от времени встречается за трапезой Господней, в общение с членами той секты, к которой он принадлежит. Таково прежде всего учение 1 Кор. 10,14-22.

В. Должен признать, что я никогда не думал об этой стороне общения. Но есть много верующих, которые не разделяют извращённых учений. Как быть с ними?

О. Я знаю, что есть множество детей Бога, которые искренне веруют в Господа Иисуса, любят его и живут в страхе Божьем. Пусть, к примеру, они принадлежат к общине, в которой пытаются утвердить здравое учение по Слову Бога, но в которой к вечере под их собственную ответственность допускаются верующие, придерживающиеся лжеучения. Посредством этого к ним перекидывается мост, так что отделение от зла, которое хотели осуществить эти верные дети Бога, становится иллюзорным. Мы не отважились бы сами утверждать подобный принцип, но 1 Кор. 10, 14-22 говорит об этом совершенно ясно. Давайте же склонимся перед властью Слова Бога без всяких "если" и "но"!

В. Благодарю вас, теперь я понимаю смысл этих стихов, которые так долго вызывали у меня затруднения. И в ходе нашей беседы я ощутил важность ещё одного момента - отделения от зла, и не только нравственного, но и в учении.

О. Вы правы. Отделение красной нитью проходит по всему Слову Бога. Нравственное зло - это очень плохо, и верующие должны следить за тем, чтобы трапеза Господня оставалась чиста от него. Но в учении зло ещё хуже, так как в той или иной форме, возможно, скрытое, оно посягает на славу, принадлежащую одному только Господу Иисусу, на бесценность Его дела на кресте. В качестве примера этого может послужить послание к Галатам - против зла в учении, и первое послание к Коринфянам - против нравственного зла. Галаты придерживались лжеучения о том, будто следовало соблюдать закон, словно дело Христа не могло дать полного избавления. Какое кощунство по отношению к Господу и какое умаление Его совершенного дела! Поэтому апостол говорит так резко: "О, несмысленные Галаты! Кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?" Через этот пример мы лучше понимаем, как отвратительно зло в учении пред очами Бога.

Такова, вообще говоря, причина, почему верующие не могут допускаться без разбора к трапезе Господней. Они сами должны быть чисты в учении и хождении и не состоять в общении с сектами, в которых иначе относятся к допущению к трапезе, при этом, пусть невольно, перебрасывая мостик к лжеучению.

Мы же всегда склонны прибегать к нашим "если" и "но" и советоваться с нашими чувствами, таким образом притупляя остроту меча Божьего. Но в большинстве случаев верующие почитают и прославляют Господа, если они во всем слушаются Его.

Престол и жертвенник

(Исаия 6,1-8)

В этом возвышенном отрывке из Писания мы видим два выдающихся предмета, а именно, престол и жертвенник, и, более того, мы наблюдаем действие этих двух предметов на душу пророка. Весь этот эпизод полон для нас интереса и наставления. Давайте же должным образом рассмотрим его!

"В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм". Это было величественное и ошеломляющее зрелище. Это серьёзное дело для грешника - обнаружить себя стоящим пред престолом Бога с совестью, не удовлетворившей требования этого престола. Исаия обнаружил это. Сияние престола открыло ему его истинное состояние. И что это было за сияние? Это была нравственная слава Христа, как мы читаем в Евангелии от Иоанна: "Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем" (гл. 12,41). Христос является тем совершенным мерилом, которым каждый должен измерять себя. Не имеет значения, что я думаю о себе или что обо мне думают другие; вопрос заключается в том, каков я перед лицом Христа. Закон может сказать мне, каким я должен быть, совесть - каким я не должен быть, но только когда яркие лучи нравственной славы Христовой озарят все вокруг меня, только тогда я смогу прийти к истинной оценке того, чем я являюсь. Только тогда откроются уголки моего сердца, обнаружатся тайные мотивы действий, обнажится моё истинное состояние.

Но читатель, возможно, спросит: "Что вы подразумеваете под нравственной славой Христовой?" Я имею в виду тот свет, который исходит от Него во всех Его путях, когда Он был здесь, в этом тёмном мире. Именно этот свет выявил человека, раскрыл то, чем он является, и осветил все, что было в нем. Никто не может избежать действия этого света. Это совершенное сияние Божественной чистоты, в виду которого Серафимы могли лишь восклицать: "Свят! Свят, Свят!"

Так следует ли нам удивляться тому, что когда Исаия увидел себя в сиянии этой славы, то он воскликнул: "Горе мне! погиб я!"? Нет, это было естественным возгласом того, в чьё самое сердце проник свет, который все делает совершенно явным.

У нас нет причин предполагать, что Исаия был в каких-то отношениях хуже, чем его ближние. Нам не сообщается, что перечень его грехов был тяжелее или мрачнее, чем перечни грехов тысяч людей вокруг него. Но помни, мой читатель, умоляю тебя, помни, что там, где стоял пророк, он воскликнул: "Горе мне!" Это случилось не у подножия огненной горы, где посреди громов и молний, тьмы и бури было выражено служение смерти и осуждения. Не там он стоял, хотя даже там Моисей был вынужден сказать: "Я в страхе и трепете" Но это произошло перед лицом славы Христовой, Бога Израилева, где наш пророк увидел себя "нечистым" и "погибшим". Таково было его состояние в свете, раскрывающем людей и предметы такими, каковы они есть.

"Я погиб" Он не говорит: "Горе мне! Я не тот, кем я должен быть" Нет, он увидел нечто большее, чем это. Он был выявлен силой того света, который достигает самых глубоких уголков души и раскрывает "помышления и намерения сердечные". Исаия никогда прежде не видел себя в таком свете, не измерял себя такой мерой, не взвешивал себя на таких весах. Он "видел Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом". Он увидел себя беспомощным, виновным и погибшим грешником в неизмеримом удалении от этого престола и от Благословенного, Сидящего на нем. Он слышал восклицание Серафимов: "Свят, Свят, Свят!"; и единственный ответ, который мог исторгнуться из глубины его сокрушённого сердца, был: "Нечист, нечист, нечист!" Он созерцал море греха и нечистоты, отделяющих его от Господа, перебраться через которое не помогли бы ему никакие усилия. Таково было его положение в тот страшный момент, когда он издал вопль истинно осуждённой души: "Горе мне!" Он был полностью поглощён одной-единственной мыслью, а именно мыслью о своей полной погибели. Он почувствовал себя погибшим. Он не думал о том, чтобы сравнивать себя с другими, не пытался найти грешников, которые ещё хуже, чем он. Нет! Божественно осуждённая душа никогда не думает о подобном. В ней господствует лишь одна великая мысль, и эта мысль выражена словами: "Погиб я!"

Читатель должен внимательно отметить то, что, когда пророк находился в осуждающем сиянии престола, он не думал о том, что он сделал или оставил несделанным. Пред его душой не стоял вопрос о том зле, которое он совершил, или о том добре, которого он не совершил. Нет, пред ним стоял более глубокий вопрос. Одним словом, он думал не о своих поступках, но о своём состоянии. Он сказал: "Я" - что? Имею во многом недостатки? Не исполняю свой долг? Далеко не являюсь тем, кем должен быть? Нет, эти и подобные признания никогда бы не выразили переживаний сердца, на которое пали ослепительные лучи престола Господня во всей их силе осуждения. Конечно, мы сделали то, чего не должны были делать, и не сделали то, что должны были сделать. Но все это лишь плод совершенно развращённой природы, и когда в нас врывается Божественный свет, то он указывает нам на самые корни. Он не просто ведёт нас от листа к листу или от ветви к ветви, но, проходя через ствол, он обнажает скрытые корни той природы, которую мы по своему рождению унаследовали от наших прародителей, и заставляет нас увидеть, что все наше существо непоправимо испорчено. Тогда мы вынуждены воскликнуть "Горе мне!" не потому, что моё поведение имеет недостатки, но потому, что вся моя природа погибла.

Так было и с Исаией, когда он стоял пред престолом Господним. Ах, что это за место для грешника! Там нет никаких смягчающих обстоятельств, никаких жалких отговорок, жалоб на людей или на обстоятельства. Там виден лишь один предмет, виден во всей его вине, ничтожности и падении. И это - само существо грешника. С ним все ясно. Его судьбу можно выразить этим веским, внушительным и выразительным словом "погиб". Да, он погиб. Вот и все, что можно сказать об этом. Делайте с этим, что хотите, вы не получите ничего, кроме беспомощного, погибшего существа, и чем скорее и полнее это будет понято, тем лучше.

Многим людям требуется долгое время, чтобы познать эту основополагающую истину. Они в сущности не стояли в полном сиянии этого престола, и как следствие, они не могли воскликнуть с достаточной силой выразительности: "Погиб я!" Только та слава, которая исходит от этого престола, вызывает этот возглас из самой глубины души. Все, кто когда-либо стоял пред престолом, выразили то же самое признание, и мы всегда видим, что наше ощущение благодати жертвенника находится в полном соответствии с нашим восприятием сияния престола. Эти две совершенно нераздельные вещи. В день благодати престол и жертвенник будут воссоединены. В день же суда "великий белый престол" предстанет без всякого жертвенника. Тогда не будет благодати. Тогда против гибели не будет спасения, а что касается результатов, то это будет вечная погибель. Это ужасная истина. О читатель, знай о том, что ты должен будешь встретиться с сиянием престола без защиты жертвенника!

Это, естественно, приводит нас ко второму предмету в рассматриваемом нами интересном эпизоде, а именно к жертвеннику. В тот самый момент, когда Исаия выразил глубокое осуждение того, чем он являлся, тогда он получил защиту в виде жертвенника Бога. "Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твоё удалено от тебя, и грех твой очищен".

Итак, здесь мы видим щедрую защиту жертвенника Господня, который - следует хорошо это помнить - представлен в непосредственной связи с престолом Господним. Эти две вещи тесно связаны в жизни и опыте всякой осуждённой и обращённой души. Ту вину, которую обличает престол, устраняет жертвенник. Если в сиянии этого престола виден лишь один предмет, а именно падшее, виновное и погибшее существо человека, то и в сиянии жертвенника виден тоже лишь один предмет - всеобъемлющий, вседостаточный, бесценный Христос. Спасение полностью охватывает падшего, и тот же самый свет, который выявляет одно, подобным же образом выявляет и другое. Это даёт умиротворение совести. Бог Сам предоставляет средство против погибели, которую выявил свет Его престола. "Это коснулось уст твоих, и беззаконие твоё удалено от тебя". Исаия лично соприкоснулся с жертвой, непосредственным результатом чего было полное устранение всех его беззаконий. Полное очищение всех его грехов.

Не осталось ни единого пятна. Теперь он мог стоять в сиянии этого престола, которое только что выявило его нечистоту, и знать наверняка благодаря тому же самому свету, что на нем не осталось ни одного нечистого пятна. Тот самый свет, который осветил его грех, выявил также очищающее действие крови Христа.

Такова бесценная и прекрасная связь между престолом и жертвенником - связь, которую легко проследить через весь богодухновенный том от Бытия до Откровения, во всей истории искупленных Бога от Адама до настоящего времени. Все, кто действительно приведён к Иисусу, испытали осуждающее сияние престола и умиротворяющее действие жертвенника. Все они ощутили свою погибель и воскликнули: "Погиб я!" И все они лично соприкоснулись с жертвой и очистились от греха.

Дело Бога совершенно. Он полностью осуждает и полностью очищает. В Его величественной работе нет ничего поверхностного, стрела осуждения пронзает самую середину сердца только для того, чтобы благодаря Божественному действию Крови на совести не осталось ни единого греха; и чем более глубоко мы пронзены этой стрелой, тем глубже и прочнее наше ощущение силы этой Крови. Благо полностью испытывать себя в первом - подвергнуть тайные уголки своего сердца осуждению престола, ибо тогда испытаем более сильное воздействие этой драгоценной искупительной крови, провозглашающей мир всякому верующему сердцу.

Читатель, прошу тебя, остановись здесь на мгновение и обрати внимание на особенный образ действия Бога в случае с пророком.

Все мы знаем, как много зависит от того, каким именно образом что-либо делается. Человек может оказать мне милость, но он может это сделать таким способом, что это перечеркнёт все благо его милости. В рассматриваемом нами эпизоде мы видим не только милость, но и то, что она оказана таким образом, позволяющим нам проникнуть в самые тайны сердца Бога. Бог не только оказал помощь Исаие, ощутившему свою погибель, но предоставил её так, чтобы дать ему понять, что он делает это от всего сердца.. "Тогда прилетел ко мне один из Серафимов". Быстрота его движения говорит о многом. Она ясно раскрывает перед нами горячее желание небес успокоить осуждённую совесть, укрепить сокрушённое сердце и исцелить израненный дух. Сила Божественной любви придала посланнику скорость, когда он летел на крыльях от престола Господня к тому месту, где находился осуждённый грешник с признанием своей гибели. Какая сцена! Один из тех самых серафимов, которые, закрывая лицо своё, стояли вокруг престола Господня и восклицали: "Свят, Свят, Свят!" - один из этих Серафимов спускается от этого престола к жертвеннику и от жертвенника в самые глубины осуждённого сердца грешника, чтобы дать ему исцеление через Божественную жертву. Как только стрела, испущенная от престола, поразила сердце, Серафим "прилетел" от жертвенника, чтобы исцелить рану. Как только престол излил потоки живого света, чтобы открыть пророку черноту его вины, волны любви хлынули на него с жертвенника и смыли с его души всякий след этой вины. Так поступает любовь Бога по отношению к грешникам! Кто не доверится Ему?

Позволь мне, любезный читатель, кем бы ты ни был, в искреннем попечении о благосостоянии твоей бессмертной души, позволь мне спросить тебя - испытал ли ты на себе действие этого престола и жертвенника? Удалился ли ты от того ложного света, который распространяет вокруг тебя враг твоей бесценной души для того, чтобы помешать тебе получить истинное представление о твоей полной гибели? Стоял ли ты когда-либо там, где оказался Исаия, когда он воскликнул: "Горе мне! Погиб я!"? Вынужден ли ты был когда-нибудь признать от всего своего сердца "грешил я"? (Иов. 33). Если это так, то ты вправе в этот самый момент щедро насладиться всем, что сделал для тебя на кресте Христос.

Тебе не нужно созерцать никаких видений, не требуется видеть престол, жертвенник, летящего ангела. Перед тобой Слово Бога, которое уверяет тебя в том, что и "Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных" (1 Пет. 3,18). То же самое слово уверяет тебя также и в том, что "оправдывается Им всякий верующий" (Деян. 12,39).

Разве это не намного лучше всевозможных видений и Серафимов? Исаия уверовал, что беззаконие удалено от него и грех его очищен, когда небесный вестник сообщил ему это. И разве не должен ты уверовать в то, что Иисус умер за тебя, когда об этом говорит тебе Слово Бога?

Но, возможно, ты скажешь: "Как могу я узнать, что Иисус умер за меня?" Я отвечу: "Тем самым способом, которым всякий это может узнать, - просто через Слово Бога, и нет иных способов". Но ты все ещё возражаешь: "Я не вижу своего имени в Слове Бога". Да, это так, и даже если бы твоё имя упоминалось там, то это ни в коей мере не удовлетворило бы тебя, поскольку сотни людей носят то же самое имя. Но ты видишь своё состояние, свой характер, свои обстоятельства. Ты видишь свою фотографию, с Божественной точностью высвеченной на страницах Вдохновения тем светом, который делает все явным.

Разве ты не признал себя грешником - закоренелым и падшим грешником? Если это так, то смерть Христа действует на тебя, как "горящий уголь" на Исаию, когда Серафим провозгласил ему: "Это коснулось уст твоих". Слово гласит: "Если кто-то говорит: я согрешил", - и что? Он отправит его в ад? Нет, но "Он спасёт его". В тот самый момент, когда ты займёшь своё истинное положение и воскликнешь "Погиб я!", все, что сделал Христос, и все, чем Он является, станет твоим - ныне и вовеки. Тебе не нужно прилагать усилий, чтобы исправить себя, делай все, что хочешь, все равно ты погибнешь. Хотя бы одна попытка самоисправления будет лишь свидетельством того, что ты ещё не знаешь, как ты грешен, как безнадёжно грешен. Ты "погиб". И как таковой, ты должен застыть и увидеть спасение Бога - спасение, основание которого было заложено Христом на кресте, спасение, которое Дух Святой открывает во власти Слова, навеки утверждённого на небесах, и которое Бог "возвысил в соответствии со всем именем Его". Да сподобит тебя благословенный Дух теперь же уверовать во имя Иисуса так, чтобы прежде, чем отложить эту статью, ты узнал, что "беззаконие твоё удалено от тебя и грех твой очищен"! Тогда ты можешь последовать за мной, когда в нескольких заключительных словах я попытаюсь раскрыть практические последствия того, что занимало наше внимание.

Мы видели полную гибель грешника, мы видели полное спасение во Христе, давайте же теперь взглянем на последствия, проявляемые в искренней приверженности служению Бога. Исаие ничего не нужно было делать для своего спасения, но он должен был многое сделать для своего Спасителя. Ему ничего не нужно было делать для очищения своих грехов, но многое - для Того, Кто очистил их. И теперь он добровольно и в готовности выразил своё послушание Богу, когда, услышав, что нужен вестник, он ответил: "Вот я, пошли меня". Это все ставит на свои места. Порядок всего этого совершён. Никто не может делать добрые дела до тех пор, пока хотя в какой-то степени не испытает на себе действие "престола" и "жертвенника". Свет первого должен показать ему, чем он является, а помощь второго - кем является Христос, прежде чем он сможет сказать: "Вот я, пошли меня".

Эта незыблемая, всеобщая истина, утверждаемая в каждом разделе Вдохновения и иллюстрируемая жизнью святых Бога и слуг Христовых во все века, при всех обстоятельствах. Все они увидели в свете престола свою гибель для того, чтобы увидеть спасение жертвенника прежде, нежели они смогли проявить плоды этого в их преданной жизни. Все это - от Бога-Отца через Бога-Сына, посредством Бога-Духа Святого. Им вся слава вовеки веков! Аминь!

Призыв Бога или Размышления о характере Авраама и Лота

Бытие 12

В наши дни, дни широкого распространения религии, особенно важно, чтобы христиане глубоко прочувствовали необходимость осознания личного призыва Бога, без которого не может быть постоянства и стойкости в христианском пути.

Сравнительно легко исповедовать религию во времена, когда она преобладает, но всегда трудно ходить по вере, всегда трудно оставить наличное ради "чего-то доброго" в будущем. Ничто, кроме этого великого принципа, которому апостол дал определение: "вера же есть осуществление невидимого" (Евр. 11,1), не может удержать человека на пути, который в мире, где все неверно, все не в порядке, неизбежно оказывается тернистым и трудным. Мы должны быть "убеждены" в том, что должно наступить, в чем-то достойном ожидания, в чем-то, что вознаградит скитальцев за все тяготы долгого пути - прежде чем мы освободимся от плена природы и мира и "с терпением будем проходить предлежащее нам поприще" (Евр. 12,1). Все это полностью подтверждается примером Авраама, и этот пример хождения по вере приобретает свою дополнительную силу в изложении различия, представленного в характерах Лота и других действующих лиц повествования книги Бытие.

В 7-й главе Деяний мы читаем следующие слова, которые непосредственно относятся к нашему предмету: "Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран, и сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома твоего, и пойди в землю, которую покажу тебе". Здесь нам явлен первый отблеск того света, который вывел Авраама из тьмы "Ура Халдейского", сияние которого время от времени давало силы его душе на том утомительном пути в поисках города, "имеющего основание, которого художник и строитель Бог". "Бог славы" в свете Своего характера позволил Аврааму увидеть истинное положение дел в Уре и затем поверить, как кто-то заметил, сообщению о будущей славе и наследстве, и потому он не колебался, но немедленно препоясался для путешествия.

Однако при ближайшем сравнении 7-й главы Деяний с 1-м стихом 12-й главы Бытия мы извлекаем для себя один важный принцип. Со времени, когда Бог явился Аврааму, до тех пор, пока он окончательно не переселился в землю Ханаанскую, случилось событие, содержащее для нас глубокое поучение. Я имею в виду смерть отца Авраама: "а оттуда, по смерти отца его, переселил его Бог в сию землю, в которой вы ныне живёте" (стих 4). Это позволит нам понять силу выражения в Быт. 12: "и сказал Господь Авраму" и т.д. (стих 1). Из этих отрывков ясно видно, что переселение Фарры и его семьи, описанное в Быт. 11,31, было результатом откровения "Бога славы" Аврааму, но отсюда не видно, что сам Фарра получил такое откровение. Он представлен скорее помехой Аврааму, так как, пока он не умер, Авраам не вошёл в землю Ханаанскую - божественно предназначенный ему удел.

Итак, это обстоятельство, каким бы тривиальным оно ни показалось поверхностному читателю, самым сильным образом подтверждает уже выдвинутое положение, а именно если призыв Бога - откровение "Бога славы" - не будет личностно прочувствовано, то в христианском пути не может быть постоянства или стойкости. Если бы Фарра осознал этот призыв, он никогда не был бы препятствием Аврааму на пути веры, и не отступил, как простое дитя природы, даже не достигнув будущей земли обетованной. Мы видим тот же самый принцип, проиллюстрированный впоследствии Лаваном (Быт. 24). Лаван, как кто-то хорошо заметил, был в полном восторге от золотых и серебряных украшений, которые принёс с собой раб Авраама, но совершенно не оценил сообщения об обетовании, которое он получил. Другими словами, он не принял откровения от "Бога славы" и, как следствие, остался, как заметил тот же автор, "человеком мира сего".

В обращении Савла из Тарса мы познаем ту же самую истину. Когда он был пригвождён к земле сиянием славы Господа Иисуса, с ним были его спутники. Эти люди "свет видели" - они свидетельствовали о многих внешних обстоятельствах, остановивших яростного фанатика, но, как он сам утверждает, "голоса Говорившего мне не слыхали" (Деян. 22,9). Это очень важный момент. Голос должен говорить мне - "Бог славы" должен явиться мне, прежде чем я приму участь скитальца и странника в этом мире и упорно "буду проходить предлежащее мне поприще". Это не народная вера, не семейная вера, но личная вера, которая превращает нас в истинных свидетелей о Боге в этом мире.

Когда же Аврам освободился от препятствия, которое он испытывал в лице своего отца, он смог со рвением и решительностью ступить на путь веры - путь, по которому никогда не пройдут "плоть и кровь", тернистый путь, усеянный трудностями от начала до конца, в котором один только Бог может поддержать душу. "И прошёл Аврам по земле сей до места Сихема, до дубравы Море. В этой земле тогда (жили) Хананеи. И явился Господь Авраму и сказал: потомству твоему отдам Я землю сию. И создал он там жертвенник Господу, Который явился ему" (Быт. 12,6-7). Здесь Аврам сразу понимает своё положение богопоклонника перед лицом Хананеев. Жертвенник указывает на то, что он избавился от идолов Ура Халдейского и научился поклоняться перед жертвенником одного истинного Бога, "Который создал небеса и землю". В следующем стихе мы видим вторую особенность человека веры, а именно "шатёр", означающий странничество в этом мире. "Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования" (Евр. 11,9).

По мере того, как мы будем двигаться дальше, мы получим возможность более полно исследовать эти две важные особенности жизни Авраама и поэтому пока удовлетворимся установлением того факта, что шатёр и жертвенник совершенно ясно представляют нам Авраама как странника и богопоклонника и что, будучи таковым, он полностью отделился от злых путей мира сего.

Едва Аврам ступил на свой путь, он столкнулся с одной из тех трудностей, которые по обыкновению испытывают истинность веры как в отношении её свойства, так и в отношении её предмета. "И был голод в той земле." Он встретил это затруднение в том самом месте, куда Господь позвал его. Не так-то просто наблюдать испытания и скорби, лишения и трудности, которые нас ожидают, когда мы идём по "прямому и узкому пути", - и все же он упорствует в этом пути, ведущем вперёд. Особенно трудно, если мы наблюдаем вблизи от нас, как это было с Аврамом, полное избавление от того исключительного испытания, которое заставляет нас страдать. Люди мира сего - "на работе человеческой нет их, и с прочими людьми не подвергаются ударам". Это чувство увеличивается ещё больше при отсутствии чего-либо зримого, что могло бы укрепить нашу надежду. Авраму немного оставалось места, куда поставить ногу: голод свирепствовал вокруг него повсюду, кроме Египта. Если бы он только смог там оказаться, он жил бы в комфорте и изобилии.

Здесь, однако, человек веры должен идти по пути простого послушания. Бог сказал: "Пойди из земли твоей... в землю, которую Я укажу тебе." Впоследствии Аврам может обнаруживает, что послушание этому повелению заставляет его жить в земле, где, по-видимому, его не ожидает ничего, кроме голода. Но даже если это так, Бог не смягчает Своё поведение никакими оговорками. Нет, Его слово просто и определённо: "В землю, которую Я укажу тебе." Это так же верно и обязательно для Аврама тогда, когда вокруг него свирепствует голод, и тогда, когда господствует мир и изобилие. Поэтому голод не должен заставить его покинуть эту землю, как изобилие не должно побудить его остаться. Слова повеления были : "Я покажу тебе."

Но Аврам оставляет эту землю, он отступает на мгновение перед тяжким испытанием и направляет свои стопы к Египту, покидая за собой свой шатёр и жертвенник. В Египте он обрёл комфорт и роскошь, нет сомнения, он избежал ужасного испытания, от которого страдал в земле обетованной, но он лишился на все это время богопоклонения и странничества - а это для сердца скитальца дороже всего на свете.

Для Аврама как духовного человека в Египте не было ничего: Египет мог и, несомненно, предоставил ему, как телесному человеку, изобилие. Но Египет не дал бы Аврааму ничего, если бы тот не пожертвовал своим характером странника и богопоклонника. Нет нужды говорить, что и теперь все точно так же. В мире есть много того, чем наша старая природа с чрезвычайной роскошью могла бы довольствоваться. Есть изощрённые наслаждения "плоти и ума" и многочисленные способы удовлетворения похотей сердца, но что из всего этого, если наслаждения с неизбежностью уводят с истинного пути веры - пути простого послушания.

Вот вопрос для христиан: что я изберу - золото и серебро, стада и гурты, наличное удобство и влияние Египта или шатёр и жертвенник "земли обетованной"? Что я изберу: плотской комфорт и наслаждения мира или святое хождение в мире с Богом здесь и вечное блаженство там? Мы не можем получить и то и другое, ибо "всякий возлюбивший мир, не будет иметь в себе любовь Отца".

Но мы можем спросить, должен ли был Аврам испытывать голод и тяготы в земле обетованной? Почему он не нашёл там приют и изобилие? Просто потому что "Хананеи и Ферезеи" жили тогда в той земле (Быт. 13,7). Это земля ещё не была пригодна для обитания искупленных Бога. Вера Аврама могла бы помочь ему пережить эту долгую тяжёлую пору, которая наступила прежде, чем исполнилось обетование, поскольку только этот принцип веры сделал его пришельцем и странником. Он мог бы подождать до тех пор, пока не наступит время, назначенное Богом, не дав ему "наследства ни на стопу ноги" (Деян. 7,5). Так должно быть и ныне.

Бытие 13

Эта прекрасная глава показывает нам, как возрождается человек веры через верность и милость Бога, Который никогда не позволяет ему далеко уклоняться или долго медлить. Золото и серебро, стада и гурты Египта не могли надолго удовлетворить Аврама, лишённого своего шатра и жертвенника, вот почему он снова, как и прежде, с обновлёнными силами веры поднимается из пыли египетской и направляет свои стопы в землю обетованную. Счастливое возрождение! Несомненное свидетельство твёрдого и честного намерения служить Господу. "Волны и ветер могут гонять корабль по морю, но компас все время указывает на север."

Но некоторые выражения в этой главе чрезвычайно полно подтверждают уже высказанную мысль, а именно, что Аврам своим хождением в Египет ничего не приобрёл "пред Господом". Так, например: "И продолжал он переходы свои... до места, где прежде был шатёр его между Вефилем и Гаем, до места жертвенника, который он сделал там вначале" (стихи 3-4). Слова "прежде" и "вначале" доказывают, что Аврам в Египте не сделал никакого продвижения вперёд и время, там проведённое, потеряно впустую. Несомненно, он усвоил там полезный урок, и это хорошо, когда мы на собственных ошибках учимся не доверять нашему сердцу и бояться пагубных влияний мира. Аврам узнал, что в Египте не может быть ни шатра, ни жертвенника. Только вера даёт человеку возможность воздвигнуть жертвенник или поставить шатёр, но в Египте все грубо и зримо и нет веры; следовательно, в тот самый момент, когда нога Аврама ступила на землю египетскую, в нем прекратили проявляться подлинные плоды веры - да, тот самый принцип, который понудил его покинуть землю обетованную, в то же самое время заставил его забыть свою роль пришельца и богопоклонника.

Какое здесь яркое напоминание нам о том предложении, которое задолго до наших дней сделал египетский правитель потомству Авраама: "И призвал фараон Моисея и Аарона и сказал: пойдите, принесите жертву Богу вашему в сей земле" (Исх. 8,25). Таким образом, это может показаться даже замыслом врага заставить народ Бога, священное семя, осквернить себя поклонением и жертвоприношениями Богу в мире, то есть уподобить их характер как богопоклонников характеру мирских людей - людей, занимающих своё положение в том обществе, где Христос является изгоем, провозглашая тем самым, что между религией мира и религией Бога нет никакого различия. Это поистине страшный обман, рассчитанный на то, чтобы совратить многие души с пути истинности и святости.

Чрезвычайно печально слышать временами тех, кто, как они утверждают, проявляет либеральный дух, говоря о "религии мира" в её разнообразных формах, как будто все религии верны или совершенно не имеет никакого значения, пребываем ли мы в заблуждении или нет. О, давайте не будем обманываться! Божественный принцип разделения сегодня так же прочен и обязателен, как и в дни Авраама и Моисея. "А потому выйдите из среды их и отделитесь, и не прикасайтесь к нечистому" - это правило остаётся верным до тех пор, пока существует "нечистое"; также не может ничто внешнее изменить суть, подлинную сущность "нечистого", сделав его "чистым".

Итак, Моисей не был либералом в вышеприведённом смысле этого слова, ибо он отказался поддержать религию мира. "Нельзя сего сделать". Памятные слова. Нашлись бы среди нас такие, которые, будучи приглашёнными поддержать религию мира, ответили бы: "Нельзя сего делать"? Аврам не мог поклоняться Богу в Египте, также и его потомство.

Но на своём пути Аврам столкнулся не только с этой трудностью. Путь, который каждый человек веры призван пройти, лежит между двумя опасными крайностями. Одна - искушение вернуться в мир, другая - борьба со спутниками. Аврам только что преодолел последствия первой, и теперь мы посмотрим, как он справится со второй.

В тот момент, когда Аврам вышел из Египта, он оказался особым образом связанным другой ответственностью, а именно ответственностью за своего брата, чтобы идти с ним в согласии. Когда он был в Египте, эта ответственность оставалась в тени. Установления, законы, обычаи, роскошь и комфорт Египта в значительной степени устраняли подобное чувство. Все это мешало каждому отдельно взятому человеку признать тот факт, что он "сторож своего брата". То же должно быть и в наши дни. Пока мы пребываем в этом мире, который называют религиозным, мы чувствуем себя полностью освобождёнными от трудной задачи быть "сторожем своего брата". Те, кто оправдывает пребывание в мире, могут отрицать этот факт, но все напрасно, поскольку это показывают Писание и опыт. Аврам и Лот не вступили между собой в борьбу в Египте, ибо и государственная религия довольно сильно подталкивает к этому - она действенно предотвращает разномыслие между братьями, а где нет разномыслия, там, конечно, не может быть борьбы и споров; а где имеется разномыслие, там либо благодать должна помочь нам быть в единомыслии, либо возникнет борьба и споры. Но Египет подрывает ростки благодати, выводя нас из простого послушания Господу (ибо послушание всегда рождает благодать и прощение), и поскольку так происходит, Египет в то же время учит нас или, по меньшей мере, пытается учить, что мы не нуждаемся в благодати, низводя нас в ту сферу, где ответственность за брата никогда не осуществляется, не осознается сама необходимость этой ответственности, слабость принимается за силу, безумие - за мудрость.

Когда христианин впервые начинает свой путь, он мечтает не о чем ином, как о совершенстве своих спутников-христиан, но вскоре он обнаруживает, что ошибается, так как все мы имеем свои слабости и, как говорит апостол, "все мы грешим во многом". Но почему, можем мы спросить, так быстро развились эти слабости по выходе из Египта? Потому что теперь вышедшие из Египта должны были ходить во власти чистого принципа, освобождённого от всякой поддержки или препятствий Египта. Они были призваны ходить по вере, а "вера созидается любовью".

Но "в той земле" были "хананеи" и т.д. Это должно было послужить препятствием ко всякой борьбе между "братьями", так как хананеи ничего не понимали в немощах верующих, и потому он приписал все их неудачи какой-то ошибке в исповедуемом принципе.

Но во всякой борьбе между братьями где-то коренится ошибка. И в споре между Павлом и Варнавой она есть. И мы, не задумываясь, решим, где именно. Варнава хотел взять с собой своего родственника, но этот родственник ещё раньше показал себя непригодным к делу или, по крайней мере, не желающим выносить тяготы, поэтому вряд ли это было желанием Господа, чтобы Варнава взял его с собой на дело Господне. Сам Господь тотчас же занял сторону Павла в этом вопросе, дав ему дорогого сына и сотрудника в лице Тимофея, ближе которого по духу у него никого не было.

То же самое и в нашем случае. Мы можем без колебаний утверждать, что именно Лот здесь ошибался. Лот не избавился полностью от духа мира, а если в ком-то преобладает дух мира, он всегда найдёт путь истины слишком прямым для него - вот почему "они не могли жить вместе".

Если теперь спросят, на каком основании мы обвиняем в ошибке именно Лота, то, во-первых, это следует из его дальнейшего поведения, а во-вторых, из отношения Господа к Авраму после того, как "отделились они друг от друга".

Что же сделал тогда Лот? Он "возвёл очи свои". Так мы поступаем всегда, когда не находимся под непосредственной властью веры. Когда мы возводим свои очи, не направляя взгляд к Богу, то наверняка мы ошибаемся. Я говорю, не направляя взгляд к Богу, так как впоследствии мы находим, что Господь не раз побуждал Аврама возводить к Нему свои очи, но это совершенно непохоже на действие Лота; действия Лота были лишь жестом обыкновенного человеческого ума и дальновидности. Однако человеческий ум и дальновидность никак не могут способствовать продвижению вперёд человека веры - нет, как раз наоборот. Человеческий ум всегда внушает такие советы, что если действовать согласно им, то это уведёт нас в сторону, противоположную от путей человека веры. Поэтому Лот, возведя свои очи, не сумел проникнуть видимое и временное. Таковы были пределы его видения. То, на чем остановился его взгляд, было хорошо ему знакомо ещё в Египте. Мы читаем: он "увидел всю окрестность Иорданскую, что она... вся орошалась водою... как земля Египетская" (стих 10). Здесь мы видим, что в действительности Лот так никогда и не выбрался из Египта в своём сердце и привязанностях - он никогда не усвоил тщетность и неудовлетворительность всех его благ в свете лучшего положения вещей, он никогда не противопоставлял Египет тому "городу, имеющему основание, художник и строитель которому Бог" одним словом, "возложив руку свою на плуг", он начал озираться назад, доказывая таким образом свою неблагонадёжность для царствия Бога.

Все это поразительно отмечено в начальном стихе этой главы: "И поднялся Аврам из Египта, и Лот с ним". Здесь мы узнаем секрет непостоянства Лота. По-видимому, он пошёл скорее с Аврамом, чем с Богом, вследствие чего, после того, как он расстался с Аврамом, ему не на что было опереться. До этого он шёл под защитой и руководством Аврама, вместо того чтобы находиться непосредственно перед Господом, и потому, когда он лишился Аврама, он уклонился от пути истинного.

Когда же пришло время и для Аврама по повелению Господню возвести очи, то как различны были поле зрения у Аврама и Лота! В то время как Лот не мог проникнуть за узкие границы наличного бытия, Аврам был в состоянии обозреть в длину и ширину все наследство Бога. Он парит на могучих и быстрых крыльях веры, погружённый в безграничное благоволение Бога, в то время как Лот, живущий внешним, почти погряз в болоте содомского разврата.

Прежде чем мы перейдём к следующей главе, давайте взглянем на различное положение этих двух людей, которые начинали вместе. "Лот возвёл очи свои", и окрестности, на которых остановился его взгляд, как можно было бы ожидать, удовлетворили его естественные желания, но эти орошённые земли, прекрасные в глазах человека, тем не менее в очах Господа были с избытком исполнены порока (ср. стихи 10 и 14). Авраму, наоборот, Бог позволил пройтись взглядом по всей длине и ширине обетованного наследства. Свободный от всяческих внешних влияний, он созерцал ту участь, которую Бог уготовил ему и его семени, и занял соответствующую позицию.

Так мы находим Лота в безбожных окрестностях Содома, а Аврама - скитальца и пришельца, с его шатром и жертвенником - "у дубравы Мамре, что в Хевроне".

Бытие 14

Здесь мы видим подробнейший отчёт о "войне четырёх царей против пяти", и мы можем спросить: "Какое отношение имеют раздоры между "черепками глиняными" к истории народа Бога? К Авраму, действительно, никакого, так как он был вне всего этого. Его шатёр обозначил его чуждость всему этому и показал, что "война четырёх царей против пяти" была для него весьма незначительным событием. Далее, его жертвенник показал, что его устремления были совершенно иного рода - небесные. Шатёр означает, что он скиталец на земле, а жертвенник - то, что его дом на небесах. Счастливый человек! Счастливый скиталец! Кто мог бы с такого возвышения, как у него, с высочайшей сторожевой башни веры смотреть вниз, как прохожий, на поля сражений мира, погрязшего во зле? Имело ли какое-то значение для Аврама, чьё чело увенчает лавровый венок победы - царя Содомского или Кедорлаомера, царя Еламского, его удел не подвергался опасности в их борьбе, потому что он там, где "воры не подкапывают и не крадут".

Но хотя Авраму выпала счастливая судьба пребывать со своим уделом в месте, не подверженном никаким влияниям, не такова была участь его более приверженного миру родственника. Положение Лота было таково, что он не преминул оказаться в самом центре этой войны, исход которой, следовательно, глубочайшим образом отразился на нем. Если дитя Бога пало так низко, чтобы смешаться с миром, то придётся рассчитывать и на то, что придётся участвовать в его судорогах, и горе тому человеку, который получит свою участь в этом мире в тот день, который быстро приближается, когда все будет потрясено могучей рукой Бога на Страшном суде.

Здесь я хочу заметить, что история народов и деяния могущественных царей и завоевателей, представляющих интерес для Духа Святого, имеют связь с историей народа Бога. Вне этого у них нет никакого движения к Нему. Ему не доставляет удовольствия пребывать в абстрактной истории человека. Напряжённая борьба и суета народов, яростные стычки безбожных тиранов, рвущихся к власти, передвижения армий не могут привлечь внимания Духа Божьего; тем не менее, когда случаются такие вещи, хотя бы в малейшей степени связанные с историей "праведной души", Дух Святой может быть скрупулёзно подробным в описании того или иного события, как это можно видеть в рассматриваемом нами случае.

Каковы были последствия этой войны для Лота? Она принесла бедствия ему и его семье. Его взяли в плен и его имущество захватили в добычу (стих 12). Он откладывал для себя сокровища на земле, и воры подкопали; в то время как Аврам стоял выше всего этого в разделяющей с миром силе общения с Богом, Лот оказался пленником и нищим. Он сеял по плоти и должен был пожать теперь погибель плоти.

Но для Аврама наступил как раз момент проявить себя в любвеобилии. Как уже отмечалось выше, до этого он со спокойным безразличием наблюдал все эти действия царей и их войск, но та же самая вера, которая сделала его безразличным к раздорам людей, заставила его быстро прийти на помощь родственнику в несчастье. Вера не только очищает сердце от мирских и плотских желаний, но она также действует по любви, как ярко показано в случае с Аврамом, ибо когда "Аврам услышал, что сродник его взят в плен, вооружил рабов своих" и т.д. (стих 14).

Необходимо заметить, что именно в час тяжёлого бедствия отношения братства приобретают исключительное значение. В дни безмятежного мира Лот был Авраму "сыном его брата", но теперь он был в беде, и потому начинают действовать законы братства, действовать мощно и эффективно.

Мы теперь призваны стать свидетелями одной очень интересной сцены. Авраму самому приходится столкнуться с искушением - искушением, тотчас же отвергнутым силой Бога, пребывающей в нем, но тем не менее искушением. Царь Содомский намеревался разложить перед глазами Аврама свои сокровища, к которым царь был привязан по природе своего сердца.

Тот, кто скажет, что в мире не много притягательного для человеческого сердца, не знает своего сердца. Есть род мизантропии, которая выглядит как возвышение над миром. Философ-циник Диоген, попросивший Александра не заслонять солнечный свет, был так же по-мирскому горд, как и сам Александр. Единственно верный и реальный способ отделиться от мира и возвыситься над ним достигается знанием небесного, а Аврам, по милости Бога, был приведён к этому знанию.

Но победа, достигнутая Аврамом, не принадлежала ему самому. Как я уже заметил, он по достоинству оценил то, что должен был дать ему враг, и потому если он восторжествовал, то это через действие силы, находящейся вне его. Во всех этих перипетиях Тот, Кто наблюдал за Своим дорогим слугой во время его пребывания в Египте и Который, более того, в том пребывании подал ему урок истинного характера мира, теперь пристально за ним наблюдал и готовил его освобождение. Он знал обо всех передвижениях и замыслах врага от начала до конца, и потому Он приготовил для своего слуги небесное противоядие, чтобы обезвредить яд врага.

Особенно ценно отметить, что между тем моментом, когда царь Содомский вышел навстречу Авраму, и когда он сделал ему предложение о "людях и мнениях", вводится замечательный персонаж, а именно Мелхиседек; этот пришелец, посланный Богом, собирался укрепить сердце Аврама в тот самый момент, когда враг готовился напасть (ср. стихи 17, 18 и 21). Но почему "священник Бога Всевышнего" не вышел на встречу с Аврамом раньше? Поскольку именно в этот момент Аврам нуждался в той силе, которую должен был придать ему Мелхиседек. Враг собирался расстелить перед глазами Аврама свой золотой пояс, посему Мелхиседек готовился представить его виду действительность Царства Небесного. Он собирался накормить и укрепить его душу "хлебом" и подбодрить его "вином Царства", чтобы "силой той пищи" он мог преодолеть воздействие всех соблазнов мира. Все это учит нас, что только причастность к радости и славе Царства может заставить сердце отвергнуть осквернение мира.

Читатель, чем же ты теперь питаешься? Что составляет твою повседневную пищу? Это "хлеб и вино", которым обеспечивает Господь, или "мнения" Содома? Твои уши открыты губительным внушениям царя Содомского или же небесным сообщениям царя Салемского? Господь допускает, чтобы наши сердца всегда могли выбрать то, что Ему благоугодно.

Далее, Мелхиседек приводит душу Аврама в настоящее общение с "Богом Всевышним, Владыкой неба и земли" и, таким образом, довершает контраст между "царём Содомским" и "Богом Всевышним, Владыкой неба и земли" - именем Содома и обширными владениями неба и земли. Благословенное противопоставление, которое всегда создаёт вера! Нет нужды говорить, что Аврам сразу же отвергает предложение царя Содомского. Хлеб и вино благословения "священника Бога Всевышнего" подняли Аврама на такую высоту, что он мог одним взглядом узреть обширные владения неба и земли и, взглянув затем сверху вниз на презренное предложение царя Содомского, отклонить его. Мелхиседек только что сказал: "Бог Всевышний, Владыка неба и земли" - и Аврам усвоил эти слова и использовал их в своём ответе противнику: "Поднимаю руку мою к Господу Богу Всевышнему, Владыке неба и земли, что даже нитки и ремня от обуви не возьму из всего твоего, чтобы ты не сказал: "я обогатил Аврама" (стихи 22,23).

Кажется, что Аврам дышит самой атмосферой Того, "Кто исчерпал воды горстью своею и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?... Вот народы - как капля из ведра, и считаются как пылинка на весах. Вот, острова как порошинку поднимает Он. И Ливана недостаточно для жертвенного огня, и животных на нем - для всесожжения. Все народы пред Ним, как ничто, - менее ничтожества и пустоты считаются у Него. Итак кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдёте Ему?" (Ис. 40,12.15-18).

И конечно же, мы можем сказать, что только так мог Аврам одержать победу. Нет ничего более тщетного, чем говорить о призрении к миру, но в то же время не находится в присутствии Того, в Чьём находился Аврам. Для того, чтобы одержать победу над нынешним положением вещей и нашими мирскими желаниями, необходимо познакомиться с лучшим - заветной надеждой о будущем благе. "Ибо вы... расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее" (Евр. 10,34). Если мы действительно ожидаем проявления славы, мы окажемся в стороне от всего, что будет осуждено в тот день, как написано: "Ещё раз поколеблю не только землю, но и небо." Слова "ещё раз" означают изменение колеблемого, как сотворённого, "чтобы пребыло непоколебимое" (Евр. 12,26-27).

В последнем же стихе нашей поистине интересной главы мы видим счастливую особенность характера этого истинного человека веры. Аврам не может заставить других жить по его высоким меркам. Хотя он мог бы, ничем не сдерживаясь, отклонить предложение царя Содомского, но другие не смогли бы так поступить, потому он говорит: "Анер, Эшкол и Мамрий пусть возьмут свою долю." Наше поведение всегда должно быть "по мере веры, какую каждому Бог уделил" (Рим. 12,3). В наше время мы видим многих людей, которые вначале оставили все мирское, а затем погрязли в нем ещё глубже. И почему? Потому что они действовали по простому побуждению или под человеческим влиянием и не могли сказать с Аврамом: "Поднимаю руку мою к Господу".

Бытие 15

В начальном стихе этой главы мы видим положение, сулящее нам ободрение и удобства - положение, по-видимому, рассчитанное на то, чтобы возбудить в нас дух истинной преданности Господу. Мы наблюдаем здесь благодать Господа в признании и принятии жертвы, возложенной на его жертвенник - добровольное жертвоприношение преданного сердца Его слуги. Наш Бог никогда не медлит в признании таких поступков и вознаграждении их сторицей. Аврам только что проявил дух самоотречения, отказавшись от завлекательных предложений царя Содомского, он отказался обогатиться из такого источника и выбрал как свою участь и свою награду "Бога Всевышнего", поэтому Господь пришёл укрепить душу Своего слуги такими словами: "Не бойся, Аврам: Я твой щит; награда твоя весьма велика." "Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви" (Евр. 6,10). Подобный же принцип представлен нам в 12-й главе, где Аврам даёт Лоту право выбрать землю. Во всем этом вопросе Аврам заботился лишь о чести Господней, как было в отношениях "братьев" с хананеями и ферезеями: "Да не будет раздора, - сказал он, - между мною и тобою... ибо мы родственники." Не захотел Аврам подавить эти раздоры, требуя уступок от Лота. Нет, он сам пожелал уступить, удовлетворить все притязания, пожертвовать всеми преимуществами при условии, что раздоры будут прекращены. "Не вся ли земля пред тобою?" - Возьми то, что ты захочешь, владей лучшим местом в окрестностях. Здесь, как кто-то заметил, проявлена либеральность, самоотверженность веры. Что была земля для Аврама по сравнению со славой Господней? Ничто. Он мог все оставить ради неё. Как же принял Господь такое самоотречение со стороны Своего слуги? Точно так же, как в 15 главе, войдя к нему в изобилии Своей милости, вознаградив его сторицей: "Возведи очи твои... ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки" (13,14-15). Какая благодать от Господа - дать Своему слуге возможность принести Ему жертву, а затем вознаградить его за эту жертву огромным увеличением Своих благодеяний. Таковы Его чудесные действия.

Теперь мы призваны проследить в Авраме развитие одной черты, которая особым образом показывает высокий уровень его общения с Богом. После всех откровений и обетований Бога его душа все ещё вздыхает об одном предмете, без которого все будет ущербно. Конечно, он узрел очами веры обетованное наследство - величественный дар божественного благоволения, но, несмотря на все это, у него было ещё одно великое желание, оставался зияющий пробел - он вздыхал о сыне. Только сын, по представлениям Аврама, мог сделать полным все его предыдущие привилегии. "Аврам сказал: Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска. И сказал Аврам: вот, Ты не дал мне потомства, и вот, домочадец мой наследник мой" (стихи 2,3). Прослеживая жизнь этого замечательного человека, мы то и дело видим проявление некоторых очень благородных черт его жизни - все это выказывает в нем человека высочайшего порядка; и все же я, не колеблясь, скажу, что в только что процитированном отрывке проявляется состояние его души, находящейся в большей гармонии с небесами, чем когда-либо мы видели прежде. Аврам желает, чтобы его дом оживился криками ребёнка. Он был достаточно хорошо знаком с духом рабства, которым дышал "распорядитель в доме", но звания господина и хозяина, хотя и не плохие сами по себе, не могли удовлетворить сердце Аврама, ибо Аврам учился от Бога, а Бог всегда наставляет Своих детей в том, что Он любит и что Он выказывает в Своих отношениях с ними. Я же только замечу в связи с этим, что в притче о блудном сыне (Лук. 15) мы видим развитие подобного принципа. Блудный сын говорит в самый разгар своих страданий: "Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче!". Здесь мы видим одну прекрасную черту в характере бедного скитальца. Он обладал таким чувством благодарности по отношению к тому, против кого он согрешил, что мог ещё сказать "отче", несмотря на своё долгое отступничество и безумие.

Но давайте посмотрим, с какой точностью Аврам придерживается того великого принципа, который был позднее выражен Духом Святым в Рим. 8: "Если дети, то и наследники". Аврам чувствует, что сыновство и наследование нерасторжимы настолько, что без первого не может быть и последнего. Вот, что означает вопрос: "Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска." Аврам правильно мыслит, что если нет "семени", то нет и наследования, ибо Слово говорит не "если распорядители или слуги, то и наследники", но "если дети, то и наследники" (Рим. 8,17).

Это настолько важно, что мы всегда должны иметь в виду, что все наши нынешние привилегии и перспективы стоят в связи с нашим положением "сыновей". По-своему хорошо и ценно осознавать нашу обязанность действовать в отсутствии Хозяина, как "верные и мудрые распорядители", но все же самая большая привилегия, высшее наслаждение, величайшая слава, которая принадлежит нам по благодати и милости нашего Бога, тесно связаны с нашим положением и характером "сыновей" (сравни Иоан. 1,12; Рим. 8,14.19; 1 Иоан. 3,1-2; Еф. 1,5; 5,1; Евр. 12,5).

К видению, описанному в конце нашей главы и ниспосланному Авраму в качестве ответа на его вопрос "По чему мне узнать, что я буду владеть ею?", мы находим последующую иллюстрацию в 8 главе Послания к Римлянам. Из видения Аврам узнает, что наследства можно достичь только через страдания, что наследники должны пройти через печи, прежде чем они смогут насладиться тем, что уготовал для них Бог; я не сомневаюсь, что если бы мы были более сведущи в духовной жизни, то мы бы оценили более полно нравственную правильность такого воспитания, страдания в этой главе связаны не с сыновством, но с наследством; тому же 8-я глава Послания к Римлянам учит нас: "А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться" (стих 17). И снова: "Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие" (Деян. 14,22). Сам Господь Иисус является великим подтверждением того принципа, который мы рассматриваем. Он наслаждается Своим положением Сына, прежде чем возникли все миры (Пр. 8), но прежде чем Он мог положить руку на Своё наследство, Он должен был пройти через страдания. Он принял крещение и был стеснён, пока это не свершилось. Так же и когда Он вспомнил, что "зерно пшеничное должно пасть в землю и умереть". Или когда Он пребывал один, и Его душа "скорбела". Теперь мы должны познать Его в страданиях Его, прежде чем мы сможем познать Его в Его славе; следовательно, "великое множество людей с пальмовыми ветвями в руках своих", упомянутое в Отк. 7, должно было пройти "от великой скорби", прежде чем они достигли их мирного небесного приюта. Можно умножать примеры из Писания в доказательство этого положения, но я сошлюсь лишь на следующие места: Фил. 1,29; 1 Фес. 3,4; 2 Фес. 1,5; 1 Тим. 4,10; 2 Тим. 2,12; 1 Пет. 5,10.

В этом замечательном видении есть два момента, которые заслуживают подробного рассмотрения, поскольку они, по-видимому, занимают выдающееся место в последующей истории Израиля. Я имею в виду "дым как бы из печи и пламя огня" (стих 17). Один современный писатель хорошо заметил, что всю историю Израиля можно было бы обобщить этими двумя словами: "печи и пламя". Египет был испытательной печью для семени Авраама. В этой печи бушевал огонь, но вскоре его заменило "пламя огня", которое послал сам Бог. Вопль страдающего потомства достиг ушей Иеговы. Он услышал их стоны и узрел их бедствия и снизошёл, чтобы зажечь над их головами "огонь" спасения. "Я пришёл, чтобы освободить их", - сказал Он Моисею. Сатане может доставить наслаждение зажечь печь и раздувать в ней огонь, но благословенному Богу, с другой стороны, всегда приятно бросить луч божественного света на тёмные пути Его страждущих наследников. Так что, когда Иегова должен был, по верности Своей любви, привести их в землю Ханаанскую, они снова и снова зажигали печи своих грехов и беззаконий. Он же, как это часто бывало, послал им спасителей в лице судей, которые явились для них множеством лампад спасения. Далее, когда по усилившемуся возмущению они погрузились в печь, зажжённую в Вавилоне, даже там мы замечаем мерцание огня, который наконец воссиял для них в указе Кира об их освобождении.

Итак, Господь постоянно напоминает детям Израиля о вышеприведённой истине. Он говорит им: "А вас взял Господь и вывел вас из печи железной" (Втор. 4,20; 1 Царей 8,51). И опять: "Проклят человек, который не послушает слов завета сего, который Я заповедал отцам вашим, когда вывел их из земли Египетской, из железной печи" (Иер. 11,3-4).

Наконец, мы можем спросить, страдает ли ныне семя Авраамово в печи или же наслаждается светом Бога, так как они должны испытывать либо то, либо другое? В печи, конечно. Они рассеяны по всему лицу земли, как поговорка, или притча в языках, упрёк и насмешка во всех народах на земле: "Теперь они в железной печи. Но, как это было и прежде, за дымящей печью непременно последует "пламя огня", ибо "так весь Израиль спасётся, как написано: приидет из Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова" (Ис. 59,20; Рим. 11,26).

Таким образом, мы видим, что богатая событиями история Израиля тесно связана с дымящимися печами и пламенем огня, как это явлено в видении Аврааму. Евреи предстают перед нами либо в печи страданий за свой собственный грех, либо в наслаждении плодами спасения Бога, и даже в тот момент, когда, как мы уже заметили, они явно находятся в печи, мы свидетельствуем об обетовании Бога, которое так часто повторяется.

"А сыну его дам одно колено, дабы оставался светильник Давида, раба Моего, во все дни пред лицем Моим, в городе Иерусалиме, который Я избрал Себе для пребывания там имени Моего" (1 Царей 11,36; 15,14; 2 Царей 8,19; Пс. 132,17). Если спросят, где теперь сияет этот огонь, я отвечу: не на земле, ибо Иерусалим, место Его божественного явления, попран язычниками, но очи веры могут узреть его неугасимое сияние в истинной скинии, где он продолжает сиять до тех пор, пока не "войдёт полное число язычников", и затем , когда печь, увиденная в этой главе великим праотцем Израиля, будет разогрета до высшего накала, когда кровь израильских колен потечёт, как вода вокруг стен Иерусалима, даже тогда благословенная лампада явится с того места, где она теперь сияет, и бросит свои приветливые лучи на тёмный путь угнетённого и скорбящего остатка верных, напомнив те часто подтверждаемые делом слова: "Погубил ты себя, Израиль, ибо только во Мне - опора твоя!"

Примечание

В подтверждение того, что было выше сказано об "огне", отсылаю читателя к следующим местам Писания: Исх. 27,20; 2 Сам. 22,29; Пс. 119,15; Пр. 6,23; 13,9; Ис. 62,1.

Бытие гл. 16,17

Эти две главы дают отчёт о попытках Аврама получить обетованное потомство, слушаясь голоса жены, а также поучений Господа о бесполезности такого обращения к одним лишь силам природы, как, например, в его случае.

В самом начале пути Аврама мы находим, что его вера подвергается испытаниям посредством голода, но здесь мы видим испытание совсем иного рода, более того, испытание, требующее гораздо большего проявления веры и духовной силы. "Тело его уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении", хотя в основном, он об этом и не помышлял, но все это не могло не оказать на него своего удручающего действия.

Как и в упомянутом случае с голодом, когда рядом был Египет, готовый предоставить убежище от тревог, так и здесь - "служанки Египтянские". Несомненно, одна из тех служанок, которых приобрёл Аврам во время своего проживания в той порочной земле, представлялась ему как избавление от тревоги за обещанное потомство. "Аврам послушался слов Сары".

Но зачем вводить дух рабства в свой дом? Почему разум Аврама не отверг эту мысль о служанке и её сыне, как отбросил он мысль о "распорядителе в доме своём?" Нельзя ли было сказать как в том, так и в другом случае: "Господи, что Ты хочешь, дай мне"? Конечно, даровать наследство "семени" служанке было так же противно божественному замыслу, как и даровать его "распорядителю". В любом случае это была бы уступка - чего не должно быть - требованиям природы.

Принципы, по которым поступил здесь Аврам, полностью изложены в Послании к Галатам. Там же читаем: "Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. Но который от рабы, тот рождён по плоти; а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь, ибо Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве; а вышний Иерусалим свободен: он - матерь всем нам" (Гал. 4,22-26).

Церкви в Галатии отпали от простоты и свободы во Христе и обратились к "плоти". Они начали подменять действия Духа Христа религиозными церемониями. Вот и апостол в ходе своего рассуждения об их несчастной перемене ссылается на наши главы, и то, как он разъясняет их Галатам, требует остановиться на этом подробнее. Этот шаг Аврама, "рождающий в рабство", вводит нездоровый и несчастливый элемент в его дом, который, как мы далее увидим, он был вынужден изгнать, прежде чем достичь вершины своего пути.

В главе 17 мы читаем о действии Бога, и весьма утешительно наблюдать, как Благословенный тотчас же является для того, чтобы вернуть Своего слугу в простое и вместе с тем трудное положение веры в Него: простое, потому что здесь перед нами только один предмет, которому должно отдаться, и трудное, потому что здесь мы должны бороться против действий "сердца лукавого и неверного", ведущего нас "от Бога живого".

"Аврам был девяноста девяти лет, и Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен". Здесь сразу даётся действенное средство против нетерпения и тревоги: "Я Бог Всемогущий" - Я могу оживлять мёртвых, Я могу изменить все вокруг, Я могу, если нужно, поднять из этих камней детей для тебя, никакая плоть не может прославиться в Моем присутствии. "Я Бог Всемогущий, ходи предо Мною и будь непорочен".

Возможно, один из прекраснейших принципов, которыми должен быть занят наш ум, заключается в том, что наш Бог желает, чтобы мы изучали Его в разнообразии Его совершенств, проявленных в нуждах Его народа. Мы уже видим поразительную иллюстрацию этого важного принципа в столкновении Аврама с царём Содомским (глава 15): когда Аврама искушали предложения врага, он нашёл спасение в познании характера Бога как "Бога Всевышнего, владыки неба и земли". Характер общения с Богом, в которое привёл Мелхиседек душу Аврама, подходил к обстоятельствам, в которых тот находился. Общение с Богом как с "Всемогущим" было единственным средством против нетерпения и тревоги в отношении исполнения обетования.

Когда же Господь проявил Себя в качестве "Всемогущего", уже не могло быть никакой помехи к излиянию Его благодати, ибо когда безграничное могущество и безграничная благодать соединяются ради грешника, то вера может рассчитывать на богатый и обильный урожай.

Поэтому обетования, которыми изобилует данная глава, как раз таковы, какие мы могли бы ожидать. "И весьма, весьма, расположу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя; и поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими после тебя в роды их, завет вечный в том, что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя; и дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую, во владение вечное; и буду им Богом" (17,6-8). Поистине, это те обетования, которые может дать только всемогущая благодать, а исполнить - всемогущая сила.

Вышеприведённые обетования стоят в связи с "заветом обрезания", который особенно важен, учитывая попытки Аврама получить потомство иным способом, чем через действия Бога. Было бы полезно остановиться немного на этом учении и завете обрезания, но я намерен, обсуждая эту историю, не толковать её с позиций учения, но, скорее, извлечь из неё некоторые из тех ценных принципов решительно практической направленности, которыми она так богата; и поэтому я быстро прохожу по главам 16 и 17, которые содержат целые россыпи драгоценных, вероучительных истин, вполне достаточных для того, чтобы занять отдельный трактат.

Примечание

Здесь я хочу заметить, что учение, содержащееся в Послании к Галатам, неразрывно связано с 16 и 17 главами и, могу добавить, с важным учением о будущем возрождении Израиля. В главе 15 мы также видим учение об оправдании верой.

Прежде чем закончить свои наблюдения по этому разделу нашего повествования, я хочу добавить, что только вера может дать человеку возможность слушать, как Авраам, обетования всемогущего Бога, а когда вера слушает, Бог, несомненно, продолжает говорить. Здесь имя Аврама становится Авраам, и Господь раскрывает перед ним будущее величие и число его семени, между тем как Авраам слушает в безмолвном молчании веры. Но когда "Всемогущий Бог" говорит в отношении Сарры: "Сару, жену твою, не называй Сарою, но да будет имя ей: Сарра; Я благословлю её и дам тебе от неё сына; благословлю её, и произойдут от неё народы, и цари народов произойдут от неё" (стихи 15,16), Он сразу же ошеломляет залогами чудесной силы и благодати, проявляемыми по отношению к Аврааму. Они превосходили все, что он знал до сих пор, "и пал Авраам на лице своё". Это весьма поучительно: Авраам лицом в пыли, потрясённый всемогущей силой и благодатью! Конечно, мы можем сказать, исследуя подобные места из Писания, что только вера может должным образом угодить "Всемогущему Богу", она одна может воздать Ему должное и почтить Его должной честью. Когда Всемогущий являет Себя, все личное должно быть исключено. Вот почему Авраам оказывается в стороне, Сарра теряется из виду, "служанка и её сын" на мгновение тоже исчезают, и не видно ничего, кроме "Всемогущего Бога" во власти и полноте Его благодати и силы, и веры, что может лежать, распростершись в пыли, в безмолвном созерцании такого проявления божественной славы.

Как это отличается от предыдущих глав! Там мы видим, что Аврам послушался предложений своей жены Сары в отношении служанки. Здесь же он слушает глас Иеговы - Того Всемогущего, Который собирается оживить мёртвое чрево Сарры и сделать то, чего не было, чтобы никакая плоть не могла прославиться перед лицом Его. Там - Аврам и Сара без Бога, здесь - Бог без Авраама и Сарры. Одним словом, там плоть - здесь дух, там внешнее - здесь вера. Удивительный контраст! Контраст, подобный тому, который впоследствии был раскрыт апостолом в церквах Галатии, когда он пытается вырвать их из-под влияния "бедных вещественных начал" плоти и мира к полной свободе, полученной через Христа.

Бытие гл. 18,19

Я ставлю эти главы вместе, потому что они содержат контраст, как только что рассмотренные главы, - чрезвычайно поразительный и знаменательный контраст между положением, занимаемым Авраамом в 18 главе и Лотом в 19 главе.

Господь Иисус, когда Его спросил Иуда (не Искариот), ответил: "Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придём к нему и обитель у него сотворим" (Иоан. 14,23). И опять: "Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною" (Отк. 3,20). Итак, в вышеприведённых отрывках Авраам служит для нас чрезвычайно счастливым примером истины. "Явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатёр, во время зноя дневного" (18,1). Здесь мы снова видим Авраама в полном проявлении его характера скитальца. Дубрава Мамре и шатёр ассоциируются в нашем сознании с днём его триумфа над царём Содомским. Авраам все ещё скиталец и пришелец, обитающий в шатрах. Откровение, сделанное ему Всемогущим Богом, не изменило его характера в этом отношении, но, скорее, придало ему свежей силы и энергии. Простое упование на обетования Всемогущего Бога является самым действенным средством для поддержания его в положении пришельца.

Итак, в высшей степени поучительно видеть, какая честь сопряжена с положением пришельца. Во всем мире было только одно место, в котором Господь мог принять оказанное Ему гостеприимство и чувствовать Себя дома, и это место было в шатре "скитальца и пришельца". Господь не мог почтить Своим присутствием роскошные залы и царские дворцы Египта. Нет, все Его симпатии и привязанности принадлежали пришельцу у дубравы Мамре, ведь он был единственным посреди всего порочного мира, кто решил принять Бога в качестве своего удела.

Какое наслаждение, должно быть, испытывал Авраам, когда эти небесные посланцы сидели с ним и принимали подношения его щедрого сердца. Заметьте, как он приводит в движение весь свой дом, чтобы оказать своим гостям честь. Он спешит из шатра в поле, из поля снова к шатру, и, кажется, он совершенно забыл про себя в стремлении сделать других счастливыми.

Но Господь выражает Своё высокое мнение об Аврааме не просто благодаря его гостеприимности. Он возобновляет Свои обетования ему по отношению к сыну, Он открывает ему Свои намерения насчёт Содома. "И сказал Господь: утаю ли Я от Авраама, что хочу делать? От Авраама точно произойдёт народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли. ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путём Господним, творя правду и суд; и исполнит Господь над Авраамом, что сказал о нем" (стихи 17-19).

Здесь Авраам предстаёт перед нами "другом Божиим". "Раб не знает, что делает господин его", но Авраам познал то, что Господь собирался сделать с Содомом, в то время как Лот, который был непосредственно заинтересован в исходе этого трагического события, оставался в глубоком неведении.

Как же воспользовался Авраам своим привилегированным положением? Использовал ли он его для полного укрепления и защиты своего дома? Конечно, плотское сердце тотчас побудило бы его воспользоваться таким образом своим преимуществом близости к Иегове. Но сделал ли он так? Нет, Авраам слишком хорошо изучил действия Бога против себялюбия бессердечного мира. Но даже если бы он помыслил об этом, то ему не надо было произносить ни одного слова, так как "Всемогущий Бог" чрезвычайно полно удовлетворил его сердце по отношению его дома навеки. Он поставил его на такое основание, что любая тревожная мысль свидетельствовала бы о нравственном изъяне в душе Авраама. Поэтому он ничего не подумал ни о себе, ни о своём доме, но как истинный человек веры воспользовался своим положением перед лицом Бога, чтобы заступиться за родственника, чья приверженность к миру привела его в самый центр того места, которое подлежало вечной погибели. "И подошёл Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым?" (стих 23). "Праведного!" - кого он имеет в виду? Может ли быть, что это о том человеке, который сознательно сошёл с пути веры и поселился в Содоме? Да, он говорит о Лоте, он называет его "праведным", он говорит о нем теми же словами, что впоследствии Дух Святой через апостола, который назвал его "праведной душой". Авраам же научился этому от Бога - видеть в человеке, окружённом всеми нечистотами Содома, "праведную душу".

Примечание

Я не сомневаюсь, что все, кто учился у Бога, согласятся, что поведение Авраама в этой главе являет перед нами результат святой жизни, отделённой от мира. Мы видим человека, который настоятельно ходатайствует перед Богом за того, кто отвернулся от Него и избрал Содом как место своего обитания. Как же высоко должна была подняться душа Авраама над всем внешним, если он смог полностью забыть раздоры и уход Лота, приверженность его к миру и его порочность и просить за него как за "праведную душу". Если Авраам при других обстоятельствах кажется нам "другом Бога", то здесь он предстаёт перед нами как дитя Бога, самым прекрасным образом проявляя те черты, которые он усвоил в общении со своим небесным Отцом.

Теперь мы ненадолго оставим Авраама, наслаждающегося своим счастливым положением перед Господом, и рассмотрим последний печальный эпизод в жизни того, кто ценил блага этой жизни, по-видимому, выше, чем то, что было совместимо с "пришельцем и скитальцем" или "праведной душой".

Со времени разделения Авраама и Лота, первый, по-видимому, продвигался "от силы к силе", между тем как последний, наоборот, опускался только вниз, от слабости к слабости до тех пор, пока, наконец, мы не находим его потерпевшим крушение во всем, и он просто "спасал душу свою". Потеря всего его имущества в войне "четырёх царей против пяти", кажется, не произвела никакого воздействия на сознание Лота и не научила его, какое это зло - быть заодно с миром. Да, после той войны он, кажется, ещё больше привязался к мирскому, чем прежде, ибо сначала он просто "раскинул шатры до Содома" (13,12). Но теперь мы видим его "сидящим у ворот" (19,1), которые, как мы знаем, были тогда почётным местом. Если человек однажды положил свою руку на плуг, но начнёт оборачиваться назад, то Тот, Кто никогда не ошибается, говорит нам, что "он не готов к Царству Божию". Нельзя даже представить страшные пределы того, куда человек может зайти, если мир в любом из его проявлений однажды завладеет его сердцем или когда он начнёт поворачиваться спиной к народу Бога. Страшное падение, которое не останавливается даже перед попиранием Сына Бога, началось, по-видимому, простым оставлением собрания своего. Как важно поэтому, чтобы мы следили за нашими поступками и стерегли пути нашего сердца и ума, чтобы ничто злое не овладело нами, что, хотя и тривиально само по себе, может привести нас к самым ужасным последствиям.

Меня поражает, какое полное свидетельство падения Лота предстаёт перед нами в начале 19-й главы. К нему является не Сам Господь. Он остаётся вдалеке от нечестивого места и просто посылает Своих ангелов, чтобы исполнить Его приговор над проклятым городом Содомом. Ангелы тоже хотели остаться на расстоянии и отказались войти в дом Лота, когда тот их пригласил, сказав: "Нет, мы ночуем на улице". Правда, потом они всё-таки вошли в дом, но не столько чтобы насладиться отдыхом, сколько для того, чтобы смягчить печальные последствия прегрешений Лота. Как отличалась сцена в доме Лота от того, чему они так недавно были свидетелями у шатра "пришельца", у дубравы Мамре!

Примечание

Хотя я считаю, что Лот был главным объектом внимания Авраама, когда он ходатайствовал перед Богом, но я все же не забываю, что в писании упомянуты "пятьдесят праведников" и т.д.

Суета жителей Содома, к которым, несмотря на все их нечестивые поступки и слова, Лот обращался "братья мои", явное смущение Лота, которого застали при таких неприятных обстоятельствах, шокирующее предложение, которое он вынужден был сделать, чтобы защитить своих гостей от насилия нечестивых жителей Содома, борьба при входе, опасность, в которой оказался Лот, - все это могло поразить небесных посланников, и это представляло собой такой контраст со священным миром и уединением шатра Авраама, с его спокойным и достойным поведением в течение всей сцены. Ангелы могли весьма удивиться, найдя "праведную душу" в таком месте, когда бы он вместе со своим отделившимся братом мог наслаждаться мирными и святыми радостями его уравновешенной и последовательной жизни.

Но вот пришло время излить на Содом чашу божественного гнева. "Сказали мужи те Лоту: кто у тебя есть ещё здесь? ... всех выведи из сего места. Ибо мы истребим сие место; потому что велик вопль на жителей его к Господу, и Господь послал нас истребить его" (стихи 12,13). Критический момент, который Господь Иисус в евангелии обозначает торжественным словом "пока", приблизился теперь для жителей Содома, которые не думали о том, что прервётся их привычный ход жизни, когда они "ели, пили, покупали и продавали, женились, выходили замуж". Была допущена временная задержка, во время которой Лот передал сообщение своему зятю - свидетельство о быстро приближающемся суде, но, увы, какую силу могло иметь свидетельство того, кто добровольно пришёл и поселился среди них, на тех, кто с самого детства жил и воспитывался в этом нечестивом месте? Как мог Лот ожидать, что его слова будут иметь какой-то вес, когда его дела противоречат им. Он мог бы теперь с искажённым от ужаса лицом страстно умолять их покинуть то место, которое, как он знал, осуждено на вечную погибель, но они не могли забыть, как вначале спокойно и безмятежно "раскинул шатры до Содома", а затем занял своё место "у ворот", вот почему, как можно было ожидать, "зятьям показалось, что он шутит" (стих 14). И как могло быть у Лота иначе? Его зятья могли были быть и, несомненно, были ответственны перед Богом за отклонение свидетельства, но Лот ни в коей мере не мог ожидать от них того, чтобы они отнеслись к его словам с вниманием, да и сам он не спешил покинуть это место; "и как он медлил" - ибо его сердце не хотело расстаться с теми или иными дорогими ему вещами, - "то мужи те, по милости к нему Господней, взяли за руку его, и жену его, и двух дочерей его, и вывели его, и поставили его вне города" (стих 16). Из этого отрывка ясно, что если бы те люди не "взяли за руку его и не вывели", то Лот, несомненно, бы промедлил, "пока" огонь суда Бога не обрушился бы на него и не дал бы даже "душу свою спасти", Но они вытащили его из огня, потому что Господь смилостивился над ним.

Но спасение Лота послужило лишь к чести Авраама; мы читаем: "Когда Бог истреблял города окрестности сей, вспомнил Бог об Аврааме и выслал Лота из среды истребления" (стих 29). Таким образом, как меч Авраама освободил Лота во времена завоевания Содома, так его молитва спасла его во времена окончательного истребления, ибо "многое может усиленная молитва праведного". Но контраст между двумя этими людьми не ограничивается этим. Есть ещё одна сцена, где они в нравственном отношении стоят на огромном расстоянии друг от друга: "И встал Авраам рано утром и пошёл на место, где стоял пред лицем Господа" (стих 27). Здесь человек веры, святой скиталец вновь поднимает голову посреди всеобщего опустошения. Все было кончено с Содомом и его виновными обитателями, "дым поднимается с земли, как дым из печи". Печальное зрелище! Шум и суматоха некогда оживлённого города смолкли, повсюду стояло безмолвие; пирушки и попойки, купля, продажа, свадьбы - весь ход общественной жизни был ужасно прерван. Наконец наступило торжественное "пока". Единственный из всех в том порочном месте, который, несмотря на все его падение, мог считаться "солью", был выведен оттуда. Мера беззаконий Содома исполнилась, день божественного долготерпения завершился, и теперь глаза Авраама не встречали ничего, кроме бедствий и опустошения во всех окрестностях долины. Как грустно! И все же это прообраз того намного более ужасного опустошения, которое пройдёт по этому виновному миру, когда явится Сын Человеческий. "И тогда выплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого".

Таким образом, "Авраам стоял перед лицем Господа", совершенно освобождённый от всех печальных последствий недавнего посещения, насколько это касается его лично. Его положение пришельца, которое позволяло ему во дни Кедор Лаомера жить вне Содома, вне его окружения, сохраняло его свободным и было средством избежать невыразимое горе и страдания Содома. Если бы Авраам, управляемый царём Содомским, связался с имением Содомским, то он был бы в некоторой степени вовлечён, как его родственник Лот, в его низвержение. Он сам был бы спасён, но все его дело сгорело бы. Но Авраам искал город, основание которого - Бог, и он сразу понял, что Содом не является таким городом и, следовательно, он не может иметь с ним ничего общего. Он погнушался бы "даже одеждою, которая осквернена плотию", он не коснулся бы нечистого, и теперь ему было дано познать благословенные последствия его поведения, ибо в то время как его родственник Лот в замешательстве и скорби укрылся в пещере в горах, потеряв свою жену и все приобретения, Авраам со всем его блаженным спокойствием и достоинством, которые всегда его отличали, занимает своё место перед лицем Иеговы и оттуда созерцает душераздирающую сцену.

Но что с Лотом? Как он кончил свой путь? "Не рассказывайте о Гефе, не возвещайте на улицах Аскалона." Позвольте бросить покров на заключительную сцену с участием того, кто, по-видимому, никогда не понимал, как должно, силы призыва Бога. Он всегда выказывал тайное стремление к благам Египта или Содома. Его сердце, казалось, никогда не было удалено от мира, и потому его пути были не твёрды; время от времени он отделялся от Авраама, дела его становились все хуже, он переходил от одной ступеньки зла к другой, пока, наконец, его жизнь не закончилась омерзительным поступком в пещере, печальные последствия которого видны в лице Моава и Бен-Амми, врагов народа Бога.

Так закончилась жизнь Лота, чья история должна послужить серьёзным предупреждением всем христианам, которые склонны увлекаться миром. Эта история записана не без цели. "А все, что писано было прежде, написано нам в наставление", чтобы мы из вышеприведённого отрывка научились не возжелать злого, ибо хотя "знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения", но все же мы и сами должны как можно дальше держаться от искушений, и нашей молитвой всегда должно быть: "И не введи нас в искушение." "И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек" (1 Иоан. 2,17).

Бытие, гл. 20,21

Давайте теперь оставим Содом - его солнце зашло за плотные тучи мрачной атмосферы; нам остаётся теперь дальше проследить повествование о жизни Авраама и действиях Бога по отношению к нему.

В главе 12 я пропустил один момент, зная, что он понадобится нам в этом месте. Когда Авраам поселился в Египте, он сговорился со своей женой Саррой скрыть часть правды: "Скажи же, что ты мне сестра" (12,13). Одно зло всегда влечёт за собой другое. Авраам двигался в ложном направлении, когда пошёл в Египет за помощью, и поэтому он не проявил той чистоты совести, которая бы подсказала ему о нравственном изъяне этого ухищрения. "Говорите истину каждый ближнему своему", - это, будучи божественным принципом, всегда оказывает воздействие на жизнь в общении с Богом; но желание Авраама выбраться из настоящего испытания было свидетельством изъяна в этом общении, и, следовательно, его "нравственное чувство", как высказался один современный писатель, не было так остро и возвышенно, как оно должно было быть. Однако, хотя Господь поразил дом фараона из-за того, что тот взял к себе Сарру и, далее, хотя фараон упрекает Авраама за это - последний все же ничего не говорит о сознательном сговоре, в который он вошёл со своей женой, и удерживает часть правды. Он молчаливо принимает упрёки и идёт своим путём, но корни зла по-прежнему остаются в его сердце, готовые показать себя при благоприятных обстоятельствах.

Но как чудесно наблюдать, как Авраам исходит из Египта, строит жертвенник и натягивает шатёр, проявляя благородство веры, поражает Кедорлаомера и отвергает искушение царя Содомского, просит о сыне и наследнике, получив самый благодатный ответ и пав на лицо перед Богом в ощущении Его всемогущей благодати и силы, принимает небесных посланников и заступается за Лота. Одним словом, чудесно наблюдать, как Авраам проходит такие блестящие сцены, охватывающие несколько лет, и всё-таки тот нравственный вопрос, в котором он ошибся в самом начале своего пути, остаётся нерешённым в его сердце. Правда, он и не разросся за то время, которое я обрисовал, но почему? Потому что Авраам не попал в благоприятные для этого обстоятельства; но все же нравственный изъян продолжал оставаться в его сердце. Зло не было полностью искоренено - он его не исповедал и не избавился от него. Доказательством является то, что при обстоятельствах, воздействующих на него, зло препятствует ему. Искушение царя Содомского, через которое он прошёл, ни в коей мере не было рассчитано на то, чтобы затронуть его нравственность, ничто другое со времени его исхода из Египта не было рассчитано на это, иначе зло, несомненно, обнаружило бы себя.

Мы никогда не сможем узнать, что в нашем сердце, пока обстоятельства не извлекут это оттуда. Пётр и не думал, что он может отречься от Господа, но когда обстоятельства ударили по его слабому месту, он показал, что в нем была эта слабость.

Потребовались долгие сорок лет в пустыне, прежде чем дети Израиля узнали, "что в сердце их" (Втор. 8,2), и это было одним из великих результатов того воспитательного пути, через которое проходит каждое дитя Бога до более глубокого знания своей слабости и ничтожности. "Сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мёртвых" (2 Кор. 1,9). Чем больше мы возрастаем в чувстве наших немощей, тем больше мы видим необходимость ближе держаться ко Христу, припасть к Его благодати и более полно очиститься силой Его искупительной крови. Христианин в самом начале своего пути никогда не знает своего собственного сердца, да он и не может вынести полного знания о нем: он был бы слишком потрясён. "Господь не ведёт нас путём филистимлян, дабы мы не увидели брани" и не были повергнуты в отчаяние. Но Он благодатно ведёт нас окольными путями, чтобы восприятие Его благодати поспевало за нашим растущим самосознанием.

Итак, в главе 20 по прошествии многих лет мы снова находим Авраама, впавшего в старую ошибку - сокрытие правды, за что он получил упрёк от мирского человека. Этот человек обладал более утончённым нравственным чувством, чем человек Бога. "Не сам ли он сказал мне: она сестра моя? И она сама сказала: он брат мой? Я сделал это в простоте сердца моего и чистоте рук моих." Но заметьте, что Бог вводит эту сцену с целью оправдать слугу Его. Он говорит Авимелеху: "Вот, ты умрёшь." Да, со всей простотой его сердца и чистотой его рук, со всем его нравственным чувством добра и зла он был "мёртв", когда на мгновение встал вопрос между ним и даже ошибающимся дитем Бога. Бог по Своей благодати смотрел на Своего доброго слугу с совершенно иной точки зрения, чем на Авимелеха. "Теперь же возврати жену мужу: ибо он пророк и помолится о тебе, и ты будешь жив." Какая честь была здесь оказана Аврааму! Сам Бог оправдывает его перед миром! Ни слова упрёка! Ни намёка на неодобрение! Нет, "он пророк, и помолится о тебе, и ты будешь жив". Как поистине утешительно для бедного, слабого и смущённого верующего помнить, что Его Отец всегда рассматривает его через посредство Господа Иисуса Христа. В Своём чаде Он не видит ничего, кроме совершенства и превосходства Христа. Таким образом, если человек мира может укрепить дитя Бога, как в вышеприведённом случае, то Бог провозглашает, что Он ценит характер, полученный от Него верующим, больше, чем всю приветливость, простоту и невинность, которыми может похвалиться естество человека.

Это напоминает нам то, как Господь оправдывает Крестителя перед толпой, хотя Он и ему самому послал об этом весть, которая должна была глубоко Его взволновать. "Ибо говорю вам: из рождённых жёнами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя" (Лук. 7,28). Таким образом, как бы неблагоприятно ни выглядело дитя Бога в глазах мира, Бог всегда покажет Себя оправдателем, но Он никому не позволил обижать их и обличал за них царей: "Не прикасайтесь к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла" (1 Хр. 16,21-22).

Однако, как было уже отмечено по отношению к Иоанну Крестителю, сообщение, посланное от Господа Его слуге должно было в тайне глубоко потрясти его дух; так и в случае Авраама. Авраам должен был почувствовать себя глубоко униженным в своей душе при мысли о том, что случилось, и сознание того, что Бог никогда бы не вступил с ним в суд об этом, должно было увеличить это чувство. Когда Авраам впал в Египте в ту же ошибку, то мы не видели, чтобы упрёки фараона произвели на него какое-то явное воздействие. Он не был этим утешен в такой степени, чтобы полностью все исповедовать. Он покидает Египет, но корни зла остаются в его сердце, готовые вновь раскинуть свои губительные ветви. Не так происходит в 20-й главе. Здесь мы сразу добираемся до корней зла - Авраам раскрывает все своё сердце, он исповедуется, что с самого начала своего пути он держал это в своём сердце, дважды побуждавшем его совершить проступок, который, мягко сказать, не стоило выносить на свет. И так как со стороны Авраама последовало полное исповедание зла, то это было полное отречение от зла, он совершенно избавляется от его корней и ветвей. Закваска вышла из всех пор его сердца, он слушает упрёки Авимелеха и делает из них выводы; это средство Бога, с помощью которого Он решил этот вопрос и освободил душу Своего слуги от силы зла.

Но вдобавок к этому перед Авраамом должен был встать ещё один вопрос, прежде чем он как человек веры смог бы достичь высшей точки своего пути. В доме все ещё оставалась служанка и её сын. Он должен был удалить их из дома, как он удалил из своего сердца зло. Дом и сердце должны были быть очищены. В 21-ой главе в отношениях со служанкой и её сыном, которых мы до этого момента совершенно упустили из виду, наступает кризис. Элемент рабства до сих пор лишь дремал в доме Авраама, не потревоженный действиями противоположной природы и направленности. Но с рождением Исаака, сына свободной женщины, ребёнка по обетованию, начинает действовать новая сила. Дух свободы и дух рабства приводятся в столкновение, и борьба между ними должна привести к изгнанию одного из них. Они не могут развиваться в гармонии, ибо "пойдут ли двое вместе, не поговорив между собою?"

Апостол в Послании к Галатам даёт нам увидеть в этих детях "два завета": один, рождающий в рабство, другой - в свободу; далее мы видим в них плотское и духовное семя Авраама, первое - "рождённое по плоти", второе - "рождённое по духу". Нет ничего более яркого, чем граница не только между двумя заветами, но и двумя семенами. Они совершенно отличаются друг от друга и никогда не могут соединиться. Аврааму пришлось прочувствовать это болезненным образом. "Выгони эту рабыню и сына её; ибо не наследует сын рабыни сей с сыном моим Исааком" (21,10). Здесь сам собой проявляется естественный результат. Два начала не могли смешаться. С таким же успехом можно было бы ожидать, что северный и южный ветер будут дуть со всей своей силой вместе, не мешая друг другу.

Но изгнание собственного сына было для Авраама чрезвычайно болезненным долгом. "И показалось это Аврааму весьма неприятным ради сына его", но это не имело значения, он должен был быть удалён, так как сын служанки никогда бы не мог наследовать обетованное только духовному семени. Если бы Измаил был оставлен, это было бы открытой уступкой притязаниям плоти. Мог ли Авраам обнаружить что-либо такое, что принадлежало бы одновременно плоти и славе? Нет, все обетования Бога были даны только тем, кто, подобно Исааку, являлись детьми по обетованию, рождённому по духу, "не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога" (Иоан. 1,13). Измаил же был явно рождён от "хотения плоти и от хотения мужа", а "плоть и кровь не может наследовать царства Божия". Поэтому плоть должна быть отстранена и подавлена, как бы "тяжело" не было это для нашего сердца. Для христиан часто бывает тяжело расстаться со старым принципом, который кажется им вожделеннее нового, но Господь даёт духовные силы для борьбы, так что "все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас".

Я должен вновь напомнить читателю, что в мои цели не входит исследование учения, содержащегося в этой поучительной истории. Если бы я занялся этим, то это увело бы меня далеко за пределы, которые я установил для этого небольшого сочинения, замысел которого, как я заметил выше, - просто привлечь непосредственное внимание читателя к нескольким основным принципам, выдвинутым в повествовании. Поэтому я перехожу к следующей главе, которая будет последней из взятого для рассмотрения раздела.

Примечание

Для более полного изучения и духовного наставления, содержащегося в истории Авраама и других, смотрите книгу "Бытие в свете Нового Завета" тех же издателей.

Глава 22

Обстоятельства, с которыми столкнулся Авраам в главах 20 и 21, были действительно чрезвычайно важны. Зло, с давних пор укоренившееся в его сердце, было удалено; служанка и её сын, которые так долго и безмятежно владели его домом, были изгнаны, и теперь он стал "сосудом в чести, освящённым и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело".

"И было, после сих происшествий Бог искушал” (или испытывал) "Авраама" Здесь Авраам поставляется на место истинного достоинства и чести. Когда Бог испытывает отдельного человека, это явное свидетельство Его доверия к нему. Мы нигде не читаем о том, что Бог искушал Лота, - нет, имения Содома представляли для Лота достаточно сильное искушение. Враг раскинул для него ловушки в орошаемых долинах Содома, в которые он попадал с чрезмерной готовностью. Не так обстояло дело с Авраамом. Он жил более в присутствии Бога и был поэтому менее подвержен влиянию того, что пленило его заблуждающегося брата.

Итак, проверка, которой подвергает Бог Авраама, печь, в которой Он его испытывает, сразу же выявляет чистый и благородный металл. Если бы вера Авраама не была самого чистого и подлинного свойства, он, наверняка, бы дрогнул под суровым испытанием, которое он прошёл в этой прекрасной главе. Когда Бог обещал Аврааму сына, он поверил, "и это было вменено ему в праведность", "не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл твёрд в вере, воздав славу Богу". Но когда он, наконец, получил сына, увидел осуществление обетования, не было ли опасности в том, что он перенесёт все свои чувства на дар вместо Дарителя? Не было ли опасности, что он обопрётся скорее на Исаака, видя в нем будущее семя и будущее наследство, чем на Бога, давшего ему это семя? Конечно, нет, и Бог знал это, вот почему Он испытывает Своего слугу способом, более всего рассчитанным на то, чтобы выяснить тот предмет, к которому больше всего привержена его душа. Великий вопрос, поставленный перед сердцем Авраама этим удивительным действием, был: Бог желал испытать, мог ли Авраам познать в Нем Того, Кто был в состоянии поднять детей из пепла его принесённого в жертву сына, как из омертвелого чрева Сарры. Другими словами, Бог желал проверить, как некто выразился, простиралась ли вера Авраама до воскресения, поскольку если бы она остановилась перед этим, то он никогда бы не смог ответить на слова: "Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе" (22,2). Но Авраам "не поколебался", он тотчас же отвечает на призыв. Бог просит Исаака, и Исаак должен быть отдан, причём без ропота и вздоха сожаления. Он мог бы отдать многое или все, на чем бы ни останавливался взгляд Всемогущего Бога. И заметьте, с какой точки зрения Авраам рассматривает своё путешествие к горе Мориа: "Я и сын пойдём туда и поклонимся" Да, это был акт поклонения, так как он собирался положить на жертвенник Оживителя мёртвых того, в ком сосредоточились все обетования Бога. Это был акт поклонения - чрезвычайно возвышенного поклонения, так как он собирался подтвердить в виду небес и ада, что ничто другое, кроме Всемогущего Бога, не заполняло его душу. Какое спокойствие! Какое самообладание! Какая чистая преданность! Какая возвышенность ума! Какое самоотречение! Он ни разу не колеблется во всей этой сцене. Он седлает осла, колет дрова и отправляется к горе Мориа, не давая волю тревожным мыслям, хотя в человеческом представлении он должен был лишиться предмета самых нежных привязанностей сердца - того самого предмета, от которого, по всей видимости, зависели будущие интересы его дома.

Авраам, однако, чрезвычайно полно показал, что его сердце обрело нечто более близкое и дорогое, чем Исаак, каким бы дорогим он ни был; он также показал, что его вера основывалась совершенно на ином предмете в отношении будущих интересов его семени и что он так же просто опирался на обетования Бога после рождения Исаака, как и прежде.

Взгляните же на этого человека веры, когда он поднимается на гору со своим "возлюбленным"! Это непередаваемо интересная сцена! (см. примечание ниже). Как, должно быть, небесное воинство наблюдало за этим прославленным отцом шаг за шагом в его чудесном путешествии, пока, наконец, они не увидели, как он простёр руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего - сына, которого он так долго и страстно желал и в отношении рождения которого он так непоколебимо уповал на Бога. И вот сатане опять представилась возможность метнуть свои огненные стрелы. Какое широкое поле для внушения мыслей, подобных следующим: "Что станет с обетованиями Бога относительно семени и наследства, если ты принесёшь в жертву своего единственного сына? Смотри, не дай завлечь себя ложным откровением; или, если это правда, что Бог сказал тебе так-то, разве Бог не знает, что в тот день, когда ты принесёшь в жертву своего сына, все твои надежды рухнут? Далее, подумай о Сарре: что она будет делать, если потеряет Исаака, после того, как заставила тебя выгнать из дома Измаила?" Все эти и многие другие помыслы враг мог вложить в сердце Авраама. Но Авраам был за пределом всех этих мыслей и рассуждений, которые в такой момент не замедлили бы появиться в его душе. Каков же был ответ на все эти тёмные внушения? "Воскресение!" "Верою Авраам, будучи искушаем, принёс в жертву Исаака и, имея обетование, принёс единородного, о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя. Ибо он думал, что Бог силён и из мёртвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование" (Евр. 11,17-19).

Примечание

Меня поражает, что в путешествии Авраама к горе Мориа мы видим замечательный образ мистической сцены, представленной позже на Голгофе, когда Бог действительно посылает Сына. Мы можем без труда оставить на время без внимания Ирода и Пилата, первосвященников и книжников, фарисеев и толпу, и, таким образом, перед нами не будет никого, кроме Отца и Сына, которые вместе восходят на гору и осуществляют благородное дело искупления в ненарушаемом уединении этого места.

Воскрешение - могущественное средство Бога против всего вреда и разрушений, причинённых сатаной; когда мы уже достигли понимания этого, мы разделались с властью сатаны, последнее проявление которой мы видим в смерти. Сатана не может притронуться к жизни, обретённой в воскресении, ибо последнее проявление его власти мы видим в могиле Христа, за пределами которой он ничего не может сделать. Отсюда безопасность положения церкви, её "жизнь сокрыта со Христом в Боге". Благословенно это положение! Давайте будем радоваться ему с каждым днём все больше и больше.

На этом я заканчиваю своё сочинение. Мы проследовали за Авраамом по всему его пути от Храма Халдейского до горы Мориа; мы видели, как он оставляет по призыву Божьему семью и детей, земли и владения, мирские удобства и процветание; и наконец, мы видим, как он по тому же призыву Бога в силе веры восходит на уединённую гору с целью заклать своего единородного сына на жертвеннике Бога и, таким образом, провозгласить, что он мог бы отдать все и каждого, кроме Самого Бога - знакомым со значением слов "Всемогущий" и "воскресение", он не заботился, хотя и был призван, о том, чтобы взглянуть на камни, из которых поднялось бы его потомство.

С другой стороны, мы проследовали за Лотом также из Ура Халдейского, но увы! Его путь так отличался от пути его родственника! Он, по-видимому, не понимал силы призыва Бога в его собственной душе. Он двигался, скорее, под влиянием Авраама, чем под влиянием Иеговы, потому-то мы видим, что между тем, как Авраам на каждом шагу своего путешествия удалялся от мира, Лот делал совершенно противоположное; он цеплялся за мир в любом из его проявлений, и он приобрёл то, к чему стремился, но что же? Каков был его конец? Ах, в этом-то весь вопрос. Каков конец Лота? Вместо того, чтобы стать благородным зрелищем для ангелов и образцом всех будущих поколений верных, вера которых даёт человеку возможность жить и страдать во имя Бога, он был совершенной противоположностью этому. Он был совращён врагом его души, который уловил его средствами этого мира; он проводил свои дни посреди нечистот Содома, и жизнь его кончилась печальным образом в пещере. Все, что он сделал для Бога или Его народа, - породил аммонитян и моавитян, врагов обоих.

Как чудесна та благодать, которая, высказываясь об истории такого человека, как Лот, могла произнести: "А праведного Лота, утомлённого обращением между людьми неистово развратными, избавил, - ибо сей праведник, живя между ними, ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные" (2 Пет. 2,7-8).

Прощение грехов: что это?

Возможно ли человеку иметь мир и радость в душе без веры в Бога и веры в вечную жизнь? Бог есть; и всякая душа обретает блаженство и счастье, когда её уверенность непоколебима: Бог есть! Стремление человеческого духа к познанию воли Бога понятно и объяснимо. Если есть Сильнейший во всех мирах и царствах, пребывающий в сиянии славы, непоборимый, непобедимый Спаситель - наш Господь Иисус Христос, то как не искать Его Божественного покровительства? Но каково отношение Бога к человеку, Бога, для Которого ничего не скрыто, в том числе и мерзкие следы грехов за каждым человеком? Есть ли прощение этим грехам, или они нерушимой стеной стоят между человеком и Богом? Без прощения для человека не может быть ни благословения, ни счастья. Разве можно быть счастливым на краю зияющей пропасти, в которую в любой момент можно сорваться, а именно таково положение каждого, кто не уверен, что прощён Богом и что его грехи устранены спасительной жертвой Христа. Страх за то, что прошлые грехи, ошибки и неудачные поступки навечно лежат на совести и никогда не будут прощены, может стать источником мучительных страданий для верующего.

И поэтому, прежде чем раскрывать тему прощения, я хотел бы задать моему читателю необходимый вопрос: веришь ли, что твои грехи прощены, имеешь ли уверенность, делающую твою жизнь прочной и ясной? Я задаю этот вопрос в начале потому, что теперь много тех, кто претендует на право проповедовать Евангелие Христа, но не допускает мысли о том, что любой человек может быть прощён Богом. Они утверждают, что это самонадеянность - каждому верить в прощение грехов, и более того, постоянные сомнения в этом важном аспекте христианской веры выдаются за покорность воле Бога. Но будет ли самонадеянностью, когда мы верим тому, что говорит Господь Бог; и будет ли покорностью - сомнения в истинности Его права? "И (Христос) сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу и воскреснуть из мёртвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима" (Лук. 24,46-47). "В Котором мы имеем искупление кровию Его и прощение грехов" (Еф. 1,7; Кол. 1,14).

Процитированные послания были адресованы ефесянам и колоссянам как представителям "всех народов", и апостол Павел хотел утвердить в сознании людей, только что обратившихся ко Христу, только что ставших верующими, мысль о прощении грехов. Христиане первоапостольской Церкви верили этим посланиям, верили проповеди апостолов. Но, может, это было самонадеянностью с их стороны? Или, может быть, для того, чтобы прослыть благочестивыми и покорными воле Бога верующими, им следовало постоянно сомневаться в возможности прощения Богом человеческих грехов? А ведь эти люди были действительно большими грешниками - "мёртвые по преступлениям и грехам", "чада гнева", "отчуждённые и враги", "расположенные к злым делам". Они поклонялись идолам, и грех постоянно присутствовал в их жизни. Но вот, во имя Иисуса Христа, им было проповедано прощение грехов. И это была не мечта философа или миф, выдуманный писателем. Сам апостол Павел, призванный Господом, проповедовал им, и проповедь его была чёткой, определённой и ясной, рождающей в сердцах язычников надежду и крепость веры.

Существуют простые вопросы, которые требуют простых и ясных ответов. И если кто-то в наше время желает убедить верующих, что теперь никто не может знать что-либо определённое о прощении собственных грехов, то такой человек ставит под сомнение истинность проповеди апостолов. Потому что, если верующие первого столетия знали со всей определённостью о прощении грехов, почему с такой же определённостью и уверенностью в этом не могут знать верующие 19 столетия? "Правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих, ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде" (Рим. 3, 22-25). "Так и Давид называет блаженным человека, которому Бог вменяет праведность независимо от дел: Блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты. Блажен человек, которому Господь не вменит греха" (Рим. 4, 6-8). Господь Иисус сказал однажды: "Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои" (Мат. 9, 2).

Таким образом, во все времена было известно о прощении грехов со всей определённостью, какую только может дать нашему сердцу Слово Господа. Любое из приведённых выше мест из Священного Писания является достаточным для нашей веры в прощение грехов. Библия нам свидетельствует о многих обыкновенных людях, виновных во всевозможных грехах и приведённых к осознанию прощения Богом их грехов. Разве этого мало для того, чтобы побудить каждого из нас стремиться к подобному блаженству? Было ли самонадеянностью со стороны Авраама, Давида, разбитого параличом человека и ряда других людей верить в прощение грехов? Или, может быть, разрушая душу сомнениями, они должны были показать свою покорность и истинное благочестие? Мне могут возразить, что случаи, описанные в Библии, необычные и экстраординарные и не могут служить критерием для каждого человека. Но посмотрим, что сама Библия говорит по этому поводу. Авраам - человек, безусловно, необычный, выделяющийся, особо отмеченный Богом, не даром память о нем сохраняется уже не одно тысячелетие. И тем не менее мы читаем: "Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность" (Быт. 15, 6). "А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мёртвых Иисуса Христа, Господа нашего" (Рим. 4,23-25). С такой же определённостью, чёткостью и ясностью Священное Писание указывает, на кого распространяется это великое благословение Самого Бога - на всякого верующего. "О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его" (Деян. 10,43). "Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий" (Деян. 13,38.39).

Теперь встаёт вопрос, что имели в виду апостолы Пётр и Павел, когда так открыто проповедовали прощение грехов слушающим их? Может быть, у их проповеди был другой тайный смысл? Но нет, жертвуя своей жизнью, они стремились донести Благую Весть до жаждущих слышать Слово Бога. И даже самые большие скептики не осмелятся утверждать, что апостолы поддерживали идею о том, что никто не может быть уверен в прощении грехов. И разве была бы названа новая христианская проповедь Евангелием, Благой Вестью, если бы оставляла души в смятении, беспокойстве и сомнении? И если бы действительно верным был тот факт, что никто из живущих не может испытать радость и уверенность в прощении грехов, то это противоречило бы целому направлению в проповедях апостолов. И тогда апостол Павел мог бы сказать: "Итак, да будет известно вам, мужи братия, что никто не может знать в этой жизни, прощены ли его грехи или нет". Но есть ли что-нибудь подобное в проповедях и учении апостолов? Наоборот, в наиболее ясной и полной форме апостолы проповедуют о прощении грехов, как о неизбежном результате веры в распятие и воскрешение Спасителя. И у апостолов нет никаких сомнений или страха оказаться слишком самонадеянными. Гораздо большей самонадеянностью будет не доверять Слову Бога, ограничивать Его силу и благость.

Вера приносит нам радость и уверенность в нашей духовной безопасности. Вера позволяет нам полностью положиться на Слово Божие и очистить души от всякой скверны искупительной силой жертвы Христа. Вступая на путь веры, мы оставляем сомнения, растерянность и безнадёжность. Христос своей жертвой и страданиями искупил наши грехи, а мы не можем об этом знать?! Сказано Самим Господом Богом, а я не могу быть уверенным до конца?! Дух Святой послан, а я не могу доверять Его свидетельству?! Если сомнения в Слове Бога называют благочестием и скромностью, если мне проповедуют недоверие к искупительной силе жертвы Христа и отрицают веру живого сердца в свидетельство Духа Святого, то я хочу тогда спросить: в чем заключается Благая Весть, где Евангелие и вера в спасение, где радость и ликование обновлённого сердца? Если суть христианства в том, что никто не может знать о прощении грехов и должен жить под проклятием и вечным страхом наказания, то почему тогда сказано: "Дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их" (Лук. 1,77). Через Священное Писание Бог открывает нам право "уразуметь спасение", так неужели мы будем отказываться от этого права только ради того, чтобы выглядеть скромными в своих собственных глазах?

Людям свойственно ошибаться и заблуждаться. Одни обманываются сами в своих чувствах и размышлениях, многие тысячи с лёгкостью позволяют другим вводить себя в заблуждения. Но если мы хотим избежать заблуждений и обмана, то как из множества ответов на какой-нибудь вопрос выбрать единственно правильный, соответствующий истинному положению вещей? Одним из таких вопросов и является вопрос о прощении грехов. Это вопрос религиозный, вопрос духовного характера, и человек не должен опровергать истину. Каждая религиозная теория или доктрина своим основанием может иметь только Священное Писание, через которое Святой Дух свидетельствует нам о воле Бога. И для всякого вероучительного высказывания или утверждения только Священное Писание является критерием истины. Да, люди могут ошибаться и заблуждаться, но, к счастью, в мире есть вещи, достойные нашего полного и безоговорочного доверия. У Слова Бога есть исключительное свойство - оно не совместимо с ложью и обманом, оно исходит от Того, Кто является Истиной. И поэтому временами необходимо "снимать одежды" с некоторых утверждений, чтобы докопаться до их сущности, чтобы определить источник их возникновения. Что перед нами: плотское благочестие и показная смиренность или духовный порыв с целью постичь волю Бога? И когда мне говорят, что невозможно быть уверенным в спасении, что даже мысль об этом является самонадеянностью, тогда я полностью отвергаю такое учение, как находящееся в прямой противоположности Священному Писанию. Ложная теология не даёт мне уверенности, наполняет мою душу мрачными сомнениями и страхами. Слово Бога несёт мне непоколебимую уверенность, мир и радость. Что же выбрать? Я выбираю Священное Писание, которое каждой своей частью представляет нам в совершенно ясной форме чудесную Благую Весть о том, что каждый верующий может испытывать великую радость прощения грехов, иметь прочную надежду на спасение и обрести полное примирение с Богом во Христе.

Человек слаб и беспомощен, когда надеется только на собственные силы. Человек нищ и беден, когда его духовные познания заканчиваются на собственном "я". Сила же верующей души - это Иисус Христос, а вера открытому сердцу даётся и укрепляется Духом Святым. Не существует большей защиты, чем та, которую даёт Господь. Так неужели мы пройдём мимо этих даров? Если когда-либо в мире жил грешник, который имел ни с чем не сравнимую радость от уверенности в своём прощении, то почему ни я, ни мой читатель не можем испытать эту радость сейчас? Радость, превышающую любое чувство, способное возникнуть в человеческой душе, потому что радость эта от неизречённого предчувствия о Царстве Бога. Так будем ли мы продолжать упорствовать, оставаясь в духовной убогости и скудности, или примем с благодарностью дар Бога и с полным доверием откроем сердце для Слова Бога? Или Христос не совершил предначертанного Ему? Или у нас есть сомнения в верности Священного Писания? Если же все это истинно, то я прощён, оправдан и принят. Все мои грехи искупил Христос своими страданиями на кресте. Христос взял грех мира на Себя и искупил его, и теперь Он на небесах безгрешный и всесильный. Этого достаточно для меня. Если Тот, Кто искупил весь мой грех, теперь по правую руку от Всевышнего на небесах, то что может препятствовать мне? Путь открыт и свободен, я навечно прощён и принят во имя воскресшего и победившего Спасителя.

Это воистину радостные вести. Верит ли мой читатель им? Скажи, возлюбленный, искренне ли ты веришь в смерть и воскресение Христа? Пришёл ли ты к Нему, как потерянный грешник, принёс ли Ему полное доверие в сердце своём? Веришь ли, что "Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребён был, и что воскрес в третий день, по Писанию"? (1 Кор. 15,3.4). Если так, то ты спасён, полностью оправдан и принят во Христе. Действительно, ты сам по себе, может быть, бедное и ничтожное создание, имеющее греховную натуру, но ныне твоя жизнь - Христос, твоя мудрость - Он, твоя праведность, твоё очищение и твоё спасение, все - Он. Он умер и страдал, чтобы сделать тебя чистым. Он живёт, чтобы сохранить тебя в чистоте. Ты очищен настолько, насколько только смерть Господа может тебя очистить, и ты сохраняешься в чистоте, насколько Его жизнь может сохранить тебя. Это все превосходящий предел чистоты, о котором только может помыслить человек. Он взял на Себя ответственность за тебя, и Бог видит тебя таким, каким Христос тебя делает. Он видит тебя во Христе и таким, как Христос. Поэтому я умоляю каждого оставить мрачные и тягостные пути законности, ложного бесчестия и ошибочной теологии, которая только вздыхает о бедных грешниках и потерянных душах, но не в состоянии постичь благодатный путь спасения. У каждого из нас есть возможность и право увидеть себя в состоянии полноты и завершённости в воскресшем и победившем Христе, радоваться в Нем все свои дни на земле и жить надеждой на вечное бытие с Ним в обителях Его небесной славы.

Теперь, когда у нас не вызывает сомнений тот факт, что человеку уже в этой жизни возможно знать о прощении грехов и что эта наша уверенность основывается на высшем авторитете - Священном Писании, теперь мы рассмотрим, в каких аспектах тема прощения раскрывается в Библии. И поэтому представим этот вопрос в трёх частях:

Первое - основание, на котором Бог прощает грехи.

Второе - степень, до которой Он прощает грехи.

Третье - способ, которым Он прощает грехи.

Рассмотрев тему прощения с этих трёх сторон, мы представим её со всей ясностью и точностью, и к мы получим понимание этого вопроса как единого целого. Чем яснее мы понимаем основание Божественного прощения, тем больше мы ценим степень и восхищаемся способом этого прощения.

Пусть Дух Бога теперь будет нашим проводником на короткое время, пока мы будем рассматривать

Основание Божественного прощения

Совершенно невозможно, чтобы осознающая свою греховность совесть могла испытывать истинный покой до тех пор, пока не станет абсолютно ясным основание прощения. Своими собственными размышлениями и умозаключениями нам не всегда бывает легко постичь милость и добродетель Бога, Его готовность принять грешников и простить их грехи, Его нежелание быть карающим, а Его стремление быть милующим. И действительно, пока мы подходим к этому вопросу со своими человеческими стандартами, земными мерками, пока душа наша не обновлена очистительным огнём раскаяния, нам трудно совместить в своём уме, как одновременно Бог может быть справедливым и прощающим, карающим и спасающим. Совесть, на которую излился свет Божественной истины, чувствует и признает, что грех не совместим с присутствием Бога, что грех будет встречен гневом и карой Бога. Следовательно, до тех пор, пока Божественный способ борьбы с грехом не будет понят и не будет веры в победоносный характер и очистительную силу этого способа, нам нельзя успокаиваться, нельзя игнорировать напряжённое беспокойство души, ещё не обретшей нерушимой уверенности в спасении. Грех, к сожалению, - реальность этого мира, но святость Бога - ещё большая реальность мира высшего. И совесть, свидетельствующая неверующей, не обретшей спасение душе о грядущем наказании за грех, - тоже реальность. Все это мы должны иметь в виду и рассмотреть должным образом. Мы знаем, что справедливость будет торжествовать, спасённая душа должна очиститься, а сатана - замолчать. Как все это совершится? Только через крест Иисуса Христа.

В этом мы имеем истинное основание Божественного прощения. Во Христе происходит искупление греха и примирение Бога с человеком. Христос - это исключительная точка духовного пространства, где происходит соприкосновение и встреча справедливого, чистого, святого Бога и прощённого грешника. Во Христе происходит искупление греха, спасение грешника, торжество справедливости, победа над врагом. Во Христе человеку проявилась сила, мудрость и милость Бога. И честнейшие представители дохристианской эпохи не могли представить себе ничего подобного. "Благодать воцарилась через праведность" (Рим. 5,21). Ничего нет подобного исключительному сочетанию - "праведность и мир, прощение и истина". Все это, ранее сокрытое, проявилось на Голгофе. Здесь открывается чудесный ответ на вопрос: как одновременно Бог может быть справедливым, беспристрастным и прощающим, оправдывающим? Смерть Христа представляет нам этот ответ. Справедливый Бог спрашивает за грех на Голгофе с тем, чтобы прощающий Бог мог общаться с грешниками на новом и вечном основании воскресения. Бог не мог терпеть или оставить без внимания ни йоты греха, но Он мог устранить его. Грех осуждён Им, Он излил справедливый гнев на грех для того, чтобы изливать сияние своей благодати на поверивших грешников.

На кресте Иисуса как бы выгравировано: "Пусть будет грех осуждён и грешники спасены".

Бесценная надпись! С верой она должна быть прочитана каждым беспокойным грешником. Эта надпись приносит устойчивый мир сердцу. Бог удовлетворён в отношении греха - так пусть моё сердце ликует, а грешная, тревожная совесть обретёт надёжное успокоение! Мои грехи стояли предо мной как тёмная гора, угрожая мне вечным гневом, но кровью Иисуса грехи закрыты от взора Бога. Они устранены и устранены навечно, и я свободен от греха благодаря Тому, Кто был пригвождён к кресту за мои грехи, но Кто теперь на престоле вне тьмы и мерзости грехов.

Таково основание Божественного прощения. Какое твёрдое основание! Кто может поколебать его? Всевышний Бог своей непреклонной волей утвердил это основание. Сатана бессилен что-либо изменить, наше сердце получило право оставить все старое, греховное и наполниться благодатной силой новой жизни. Бог даровал человеку любовь, милость и прощение. И верой мы должны подтвердить свет и силу этого откровения для своего сердца. Можно ли найти путь ищущей душе? Бог оправдывает грешников, и я оправдан через веру в это откровение. Когда духовное сияние с креста освещает грешника, он познает, что Бог осудил его грехи смертью Иисуса Христа и оправдал самого грешного человека воскресением Иисуса Христа.

Читатель, убедись, я умоляю тебя, понимаешь ли ты истинное основание прощения грехов. Не имеет смысла продолжать рассматривать степень и способ прощения, пока твоя вера не найдёт опору на нерушимое основание. Позволь мне порассуждать с тобой. Что мешает тебе с этого же момента опереться на основание совершенного искупления? Скажи, нужно ли для успокоения твоей совести чего-либо более, что удовлетворило непоколебимую справедливость Бога? Неужели для тебя не является достаточно прочным то основание, на котором Бог проявил себя как прощающий и любящий? Является ли Христос достаточным для тебя? Можно ли найти что-либо более благодатное и совершенное в себе самом, в своих делах, мыслях и чувствах? Если Христос является удовлетворением для Бога, неужели Он не достаточен для тебя? Мой друг, оцени, какой утратой может обернуться для тебя безверие или скепсис.

Если же через Духа Святого Бог побуждает тебя опереться на совершенную жертву, как на единственно возможное основание Божественного прощения, тогда мы имеем возможность приступить с истинным пониманием и интересом к исследованию второго аспекта нашей темы.

Степень Божественного прощения

Многие сбиты с толку и поставлены в тупик этим вопросом. Они не понимают полноты искупления, не осознают величайшей возможности духовного освобождения от мрачной тяжести грехов. Некоторые из числа верующих начинают думать, что Христос искупил только те их грехи, которые были совершены до молитвы раскаяния и молитвы о прощении. Совершенные после этого ошибочные поступки и грехи ложатся опять на их совесть и начинают угнетать душу и сердце. Человеку легко понять, когда прощено уже совершенное греховное действие, но как могут быть прощены грехи будущие, ещё не имеющие реального воплощения в нашей жизни? Этот вопрос, действительно, может стать неразрешимым, если мы будем пытаться ответить на него, исходя из человеческого мироощущения и понимания времени. Но размышляли ли мы когда-нибудь над тем вопросом, что, когда Христос страдал, распятый безумной толпой на кресте, все наши грехи были будущими: и совершенные до молитвы раскаяния, и последующие. Все грехи верующих в течение двух тысячелетий были будущими, когда Христос умирал за них. Но Священное Писание никогда не говорит о будущих грехах. Прошлое, настоящее и будущее - понятия нашей человеческой жизни и человеческого ума. Для Бога нет прошлого или будущего, все наши грехи были в тот час у креста перед взором всемогущего Судьи, и все они были возложены на Иисуса. Своей смертью наш Господь положил вечное основание прощения грехов. Поэтому всякий верующий в любой момент своей жизни, в любой точке истории и в любой точке земного шара может сказать со всей ясностью и решимостью, без оговорок, опасений или колебаний: "Бросил вес грехи мои за хребет Свой" (Ис. 38,17). И в этих словах будет отклик нашей веры, потому что Сам Бог сказал: "Грехов их и беззаконий их не воспомяну более" (Евр. 8,12; 10,17). Есть только одно основание для прощения грехов - Христос. Все грехи верующего искуплены на кресте. Если бы хоть один мой грех оказался бы упущен, то душа моя была бы потеряна навечно, поскольку невозможно, чтобы хоть малейший грех мог когда-нибудь войти в границы святости Бога. Если бы все грехи верующих не были искуплены в смерти Христа, то они не могли бы быть прощены ни в результате исповеди или молитвы, или поста, или другого какого-либо способа. И только основываясь на жертве Христа, мы можем приходить к Богу-Отцу, исповедуясь в своих грехах, и Он прощает нам их. "Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды" (1 Иоан. 1,9). Вопрос греха был разрешён смертью Иисуса Христа, Который теперь на небесах как праведный Защитник. Ни на каком другом основании Бог не может прощать и в то же время оставлять без возмездия грех.

В качестве иллюстрации мы можем взять случай разбойника на кресте. Очевидно, что путь человека ко кресту был отмечен множеством преступлений и тяжких грехов, и разбойник сам свидетельствует об этом (Лук. 23,41). Но когда этот ужасный грешник бросил взгляд чистой веры на Того благословенного, Кто висел рядом с ним, не был ли он там же и тогда же соделан годным войти в рай Бога? Необходимо ли было ещё что-нибудь, чтобы он стал годен для небес? Ни в коем случае. И даже если допустить, что этот разбойник не умер бы тогда на кресте, а ему было бы позволено сойти с креста, гвозди его были бы извлечены и он отпущен на свободу, то, безусловно, что он имел бы в своей натуре грех и был бы подвержен действию греха в мыслях, словах и делах. Но мог ли он при этом потерять своё великое благословение и прощение? Конечно, нет. Его прощение было Божественным и вечным. Тот, Кто сделал его годным взойти на небеса, сделал это раз и навсегда, и этот разбойник в равной мере был достоин взойти на небеса.

Действительно, если прощённый грешник предастся греху, его общение со Святым Духом прервётся, и должна последовать искренняя исповедь того греха, чтобы его общение могло быть восстановлено. "Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжём и не поступаем по истине" (1 Иоан. 1,6). Но это уже другая сторона нашего вопроса. Моё общение может быть прервано, но моё прощение никогда не может быть аннулировано. Все на кресте было совершено законченным образом. Всякий след греха и вины был возмещён тем несравненным, бесценным жертвоприношением. Той жертвой всякий уверовавший переносится с позиции вины и приговора на позицию оправдания и совершенного прощения. Из тяжких условий стыда и позора, из смертельных объятий греха, рядом с которым невозможен и след праведности, верующий переносится в условия, где нет и никогда не может быть страха и ужаса перед грядущим наказанием, где милость и благодать, нисходящие от Самого Бога, укрепляют душу и сердце. Неисчислимы и неизмеримы дары, уготованные Богом, как же не открыть сердце для надежды и веры? Если же и случается верующему впасть в грех, то искренняя душа не может не родить облегчительный вздох исповеди. Кого однажды коснулся неизречённый свет Божественной милости и любви, тот никогда не забудет о жертве Господа, о великом основании прощения и очищения, о великом призыве праведного и справедливого Бога. Все основано на кресте. Наше покаяние и полное прощение, наше совершенное очищение и защита Христа, наша исповедь и восстановление общения, праведность и справедливость Бога - все опирается на нерушимую основу драгоценной крови Христа.

Читатель помнит, что в настоящее время мы заняты рассмотрением степени Божественного прощения. С этой темой в теснейшей взаимосвязи находятся многие другие темы, такие как, например: единство верующего со Христом, вход верующего в Церковь и его пребывание в семье Бога, общение со Святым Духом. Каждая из этих тем подразумевает полное прощение грехов, но мы должны ограничить себя нашим непосредственным вопросом и закончить его рассмотрение нижеследующей темой.

Способ Божественного прощения

Из примеров повседневной жизни мы знаем, как много зависит от способа действия. И действительно, можно затратить колоссальное количество силы и энергии, а результата не иметь вовсе. Мы можем оказывать кому-нибудь покровительство и помощь, но обставить этот наш благородный шаг таким образом, что результат нашего покровительства перестанет радовать в нем нуждающихся. Но Господь имеет свой способ совершенных дел, и хороша не только сущность этих дел, но и прекрасен способ их совершения.

Посмотрим на трогательные слова Христа к фарисею Симону: "Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим" (Лук. 7, 42). Кредитор мог взять в рабство и заставить отработать долг, он мог простить частично и при каком-либо условии, он мог простить только одного должника, задолжавшего меньше. Но он простил обоих, полностью и без всяких условий. Какое сердце не ощутит моральной силы такого поступка? Большое очарование и притягательность таятся в этом великодушном кредиторе.

Или прочитаем притчи из главы 15 Евангелия от Луки. Каждая притча открывает нам с новой стороны красоту и силу Божественного способа прощения. Когда человек находит свою овцу, что он сделает: будет жаловаться на свои проблемы или негодовать, что ему пришлось затратить столько сил на долгие поиски? О, нет! "Возьмёт её на плечи" (Лук. 15,5). Но, может быть, он будет выражать недовольство от тяжести ноши и трудности пути? Нет, и более того, сказано: "с радостью". И здесь мы находим, каким прекрасным образом принимается заблудшая овца. А боль и мука уставшего от одиночества сердца, разве она не устранилась, когда хозяин взял овцу на плечо? Есть ли более безопасное и радостное место?

Так и в случае с женщиной и потерянной ею драхмой. "Зажжёт свечи, и станет мести комнату, и искать" (Лук. 15,8). Но как она будет искать - с ленью, усталостью, равнодушием? "Тщательно", - говорит Священное Писание, и нам совершенно ясно, что она действительно хотела найти потерянную драхму. Сколько надежды даёт верующему сердцу эта притча, мы начинаем понимать, каким совершенным образом сделано все, задуманное Господом.

И в заключение, обратим внимание, каким образом отец принимает блудного сына, вернувшегося расточителя. "И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его" (Лук. 15,20). Отец не вознегодовал на беспутного сына, не закрыл ворота своего дома, не послал слугу навстречу, а побежал сам. Это потрясающий по откровению момент. Он отбросил все своё отцовское достоинство и степенность, и неожиданно нам открывается сокровенная сущность отца, его бесконечная любовь ко всем своим сыновьям. Он принимает скитальца обратно - и каким неподражаемым образом! Разве могут после такой встречи остаться у сына какие-нибудь сомнения в отцовской искренности? Об этом даже думать невозможно. Само по себе прощение - уже радостная весть для души, но когда оно совершается таким замечательным способом, то, право, хочется плакать от счастья.

Можно привести множество других примеров, отражающих способ Божественного прощения. Но достаточно и этих притч, чтобы показать, что Бог знает силу, с которой способ Его прощения действует на человеческое сердце. И в заключении этой статьи я должен обратиться к читателю с серьёзным призывом. Можно ли равнодушно пройти мимо Откровения, в котором нам раскрывается сущность Бога, Его величественный замысел об искуплении и прощении человеческих грехов, в котором нам раскрывается основание, степень и способ Божественного прощения? Это Откровение нам явлено в Священном Писании. Возлюбленный читатель, ты видишь, что основание это незыблемо, как престол Самого Бога, что мера не имеет предела, а способ - самый благоприятный для самого изысканного сердца. Можно ли и дальше нам сомневаться в желании Бога прощать, когда мы знаем, какой ценой было заплачено за это? Можно ли колебаться, если Бог открывает своё любящее сердце? Он стоит с открытыми руками, чтобы принять тебя. Он указывает тебе на крест, где Он собственными руками заложил основание прощения. Бог говорит нам, что все совершено, и в этом наш несокрушимый источник надежды. Пусть Святой Дух поможет тебе видеть эти вещи со всей ясностью и полнотой, чтобы ты поверил не только в прощение грехов, но и в то, что все твои грехи прощены полностью и навсегда.

Путь Бога и как найти его

Иов 28; Иоанна 11,34.36

"Стези туда не знает хищная птица, и не видал её глаз коршуна; не попирали её скимны, и не ходил по ней шакал". Какая невыразимая благодать для того, кто действительно желает ходить с Богом, знать, что для него уготована эта стезя! Бог уготовил эту стезю для искупленных Своих, чтобы они могли идти по ней со всей возможной уверенностью, спокойствием и решительностью. Это привилегия каждого чада Божия и каждого слуги Христова - быть настолько же уверенным в том, что он находится на стезе Божией, как и в том, что его душа спасена. Это может показаться смелым утверждением, но вопрос в том, справедливо ли оно. Если да, то оно не может быть чересчур смелым. Несомненно, по мнению некоторых людей, в такие времена, как наши, и при таких обстоятельствах, как наши, в утверждении, что мы находимся на стезе Божией, есть что-то от самоуверенности и догматизма. Но что говорит Писание? Оно провозглашает: "есть стезя", а также указывает нам, как отыскать её и как идти по ней. Да, тот же самый голос, который возвещает нам о Божьем спасении для наших душ, возвещает нам также о Божьем пути для наших ног. Тот же самый авторитет, который уверяет нас в том, что "верующий в Сына имеет жизнь вечную", уверяет нас и в том, что "идущие этим путём, даже и неопытные, не заблудятся".

Это, повторяем, замечательное милосердие - милосердие во все времена, но особенно в наши времена смятения и замешательства. Прискорбно наблюдать состояние неуверенности, в котором пребывают в настоящее время многие из возлюбленных Божиих. Здесь мы касаемся вопроса о спасении, о котором мы уже много и широко говорили; предмет нашего рассмотрения - путь христианина - что он должен делать, где находиться, как вести себя в Церкви. Не слишком ли верно, что множество детей Господних пребывают в полном невежестве в отношении этих вопросов? Не слишком ли много тех, кто, если бы им нужно было выразить истинные чувства их сердца, были бы вынуждены признаться в совершенной душевной неустроенности, сознании в том, что они не знают, что делать, куда идти, во что верить. Итак, вопрос заключается в том, оставит ли Бог Своих детей, оставит ли Христос Своих слуг в этом мраке и смятении?

Господь мой, следом за Тобою,

А не безверия тропою -

О, нет! - послушно я иду.

 Может ли ребёнок не знать воли своего отца? Может ли слуга не знать воли своего господина? А если это так в наших земных отношениях, то ещё полнее мы можем рассчитывать на это в отношении к нашему небесному Отцу и Владыке. Когда древний Израиль вышел из Чермного моря и встал на краю той огромной и ужасной пустыни, которая отделяла его от земли обетованной, то как они могли узнать свой путь? Вокруг них лежали зыбучие пески пустыни. Тщетно было искать там хотя бы след человеческой ноги. Это была страшная пустошь, в которой даже ястребиный глаз не мог бы найти пути. Моисей чувствовал это, когда сказал Ховаву: "Не оставляй нас, потому что ты знаешь, как располагаемся мы станом в пустыне, и будешь для нас глазом" (Чис. 10,31). Как прекрасно поняли бы этот трогательный призыв наши бедные неверующие сердца! Как нужен добрый проводник посреди замешательства! Как нежно привязываются сердца к тому, кого мы считаем способным руководить нами в периоды мрака и трудностей.

Но мы всё-таки можем спросить, для чего Моисею глаза Ховава? Разве Иегова не согласился стать их благодатным проводником? Да, это так, ибо мы читаем: "В тот день, когда поставлена была скиния, облако покрыло скинию откровения, и с вечера над скиниею как бы огонь виден был до самого утра. Так было и всегда: облако покрывало её (днём), и подобие огня ночью. И когда облако поднималось от скинии, тогда сыны Израилевы отправлялись в путь, и на месте, где останавливалось облако, там останавливались станом сыны Израилевы. По повелению Господню отправлялись сыны Израилевы в путь, и по повелению Господню останавливались: во все то время, когда облако стояло над скиниею, и они стояли; и если облако долгое время было над скиниею, то и сыны Израилевы следовали этому указанию Господню и не отправлялись; иногда же облако немного времени было над скиниею: они по указанию Господню останавливались, и по указанию Господню отправлялись в путь; иногда облако стояло только от вечера до утра, и поутру поднималось облако, тогда и они отправлялись; или день и ночь стояло облако, и когда поднималось, и они тогда отправлялись; или, если два дня, или месяц, или несколько дней стояло облако над скиниею, то и сыны Израилевы стояли и не отправлялись в путь; а когда оно поднималось, тогда отправлялись; по указанию Господню останавливались, и по указанию Господню отправлялись в путь: следовали указанию Господню по повелению Господню, данному чрез Моисея" (Чис. 9,15-23).

Здесь было божественное руководство - руководство, мы с уверенностью можем это сказать, вполне достаточное для того, чтобы избавить их от необходимости в собственных глазах, в глазах Ховава или любого другого смертного. Интересно отметить, что в начале книги Числа было повеление установить скинию в самом центре собрания, но в главе 10 мы читаем: "Отправились они от горы Господней на три дня пути, и ковчег завета Господня шёл пред ними три дня пути, чтоб усмотреть им место, где остановиться". Вместо того, чтобы Иегова искал место, где им остановиться, Он стал их проводником в путешествии и шёл впереди них в поисках этого места. Какая в этом трогательная благодать! Какая верность! Если бы Моисей попросил Ховава быть их проводником (и это перед самым лицом Бога, перед облаком и серебряной трубой), то Иегова оставил бы Своё место в центре всех колен и шёл бы впереди них в поисках места, где остановиться. А разве Он не знал эту пустыню! Не был бы Он для них лучше, чем десятки тысяч Ховавов? Разве не могли они полностью довериться Ему? Конечно, могли. Он бы не дал им заблудиться. Если Его благодать освободила их от египетского рабства и провела их через Чермное море, то они, конечно же, могли теперь довериться той же самой благодати в их странствии через огромную и ужасную пустыню, и эта благодать безопасно привела бы их в землю, где текут молоко и мёд.

Но надо помнить, что для того, чтобы воспользоваться божественным руководством, нужно полностью оставить свою собственную волю и уверенность в собственных замыслах, но только полностью доверять мыслям и замыслам Бога. Если бы Иегова был моим проводником, то я бы не пожелал ни своих глаз, ни глаз какого-нибудь Ховава. Достаточно было бы Бога: я могу Ему доверять. Он знает все пути в пустыне, и, следовательно, если я буду следовать за Ним, Он выведет меня туда, куда нужно.

Но это приведёт нас ко второй части нашего вопроса, а именно: "Как я могу найти путь Бога?" Это, несомненно, сверхважный вопрос. Куда я должен обратиться, чтобы найти стезю Бога? Если глаз коршуна, такой острый, такой сильный, такой зоркий, не видит её, если скимны, такие резвые, такие величественные, не попирали её, если человек не знает цены её и если она не обретается на земле живых, если бездна говорит: "Не во мне она", и море говорит: "Не у меня", если не выменяешь её на золото или драгоценные камни, если все богатство вселенной не сравнится с ней и если вся мудрость человеческая не может её обнаружить - то куда я должен обратиться? Где я её найду? Обращусь ли я к тем великим канонам ортодоксии, которые господствуют над религиозной мыслью и чувством миллионов во всей Церкви? Найду ли я там чудесную стезю мудрости? Составляют ли они исключение в широком и уничижительном перечне в Иов. 28? Конечно, нет. Что же тогда мне делать? "Откуда же исходит премудрость? и где место разума? Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена. Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней. Не кажется ли для бедного невежественного смертного безнадёжным делом искать эту чудесную стезю? Нет, благословен Бог, это ни в коей мере не безнадёжно, ибо "Бог знает путь её, и Он ведает место её. Ибо Он прозирает до концов земли и видит под всем небом. Когда Он ветру полагал вес и располагал воду по мере, когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной, тогда Он видел её и явил её, приготовил её и ещё испытал её и сказал человеку: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум"

Вот в чем, значит, божественная тайна премудрости - в "страхе Господнем". Это ставит сознание непосредственно в присутствие Бога, которое является единственным надлежащим для него местом. Цель сатаны - удержать сознание вне присутствия Божия, подчинить его власти и авторитету человека, распоряжениям и учениям людей, вбить какой бы то ни было клин между сознанием и авторитетом Господа Христа - будь это религиозное вероучение или положение, содержащее долю правды, мнение человека или группы людей, суждение какого-либо уважаемого учителя, одним словом, все, что может проникнуть в сердце и занять там место, которое принадлежит только Слову Божию. Это чудовищная ловушка и камень преткновения - чрезвычайно серьёзные препятствия нашему продвижению по пути Господню. Мною должно управлять Слово Божие - чистое и простое слово Бога, а не его человеческое толкование. Несомненно, Бог может использовать человека для того, чтобы раскрыть это слово моей душе, но ведь мною управляет не человеческое объяснение Слова Божия, а Слово Божие, объяснённое человеком. Это чрезвычайно важно. Нас должно научать и нами должно руководить исключительно Слово Божие. Ничто иное не может удержать нас как христиан на прямом пути, придать ему и нашему характеру твёрдость и последовательность. Мы сами и люди вокруг нас чрезвычайно склонны руководствоваться мыслями и мнениями других людей, теми высокими канонами учения, которые они установили. Эти каноны и мнения могут содержать большую долю истины, они могут быть верными сами по себе - и в этом сейчас дело. Мы хотим убедить нашего читателя в том, что он должен руководствоваться не мнением своих товарищей, но всецело Словом Божиим. Нет никакой ценности в истине, полученной из уст человека, - я должен получить её непосредственно от Самого Бога. Бог может использовать человека, чтобы сообщить Свою истину, но если я не получу её от Бога, она не установит своей божественной власти над моим сердцем и сознанием; она не приведёт меня в живой контакт с Богом, но лишь помешает этому контакту принесением чего-то постороннего между моей душой и Его авторитетом.

Мы бы с огромным удовольствием и дальше развивали этот великий принцип, но пока мы должны от этого воздержаться для того, чтобы раскрыть читателю несколько важных в практическом отношении вопросов, изложенных в 11 главе евангелия от Луки, - вопросов, разобравшись в которых, можно чуть лучше понять, как найти путь Бога. Процитируем отрывок полностью: "Светильник тела есть око, итак, если око твоё будет чисто, то и все тело твоё будет светло; а если око будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твоё все светло и не имеет ни одной тёмной части, то будет светло все так, как бы светильник освещал тебя сиянием".

Таким образом, здесь мы видим истинный секрет того, как различать путь Бога. Может показаться чрезвычайно трудным удержать верный курс посреди бурного моря христианства. Так много противоречащих друг другу голосов звучит в ушах. Так много противоположных мнений требуют нашего внимания, люди Божьи так различаются в своих суждениях, оттенки взглядов так многочисленны, что кажется невозможным прийти к здравому заключению. Мы идём к одному человеку, который, насколько мы можем судить, имеет "чистое око", и он говорит нам одно; мы идём к другому человеку, который тоже, как нам кажется, имеет "чистое око", и он говорит совершенно противоположное. Что же нам остаётся думать? Одно наверняка - наше собственное око не чисто, когда мы перебегаем в неуверенности и смущении от одного человека к другому. Чистое око смотрит лишь на одного Христа, и таким образом тело будет светло. Древние израильтяне не бегали туда-сюда для того, чтобы посовещаться со своими товарищами насчёт правильного пути. У каждого был один и тот же божественный проводник, а именно - столб облачный днём и столб огненный ночью. Одним словом, Сам Иегова был непогрешимым проводником каждого члена собрания. Они не были предоставлены руководству самых умных, самых сведущих или опытных людей собрания; не были они предоставлены и самим себе на своём пути - каждый должен был следовать за Господом. Серебряная труба одинаково оповещала всех о замысле Бога; и никто, чьё ухо было открыто и внимательно, не был оставлен без помощи. Глаза и уши каждого были направлены к одному Богу, а не к таким же смертным сотоварищам. В этом секрет руководства в нехоженой пустыне древности, в этом секрет руководства в колоссальной нравственной пустыне, через которую проходят теперь искупленные Божии. Кто-то скажет: "Слушай меня", а другой скажет: "Слушай меня", а третий скажет: "Пусть каждый идёт своим путём". Но в противоположность всем им послушное сердце говорит: "Я должен следовать за моим Господом"

Это делает все простым. Это ни в коей мере не поощряет дух высокомерного непослушания, совсем наоборот. Чем больше я учусь опираться в смысле руководства на Бога, тем больше я не доверяю самому себе и отворачиваюсь от самого себя, а это, конечно же, не послушание. Правда, это освобождает меня от рабской зависимости от людей, давая мне возможность почувствовать мою ответственность лишь перед Христом, но это как раз то, что требуется в настоящий момент. Чем пристальнее мы исследуем принципы, взятые на вооружение Церковью, тем больше мы убеждаемся в необходимости личного полного подчинения божественной власти, единственное наименование которой - "страх Господень" или "чистое око". В начале книги Деяния апостолов есть одно высказывание, которое даёт нам противоядие против своеволия и рабского страха человека, так распространённых вокруг нас. "Должно повиноваться Богу". Какие слова! "Должно повиноваться". Это лекарство от своеволия. "Должно повиноваться Богу". Это лекарство от рабского подчинения приказам и учениям людей. Должно быть повиновение, но повиновение чему? Божьей власти и только ей. Таким образом душа предохраняется от неверия, с одной стороны, и суеверия, с другой. Неверие говорит: "Поступай, как хочешь". Суеверие говорит: "Поступай, как тебе говорят". Вера же говорит: "Должно повиноваться Богу".

В этом заключается священное равновесие души посреди противоречивых и разнородных влияний, которые нас ныне окружают. Как слуга, я должен повиноваться моему Господину, как ребёнок, я должен слушаться повелений моего отца. Я должен не в меньшей степени поступать так, даже если мои сотоварищи и братья не понимают меня. Я должен помнить, что самая непосредственная забота - это Бог.

"И Тот, пред Кем склоняются все люди,

Моей единственной заботой будет".

Моя привилегия - быть настолько же уверенным, что я знаю замыслы моего Господина в отношении моего пути, насколько Его слово обеспечивает безопасность моей души. Если это не так, то где я нахожусь? Разве это не привилегия - иметь чистое око? Так-то оно так, но что же? "Тело будет светло". Итак, если моё тело светло, то может ли мой ум находиться в недоумении? Отнюдь. Эти две вещи абсолютно несовместимы, и, следовательно, когда кто-то погружён в недоумение, то совершенно очевидно, что его око не чисто. Он может выглядеть очень искренним, он может горячо желать правильного руководства, но он может быть уверен: его око нечисто, а чистота ока - совершенно необходимое условие для божественного руководства. Слово ясно говорит: "Если око твоё будет чисто, то и все тело твоё будет чисто". Бог всегда руководит послушной, смиренной душой, но, с другой стороны, если мы не ходим в данном нам свете, то мы впадаем во тьму. Свет, в котором мы не ходим, становится тьмой, и, "как велика эта тьма!" Нет ничего опаснее небрежного отношения с тем светом, который даёт Бог. Это рано или поздно должно привести нас к самым грозным последствиям. "Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?" "Слушайте и внимайте; не будьте горды, ибо Господь говорит: воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он ещё не навёл темноты, и доколе ещё ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, и Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою" (Иер. 13,15-16).

Это чрезвычайно существенно. Какой контраст между человеком, имеющим чистое око, и человеком, не поступающим в том свете, который Бог дал ему! Первый имеет тело светлое, второй - полное тьмы. В первом нет ни частицы мрака, второй погружён в беспросветную тьму; первый - носитель света для других, второй - камень преткновения на пути. Мы не знаем ничего более значительного, чем премудрое обращение нашего света во тьму за наш отказ действовать в том свете, которым Он нас сподобил.

Христианский читатель, действуешь ли ты во свете? Послал ли Бог луч света в твою душу? Показал ли Он тебе изъяны в твоих путях и связях? Не упорствуешь ли ты в той линии поведения, о которой твой разум подсказывает тебе, что она не находится в полном согласии с замыслом твоего Господина? Проверь, и ты увидишь. "Воздай славу Господу твоему Богу". Действуй во свете. Не сомневайся. Не думай о последствиях. Повинуйся, умоляем тебя, слову Господню. В тот самый момент, когда твои глаза пробегают эти строки, пусть целью твоей души будет удаление от беззаконий, в чем бы ты их ни нашёл. Не говори: "Куда я пойду? Что я буду делать дальше? Зло повсюду. Избавившись от одного зла, попадаешь в другое". Не говори так, не рассуждай и не раздумывай, не смотри на результаты, не думай о том, что скажет о тебе мир или мирская церковь, поднимись надо всем этим и ступай дорогой света - той дорогой, которая сияет все ярче и ярче до самого дня славы. Помни, Бог никогда не даёт света на два шага сразу. Если Он дал тебе свет на один шаг, то в страхе и любви сделай этот шаг, и ты обязательно получишь больше света - да, все больше и больше. Но если ты откажешься так поступать, то свет, который в тебе, станет кромешной тьмою, твои ноги споткнутся в горах мрака заблуждений, которые лежат по обеим сторонам прямого и узкого пути послушания, и ты станешь камнем преткновения на пути других. Некоторые из самых крупных камней преткновения, лежащих в настоящее время на пути ревностного искателя истины, заключаются в личностях тех, кто однажды, казалось, обладал истиной, но отвратился от неё. Свет, который был в них, обратился во тьму, и как велика и как ужасна эта тьма! Как печально видеть тех, кто должен был бы нести свет, выступающими в качестве решительного препятствия для молодых и серьёзных христиан! Но пусть они не будут помехой молодым христианам, путь ясен. "Вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум." Пусть каждый услышит и повинуется голосу Господа. "Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною". Хвала Господу за драгоценное слово! Оно каждого ставит в непосредственную ответственность перед Самим Христом; оно нам ясно говорит, каков путь Бога, и так же ясно, как найти его.

Пятнадцатое письмо к другу

(Перепечатано из издания "Новое и старое")

Особые принципы с точки зрения Г. Х. Макинтоша

Мой возлюбленный друг!

1848-ый год был годом испытаний для каждого, кто признавал себя сторонником братьев. Летом того года был поднят вопрос о том, рассматривать ли их как организацию или просто как временных и независимых прихожан, в какой-то мере знакомых друг с другом. И мы, действительно, собирались на основе взаимопонимания, но не были объединены ответственностью за общение и свидетельство, как те, что были взаимосвязаны друг с другом, соединены один с другим через живого Главу на небесах или связаны друг с другом Святым Духом. Именно в Бристоле был выдвинут на обсуждение этот весьма интересный вопрос. И оттуда он распространился во все части земли, где происходили собрания братьев.

Несомненно, тебе известно о существовании конгрегации баптистов, которые собирались для поклонения в часовне под названием "Вифезда" в Бристоле. Существовал также союз церквей, собиравшийся в "Салиме", однако в дальнейшем я буду говорить о том и другом, называя их одним именем - "Вифезда", и постараюсь быть как можно короче, поскольку моей единственной целью является осветить великий принцип и никоим образом не заострять внимание на людях и местах, представляющих собой лишь преходящий интерес.

Итак, за несколько лет до вышеупомянутого времени, эта конгрегация баптистов была принята в общение братьев - была принята как организация. И все собрание открыто и официально заняло позицию братьев. Я не буду упоминать имена и вдаваться в подробности. Я просто приведу главный и наиболее значимый факт, поскольку он поясняет важнейший принцип.

На протяжении многих лет я был убеждён, что принятие этой конгрегации было роковой ошибкой со стороны братьев. Даже допуская (а я всем сердцем делаю это), что все члены и священники этой конгрегации, если их брать в отдельности, могут быть очень даже замечательными людьми, я все же убеждён, что в любом случае было ошибкой принимать в братство всю эту организацию как таковую. Коллективного сознания вообще не существует. Совесть - это нечто индивидуальное, и если мы не действуем пред Богом каждый сам по себе, то в нашем пути не будет стабильности. Организация, состоящая из людей, направляемых своими учителями, может признать, что занимает определённую позицию и принимает определённые принципы, но где гарантия того, что каждый член этой организации действует под влиянием личной веры, силою Святого Духа и на основании Слова Бога? Крайне важно, чтобы на каждом шагу мы действовали с искренней верой, в общении с Богом и с испытанной совестью. Не могу не думать, что особенной причиной слабости в разных собраниях братьев является то, что их численность достигается на основе тех, кто действует не в силе истины в своей душе, но подобны мёртвому грузу и чинят препятствия. Однако наиболее вероятно, что печальной ошибкой стало принятие в общение всей организации людей, когда не было возможности испытать духовное состояние отдельных лиц, составляющих эту организацию.

Мы имели впечатляющий пример этого в Лондоне в 1853-ем году. Конгрегация баптистов пожелала принять платформу, занимаемую братьями, и она сделала это. Но как только баптисты предприняли такой шаг, брат, который построил часовню и своими проповедями собрал общину, почувствовал эту ошибку. Он без промедления собрал вместе всю общину и сказал собравшимся, что и он и они должны поступать на основе ответственности каждого пред Господом. Следуя этому постановлению, в следующий день Господа, эта часовня была закрыта, и люди должны были каждый в отдельности обдумать свои принципы и то, как им следует действовать.

Итак, некоторым это могло показаться весьма дерзким шагом, но это был благородный шаг. И последующее событие доказало правильность этого шага и то, что это был единственно верный шаг. В течение нескольких недель - недель, несомненно, тщательной работы души, глубокого и болезненного исследования сердца выяснилось, что вся конгрегация, за исключением двух или трёх человек и, я думаю, тех, которые сомневались, не как организация, но каждый отдельно обратился за правом членства в разные собрания братьев, и каждый случай обсуждали по существу, испытывая Словом Бога. Брат же, которому принадлежала эта часовня, любезно предоставил её в качестве удобного места встречи для братьев. Конечно, в то время, когда эта часовня была закрыта по утрам дня Господнего, ему самому приходилось проповедовать и учить, что он продолжает делать по сей день. И да будет благословен Бог, с того времени это дорогое всем место стало местом рождения сотен душ и благословенным пастбищем для агнцев и овец возлюбленной паствы Христовой! Да будет так до тех пор, пока Он не придёт!

Но как же отличаются от этого события в Вифезде! Настало время испытаний. В Плимуте возникло в ужасное заблуждение о положении и отношений нашего Господа Иисуса Христа, заблуждение, которое ставит Его (я содрогаюсь, когда пишу эти слова) под проклятие и гнев Бога в течение всей Его жизни на земле, и это не во искупление чужой вины, но на основании Его связи с Израилем и человеческим родом.

Для меня невыносимо подробно рассматривать то ужасное учение, которое преподавали в Плимуте, или переносить на эти страницы выражения, раскрывающие это учение. У меня нет желания использовать сильные или суровые выражения в отношении конкретных людей. Однако я должен сказать тебе, мой возлюбленный друг, что я считаю это учение таким же порочным, как и сам социнианизм. По крайней мере, как первое, так и последнее, оставляет нас без Христа Божьего. И бесполезно говорить о различиях, ибо если мы не имеем Христа из Нового Завета, то не имеем и Христа Спасителя вообще. Ирвинг отрицает Его чистую и безгрешную человеческую природу; учитель же из Плимута представлял Его в том положении и в тех отношениях, в которых ему самому был бы нужен Спаситель. Да простит мне Бог написание этих строк! Да простит Он человека, проповедовавшего такое ужасное учение. Они все отрицали Христа как Бога. Они богохульно оскорбляли Его личность и Его имя. Их учения должны возмутить каждого, кто истинно любит Иисуса.

Итак, дорогой A., в это ужасное заблуждение вводили тогда в Плимуте. И более того заблуждающиеся и вводящие в это заблуждение были приняты в "Вифезде". Некоторые верующие возражали и протестовали, умоляя, чтобы подобные учения подверглись осуждению, а проповедующие их были изгнаны из общества. Но все их усилия были напрасны. Десять руководителей общины написали письмо - известное как "Письмо десяти", которое, я думаю, знакомо тем из нас, кто был призван перейти в брод те глубокие воды. В этом письме, принятым большинством голосов конгрегации в "Вифезде", они отказались осудить это учение. Они говорили: "Что общего имеем мы в Бристоле с учениями, проповедуемыми в Плимуте?" Одним словом, они компрометировали себя тем, что явно заняли позицию безразличия по отношению к благословенному Главе, держась независимо от Него, что касается Его возлюбленного тела.

Такова точка зрения, выдвинутая в "Письме десяти", в документе, подготовленном десятью умными людьми и принятом сотнями христиан, который, я думаю, и по сей день остался не аннулированным и в котором до сих пор не раскаялись. Правда, после этого печального случая пятьдесят или шестьдесят людей Господних покинули "Вифезду”, не согласившись одобрить столь порочный принцип или основание для общения, когда руководители, проведя то, что именовалось собранием семи церквей, с целью исследования брошюр, распространявших заблуждение, и один из руководителей заявил, что "согласно этому учению, Христос сам нуждался в Спасителе". Однако это "Письмо" никогда не было отменено, никогда никто не раскаялся в нем. И, следовательно, оно сохранилось до наших дней, как осознанное и обдуманное выражение истинного основания для общения в "Вифезде”, которое, на мой взгляд, проявляет сущее безразличие ко Христу и выказывает неподчинение Его телу, собранию (церкви).

Я намеренно воздерживаюсь от того, чтобы назвать имена людей, и не вдаюсь в подробности в отношении поведения, нравов или духа отдельных лиц. Что касается всего этого, то мы можем быть уверены, что недостатки имели место во всех отношениях. Я должен признать, что не в моем духе останавливаться на таких вещах. И далее, я могу уверить тебя, мой друг, что я не испытываю ни малейшей горечи по отношению к какому-либо отдельному человеку. Я пишу после 27-летнего перерыва, и я хочу ограничиться лишь основным принципом, который затрагивают эти события в "Плимуте” и "Вифезде”. Я не полагаюсь на слухи в этом деле. Нам всем известно, как все может быть приукрашено и преувеличено в жаркой дискуссии. Однако не может быть и речи о приукрашивании, преувеличении или жарких дискуссиях при чтении плимутских трактатов, содержащих то, что я вынужден назвать отвратительным учением, или при чтении "Письма десяти", выдвигающем жалкие принципы безразличия, нейтралитета и независимости.

Дело в том, что "Вифезду" никогда не следует признавать собранием (церковью), созданным на божественной основе, и это доказал тот факт, что когда оно было призвано действовать согласно истине о единстве тела, то совершенно не оправдало себя. И не только это, но если бы члены этой конгрегации были больше движимы истинной преданностью Христу, то они поднялись бы все как один, чтобы изгнать из своих пределов любые принципы, оскорбляющие их Господа. Я готов поверить, что многие люди были совершенно несведущи в том, что все это значит, что они не хотели совершить ничего дурного и действительно недооценивали того, во что были втянуты. Но если несведущий лоцман разбивает судно о скалу, то вряд ли утешительным будет сказать находящимся на борту судна, что этот лоцман сам по себе безупречный и доброжелательный человек.

Таково, дорогой A., очень короткое и сжатое изложение истинной основы того, что называют "Вопросом, поднятым в "Вифезде". Конечно, братья повсюду сталкивались с этим. И из этого положения не было выхода. Этому следовало взглянуть прямо в лицо. Для многих это оказалось ужасным камнем преткновения. Они никогда бы не смогли увидеть, как им пройти через это. Со своей стороны, я чувствовал, что обязан сделать только одно, а именно совершенно не обращать внимание на личности и их влияние, а устремить свой взор только на Христа. Тогда все стало бы ясно как день и так же просто, как самая основа истины. У меня никогда не было и тени сомнения или колебания в отношении того в основном принятого направления или в отношении великих принципов, лежащих в основе его, но я вполне могу понять и допустить те затруднения для душ, с которыми они столкнулись, когда были призваны рассмотреть вопрос о "Вифезде". В частности, я вспоминаю, как тяжело было обычно достичь совершенно беспристрастного и непредубеждённого взгляда на это. Однако я должен заметить, что в результате приобретения большого опыта и наблюдательности, я постоянно обнаруживал, что там, где человек в состоянии посмотреть на это дело в связи с Христом и Его славой, там всякие проблемы исчезают. Однако, с другой стороны, если позволить проявиться личным чувствам, симпатии к отдельным людям, чему-либо плотскому, тогда духовное видение наверняка ослабнет и невозможно будет достигнуть божественного заключения.

Существует одна вещь, которая, как кажется, действует подобно ужасному пугалу на многих, и это вопль "эксклюзивизма", поднятый против тех, кто, как я полагаю, стремится любой ценой отстоять истину Бога. Минутного спокойного размышления в свете Писания будет достаточно, чтобы показать, что мы должны либо лучше понять принцип "эксклюзивизма", либо допустить, что ни на каком основании, ни по какой причине нам не следует отстранять от Господней трапезы того, кто действительно может стать членом тела Христова. Если кто-то поддерживает это последнее, то он расходится во мнениях с апостолом Павлом в 1 Кор.5. В этой главе вдохновлённый свыше апостол назидает собрание (церковь) в Коринфе быть "эксклюзивным" собранием (церковью). Он повелевал коринфянам исключить из своей среды и отстранить от трапезы Господней того, кто, погрязнув в грехе, тем не менее оставался членом тела Христа.

Итак, разве не является все это основным принципом "эксклюзивизма"? Бесспорно. И далее, мой друг, позволь мне спросить: "Разве не должно собрание (церковь) Бога обязательно быть эксклюзивным? Разве не благоразумно с глубокой ответственностью подходить к оценке этого учения и духовного состояния всех тех, кто приходит для общения? Разве не обязательно отстранять всякого, кто учением или поведением позорит Господа и оскверняет собрание (церковь)? Разве кто-нибудь сомневается в этом?" Какое ужасающее слово - этот "эксклюзивизм"!

Дело в том, что очень многие путают две вещи - дом Бога и тело Христа. Поэтому, если кому-то отказывают от места за столом или не допускают его к трапезе, то говорят о разрыве тела Христа или об отсечении членов Христа. Но разве тело Его было растерзано или был отсечён какой-нибудь член Его при отстранении грешника от собрания (церкви) в Коринфе? Очевидно, нет. Ничего такого не происходит в любом подобном случае. Возблагодарим же Бога за то, что никто не способен разорвать тело Христа или отсечь даже самый незначительный член Его. Бог позаботился о том, чтобы "не было разделения в теле...". Строжайшее наказание дома Бога никогда не может нарушить, даже в малой степени, единство тела Христа. Это единство абсолютно нерушимо. Ясное понимание этого даст ответ на тысячу вопросов и разрешит тысячу проблем.

Но ведь, когда человека отстраняют или ему отказывают, часто говорят: "Разве вы не считаете его дитем Бога?" Тогда я отвечаю, что дело не в этом. "Познал Господь Своих" и "да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа". Мы не призваны объявлять о тайных отношениях человека с Богом, но можем говорить лишь о его явном поведении пред людьми. Если собрание (церковь) отрицает свою обязанность оценивать это учение и наставлять тех, кто является "внутренними", то это вообще не собрание (церковь) Бога, и все верные Христу обязаны тотчас покинуть его.

Следовательно, мой возлюбленный и драгоценный друг, мы можем видеть, что "эксклюзивизм", будучи не таким уж страшным пугалом, является долгом и обязанностью каждого собрания, собравшегося на основании собрания (церкви) Бога. И те, кто отрицает это, доказывают, что они просто не ведают об истинном характере дома Бога и о весьма важном отличии между порядком дома Бога и единством тела.

И здесь ты позволишь мне ответить на вопрос, который задают нередко. Этот вопрос гласит: "Считают ли братья себя собранием (церковью) Бога?" Ничем подобным они себя не считают. Они не являются собранием (церковью) Бога. Сегодня тысячи возлюбленных членов Христа рассеяны повсюду под разными названиями. Я с готовностью признаю в личности римского католического священника члена тела Христа и одарённый сосуд Святого Духа. Но я могу только удивляться, как он может занимать своё положение, в которое поставлен, ибо я считаю римскую христианскую систему мрачным и ужасным отступничеством. Но я не верю ни одной религиозной системе в христианстве. Ни одна из них не отвечает требованиям Святого Писания. Ни одна из них не является собранием (церковью) Бога, ни одна из них не зиждется на основании собрания (церкви) Бога.

И здесь, мой друг, как раз и проявляется различие. Я не думаю, что братья являются собранием (церковью) Бога; но они находятся на основании собрания (церкви) Бога, иначе я ни часу не остался бы среди них. Они занимают позицию, которой должен руководствоваться каждый святой Бога в христианском мире. Что может помешать всем христианам собираться вместе в первый день недели для преломления хлеба в единстве тела Христа и в зависимости от силы и управления Святого Духа? Не об этом ли говорится и в Новом Завете? И если так, то почему мы не последуем этому? Разве я не хочу увидеть собрание (церковь) восстановленным до его первоначальной славы, явленной в день пятидесятницы? Никоим образом. Это было заблуждением бедного Эдварда Ирвинга. Я никогда не ожидал увидеть собрание (церковь) восстановленным. Но я хочу увидеть христиан отступившими от заблуждений и беззакония и покорно исполняющими Слово Бога. Не слишком ли многого я хочу? Но я никогда не смогу удовлетвориться чем-то меньшим!

Не думай, дорогой A., что я желаю каким-то образом оттеснить "братьев". Ничего подобного нет у меня и в мыслях. Я уверен, что почва, на которой они стоят, божественная, иначе я не пребывал бы на ней. Однако, если судить о нашем поведении на этой почве, то нам останется только зарыться лицом в пыль. Сама позиция божественна, но что касается нашего состояния, то мы всегда должны проявлять смирение пред лицом нашего Бога. Один друг как-то сказал мне: "Знаешь ли ты, что P. M. читает курс лекций, направленный против братьев?" "Передай ему, - сказал я, мой поклон и скажи, что сейчас я делаю то же самое. Однако между нами существует огромная разница, ибо он выступает против их принципов, в то время как я - против их действий. Он нападает на их основу, я же - поведение на этой основе".

И все же нельзя сказать, что я считаю братьев хуже их соседей. Но если я считаю их принципы высокими, то соответственным должно быть их поведение и характер. Увы! этого нельзя сказать. Наш духовный настрой, как в личной жизни, так и на общественном служении, до печального низок. В наших собраниях (церквах), к сожалению, отсутствуют и глубина и сила. Крайняя слабость наблюдается в поклонении и в служении.

Я не могу и не желаю вдаваться в подробности для доказательства или иллюстрации этого. Я ограничусь лишь утверждением основного факта для того, чтобы наши души могли уяснить себе истинную причину всего этого. Я боюсь, что существует много сопутствующих этому причин. Я уверен, что огромное увеличение нашей численности за последние двадцать лет ни в коей мере не является показателем увеличения силы в наших рядах. Совсем наоборот. Несомненно, мы должны быть благодарны за это увеличение, благодарны за то, что каждая душа введена в то, что считается правильным положением. Но тем не менее мы должны быть бдительными. Враг бдителен, и он стремится внедрить в нашу среду фальшивые материалы, чтобы дискредитировать саму основу и навлечь бесчестие на Господа. В различных деноминациях вокруг нас несоответствие отдельных личностей в какой-то мере скрыто за бастионами системы. Но братья остаются полностью открытыми, и их недостатки используются как аргумент против их принципов. Очень важно для всех нас быть смиренными и уничижёнными, зависимыми и осмотрительными. Давайте вспомним важные слова, сказанные о Филадельфийской церкви:

"Ты не много имеешь силы, и сохранил слово Моё, и не отрёкся имени Моего". Да, дорогой друг, так и сказано: "слово Моё" и "имени Моего". Запомни это! Пусть мы будем выглядеть весьма незначительными в наших глазах, держась подле Христа, исповедуя имя Его, оставаясь верными Слову Его, служа делу Его, ожидая пришествия Его!

На этом я должен завершить своё письмо и всю серию писем. Надеюсь, что не утомил тебя. Конечно, я зашёл гораздо дальше, чем намеревался в самом начале. Но и ты не останавливал меня, так что если я слишком обременил тебя, то за это ты в какой-то мере должен винить и самого себя.

Да благословит тебя Господь преизобильно, возлюбленный брат, и да сделает тебя благословением! Я молю об этом.

Глубоко любящий тебя,

Г. Х. М.

Где родина наша? Где Отчий наш дом?

Кто нас защищает могучим крылом?

Нам в мире нет места, здесь ужас грехов,

В котором бы души не знали оков.

В любви Иисуса блаженный покой,

Не властны ни смерть, ни грехи над душой,

Там вечно прекрасные звуки текут,

Спасённые сладостным хором поют.

Размышления о втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа

Вступление

Внимательный читатель Нового Завета не может не заметить три серьёзных и важных факта:

1) Что Сын Божий пришёл в этот мир, но и опять ушёл из этого мира

2) Что Дух Святой сошёл на землю и всё ещё пребывает на ней

3) Что Иисус Христос придёт опять

Это три важные истины, которые представлены перед нами в Новом Завете, и каждая из них имеет двойное, важное значение, как по отношению к миру, так и по отношению к Собранию (Церкви), в общем и к каждому ее члену в отдельности. Никто не может уклониться от влияния этих трёх истин на его личное состояние и на его будущее предназначение. При этом речь идёт не об определенных учениях, но более о фактах, которые представлены нам простейшим способом боговдохновенными авторами. Они не пытались украшать или намеренно подчеркивать эти истины, потому что факты говорят сами за себя. Они записаны для того, чтобы их действие оказывало благое влияние на души.

Сперва остановимся и поразмыслим над тем фактом, что Сын Божий пришёл в этот мир. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного...» Иоан. 3,16. Сын Божий пришёл. Он пришёл в совершенной любви как абсолютное выражение сердца и помыслов Божьих. Он был отображением славы Божьей и отпечатком Божьей Ипостаси (сущности — прим. редактора) и в то же время кротким, смиренным, добрым и подлинным человеком. Он был таким добрым и любезным к каждому человеку, так, что самый простейший и беднейший мог приблизиться к Нему. Ежедневно можно было видеть Иисуса Христа на улицах, в хижинах, как Он нежно и располагающе к Себе, брал детей на руки, отирал слёзы вдовам, утешал разбитые и огорчённые сердца, насыщал голодных, исцелял больных и прокаженных. Короче говоря, в каком бы виде не встретилась Ему человеческая нужда — на каждый вопль о помощи, Он сочувственно отвечал и помогал. «И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях». Мтф. 4,23.

Он был неутомимым Слугою людям в их нуждах. Он не заботился о Самом Себе, никогда не искал Своих интересов. Он жил для других. Его пищей было исполнять волю Божью и подкреплять огорчённые и обремененные сердца. Из Его любвеобильного сердца изливались потоки благословения для всех тех, кто, глядя на мир лежащий во зле, сам страдал.

Это достойный восхищения факт, что превознесенный Сын Божий ступил на нашу землю, посетил этот мир. Творец и Содержатель вселенной, и в тоже время, Он, кроткий, смиренный, любящий и благодатный Сын Человеческий, Иисус из Назарета. Он — «Бог превознесенный выше всего во веки веков».

Однако, несмотря на то, что Он, будучи «Богом превознесенным выше всего во веки веков», как непорочный, святой, во всех отношениях совершенный человек, Он странствовал в этом мире. Он пришёл с любовью к людям. Он пришёл в этот мир, как выражение совершенной любви к согрешившим против Бога и ничего другого не заслужившим, как вечную погибель. Он пришёл не погубить, но исцелять. Не судить, но спасать и благословлять.

Как же принял мир Прославленного? Мир отверг Его. Мир не захотел ничего от Него иметь, мир предпочёл Этому святому, благодатному, совершенному Человеку — разбойника и убийцу. Мир стоял перед выбором между Иисусом Христом и разбойником, и вопрос стоял так: «Кого вы хотите? Отпущу вам Царя Иудейского?» Каков же был ответ?: «... не Его, но Варавву. Варавва же был разбойник». Иоан. 18,39-40. «Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтоб я отпустил вам? Они сказали: Варавву». Мтф. 27,20-21.

Религиозные вожди м старейшины, которые должы были наставлять народ на правильный путь, убедили невежественную толпу отвергнуть Сына Божьего и, вместо Него, принять разбойника и убийцу.

Дорогой читатель! Подумай о том, что ты живёшь в мире, который совершил такое ужасное преступление. Если ты не покаялся и не уверовал в Иисуса Христа, то ты принадлежишь к этому миру... Это очень серьёзное дело! Мир обвиняется в сознательном отвержении и убийстве Сына Божьего. Не менее четырёх вдохновенных свидетелей свидетельствуют об этом событии. Апостолы: Матфей, Марк, Лука и Иоанн свидетельствуют о том, что весь мир, как иудеи, так и язычники: цари, правители, священники, народ, коротко говоря, — все сословия, секты и партии — единодушно виновны в отвержении и распятии Сына Божьего, совершенного Человека жившего на земле. Или мы должны рассматривать четырех евангелистов как лжесвидетелей, или мы должны согласиться с ними, что весь мир запятнан преступлением распятия Господа славы. Это тот масштаб, которым измеряется мир и состояние отдельного, необращенного человека.

Какое безумие! Ах нет, дорогой мой читатель! Преобразование мира невозможно до тех пор, пока волна разрушения, суда и смерть не совершат своё ужасное дело мщения, за хорошо обдуманное и совершённое убийство возвеличенного Сына Божия.

Нет более рокового заблуждения, как воображение, что преобразование мира возможно, тогда как мир находится под ужасным проклятием за убийство Иисуса Христа. Этот мир, предпочтивший убийцу Иисусу Христу, не способен к преобразованию. Для него остаётся лишь суд Божий, — настолько серьезен факт отвержения Иисуса Христа и его значение для настоящего состояния и будущей судьбы мира сего. Однако этот факт имеет ещё другое немаловажное значение.

Этот факт касается всей Церкви в целом и, в особенности, каждого верующего в отдельности. Если мир отверг Иисуса Христа, то небеса приняли Его. Если человек отверг Его, то Бог превознес Его. Если человек распял Его, то Бог увенчал Его славою. Мы тщательно должны различать эти противоположности: смерть Иисуса Христа, рассматриваемая как дело мира и человека, не исключает справедливого гнева и суда Божьего. В то же время, с другой стороны, эта смерть, рассматриваемая как дело Бога, содержит для каждого верующего только совершённое и вечное благословение. В доказательство этому приведём некоторые места Священного Писания. Пс. 68 так живо представляет перед нашим взором, как наш благословенный Господь страдал от рук человека и как Он взывал к Богу. «Услышь Меня, Господи, ибо блага милость Твоя; по множеству щедрот Твоих призри на меня; не скрывай лица Твоего от раба Твоего, ибо я скорблю; скоро услышь меня; приблизься к душе моей, избавь ее; ради врагов моих спаси меня. Ты знаешь поношение моё, стыд мой и посрамление моё; враги мои все пред Тобою. Поношение сокрушило сердце моё, и я изнемог, ждал сострадания, но нет его, — утешителей, но не нахожу. И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом. Да будет трапеза их сетью им, и мирное пиршество их — западнею; да помрачатся глаза их, чтоб им не видеть, и чресла их расслабь навсегда; излей на них ярость Твою, и пламень гнева Твоего да обымет их; жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих». Пс. 68,17-26 и далее. Насколько серъёзно и торжественно это обвинение! Каждое слово найдёт свой ответ и будет исполнено. Ни одна буква и йота не прейдут. Бог непременно отомстит за смерть Своего Сына. Он привлечёт мир к ответственности за то, что они так поступили с Его Единородным Сыном.

Мы считаем необходимым возложить это бремя на совесть и сердце нашим читателям. Какая страшная мысль! — Иисус Христос выдвигает против человека обвинение! Какой ужас, слышать Его взывающим к Богу о мести своим врагам! И каким страшным будет Божественный ответ на вопль поруганного Сына Божьего!

В противоположность этому в Пс. 21 говорится о страдании нашего Господа, назначенного Ему всемогущей рукой Божьей. Здесь совершенно иной результат. Вместо суда и мести мы видим здесь всеобщее благословение и славу. «Буду возвещать имя Твоё братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя. Боящиеся Господа! восхвалите Его. Всё семя Иакова! прославь Его. Да благоговеет пред Ним всё семя Израиля, ибо Он не презрел и не пренебрег скорби страждующего, не скрыл от него лица Своего, но услышал его, когда сей воззвал к Нему. О Тебе хвала моя в собрании великом; воздам обеты мои пред боящимися Его. Да едят бедные и насыщаются; да восхвалят Господа ищущие Его; да живут сердца ваши во веки! Вспомнят, и обратятся к Господу все концы земли, и поклонятся пред Тобою все племена язычников, ибо Господне есть царство, и Он — Владыка над народами. Будут есть и поклоняться все тучные земли; преклонятся пред Ним все нисходящие в персть и не могущие сохранить жизни своей. Потомство /моё/ будет служить Ему, и будет называться Господним вовек: придут и будут возвещать правду Его людям, которые родятся, что сотворил Господь». Пс. 21,23-32.

Эти, приведенные здесь места Священого Писания, показывают нам с предельной ясностью две стороны смерти Иисуса Христа. Он умер ради истины, правды, как мученик от руки человека, и здесь люди должны будут дать ответ перед Богом. Но Он умер за наши грехи как жертва от руки Божьей. Это фундамент всех благословений для всех верующих в Него. Его мученическая смерть приносит месть и суд над безбожным миром, Его жертвенная смерть открывает, вечно бьющий ключём, источник жизни и спасения для Церкви, для Израиля и всего творения Божьего. Смерть Христова дополняет меру вины мира, но эта же самая смерть открывает Церкви дверь в Царство Небесное. Мир запятнал себя кровью Христовой, а Церковь омылась этой же кровью.

Это двойное действие этих трёх великих фактов Нового Завета. Иисус Христос пришёл в этот мир и опять ушёл из этого мира. Пришёл, потому что Бог возлюбил этот мир, а покинул этот мир, потому что мир возненавидел Бога /Его/. Если, — что и случится в своё время, — Бог спросит: «Что вы сделали с Моим Сыном?», ответ будет таков /другого ответа быть не может/: «Мы возненавидели Его, отвергли и убили, мы предпочли Ему убийцу». Но — да будет прославлен Бог всякой благодати! — христианин, истинно верующий, может поднять свой взор к небесам и сказать: «Мой отсутствующий Господь, там на небесах, мой Ходатай. Он оставил этот скорбный мир, и Его отсутствие превратило всю арену действия вокруг меня в нравственную пустыню и печальную глушь». Его нет здесь. Это печать очевидного характера мира в суждении каждого искреннего сердца. Мир ничего не хотел от Иисуса Христа. Это знаменательно. Отвратительный поступок мира не может нас теперь удивить.

Сообщения милиции о чудовищных преступлениях в наших городах и сёлах не удивляют нас больше. Мир, отвергший Олицетворение всякой человеческой добродетели и, вместо Него, принявший разбойника и убийцу, показал свою нравственную мерзость, которая не может быть превзойдённой. Можно ли ещё удивляться, когда мы обнаруживаем лживость и бесчувственность этого мира? Возмущаемся ли мы наблюдением, что на мир ни в чём нельзя положиться? Миру нельзя доверять. Если бы на мир можно было положиться, то мы не могли бы правильно понять отсутствие нашего Господа. О чём говорит Крест Христов? О том, что Бог есть любовь? Без сомнения. Что Иисус Христос отдал Свою драгоценную жизнь, чтобы спасти нас от вечного пламени ада? Слава и честь Его бесподобному Имени за эту драгоценную истину! Но что доказывает Крест Христов по отношению к миру? Это то, что чаша беззакония мира переполнилась, и суд над миром предрешён.

Распяв Иисуса Христа, Совершенного во всём добром, мир доказал неопровержимо свою испорченность. "Если бы Я не пришёл и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своём. Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего. Если бы Я не сотворил между ними дела, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего. Но да сбудется слово, написанное в законе их: «возненавидели Меня напрасно». Иоан. 15,22-25.

Обратимся теперь к вышеупомянутому второму важному факту. Бог Дух Святой пришёл на эту землю. С тех пор прошло уже почти двадцать столетий (книга была написана в 19 веке — прим. редактора), как Он сошёл на землю и пребывает здесь. Какой это чудный факт! Божественная Личность обитает здесь на земле. И как отсутствие Иисуса Христа, так и присутствие Духа Святого имеет двойное важное значение, как по отношению к миру, так и по отношению к Церкви, а именно, к миру в целом и к каждому человеку в отдельности. Что касается мира, то Этот величественный Свидетель с неба пришёл, чтобы обличить мир в его злодеянии: в отвержении Сына Божьего и Его распятии. Для Церкви Дух Святой пришёл как Утешитель и занял место отсутствующего Иисуса Христа, чтобы Своим присутствием и служением утешать сердца народа Божьего. Итак, Дух Святой — строгий Обличитель для мира, но божественный Утешитель для Церкви.

В этом отношении некоторые немногие места Священного Писания утвердят сердца и разум тех, кто смиренно преклоняется перед авторитетом Слова Божьего. «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: „куда идёшь?“ Но от того, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам, и Он, пришед, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осуждён» Иоан. 16,8-11. «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» Иоан. 14,15-16.

Достаточно этих мест Священного Писания, чтобы убедиться в двойном, важном значении присутствия Духа Святого на земле. Мы удовлетворимся этими краткими указаниями в надежде на то, что они послужат побуждением к более глубокому личному исследованию в свете Священного Писания этой истины, ибо чем глубже верующий проникает в эту истину, тем более он переживает и чувствует её практическую важность. Как печально, что многим мало понятно то, что кроет в себе личное присутствие Духа Святого на земле, и какие серьёзные последствия кроются в этом для мира и каждого необращённого человека. Также неоценимы результаты для Церкви и её отдельного члена.

О, да были бы верующие повсюду правильно наставляемы в понимании этих взаимосвязей и причин! Да подумают они о том, чего заслуживает эта божественная Личность, живущая в них и с ними, и чтобы они искренне были озабочены тем, чтобы не огорчать Духа Святого в личной жизни и не угашать Его в собраниях.

Теперь мы приступим к главному предмету нашего толкования-разбора, к вышеупомянутому третьему факту — к пришествию нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Да откроет Дух Святой эту славную истину нашим душам в живой и свежей силе, чтобы мы действительно ожидали Сына Божьего с небес.

Сам факт

Об этом славном факте довольно конкретно свидетельствует Священное Писание, представляя нам ясно, что наш Господь Иисус Христос опять придёт. Он оставил место, которое занимал на Троне Отца, — Иисус Христос, сопристольный Отцу, — и явится на облаках, чтобы взять Своих. Тогда Он совершит также суд над нечестивыми и утвердит Своё Царство.

Этот факт представлен в Новом Завете так же ясно и определенно, как уже упомянутые нами предыдущие события. Это также достоверно, что Сын Божий придёт с небес, как и достоверно, что Он вознесся на небеса, или, что Дух Святой пребывает ещё на земле. Кто только верит в одну из этих истин, тот должен принять и остальные истины, и кто одну из них отвергает, тот должен отвергнуть все, потому что они все исходят от одного авторитетного источника. Они стоят или падают все вместе. Это верно, что Сын Божий был отвергнут, что Он вознёсся на небеса и теперь — увенчанный честью и славой — сидит одесную Бога! Это верно, что Дух Святой, пятьдесят дней после воскресения Иисуса Христа из мертвых, сошёл на эту землю и пребывает ещё здесь на земле. Верно и то, что Иисус Христос Сам лично придёт на эту землю и будет царствовать на ней от края и до края.

Может показаться странным, что мы такой простой и известной истине придаем такое важное значение. Но мы сознательно исходим из того, что читателю эта истина, о пришествии Господа, ещё совершенно неизвестна или сомнительна, и поэтому мы доказываем её на основании Писания.

Когда наш Господь, достойный поклонения, должен был оставить Своих учеников, Он старался, в Своей неограниченной благодати, утешить нежной любовью их опечаленные сердца. «Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: „Я иду приготовить место вам“. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я». Иоан. 14,1-3.

Здесь сказано о совершенно определённом факте так же определённо, как и радостно и утешительно: «Я приду опять!» ОН не говорит: «Я пошлю вам». Также не говорит: «Когда вы умрете, то придёте ко Мне!» Ничего подобного Он не сказал.

Поручение посланного Ангела или легиона Ангелов и Его личное пришествие — совершенно разные события. Без сомнения, это было бы очень милостиво с Его стороны и славно для нас, если бы мы были вознесены на небеса небесным воинством в огненных колесницах. Но это не было бы исполнением Его личного, драгоценного обетования. Он непременно исполнит то, что Он обещал. Его слова и Его дела всегда будут в полном согласии. Он не может говорить неправды и не изменит Своему слову. К тому же, это не удовлетворило бы Его любящего сердца, послав Ангела или целое воинство Ангелов, чтобы привести нас к Нему. Он Сам хочет придти за нами.

Какую благодать мы видим в этом! Когда я ожидаю дорогого, глубокоуважаемого друга, который должен приехать поездом, то я не удовлетворился бы тем, чтобы послать моего слугу или просто карету встречать его, но я сам поехал бы встречать его. Это как раз и есть то, что Господь намеревается сделать. Он вознёсся на небеса и Его восшествие на небеса приготовляет и гарантирует место для последователей Его. Во многих обителях дома Отца Его для нас не нашлось бы места, если бы Иисус Христос не вошёл туда прежде нас. Чтобы не возникло в наших сердцах чувства боязни при мысли вхождения в эти славные обители, Он говорит в нежной любви Своей нам: «Я приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я». Только так Он исполнит Своё обетование и Его любвеобильное сердце будет удовлетворено.

Это обетование отнюдь не относится к смерти верующих. Это невообразимо, чтобы наш Господь этими словами: «Я приду опять!» имел в виду нашу смерть, т.е. что мы придём к Нему через нашу смерть. Разбойнику, например, на кресте наш Господь не сказал, что Он возьмёт его к Себе, но Он обещает ему: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Мы не должны забывать о том, что всё Священное Писание как божественно предназначено, так и божественно вдохновенно, т.е. богодухновенно. Его ясное, превосходное высказывание не допускает такого толкования. Пришествие Господа нашего Иисуса Христа и смерть верующих очень ясно разграничены. Впрочем, в Новом Завете мы находим всего лишь четыре места, которые только намекают на возвращение верующих в Отчий дом через смерть. Это следующие места: 1) Уже упомянутые слова: «Ныне же будешь со Мною в раю» Лук. 23,43. 2) «Господи Иисусе! приими дух мой» Деян. 7,59. 3) «Выйти из тела и водвориться у Господа» 2 Кор. 5,8. 4) «Имею желание разрешиться и быть со Христом» Фил. 1,23.

Эти четыре места Священного Писания включают в себя всё свидетельство относительно важного вопроса о состоянии вне тела. Есть ещё в Откровении Иоанна одно место, которое, однако, не редко неправильно применяется. «И услышал я голос с неба, говорящий мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними». Откр. 14,13. Но это место не может быть применено к верующим наших дней, хотя бессомненно, что все, умирающие в Господе, блаженны и их дела идут за ними. Это место относится больше к грядущим временам, когда Церковь оставит эту землю и явятся другие свидетели. Это надо иметь в виду, если мы хотим избежать путаницы.

Продолжим наше доказательство местом Священного Писания, которое указывает на вознесение нашего Господа Иисуса Христа в присутствии Своих святых Апостолов: «И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! что, вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» Деян. 1,10-11. Это крайне важно и даёт убедительное доказательство нашего утверждения. От убедительности этого доказательства уклониться невозможно. В этом свидетельстве небесных посланников мы видим всю любезную полноту и божественное совершенство. Оно свидетельствует, что Этот Самый Иисус, Который оставил землю и, в присутствии многих свидетелей, вознёсся на небеса, придёт опять таким же образом, как они видели Его восходящим на небо. Как же Он вознёсся? В буквальном смысле слова: реально, лично, Тот Самый, Который только что так доверительно общался с ними, Которого они видели своими глазами, слышали своими ушами, осязали своими руками, Который ел в их присутствии и «Который явил Себя живым по страдании Своём» Деян. 1,3. Этот Самый Иисус Христос «придёт таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо».

И здесь (хотя мы вернёмся к этому в одном позднейшем отрывке Священного Писания) мы хотим спросить: кто видел Господа восходящим на небеса? Видел Его мир? Нет! С того момента, когда Иисуса Христа положили в гроб, глаза неверующих, необращеного человека, не могли увидеть Его. Последний взгляд мира на Иисуса Христа был, когда Он висел на кресте — зрелище для мира, Ангелов и дьявола. Следующим взгядом мира на Христа будет, когда Он явится подобно молнии, сверкающей от одного конца земли до другого, чтобы судить мир в ужасном мщении, подобно «топчащему точило гнева» Всемогущего Бога. Какая страшная мысль!

Никто, кроме Его искупленных, не видел вознесения Господа на небеса, так же как только искупленные Его видели Его по воскресении из мертвых. Он являлся (да будет прославлено имя Его!) только тем, кто дорог сердцу Его. Он удостоверил, утвердил, подкрепил и ободрил сердца их через те «многие верные знамения», как это выразил богодухновенный автор. Он вёл их до пределов невидимого мира, именно так далеко, насколько человеку живущему в теле можно идти, и здесь Он дал им видеть Себя восходящим на небеса. И, когда они удивляясь смотрели на небо, Он посылает их сердцам драгоценное свидетельство: "Сей Иисус — никто другой, не посторонний, но Этот Самый любящий, добрый, неизменный Друг — «Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придёт таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо». Д. Ап. 1,11.

Возможно ли ещё более определённое, удовлетворяющее свидетельство? Может ли быть более убедительным и явным доказательство? Возможно ли здесь возражение и опровержение? Или эти два мужа в белых одеждах были лжесвидетелями, или Иисус Христос придёт таким же образом, как ученики видели Его восходящим на небо.

Третьего не дано. Мы читаем в Священном Писании, что «при устах двух или трёх свидетелей будет твёрдо всякое слово», и поэтому два небесных Посланника, два Глашатая из сферы света и истины подтвердили факт, что нашего Господа увидят искупленные Его в реальном, телесном образе, а именно — в святой близости и уединении, характерных для Его ухода из этого мира. Это можно обобщить словами: «Он придёт таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо».

В рамках этой книги мы не можем привести все доказательства Нового Завета, относящиеся к этой теме. Мы привели одно из многих доказательств из Евангелия, а второе — из Деяния Апостолов и присовокупили третье доказательство из Посланий, а именно — из Первого послания к Фессалоникийцам. Мы берём это Послание ап. Павла, написанное им церкви из новообращенных. Этим, сразу же, опровергается утверждение, что неуместно преподносить учение о пришествии Христа только что уверовавшим. Это очень знаменательно, что ни одно другое Послание ап. Павла не говорит так много о пришествии Господа, как это Послание к только что уверовавшим фессалоникийцам. Не подлежит сомнению, что, если душа обратится и будет приведена в свет и свободу Евангелия Христова, то это отвечает её божественной природе — ожидать Господа с небес. Эта, в высшей степени драгоценная истина, является неприкосновенной основой (фундаментом) Евангелия!

Первое пришествие Иисуса Христа в этот мир и Его второе пришествие для Церкви Божьей нерасторжимы, они соединены благословенным способом, узами Духа Святого. Всё же там, где душа не утверждена в благодати, не наслаждается миром и свободой, где проповедуется не полное Евангелие, там, как правило, не возгревается надежда на пришествие Господа, а именно, по простой причине — такой верующий занят целиком своим собственным состоянием и собственными потребностями. Если у меня нет уверенности в спасении, если я не уверен, что имею жизнь вечную и отсутствует сознание, что я — дитя Божье, тогда, конечно, я не могу ожидать пришествия Господа. Только тот, кто ясно постиг, что Иисус Христос, будучи на земле, сделал для него, может с радостным и святым чувством ожидать Господа. Апостол Павел говорит в этом Послании: «Потому что наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и в Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами. И вы сделались подражателями нам и Господу, принявши слово при многих скорбях с радостью Духа Святого, так-что вы стали образцом для всех верующих в Македониии и Ахаии. Ибо от вас пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога, так что нам ни о чём не нужно рассказывать. Ибо сами они сказывают о нас, какой вход имели мы к вам, и как вы обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева». 1 Фес. 1,5-10.

Это прекрасная картина принятия серьёзной веры действенного, полного Евангелия Христова. Фессалоникийцы отвратились от идолов, чтобы служить живому и истинному Богу и ожидать Сына Его с небес. Их сердца были действительно настроены на славную надежду явления Иисуса Христа. Эта их надежда не была обособленной частью Евангелия, проповедуемого ап. Павлом, и не являлась обособленной частью их веры. Обратились ли они действительно от идолов? Конечно! Стремились ли они действительно служить Господу? Без сомнения! Следовательно, их ожидание Сына Божьего с небес было определенным и естественным. Если мы ставим эту реальность под вопрос, то тогда она во всех других отношениях сомнительна, потому что одно с другим тесно связано, так сказать, составляет славный букет практической, христианской истины. Если бы кто-нибудь спросил фессалоникийского христианина о его надежде и ожиданиях, то разве он получил бы такой ответ?: «Я ожидаю преображения мира через проповедь Евангелия, принятого мною». Или: «Я ожидаю часа моей смерти, чтобы соединиться с Господом Иисусом Христом». О нет! Ответ был бы только такой: «Я ожидаю Сына Божьего с небес».

Это, и ничто другое, есть истинная надежда христиан и Церкви Божьей. Ожидать улучшения и преобразования мира также не может быть христианской надеждой, как и считаться с совершенством и преобразованием плоти, ибо одно и другое одинаково несбыточны.

И смерть верующего (хотя она непременно придёт, если Господь не придёт раньше) нигде и никогда не обозначена как настоящая и действительная надежда христианина. Мы можем утверждать с дерзновенной смелостью, что нет ни одного места в Новом Завете, которое говорило бы о смерти как о надежде верующих, в то время как с другой стороны, ожидание пришествия Господа, теснейшим образом переплетено со всеми вопросами и условиями жизни христианина, как мы это видим в упомянутом Послании к Фессалоникийцам. Если ап. Павел, например, хочет подчеркнуть свою тесную, личную связь с дорогими ему святыми из Фессалоникии, то он говорит: «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его? Ибо вы — слава наша и радость». 1 Фес. 2,19-20. И когда ап. Павел думает об их успехах в освящении и в любви, то он говорит: «А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам, чтобы утвердить сердца ваши непорочными во святыне пред Богом и Отцом нашим в пришествие Господа нашего Иисуса Христа со всеми святыми Его. Аминь». 1 Фес. 3,12-13.

И чем, в конце концов, утешает Апостол сердца братьев в виду тех, которые уже умерли? Говорит ли он им, что они и сами скоро последуют за усопшими? О нет! Это перенесло бы их в ветхозаветные времена, где Давид говорит о своём умершем сыне: «Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне». 2 Цар. 12,23. Дух Святой нас так не наставляет. В послании к Фессалоникийцам, напротив, Он говорит: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведёт с Ним. Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших; потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем. Итак утешайте друг друга сими словами». 1 Фес. 4,13-18. Больше определенного, простого и решительного доказательства и быть не может. Верующие в Фессалониках, — как уже было упомянуто, — были наставлены и приготовлены каждый момент ожидать пришествия Иисуса Христа. Их христианство включало в себя как веру в пришествие, Иисуса Христа, так и уверенность в то, что Он однажды уже пришёл в этот мир и потом вознесся. Это и было поводом замешательства, когда некоторые из их среды, вопреки их ожиданию, умерли, не дождавшись возвращения Господа. Они опасались, что умершие будут лишены участия в благословенной радости, того страстного ожидающего момента — пришествия Господа. Апостол Павел выступает против этого заблуждения в своём Послании, сообщая им совершенно новое, основательное и причины развития событий. Апостол так ясно представляет им, что умершие во Христе, т.е. все, умершие и которые ещё умрут, а именно — в Ветхом и в Новом Заветах, воскреснут, а оставшиеся в живых, во мгновение ока, преобразятся и разом с ними будут взяты на облаках на встречу с Господом в воздухе.

Мы вернёмся к этому вопросу в связи с достойным внимания местом Священного Писания. Это место цитируется здесь как одно из многих доказательств. Сперва, как факт, что наш Господь действительно, лично, придёт опять и что Его пришествие есть реальная, верная надежда Церкви в целом и каждого верующего в отдельности.

Заканчивая этот раздел мы напоминаем читателям, что никто не может приступить к Вечере Господней без того, чтобы ему не было напоминаемо об этой славной надежде, пока в Священном Писании записаны эти слова: «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьёте чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придёт». 1 Кор. 11,26.

Не сказало: «... доколе вы умрете!», но: «доколе Он придёт». Как это дивно! Трапеза Господня стоит между этими, достойными восхищения, эпохами: Крест и пришествие, смерть и слава! Верующий может у Трапезы Господней взирать и видеть, как лучи славы золотом разливаются на горизонте. Когда мы приступаем к Трапезе Господней, то это наше преимущество — возвещать смерть Господа и говорить: «может быть это последний случай отмечать это славное торжество, ибо, прежде чем придёт следующее воскресенье — первый день недели, Господь может придти». Ещё раз провозглашаем: как дивно! как восхитительно!

Двойное значение этого факта

После размышления о факте пришествия Господа, теперь мы остановимся на двойном значении этого факта: с одной стороны — для детей Божьих, с другой — для детей мира сего. 1. Чтобы взять Своих; 2. Обозначено в Ветхом Завете как «День Господень». Оба эти события, как мы ещё увидим, в Священном Писании сильно отличаются друг от друга. К сожалению, многие христиане всё же путают их и поэтому наша славная надежда сопровождается представлениями о6 ужасах, о гневе, о суде, которые ни в коем случае не относятся к пришествию Иисуса Христа за Своими, но скорее имеют отношение ко «Дню Господню». Верующий, полагающийся на авторитет Священного Писания, должен раз и навсегда быть уверенным, что великая, ему принадлежащая надежда, которую он должен заботливо беречь — это пришествие Христа за Своими. Другого нам нечего и ожидать: ни событий, которые должны совершиться перед этим в народах, ни происшествий, которые должны совершиться в истории Израиля, или в господстве Божьем над миром сим. Нет ничего, абсолютно ничего, что могло бы в какой-то форме или в каком то виде стать между сердцем верующего и его небесной надеждой.

Иисус Христос может придти за Своими в эту ночь. Ничто не препятствует Ему. Никто не может сказать, когда Он придёт, но мы можем с радостью утверждать, что Он может придти в любой момент, и — да прославится имя Его! — Его пришествие не будет сопровождаться ужасами, гневом и судом, и не окутанное мраком и бурей, ибо это сопровождающие обстоятельства «Дня Господня», о которых говорил ап. Петр иудеям в своей грандиозной проповеди в день Пятидесятницы, в которой он приводит торжественные слова пророка Иоиля: «И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Солнце превратится во тьму, и луна — в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и славный». Д. Ап. 2,19-20. Не сказано «... прежде нежели Господь придет за Своими», но «прежде нежели придет день Господень». Это надо иметь в виду! На это следует обратить внимание!

Когда Господь придет взять Своих к Себе, то Его, кроме искупленных Его, не увидит ни одно око и ни одно ухо не услышит Его голоса. Вспомним слова небесных свидетелей в первой главе Деяния Апостолов. Кто видел возносящегося на небеса Господа? Только искупленные Его. Итак, «Он придет таким же образом как вы видели Его восходящим на небо». Так было Его вознесение, так будет и Его пришествие. Смешение «дня Господня» с «пришествием Господа» было бы пренебрежением Собранием-Церковью, ясным и простым учением Священного Писания и, для верующих это было бы лишением принадлежащей им счастливой надежды. В связи с этим следует указать на наиболее важное место во Втором послании Петра.

«Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от /велелепной/ славы принёсся к Нему такой глас: „Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение“. И этот глас, принёсшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе. И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в тёмном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших». 2 Петр. 1,16-19. Это место показывает ясным образом разницу между пророческим словом и «утренней звездой», подлинной надеждой христианина. Мы должны помнить, что пророчество относится, в первую очередь, к господству Божьему над миром сим, в связи с семенем Авраама. «Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа народ Его; Иаков наследственный удел Его». Втор. 32,8-9.

Здесь изложена цель пророчества, оно распространяется на Израиль и на все народы. Ребёнок может понять это. Читая пророков, от Исаии до последнего пророка Малахии, мы не находим в них ни одного слова о Церкви, о её положении, о её надежде. Вне всякого сомнения, пророчество имеет большое значение и важность — в нём великая польза для верующих, но верующий поймёт его только в той мере, в какой он постигнет своё положение и назначение.

Из этого мы убеждаемся, что оно /пророчество/ противоречит его собственной, специальной надежде. Но кто не знает настоящего положения Собрания (Церкви) в истории, тот не в состоянии правильно толковать пророчества Ветхого Завета.

Заканчивая эти размышления мы призываем читателя самому убедиться в правильности нашего утверждения, что от первой и до последней страницы Ветхого Завета ни одним словом не упомянуто о Церкви Божьей, о Теле Христовом. Правда, встречаются прообразы, её тень, намёки, которые мы ценим, понимая их в свете Нового Завета. Но для верующего Ветхого Завета невозможно было познать великую тайну Христа и тайну Церкви, это не было открыто ему. Апостол Павел говорит убедительно, что это было «сокрыто», притом, не в Священном Писании Ветхого Завета, но как мы читаем в третьей главе Послания к Ефесянам, «в Боге». Апостол Павел был избран, чтобы «благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чём состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем всё Иисусом Христом». Еф. 3,8-9. Также и Послание к Колосянам свидетельствует «о тайне, сокрытой от веков и родов, ныне же открытую святым Его.» Кол. 1,26.

Эти оба места Священного Писания убедительно подтверждают истину нашего убеждения каждому, склоняющемуся перед авторитетом Слова Божьего. Они достоверно открывают нам, что эта тайна — Христос и Собрание. Есть ли хотя одно слово в Ветхом Завете о том, что иудеи и язычники составляют одно тело и через Духа Святого должны быть соединены с живою Главою? И как это могло случиться, когда стояла ещё «стоявшая посреди преграда» /Еф. 2,14-15/ — непреодолимая преграда между обрезанными и необрезанными?

Он убедится, что особенной характерной чертой ветхозаветного домостроительства было как раз строгое отделение иудеев от язычников, тогда как характерным для Церкви Христовой является теснейшее соединение иудеев с язычниками в одном Теле. «Чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования». Еф. 3,6. Эти оба положения находятся в резкой противоположности одно к другому, и было абсолютно невозможным, чтобы эти оба положения одновременно могли существовать. Как долго находилась «стоящая посреди преграда», не могла быть открыта истина о «Собрании-Церкви». Но смерть Иисуса Христа устранила эту преграду и Дух Святой сошёл с небес, чтобы создать одно Тело и соединить Его с воскресшей и прославленной Главою. Это и есть великая тайна Христова — Собрание-Церковь, для которой не могло быть другого основания, кроме совершённого дела искупления нашего. «Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви». Еф. 5,32.

И следующее за этим событие — излияние Духа Святого. Учение о Церкви было открыто только во дни ап. Павла, /см. Рим. 14,24; Еф.1-3 главы; Кол. 1,25-29/. Мы познаём также, что преображение или восхищение святых /1 Фес. 4,13-17./ это противоположные, реальные и очевидные последние этапы земной истории Церкви Божьей.

Таким способом мы восходим на такую вершину, с которой открывается нам вид на особенную надежду Церкви. Эта надежда — «сияющая утренняя звезда». Пророки Ветхого Завета не упоминают ни одним словом об этой надежде. Они говорят ясно и определённо о «дне Господнем», о дне суда над миром /см. Ис. 2,12-22 и далее/. Но мы не должны смешивать /перепутать/ «день Господень», со всеми сопровождающими его обстоятельствами: гнев, страх, суд, с «пришествием» Господа нашего Иисуса Христа за своими. Его пришествие ни в коем случае не будет сопровождаться какими -либо ужасами. Он придёт во всей Своей славе и привлекательности, чтобы взять Свой любимый, искупленный народ и завершить славную деятельность Своей благодати.

Иисус Христос явится во второй раз не для очищения греха, «но для ожидающих Его во спасение». Евр. 9,28. Выражение: «... для ожидающих Его», относится ко всем верующим, не только к тем, которые твердо верят в эту истину, — пришествие Господа. Иначе наше место со Христом зависело бы от нашего познания, вместо нашего соединения с Ним /единения/, через присутствие и силу Святого Духа. Предпосылкой, в выше приведенном месте, является то, что через Духа Святого народ Божий, каким-то способом и в какой-то мере ожидает Господа.

И действительно оно так и есть. Верующие могут и не знать всех подробностей, не все могут в одинаковой мере радоваться этой истине, и не во всей глубине и полноте постичь эту истину, но все, конечно, будут рады когда-нибудь увидеть Господа, Который любит их и отдал Самого себя в жертву за них.

Он придёт как жених за невестой и, когда Он так придёт, то только искупленные Его, увидят Его лицо и услышат Его голос.

Если Он, — и Ему никто не может воспрепятствовать, — сегодня пришёл бы, если бы сегодня прозвучал голос Архангела и труба Господня, тогда все усопшие во Христе, Ветхого и Нового Заветов, пробудились бы, а все живущие святые Его преобразились бы в один миг, и все вместе были бы восхищены навстречу грядущему Господу, чтобы войти с Ним в дом Отчий. /Иоан. 14,3; 1 Фес. 4,16-17; 1 Кор. 15,51-52/

Это и есть то, что подразумевается под восхищением святых. Непосредственно это не имеет отношения к иудеям или народам, но это определённая, в своём роде единственная надежда Церкви — надежда, о которой в Ветхом Завете не упомянуто ни одним словом. О Церкви, о её положении и призвании, о её части и надежде, говорится только в Новом Завете, прежде всего в Посланиях ап. Павла. Смешение пророческого слова с надеждой Церкви ограничивает истину Божию и ведёт к заблуждению искупленных. К сожалению, это горькая правда, что врагу удалось, во всей истории христианства, смешать эти истины. В этом кроется причина, что так много христиан не имеют правильного понимания о пришествии Христа. Они ищут у пророков о надежде Церкви, ищут «Солнце праведности» и «утреннюю звезду», они путают пришествие Господа для Своих с пришествием со Своими, ставят на один уровень Его «Явление» с Его «Откровением».

Это достойное сожаления заблуждение, о котором мы хотим предупредить вас. «Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе». Кол. 3,4. Когда Он явится, чтобы совершить суд, тогда явятся с Ним и Его святые, «... вот, идёт Господь со тьмами святых Своих сотворить суд над всеми...» Иуда 14-15 стихи. Поэтому за Всадником на белом коне следуют воинства небесные на белых конях, облеченные в виссон белый и чистый". Откр. 19,11-15. Это воинство не есть Ангелы, потому что мы нигде не находим, чтобы Ангелы были «облечены в белый виссон», который здесь обозначен «праведностью святых». Откр. 19,8. Итак, тот факт, что святые сопровождают своего Господа на пути к совершению суда, является предпосылкой того, что перед этим они должны были быть с Ним. Восхищение их к Нему не описывается в книге Откровения, разве только что они — в чём мы не сомневаемся — включены были в восхищение «младенца мужеского пола». Откр. 12.

«Младенец мужеского пола» — безусловно Иисус Христос. И, так как Иисус Христос нераздельно соединен с искупленными Своими, то они также — да будет прославлено имя Его! — отождествлены с Ним.

Однако, это не есть цель Откровения Иоанна Богослова информировать нас о пришествии Христа для Своих или о восхищении их к Нему в Отчий дом. Об этих благословенных событиях мы читаем в Иоан. 14,3; 1 Кор. 15,23.51-52; 1 Фес. 4,14-17. Поразмыслите внимательно над этими тремя текстами и примите эти драгоценные истины в ваши сердца. В них нет ни трудностей, ни неуверенности, ни тумана, ни тьмы. Дитя Божие может понять их. Ясным и простым способом они представляют нашему взору истинную христианскую надежду. Эта надежда — пришествие Христа за Своими, чтобы всех Своих собрать и ввести в Отчий дом, где они будут пребывать с Ним, в то время как Бог будет царствовать над Израилем и народами /язычниками/, и в суде Своём приготовит путь к введению в этот мир Своего Единородного. Пс. 2. Если кто-нибудь спросит, почему в Откровении ничего не говорится о пришествии Господа для Своих, то мы отвечаем: потому что эта книга — по крайней мере с первой до двадцатой главы — судебная книга, т.е. книга суда. Ибо Церковь не рассматривается как Тело Христово, как это мы видим во второй и третьей главах Откровения, но как ответственный свидетель на земле, состояние которого перед Христом, ходящим посреди семи светильников, будет тщательно и строго судимо.

Одно только напоминание о восхищении святых не соответствовало бы характеру и цели этой книги. Она представляет Церковь во второй и третьей главах в положении её ответственности. От этого пункта и до 19-ой главы не упомянуто ни одним словом о Собрании Церкви на земле, потому что Церковь, во время этого серьезного периода, не на земле уже, но с её Главою в доме Отчем. Искупленные /4-5 главы/ представлены на небесах двадцатью четырьмя старцами, увенчанными венцами. Они будут находиться там во время снятия печатей, звука труб и выливания чаш гнева.

Кто усматривает Церковь в описываемых событиях до восемьнадцатой главы, кто думает, что Церковь подвергнется апокалиптическим судам: «великой скорби», «године искушения», которые придут на весь мир испытать живущих на земле, тот искажает её положение, лишает её святых преимуществ и противоречит ясным, недвусмысленным обетованиям Господа. Мы найдем позже случай, чтобы показать, что Дух Божий, после восхищения Церкви, будет действовать среди иудеев и язычников. /См. Откр. 7 глава/

Нет, нет, дорогой читатель! ни в коем случае не дай обмануть себя! Во второй и третьей главах Откровения мы видим Церковь на земле, но в четвертой и пятой главах — она уже на небесах, соединённая со святыми Ветхого Завета. В Откровении ничего не сказано о том, как Церковь оказалась там, но мы видим её там в тесном общении и поклонении до тех пор, пока Всадник на белом коне явится со Своими святыми /Откр. 19/, чтобы совершить суд над зверем и лжепророком, покорить всякого врага, устранить всякое зло во время благословенного периода — Тысячелетнего царства на земле.

Это простое и ясное учение Нового Завета, и если мы утверждаем с особым ударением, что Церковь не войдёт в «великую скорбь» и в «годину искушения», то это не потому, что мы желаем отыскать для христиан удобный путь. Мы далеки от этого. Это неопровержимая истина, что скорбь — нормальное положение Церкви в этом мире, естественно, каждого отдельного верующего. «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир». Иоан. 16,33. «И не этим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение». Рим. 5,3. Но это не та «великая скорбь», о которой говорится в Откровении Иоанна.

Ни в коем случае мы не отрицаем, что если мы верны Господу, то это наша верная участь в этом мире, т.е. страдание. Но через ложные высказывания не должна ставится под сомнение истина о положении и надежде Церкви. На этом основании мы убедительно призываем каждого читателя к серьёзному, сопровождающемуся молитвой, исследованию всего, что ещё не ясно в этом вопросе.

Это очевидное намерение врага — умалить значение Церкви Божьей на земле и ввести верующих в заблуждение относительно их божественно установленной надежды и затушевать различие божественных обетований, так что в конце концов верующие путают пришествие Господа для Своих с Его явлением судить мир и через это лишаются небесного чаяния /желания/, подобающего членам Его Тела.

Да, это постоянное стремление врага приковать их взоры к грядущим, земным событиям, чтобы втолкнуть эти события между их сердец и их надеждой, чтобы они не стояли на высокой башне ожидания, как этого хочет Бог, чтобы они с тоскующим сердцем ожидали явления «сияющей утренней звезды». Враг знает, что он делает, но и мы должны знать его козни и серьёзно исследовать слово Божье, чтобы таким образом познать «двойное важное значение» славного факта пришествия нашего Господа.

«Пришествие» и «День»

Фессалоникийцы знали о благословенной надежде пришествия Господа. Они были наставлены ожидать Его каждый день. Они приняли это ожидание не как учение, но потому что они любили Господа, они постоянно ожидали Его пришествия. Всё же, они не постигли всю суть причины. Кое-что было не ясным для них. Апостола Павла уже не было среди них — «мы же, братья, бывши разлучены с вами на короткое время лицом, а не сердцем» 1 Фес. 2,17. Апостол Павел имел привилегию дольше быть с ними и ознакомить их со всеми подробностями их надежды. Они знали, что Иисус Христос возвратится с небес, чтобы избавить их от грядущего суда, но разницу между Его пришествием для Своих и Его пришествием со Своими, между Его пришествием и Его днём, т.е. «днём Господним», они не знали ещё. Эта разница первоначально была им ещё не известна. Это была причина, по которой они, как и следовало ожидать, впали в разные заблуждения и недоразумения. Удивительно, как скоро человеческий дух может увлечься странными заблуждениями.

Как нуждаемся мы в том, чтобы хранила нас Божья истина: чистая, непоколебимая и всё решающая. Мы должны беречь наши души в равновесии через божественное откровение, иначе мы станем жертвой разных ложных мнений. Так некоторые фессалоникийские христиане дали место в своих сердцах идее, что можно оставить работу. Они перестали работать и начали жить праздно. Это было большим заблуждением. Даже, если бы мы были твердо уверены, что Господь завтра придёт, то и тогда это не должно стать причиной оставить работу и не выполнять прилежно и добросовестно наши насущные обязанности, за которые мы ответственны и, которые нам доверила Его Божественная рука. Наоборот, ожидание пришествия Господа должно умножить в нас желание сделать всё так, как подобает христианину и не пренебречь ни одним требованием, предъявленным нам, до самого момента Его пришествия.

Надежда на скорое пришествие Господа, если только наши сердца преисполнены ею, оказывает на нашу христианскую жизнь, на наш характер и поведение, очищающее влияние, приводящее всё в порядок.

Ах, мы все хорошо знаем, что разумом можно знать славную истину и по привычке исповедовать её языком, в то время как наше сердце, наша жизнь, привычки, всё наше поведение и характер остаются безучастными. С особым ударением ап. Иоанн наставляет нас: «И всякий имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист» 1 Иоан. 3,3. Это очищение включает всё относящееся к нашей повседневной и практической жизни.

Было ещё и другое заблуждение, в которое впали фессалоникийцы, от которого благословенный Апостол, как добрый пастырь, старался освободить их. Они представляли себе, что умершие христиане будут лишены участия в радости пришествия Господа. Они опасались, что умершие будут лишены этого момента, которого они так долго и страстно ожидали. Хотя это и было заблуждением, но оно является доказательством, насколько жива была у этих верующих их благословенная надежда на пришествие Господа.

Рассмотрим тщательно, как это произошло: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведёт с Ним» 1 Фес. 4,13-14. Здесь мы видим, что ап. Павел не старается утешать опечаленных родственников и друзей умерших тем, что они и сами скоро последуют за ними, наоборот, он заверяет их в том, что «умерших в Иисусе Бог приведет с Ним».

Это ясно, определённо и основано на том факте, «что Иисус Христос умер за нас и воскрес для нас». Апостол Павел не остановился на этом, но он поучает своих детей в вере, через новые и дополнительные познания. «Ибо это говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших» 1 Фес. 4,15-18.

Это то великое событие, которое мы обычно называем восхищением святых, — на самом деле славное, ободряющее и радостное событие — великолепнейшая надежда Церкви Божьей и, следовательно, каждого верующего в отдельности.

Господь Сам грядёт с небес с впечатляющим утешением предназначенным только для слуха и сердца верующих. Ни одно необрезанное ухо не услышит этого гласа, ни одно невозрожденное сердце не услышит божественного звука трубы. Умершие во Христе святые Ветхого и Нового Заветов, которые умерли в вере в Иисуса Христа, услышат громкий голос и восстанут из гробов, а также живущие услышат этот голос и будут преображены в один миг. Какое славное преображение! Бедное тело смерти изменится и будет подобно Его славному телу.

Посмотрите вот на ту сгорбленную и измождённую фигуру, истомлённое болезнями и долголетними страданиями тело! Это тело одной святой души. Как это унизительно! Но потерпи немного, когда прозвучит труба Господня, тогда в один миг преобразится согбенная, увядающая фигура этой души и станет подобной прославленному Телу нашего грядущего Господа. Или посмотри вот на того бедного душевнобольного, который долгие годы слоняется в доме для душевнобольных. Он — святой Божий. Нам невозможно постичь этого, это сверх нашего разумения. Все же этот душевнобольной есть наследник славы Божьей. Он также услышит голос Архангела и звук трубы Божией и навсегда избавится от своего душевного расстройства, поспешая со своим Господом войти в прославленном теле в Отчий дом. Какой это восхитительный момент! Какая славная мысль в виду тысяч и тысяч восхищенных к Господу! Какая радость быть в их числе! Какая блаженная надежда, увидеть Господа «возлюбившего нас и отдавшего Себя на смерть за нас!» Это и есть надежда христиан — надежда, о которой в Ветхом Завете мы не находим ни одного намёка. Пророческое слово очень важно, и мы хорошо делаем, обращаясь к нему. Для находящегося в тёмном месте в высшей мере драгоценное благо, если у него есть ярко светящая лампа, но христианин должен иметь «взошедшую утреннюю звезду» в своём сердце. Это значит, что его сердце должно быть преисполнено этой надеждой, увидеть Иисуса Христа как сияющую утреннюю звезду. Только так он может обозреть всё поле пророчеств, как Бог открывает милостиво его взору, если он ищет в пророчествах надежду Церкви. Пророчества говорят об «Израиле» и о «народах», но не о Церкви. Эту истину должен уяснить себе каждый христианин, ибо она в высшей мере важна.

Может быть кто-либо спросит: «Для чего тогда пророческое слово? Какая польза христианину от него, если в нём ничего не сказано о Церкви? Почему нас призывают обращаться к нему, если содержание пророчеств непосредственно не касается нас? Разве для нас безразлично, что Бог предоставляет нам возможность заглянуть в Его советы, намерения и планы? Или мы считаем маловажным это преимущество, знать о Божьих помыслах в Его пророческом слове? Авраам, наверное, не смотрел с пренебрежением на Божественные откровения: „Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!“ Быт. 18,17. И что Бог намеревался делать? Что-то такое, что непосредственно касалось Авраама? Ни в ком случае. Речь шла о Содоме и прилежащих городах и Аврааму там нечего было ни терять, ни преобретать. Но разве это умаляет его интерес к божественному откровению? О нет, наверное, он высоко оценил эту особую благосклонность быть посвященным в намерения Божьи.

Не должны ли мы также исследовать с большим интересом пророчества, открывать божественные предначертания и видеть что Бог предусмотрел с Израилем и с народами на этой земле. Пророчества — это история Божья в будущем и в том отношении, насколько мы любим Бога, постольку для нас будет интересно изучать эту историю, а именно, не для того, как утверждалось, чтобы проверять её правдоподобность в её исполнении, но чтобы мы обрели уверенность, полную, божественную уверенность, которую может сообщить нам только Слово Божие. Для веры не может быть ничего более нелепым и бессмысленным, как мнение, что надо ожидать исполнения пророчества, чтобы убедиться в его верности. Ведь это оскорбление, может быть бессознательное, бесподобного откровения нашего Бога!

Обратимся теперь ко „дню Господню“. Это выражение часто встречается в Ветхом Завете. Мы ограничимся только двумя местами Священного Писания, из числа многих соотвествующих этому обозначению. Предоставим в остальном читателю самому дальше исследовать Писание.

„Ибо грядёт день Господа Саваофа на всё гордое и высокомерное и на всё превознесенное, — и оно будет унижено, — и на все кедры Ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы Васанские, и на все высокие горы, и на все возвышающиеся холмы, и на всякую высокую башню, и на всякую крепкую стену, и на все корабли Фарсисские, и на все вожделенные украшения их. И падёт величие человеческое, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день, и идолы совсем исчезнут. И войдут люди в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю“ Ис. 2,12-19. „Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок — день тьмы и мрака, день облачный и туманный: как утренняя заря распространяется по горам народ многочисленный и сильный, какого не бывало от века и после того не будет в роды родов. Перед ними потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой свет. И Господь даст глас Свой перед воинством Своим, ибо весьма многочисленно полчище Его и могуществен исполнитель слова Его; ибо велик день Господень и весьма страшен, и кто выдержит его?“ Иоиль 2,1-2 и Иоиль 2,10-11. Из этих и подобных мест Священного Писания ясно видно, что „день Господень“ нераздельно связан с глубоко серьезной мыслью о суде над миром, над вероломным Израилем, над людьми и их путями, да и над всем, что человек ценит и к чему стремится. Коротко говоря, „день Господень“ — резкая противоположность дню человека. В настоящее время господствует человек, позже будет господствовать Господь.

Правда, все дети Божьи могут радоваться этому дню, который, хотя и с судом придёт на эту землю, всё же будет ознаменован царствованием Господа в праведности. Тем не менее, не этот „День“, сопряжённый с судом, гневом и мраком, есть особенная надежда христиан, но день сопровождаемый миром, радостью, любовью и славою — это день пришествия или явления Иисуса Христа за своими.

Церковь встретится с Господом и войдёт с Ним в Отчий дом перед тем, как грядёт этот страшный день над миром. Это благословенная участь Церкви во время неопределенного периода, предшествующего пришествию -»дню Господню", которой она будет наслаждаться в её небесной Родине. Её око будет взирать на «Сияющую утреннюю звезду» задолго до того, как «Солнце правды» взойдёт с его исцеляющими лучами над остатком семени Авраама.

Мы искренне желаем, чтобы христианин понял эту великую и важную разницу. Мы уверены, что правильное понимание этой истины окажет сильное влияние на его мышление, мировоззрение и надежду относительно будущности. Это даст ему способность увидеть конечную цель своего пути, освободит его от всякой неизвестности и замешательства, освободит от всякого страха, с которым, к сожалению, многие дети Божьи смотрят в будущее. Это научит его ожидать своего Спасителя, Который от вечности возлюбил его. Ожидать не судов, страхов, мрака, землетрясения, переворотов всякого рода, это успокоит его дух, одарит его счастьем в бесподобной и достоверной надежде, что он будет у Господа прежде нежели грядёт великий и страшный день.

Много старания приложил верный Апостол, чтобы показать своим дорогим фессалоникийцам разницу между «пришествием» и «днём Господним». «О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братья, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать /вор/ ночью. Ибо, когда будут говорить: „мир и безопасность“, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братья, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы сыны света и сыны дня: мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим — жили вместе с Ним. Посему увещавайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете» 1 Фес. 5,1-11.

Здесь мы видим разницу, изложенную таким способом, которая не может быть неправильно понята. Господь Сам придёт за нами, как Жених, день же Господень придёт для мира, как вор в ночи. Может ли быть контраст более ясным? Как можно смешать одно с другим эти оба высказывания? Более различными они не могут быть — жених и вор. Жених и вор существенно отличаются друг от друга.

Так крайне ощутимо отличается пришествие Господа для Своего народа от пришествия дня Господня для мира сего, опьянённого и спящего беспросыпным сном. Возможно, кто-нибудь столкнётся здесь с трудностью, потому что Церкви в городе Сардисе были написаны такие слова: «Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать /вор/, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя» Откр. 3,3. Эта трудность рассеивается как туман при восходящем солнце, потому что в Сардисе речь идёт об Исторической Церкви, включая номинальных христиан — о Церкви, которая имела имя, что она жива, но, в действительности, она была мёртвой. Церковь в Сардисе опустилась на самую низкую ступень мира и о ней можно судить только с этой точки зрения. Она впала в грех, оставила своё возвышенное и святое предназначение и находится под судом Божиим, и поэтому она не может быть ободрена надеждой, присущей Церкви, напротив, ей угрожает погибель, которая придёт на весь мир. Здесь Церковь не как тело или невеста Христа, но как ответственный свидетель Божий на земле, как золотой светильник, который должен был, во время отсутствия Иисуса Христа, светить в этом мире, лежащем во зле и тьме. Но увы! Историческая Церковь глубоко погрузилась и погрязла в ещё большую тьму, нежели мир сей. Отсюда и эта серьёзная угроза. Исключение подтверждает правило.

Возвратимся опять ко Второму посланию к Фессалоникийцам. Здесь реальность, полная богатейшего оживления и ободрения для истинно верующего, что наш Бог, в Своей чудной благодати, преподносит нам «из ядущего ядомое и из сильного сладкое» Суд. 14,14. Он повелевает воссиять свету из тьмы, пробуждает жизнь из смерти и Его слава сияет среди опустошения, причинённого врагом. Эта истина встречается нам на каждой странице Священного Писания и должна наполнить наше сердце миром, а уста славословием.

Так делает Господь Бог, что разнообразные лжеучения и действительные непорядки, в которые впали первые христиане, послужили и служат для нас наставлением и существенной помощью для Церкви в конце её земной истории. Заблуждение фессалоникийцев относительно умерших верующих Бог употребил бесподобно, чтобы излить поток божественного света о пришествии Господа и восхищения святых, так чтобы для простого, покорного Священному Писанию сердца стало бы невозможным когда-нибудь опять впасть в подобное заблуждение. Ожидая пришествия Господа, они поступали хорошо. Они надеялись, что Он провозгласит Царство Своё на земле, и это также не было ошибочным. Но большим заблуждением было то, что они выпустили из виду небесную сторону этой славной надежды. Их разумение этого вопроса было ещё несовершенным и вера их ещё недостаточной. Они не видели обеих сторон, — двойную важность, — пришествия Господа: Его явление в воздухе на облаках, чтобы взять Своих, и Его явление во славе, чтобы провозгласить Царство Своё в силе. Поэтому они опасались, что их умершие братья, в силу необходимости, будут лишены этого благословения и славы.

Это заблуждение, как мы видим, было божественно опровергнуто в четвертой главе Послания к Фессалоникийцам. Небесная сторона надежды есть реальная участь и умерших святых. Она подробно объяснена, чтобы основательно устранить это заблуждение. Иисус Христос возьмёт всех, не только одну часть святых, к Себе, и если в этом отношении будет какое-то преимущество, то оно будет на стороне тех, о которых мы скорбим. «И мертвые во Христе воскреснут прежде».

Из Второго послания к Фессалоникийцам мы усматриваем, что новообращённые были соблазнены ещё и другим заблуждением, которое касалось не умерших, но относилось к живущим — это недоразумение относительно «пришествия Господа» и «дня Господня». В одном случае они боялись, что умершие не будут иметь участия в благословенном торжестве пришествия Господа, а с другой стороны, что живущие святые будут подвержены всем ужасам «дня Господня». Против этого заблуждения ап. Павел выступает во Втором послании к Фессалоникийцам с бесподобной заботой, мудростью и верностью.

Верующие в Фессалониках переживали гонение и скорбь и очевидно враг старался поколебать их души через лжеучителей, которые утверждали, что будто уже пришёл «великий и страшный день Господень» и скорбь, чрез которую они должны пройти, как неизбежную сопроводительницу этого «дня». Если бы это было так, то тогда всё учение ап. Павла самоочевидно оказалось бы ложным, ибо превосходная истина этого учения — единение и слияние искупленных с Иисусом Христом, настолько тесное и совершенное, что для Иисуса Христа невозможно явиться во славе без Своего народа. «Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» Кол. 3,4. С Его явлением начнётся «день Господень».

И когда, действительно, грядёт «день Господень», то не святых постигнет страх и ужас, но их гонителей. Апостол напоминает им об этом просто, но убедительно, говоря: «Всегда по справедливости мы должны благодарить Бога за вас, братья, потому что возрастает вера ваша, и умножается любовь каждого друг ко другу между всеми вами, так что мы сами хвалимся вами в церквах Божиих, терпением вашим и верою во всех гонениях и скорбях, переносимых вами в доказательство того, что будет праведный суд Божий, чтобы вам удостоиться Царствия Божия, для которого и страдаете. Ибо праведно перед Богом — оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовестию Господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его, когда Он придёт прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших, так как вы поверили нашему свидетельству» 2 Фес. 1,3-10.

Сюда включено не только положение христиан, но и сама слава Божья — Его действенная справедливость /правда/. Действительно, если «день Господень» принесёт христианам скорбь, то тогда великая, славная истина, проповедуемая ап. Павлом, что Иисус Христос и Его искупленные едины — лишена всякой правды, и сверх этого праведность Божия /оправдание/ была бы подвержена сомнению. Одним словом, если христиане находились в скорби, то нравственно было невозможным, что день Господень уже пришёл, ибо когда этот день придёт, то он принесёт верующим, как явную награду, покой, и именно в Царстве Божьем, а не только в доме Отчем, о чем здесь и речи нет. Тогда примет всё совершенно другой вид. Церковь будет иметь мир и покой, а её гонители — скорбь. Как долго длится день человеческий, Церковь призвана страдать, но в день Господень настанет обратное.

Обратите внимание, что здесь говорится о страданиях, которые верующие должны претерпеть. К этому они призваны в этом мире, в котором доминирует беззаконие. Иисус Христос страдал в этом мире и верующие также должны страдать. Но когда Иисус Христос придёт, чтобы провозгласить Своё Царство, чтобы в это время Его искупленные находились бы в великой скорби, т.е. во время Его Царства на земле. Христианин должен твёрдо запомнить себе эту истину. Так разоблачается учение нашего врага, через которое он старался ввести верующих в Фессалониках в замешательство, как совершенно ложное учение. Апостол очищает всё здание до его основания через простое изложение истины Божьей. Это божественный метод — освобождать человека от лживых представлений и излишнего страха. Говорите истину, и ложь должна будет уступить истине, впустите луч вечнобожественного слова в ваше сердце, и всякий туман и мрак лжеучения рассеются.

Всё же, посвятим ещё один момент исследованию дальнейшего поучения Апостола в этом, достойном нашего внимания, Послании. Мы увидим, как он уверенно подчёркивает разницу между «пришествием Господа» и «днем Господним» — разницу, принимая которую читатель поступит хорошо. «Молим вас, братья, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придёт, доколе не придёт прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели» 2 Фес. 2,1-3.

Конечно, этим Апостол не хотел сказать, что день Господень в то время не был таким близким. Священное Писание говорит нам ясно: «А день приблизился» Рим. 13,12. И это не противоречит вышесказанному. Какой день? Разумеется, день Господень, и это выражение употребляется в связи с нашей личной ответственностью в нашем служении и в нашем хождении перед Господом.

Заметим мимоходом, что такая точка зрения имеет великое практическое значение. Кто приложит старание, чтобы проверить все места Священного Писания, говорящие о «дне Господнем», тот узнает, что они все, более или менее, относятся к служению и ответственности верующих. Как пример этому мы приведём следующие места: «... чтобы быть вам непорочными» — не в пришествие Господа, но — «в день Господа нашего Иисуса Христа» 1 Кор. 1,8.

«Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть» 1 Кор. 3,13. «Чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов» Фил. 1,10. «А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судья, в оный день; и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его» 2 Тим. 4,8. Из этих и многих других мест Священного Писания мы видим, что «день Господень» — это время расплаты с работниками. Служение каждого будет оценено согласно божественного масштаба, будет взвешена личная ответственность, будут розданы награды и слуги поставлены над городами, чтобы управлять ими: один над десятью, другой над пятью. Поэтому с какой бы стороны мы не рассматривали «пришествие» нашего Господа и Его «явление», или Его «день», всегда встаёт перед нашим взором ясная разница между этими событиями. «Пришествие» Христа представляется сердцу верующего всегда, как славная, благословенная надежда, которая может наступить в любой момент, в то время как «явление» или «день Христов» апеллируют с глубокой строгостью к нашей совести и относится ко всей нашей практической жизни. Мы призваны во время Его отсутствия трудиться и свидетельствовать в этом мире. Каково бы ни было наше отношение к этим истинам, но Священное Писание не смешивает их одно с другим; и нет ни одного места в Священном Писании, которое учило бы, что верующие не всегда должны ожидать пришествие Господа и не всегда должны помнить, что «день Господень» близок. Только ленивый раб говорит в сердце своём: «Не скоро придёт господин мой» Мтф. 24,48. На его примере мы видим печальные последствия, неизбежно вытекающие из такого помышления, если мы лелеем его в наших сердцах.

Вернёмся на короткое время ко 2 Фес. второй главе, а именно — к одному месту, которое побуждало исследователей пророчеств к разным толкованиям и доставляло большие трудности. Очевидно это было старанием лжеучителей смутить фессалоникийцев, внушая им ложное понимание, что «день Господень» с его ужасами коснётся и их. О, нет! заверяет Апостол, это невозможно; ибо, прежде чем грядёт этот день, мы должны быть собраны к сретению /к встрече/ с Господом на облаках, в воздухе. Он убедительно умоляет их, в виду пришествия Господа и их собрания к Нему, не дать ввести себя в заблуждение. Он разъяснил уже им небесную сторону пришествия Господа; он наставлял их, что они сыны света и сыны дня и, что их жительство, их часть, их надежда в том месте, откуда грядёт день Господень. Поэтому невозможно, чтобы тем, кто стали благодатью Божией сынами дня, день Господень принёс страх и скорбь. Также, рассматривая эту истину с земной стороны, лжеучителя заблуждались. «Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придёт, доколе не придёт прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божьем сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога. Не помните ли, что я, ещё находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в своё время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьёт духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения» 2 Фес. 2,3-10.

Здесь сказано нам, что перед тем как придёт «день Господень», должен явиться беззаконник, человек греха и сын погибели. Тайна беззакония должна достичь своего апогея. Человек открыто восстанет против Бога. Да, он присвоит себе имя Божие и потребует себе поклонения. Всё это должно произойти на земле, прежде чем придёт великий и страшный «день Господень» с судом над всем земным. В настоящий момент стоит преграда на пути явлению той страшной личности. Некоторые усматривают под преградой Римскую Империю, другие же понимают под словом преграда — Церковь, в которой обитает Дух Святой. Мы также склонны к последнему толкованию, хотя и первое толкование содержит известную долю правды. Из других мест Священного Писания мы ясно познаём, что перед выступлением беззаконника на арену, Церковь будет находиться в благословенном и безопасном для неё приготовленном месте, в её вечной, небесной родине. Какая восхитительная мысль!

Но мы усматриваем из книги Откровения, что прежде чем тайна беззакония в лице человека греха достигнет своей кульминации, Церковь будет восхищена от земли. Четвертая и пятая главы Откровения показывают нам ясно, что Церковь находится в интимном кругу небесной славы до снятия первой печати, до первого звука трубы и до того как выльется первая чаша гнева. Позднее мы вернёмся к этим, в высшей мере, интересным пунктам и увидим, что в лице 24 старцев с венцами на головах представлены святые на небесах во славе, собранные вокруг Агнца, до исполнения первой строки этой пророческой книги.

Всё же, перед тем как закончить этот отрывок, мы хотим задать читателю пару вопросов, правильный ответ на которые могут дать только те, кто живёт в тесном общении с Богом. Чего ожидаешь ты, читатель? В чём твоя надежда? Ожидаешь ли ты какие-то события, которые должны произойти на этой земле? Ожидаешь ли ты, например, возрождения Римской Церкви? Возрождения десяти царств? Возвращения, евреев в Палестину? Восстановления Иерусалима? Явления антихриста? Великую скорбь? И наконец, страшные суды, предшествующие дню Господню? Кто этих событий ожидает, тот с достоверностью не преисполнен надеждой Церкви Божьей. Без сомнения все вышеупомянутые события исполнятся в своё время, но не одно из этих событий не должно стоять между тобою и твоей надеждой. Они, все вместе взятые, отмечены у пророков. Все эти события исполнятся в будущей истории Божьей, но не их предназначение бросить тень на славную и благословенную надежду христиан.

Эта славная, возвышенная надежда Священного Писания на фоне пророчеств — сияющая утренняя звезда, пришествие Иисуса Христа, прославленного жениха Церкви.

Это, и ничто другое, есть истинная и особенная надежда Церкви Божьей. «И дам ему звезду утреннюю» Откр. 2,28. «... вот, жених идёт, выходите навстречу Ему» Мтф. 25,6. Когда же появится утренняя звезда на видимом небе? Как раз перед наступлением дня. Кто же увидит её? Только тот, кто в это время бодрствует, т.е. не спит. Ясное, наглядное и вполне естественное сравнение. Явлению Господа предшествует бодрствование Церкви — страстное, терпеливое ожидание, выраженное в вопросе: «Что долго не идёт конница его, что медлят колёса колесниц его?» Суд. 5,28.

Ах, увы! Церковь в этом отношении сделала много упущений. Но для отдельного верующего это не причина, чтобы спасовать в виду этой благословенной надежды. «И слышащий да скажет: ей, гряди Господи!» Это касается лично каждого. Да поможет Господь пишущему и читающему эти строки всегда испытывать очищающую и превозносящую нас силу этой благословенной надежды! Дал бы Господь нам всегда понимать и исполнять слова ап. Иоанна в их пророческой силе: «И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя, так как Он чист» 1 Иоан.3,3.

Два воскресения

Может быть, кое-кого из читателей удивит заглавие этого раздела, потому что согласно учению и вероисповеданию исторической церкви (в христианской литературе под «исторической церковью» понимается следующее: на протяжении всей истории, сформированные церкви: Римско-католическая, Православная, Лютеранская и дрeubt или же христианство в общем, включая и номинальных христиан), ему и на ум не приходило, что будет два воскресения. Но Священное Писание говорит в определённых и недвусмысленных выражениях о «воскресении в жизнь» и о «воскресении осуждения» Иоан. 5,29 — о двух воскресениях, которые, по их времени и характеру, существенно отличаются друг от друга. Между этими обоими событиями лежит промежуток времени, самое малое тысяча лет. Если люди учат другое, если они возводят системы и вероисповедания, которые противоречат ясному учению Священного Писания, то они, как и все полагающиеся на свои знания, будут за это отвечать перед Господом. Наша обязанность — уважать и принимать авторитет слова Божьего, и в кротости покоряться учению этого Слова. Поэтому, исследуем тщательно со всем благоговением, что говорит Священное Писание об этих воскресениях. Дух Святой да руководит нами и учит нас!

Сперва мы процитируем достойное внимания место Священного Писания из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Моё и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на суд не приходит, но перешёл от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему: ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения» Иоан. 5,24-29. Здесь сказано о двух воскресениях, которые, правда, как во времени, так и в их характере, отличаются одно от другого: одно воскресение — в жизнь, другое — воскресение осуждения. Этим свидетельством слова Божьего теория общего воскресения радикально лишается всякой почвы. Воскресение верующих совершится на том же самом основании и будет носить тот же самый характер, что и воскресение нашего прославленного, досточтимого Господа. Оно будет воскресением из мертвых, — действие божественной силы, — основанном на совершённом деле спасения, в силу которого Сам Бог выступит в пользу Своих искупленных и воскресит их из мертвых, в то время, как остальные мертвые останутся ещё тысячу лет в гробах. Откр. 20,5.

В девятой главе Евангелия от Марка содержится примечательное высказывание, проливающее свет на эти события. После того, как евангелист Марк в первых стихах повествует о преображении Господа, он продолжает дальше: «И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых» Мк. 9,10. Ученики чувствовали, что Иисус Христос сказал здесь нечто особенно важное, нечто необычное по отношению ординарного представления о воскресении из мертвых. В действительности это так и было, хотя то, что они услышали, превосходило в то время их разумение.

Обратимся теперь к словам того мужа, который в совершенстве понял это славное, христианское учение и возрадовался в этой славной, небесной надежде: «... чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения из мертвых» Фил. 3,10-11. Достаточно одного момента сосредоточенного размышления чтобы понять, что здесь Апостол говорит не об общем воскресении мертвых, в котором все воскреснут. Верный слуга Божий имеет здесь в виду нечто совершенно особенное, а именно — «воскресение из мертвых» (предлог «из» отсутствует в русском синодальном переводе, но в оригинальном греческом тексте он есть — прим. редактора) сообразное Христову воскресению. Этого воскресения он непрестанно ожидал. Оно было славной, благословенной надеждой озаряющей его душу и утешающей его в его заботах и скорбях, в лишениях и трудностях, в борьбе на его необычном жизненном пути.

Всегда ли Апостол пользуется разнящимся обозначением «из мертвых», говоря о воскресении? Нет, не всегда. Так, например, он говорит в другом месте: «Имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают» Д. Ап. 24,15.

Здесь он ни одним словом не касается христианской или небесной стороны воскресения, а именно, по простой причине, потому что здесь он обращается к людям, которые не в состоянии были понять особенную надежду верующих. Как мог он представить и разьяснить эту истину пред Ананией, Тертуллом и Феликсом? Мог ли он вообще говорить им об этой утешительной надежде? Ни в коем случае! Он мог высказать только великую, общеизвестную истину, которую знали все ортодоксальные иудеи. Если он говорил о воскресении из мертвых, то он не мог бы прибавить эти слова: «чего и сами они ожидают», ибо они ничего подобного не ожидали и не принимали.

Какая большая разница, когда Апостол защищается перед своими обвинителями в Д. Ап. 21 главе, и когда он изливает своё сердце в тесном кругу возлюбленных своих братьев в Фил. 3 главе!

К последним он может говорить об истинной, христианской надежде, и в полном свете, исходящим от славы Христовой, и освещающей эту надежду. Он может выразить страстное желание своего сердца, сокровенные мысли и чувства чтобы изложить своё чаяние на воскресение тела, когда он, пробудившись в подобии своего возлюбленного Господа, обретёт полное освобождение.

Однако возвратимся ещё раз к Иоан. 5 главе, и именно потому, что, когда Иисус Христос говорит об обоих классах людей, то Он употребляет слово «час». Кто-то может возразить, как может лежать такой промежуток времени в тысячу лет между этими двумя воскресениями, когда Господь определённо говорит, что всё случится в течении одного часа? На этот вопрос есть двоякий ответ: прежде всего надо знать, что Господь употребляет это самое слово, говоря о великом событии — оживотворении мертвых душ. «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут» Иоан. 5,25. Здесь речь идёт о деле спасения, где глас Иисуса Христа, Сына Божия, зовёт дорогие души из смерти в жизнь. Это длится вот, уже почти двадцать веков и называется «временем», т.е. «часом». В подлиннике здесь написано «час». Если наш Господь в этой же самой речи употребляет слово «час» по отношению периода времени, который длится вот уже почти две тысячи лет, то какие трудности представляются применить это слово к периоду времени в тысячу лет? По нашему мнению, конечно, никаких трудностей нет. Но, кто всё ещё сомневается, тому мы советуем обратиться к свидетельству Духа Святого в Откр. 20 гл., которое гласит: «Прочие из мервых не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это — первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа, и будут царствовать с Ним тысячу лет» Откр. 20,5-6.

Этим дан каждому исчерпывающий и окончательный ответ, для кого Священное Писание — авторитет и кто хочет научиться из него, что должен делать каждый истинный христианин. Будут два воскресения и между ними лежит промежуток времени в тысячу лет.

В первом воскресении будут участвовать все верующие Ветхого Завета, которые названы в Евр. 12 главе «духами праведников, достигших совершенства» (Евр. 12,23). Потом Церковь первенцев и, в заключение, все претерпевшие смерть во время великой скорби и во время между восхищением святых и явлением Иисуса Христа судить зверя и его последователей. Откр. 19 гл.

Последнее же /второе/ воскресение включает всех от дней Каина /Быт. 4 гл./, умерших в их грехах, до последнего отступника в 1000-ем Царстве славы. Откр. 20 гл.

Как это серьёзно и потрясающе! Если бы наш Господь в эту ночь пришёл, какие сцены разыгрались бы на наших кладбищах, на полях битвы! Может ли всё это рассказать язык или перо описать всю реальность этого момента?

Может ли сердце вместить всё это? В неисчислимых гробах лежат вместе останки умерших во Христе и умерших вне Христа. Во многих семейных могилах лежат останки обеих классов умерших. Но, когда прозвучит голос Архангела, то воскреснут все умершие святые, в то время как все остальные, умершие во грехах, останутся в гробах, чтобы пребывать ещё 1 000 лет во мраке и пустынной тишине могилы.

Это верное свидетельство Слова Божьего. Конечно, оно не повествует о странных подробностях и не даёт пищи болезненным воображениям и праздному любопытству, но раскрывает нам серьёзную реальность первого и второго воскресений — воскресения жизни в вечной славе и воскресения осуждения к вечной погибели. Священное Писание не знает общего воскресения, или воскресения всех в одно время. Мы должны расстаться раз и навсегда с этой и другими усвоенными и полюбившимися нам мыслями, если мы хотим возрастать в истине и познании божественных откровений, ибо ничто не препятствует так сильно разумению планов и мыслей Божьих, как свои понятия и мысли или понятия и мысли других.

Неразумно также говорить о воскресении духов, ибо дух не умирает, следовательно, он не может и воскреснуть. Точно также было бы неразумно верить в воскресение как в принцип. Ничего подобного мы не находим в Священном Писании. Священное Писание говорит нам просто, как только можно: «Остальные мертвые не оживут, пока 1000 лет минёт. Это первое воскресение». Кто осмелится отвергать такое ясное учение? Не должны ли мы отбросить скорее наши старые, полюбившиеся нам представления и мнения, и принять основательное слово Божие!?

Это понятно, что, если Священное Писание говорит о первом воскресении, то это исключает возможность воскресения всех в одно и тоже время. Как могло бы Писание тогда говорить: «Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом» Откр. 20,6, если бы все воскресли в одно время? Никто не может читать Новый Завет без предубеждения и при этом держаться теории о всеобщем воскресении. Это принадлежит к прославлению Христа — Главы тела Церкви, что для членов Его Тела предусмотрено своеобразное воскресение — подобное Его воскресению из мертвых. Верно и то, что это воскресение непременно будет. «Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему — облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: „поглощена смерть победою“. „Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?“ Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом» 1 Кор. 15,51-58.

Суд

Крайне неприятно вступать всё снова и снова в противоречие с господствующим мнением и взглядами исторической церкви, и выступать всесторонне против её правил и вероисповедания. Но как быть? Если бы речь шла только о простом человеческом мнении, так это было бы дерзким, ничем неоправданным высокомерием, входить в непосредственное противоречие утвердившейся вере исторической церкви, которую миллионы людей исповедуют уже столетиями. Но здесь речь не о каком-то человеческом мировоззрении или разнообразии суждений выдающихся людей, но здесь речь идёт об учении и авторитете Священного Писания. Как во все времена, так и в наши времена, были, есть и будут в будущем различные богословские школы, разные мнения и разные направления со всевозможными оттенками в понятиях и мировоззрениях. Поэтому, неотложная обязанность каждого чада Божьего в отдельности и, каждого служителя Христова, прислушиваться в святом благоговении к гласу Божьему в Священном Писании. Если бы Священное Писание было результатом человеческого авторитета, то его можно было бы отодвинуть в сторону, как не имеющего никакой цены, но, поскольку оно вытекает из божественного авторитета, то всякое словопрение исключается. Наша благородная обязанность — чтить, преклоняться и верить слову Божию.

После того как мы убедились, что Священному Писанию чуждо всеобщее /в одно время/ воскресение, мы хотим теперь исследовать, что говорит слово Божие о суде. Учит ли Священное Писание, как учит историческая церковь, об общем суде? Прежде всего, мы находим в Священном Писании восхитительную истину, что для верующего лично и для Церкви в целом, вовсе нет суда. Верующего суд миновал и навсегда закончен для него. Грозовые тучи суда обрушились на голову взявшего на Себя наши грехи. За нас Он испил чашу гнева Божьего и суда до последней капли и поставил нас на новый фундамент воскресения, которого суд никогда не может коснуться. Член Тела Христова не может подвергнуться суду, также как не может подвергнуться суду Глава этого Тела.

Это может показатся довольно смелым утверждением. Если оно верно, то сила этого утверждения в нравственной ценности и славе. За кого Иисус Христос был осуждён на кресте? За Свой народ. За нас Он был сделан грехом. На кресте Он был нашим Заместителем, Он занял наше место. Он понёс всё, что заслужили мы. Наше состояние, в целом в смерти Иисуса Христа, нашло полное завершение, так что об этом больше и речи быть не может. Есть ли ещё какой-либо вопрос неразрешённый Богом в Иисусе Христе, Главе Собрания-Церкви? Нет ничего неразрешённого. Бог смотрит на членов Тела Христова так, как Он смотрел на Главу этого Тела. Это вопрос божественного характера, и он разрешён раз и навсегда, доказательством этого есть тот факт, что Глава Тела увенчан честью и славой, и сидит одесную Бога на небесах. Следовательно, всякое предположение, что верующие в какое-либо время, по какой-либо причине или в силу какого-либо поступка подвергнутся суду, было бы отрицанием принципиальной истины христианства и противоречило бы конкретным словам нашего Господа и Спасителя, Который убедительно заявил, что все верующие в Него «на суд не приходят» Иоан. 5,24.

Представление, что верующие должны предстать пред судом, чтобы проверить их право и пригодность для Царствия Небесного, так же нелепо, как и противоречит Священному Писанию. Как можно допустить, что, например, ап. Павел или разбойник на кресте должны подвергнуться проверке в отношении их права на Царство Небесное, тогда как они вот уже почти две тысячи лет находятся там? Согласно же теории всеобщего суда это должно было быть. Если этот важный вопрос, относительно нашей пригодности для Царства Небесного, должен решаться в день суда, то мы достоверно погибнем, ибо судимы мы будем только по нашим делам и единственный, возможный исход такого суда — «озеро, горящее огнём и серою». И, если с другой стороны утверждать, что верующие предстанут перед судом только по той причине, чтобы было явлено, что они через смерть Иисуса Христа освобождены от всякой вины, то это значило бы превратить день суда в пустую форму — мысль, которая должна возмутить каждую благоговейную душу. Нет надобности спорить об этом пункте. Одно единственное место Священного Писания далеко убедительнее, чем десять тысяч человеческих доказатальств. Наш Господь Иисус Христос провозгласил ясный и торжественный способ, что верующие «на суд не придут!». Этого достаточно, чтобы быть уверенным. Верующий, вот почти уже двадцать столетий тому назад, был осуждён в лице Иисуса Христа, в лице своей Главы, и если бы Бог хотел поставить его ещё раз перед судом — это было бы полным отрицанием Креста Христова с его примирительной силой. С достоверностью можно сказать, что Бог не может, да и никогда не допустит этого. Самый слабый верующий с благодарностью может триумфально воскликнуть: «Всё, что по отношению ко мне должно быть осуждено, давно уже осуждено!» Всякий вопрос, который должен быть приведен в порядок, давным-давно разрешён. Суд совершён и навсегда закончен. Я знаю, что мои дела, моё служение должны получить оценку, но в отношении моей личности и моего права всё уже божественно упорядочено. Он, умерший за меня на кресте, сидит увенчанным на престоле, Венец на Его главе есть доказательство, что для меня нет больше суда. Я ожидаю только «искупление тела». Делу искупления христианин обязан, что он может так думать и так говорить. Ожидать дня суда для себя, как решения вопроса о своём вечном определении, было бы бесчестием своего Господа и отрицанием силы примирительной жертвы. Такая уверенность может показаться признаком смирения и благоговения, но мы можем быть уверенными, что все дающие место сомнению, живущие в состоянии неуверенности, ожидающие дня суда, как разрешения их проблемы — заняты больше самими собою, чем Иисусом Христом. Они не поняли ещё цены Креста Христова в отношении их грехов и их характера /природы/. Они сомневаются в Слове Божьем и в деле спасения Иисуса Христа, и это не настоящее христианство. Суд немыслим ещё и для тех, которые находятся под защитой Креста и утвердились на новом, вечном фундаменте воскресения. Таковых суд миновал навсегда, осталось только ожидание безоблачной славы вечного блаженства в присутствии Бога и Агнца.

Если же некоторые ссылаются на Мтф. 25,31-46, в подтверждение теории о всеобщем суде, то таковым мы должны сказать: невозможно, чтобы одно место Священного Писания противоречило другому месту. Если, согласно Иоан. 5,24 «верующий на суд не приходит», то Мтф. 25 гл. ни в коем случае не может быть противоречием. Это твёрдый и непоколебимый принцип, всеобщее правило, недопускающее исключений. Поэтому рассмотрим внимательно Мтф. 25 гл. «Когда же придёт Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов» Мтф. 25,31-32. Предпосылкой к уразумению этого места Евангелия является внимательное исследование выражений, употреблённых здесь. Мы должны по возможности избегать всякого поверхностного, поспешного, недооценивающего, неточного исследования этого важного места Священного Писания, которое часто неверно толковалось и многих детей Божьих приводило в замешательство.

Кто же здесь судится? «И соберутся перед Ним все народы», это очень важно знать: это решающий вопрос. Здесь речь идёт не об отдельных личностях, а о народах, живущих в то время. Здесь также речь идёт не об Израиле. К этому народу применимо другое место Священного Писания. «Вот, народ живёт отдельно, и между народами не числится» Чис. 23,9. Если бы народ Израильский был включён в этот суд, то вышеприведенное место противоречило бы этому. Но это невозможно. Израиль никогда не причислялся к народам. Смотря с божественной точки зрения, Израиль, стоит обособленно. Израиль мог быть рассеянным между народами за свои грехи, но слово Божие говорит, что он не должен причисляться к народам, и это должно удовлетворить нас.

Если народ Израильский не причастен к суду, описанному в Мтф. 25 гл., то этим самым опровергнута идея о всеобщем суде. Суд не может быть всеобщим, если не все народы подпадают под него, а Израиль никогда не был включен в это обозначение «народы», т.е. язычники. Священное Писание говорит о трёх различных группах /классах/: о «Иудеях», о «народах» или язычниках, и о «Церкви Божьей», и эти три группы строго разграничиваются между собою. Не только Израиль, но и Церковь Божья не подвержены тому суду в Мтф. 25 гл. а именно: не потому, что они освобождены от суда, но также и потому, что Церковь, как ап. Петр заявил в соборе в Иерусалиме, вызвана из всех народов. Д. Ап. 15,14. Итак, если Церковь составлена из всех народов, то она не может быть причислена к народам, чем и приводится второе доказательство против всеобщего суда. Идея всеобщего суда, в виду этих фактов, не обоснована.

«Соберутся перед Ним все народы». Это суд над народами, живущими на земле. Ни один, о которых говорится здесь, не пройдёт через смерть, в противоположность суду в Откр. 20,11-15, где не будет ни одного, кто не умер бы раньше. Коротко, в Мтф. 25 гл. говорится о суде над «живыми», а в Откр. 20 гл. о суде над «мертвыми». На оба эти события указывает 2 Тим.: «Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и царствие Его» 2 Тим. 4,1. Наш Господь Иисус Христос будет судить живые народы в явление Своё, и мертвых «малых и больших» в конце Своего тысячелетнего царствования.

Теперь обратимся коротко к участвующим на суде в Мтф. 25 гл.: «И поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую». Почти по общему признанию исторической церкви, под «овцами» она понимает всех детей Божьих от начала до конца века, под «козлами» всех безбожников от первого до последнего. Если бы это было так, то кого мы должны тогда понимать под третьей группой, которые представлены здесь меньшими братьями Господа: «эти братья Мои меньшие»? Царь обращается здесь, в смысле «братьев Своих меньших», к овцам и к козлам, ибо фактически причиной суда является их отношение к Его меньшим братьям. Утверждение, что под «овцами» и «братьями» подразумевается одна и та же группа людей — необоснованное и ошибочное. Иначе, Царь сказал бы: «... так как сделали это один другому» или «между собою». Достаточно только этого соображения, чтобы опровергнуть теорию всеобщего суда. Неоспоримо, что здесь говорится о трёх различных группах, а именно: «об овцах, о козлах и о братьях». Поскольку «эти братья Мои меньшие» не причислены ни к «овцам», ни к «козлам», то не может быть и речи о всеобщем суде.

Нет, то, что здесь описано, есть не всеобщий суд, но суд относящийся к определённому классу людей. Это суд над живущими народами, предшествующий Тысячелетнему царству. Священное Писание учит нас, что, после того как Церковь будет восхищена от земли, для народов останется ещё время свидетельства. Евангелие о Царствии будет широко проповедоваться израильскими вестниками по всей земле, до крайних её пределов тем, которые до этого находились ещё во тьме язычества. Народы, принявшие с радостью этих вестников, будут поставлены по правую сторону Царя, другие же отвергнут их и даже поступят с ними враждебно, станут по левую сторону Царя. Эти «братья Мои меньшие» есть ни кто другие, как иудеи — братья Мессии.

Отношение к иудейским посланникам будет поводом суда над народами, и это ещё одно доказательство против всеобщего суда. Мы хорошо знаем, что все живущие на этой земле /и жившие/ и до самой смерти отвергавшие Евангелие Христово, должны будут дать ответ и за другие провинности, не только за жестокость по отношению к братьям Царя. С другой же стороны, все, пребывающие в небесной славе с Агнцем, обязаны этому преимуществу только заслуге Агнца, которое они никогда не достигли бы своими делами. Коротко говоря, нет ни одной черты в этом суде, ни одного единственного указания в этом повествовании, которые бы намекали только на всеобщий суд: всё говорит против этого. В этом мы убеждаемся тем более, чем более мы исследуем Священное Писание и планы Божьи, Его сущность, Его характер, Его намерение, Его советы, Его мысли понимаем тем больше, чем более мы познаем Христа, Его Личность, Его дело спасения, Его славу, чем более мы познаём Церковь в её положении перед Богом и Христом, её совершенство и её окончательное принятие Христом.

Как может кто-либо, знающий мало-мальски Бога /имеющий хотя малое представление о Боге/, поверить в то, что сегодня Бог оправдывает Своих, а завтра допустит судить их? Что Он сегодня изгладит все их грехи, а завтра будет судить их по их делам?

Какой истинный христианин может поверить в то, что наш досточтимый Господь и Спаситель допустит предстать перед престолом суда Своё Собрание (Церковь), Своё Тело, Свою невесту, вместе со всеми умершими во грехах? Как может Он привлечь Своих искупленных к судебной ответственности за их грехи и преступления, о которых Он сказал: «Я, Я Сам изглаживаю преступление твоё ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну?» Ис. 43,25. Однако, этих аргументов хватит. Мы надеемся, что эту истину объяснили довольно убедительно: нет всеобщего воскресения, ни всеобщего суда, и не может быть. О суде в Откр. 20,11-15 сказано только намёком, что он состоится после Тысячелетнего царства и что этот суд включает всех безбожников: от Каина до последнего отступника. Там не будет ни одной души, которая не прошла бы через смерть. Там не будет никого, чьё имя записано в Книге жизни, ни одного, кто не будет ввержен в озеро, горящиее огнём и серою, в вечное, страшное мучение. Как это ужасно!

Возлюбленный читатель! Что ты скажешь на всё это? Веришь ли ты действительно в Иисуса Христа? Омыт ли ты Кровью Его и сокрыт ли в Нём от грядущего суда? Если нет, то я обращаюсь к тебе со всею серьёзностью и любовью, с просьбой, чтобы ты ещё сегодня обратился к Господу и, таким образом, ты избежишь гнева Божьего. Беги к Иисусу Христу! В Своей милосердной любви Он готов принять тебя, и в силе Своего дела спасения, и в силе Его бесподобного Имени, приведёт тебя в Отчий дом.

Остаток Израиля

В Евангелии от Матфея 24,1-44 содержатся глубокие и всеобъемлющие речи, которые в чудном ходе событий раскрывают судьбу Израильского остатка, историю христианства и суд над народами. Изучив в свете Писания последние события, обратимся теперь к остатку Израиля и к истории церкви в её истинном и ложном положении.

Чтобы понять это место Священного Писания, нам надо мысленно перенестись в положение тех личностей и в те времена, к которым были обращены слова нашего Господа. Попытка понять эту беседу в свете Послания к Ефесянам, приведёт в заблуждение и лишит это место Священного Писания его первоначального наставления и поучения. Здесь ничего не говорится о Церкви Божьей, о Теле Христовом; оно не содержит также никаких откровений, которые не соответствовали бы духу времени. Вступление Церкви Божьей на сцену истории, которое было ещё сокрыто в Боге, совсем не соответствовало бы духу времени. Эта восхитительная истина не могла быть открыта до тех пор, пока Иисус Христос не был отвергнут как Мессия, пока Он не занял Своего места одесную Бога-Отца, и пока Дух Святой не был послан на землю, чтобы Своим присутствием создать из иудеев и язычников одно Тело. Об этом в Мтф. 24 главе ничего не сказано. Здесь мы стоим на иудейской почве и окружены иудейскими обстоятельствами и влиянием. Описание событий, как и обороты речи, чисто иудейские. Если бы мы захотели это место Священного Писания применить к Церкви Божьей, то мы совершенно не поняли бы и недооценили того, что наш Господь хотел сказать здесь, и извратили бы настоящее положение Церкви.

Чем обстоятельнее мы исследуем Писание, тем яснее мы познаём, что личности, о которых здесь идёт речь, представляют иудейскую точку зрения. Будем иметь в виду и тех, которые будут стоять на этой почве и после вознесения Церкви.

Рассмотрим это место Писания ближе. В конце предыдущей главы наш Господь обращается к вождям народа израильского с вескими и серьёзными словами. "Дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну? Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьёте и распнёте, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город; да придёт на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что всё сие придёт на род сей. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: «благословен Грядый во имя Господне». Мтф. 23,32-39.

Такими словами заканчивается свидетельство Мессии к мятежному народу — Израилю. Никакие старания любви (божественной любви) не остались неиспробованными, но всё напрасно. Бог посылал к ним пророков — их побивали камнями. Один за другим приходили к ним вестники Божьи и увещевали их, просили и предупреждали, но всё было безуспешно. Строгие и веские слова этих вестников наталкивались на глухую стену и ожесточенные сердца. Единственным их ответом на эти слова были поругание, побивание камнями и смерть. Наконец был послан к ним Сын Божий с трогательными словами: «Пошлю Сына Моего возлюбленного; может быть, увидевши Его, постыдятся». Лк. 20,13. Постыдились ли они? Убоялись ли Сына Его? Ах, нет! Они увидели Его, и не было в Нём ни вида, ни величия, которые бы привлекли их к Нему. Ис. 53,2. Сердце дочери Сиона не было расположено к Царю. Виноградник находился во владении неверных виноградарей, которые хотели завладеть им. «Но виноградари, увидев Сына, сказали друг другу: это наследник; пойдём, убьём Его и завладеем наследством Его». Мтф. 21,38.

Таково было нравственное состояние Израиля, в связи с которым и произнёс наш Господь вышеприведённые, необыкновенно строгие слова. «И вышед Иисус шёл от храма». Мтф. 24,1. Нам известно, как медленно и выжидающе Он покидал храм, ибо (да прославится имя Его!) как скоро Он оставит место благодати и займёт место суда, Его шаги неторопливые и степенные, как свидетельствует нам об этом пророк Иезекииль. «И отошла слава Господня от порога Дома и стала над херувимами. И подняли херувимы крылья свои, и поднялись в глазах моих от земли; когда они уходили, то и колёса подле них; и встали у входа в восточные врата Дома Господня, и слава Бога Израилева вверху над ними». Иез. 10,18-19. «Тогда херувимы подняли крылья свои, и колёса подле них; и слава Бога Иэраилева вверху над ними. И поднялась слава Господа из среды города и остановилась над горою, которая на восток от города». Иез. 11,22-23.

Так оставила слава Бога Израилева храм Божий в Иерусалиме, неторопливыми полными достоинства шагами. Иегова, Господь оставался ещё продолжительное время поблизости этого места, а потом неохотно удалился Он. Какой контраст в этом нерешительном удалении по сравнению с добровольным поселением в Скинию собрания /Исх. 40 гл./, так же как и в храм /2 Пар. 7 гл./. Едва был законен храм, как Господь сошёл, чтобы наполнить его своею Славой. Как Он был готов быстро поселиться в храме, так Он медленно покидал его. И не только это, но прежде того, как книга пророка Иезекииля делает вывод, мы видим, возвращающуюся славу Божию и «Иегова Шаммах», что значит: Иегова стоит там же с неизгладимыми словами, начертанными на вратах города и ничто не может переменить любовь Божию. Если Он любит, то Он любит до конца. Он «вчера и сегодня и во веки Тот же».

Он пришёл в любвеобильной поспешности, чтобы пребывать всем сердем и всею душею со Своим народом и поселиться в Храм, в Церковь. Но, однако, её грехи и преступления заставили Его оставить её опять. Он охотно остался бы, но это было невозможно. И всё-таки то, как Он удалился, показывает что Он делает это неохотно, Он ушёл неохотно. Не так ли было и с Мессией в Мтф. 23 гл.? Об этом свидетельствуют Его прощальные беседы. «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» Мтф. 23,37. Здесь кроется глубокая тайна. «Я хотел» — это сердце Божье. «Вы не захотели» — это седрце Израиля. Подобно славе Божьей во дни пророка Иезекииля, так и Он должен был расстаться со Своим народом, все же не без того (да будет прославлено имя Господа!), чтобы не сказать ни одного слова, послужившего основанием надежды на славную будущность, а именно, что слава Божья возвратится, и дочь Сиона примет своего Царя с ликованием: «Благословен, Грядый во имя Господа!»

Но до наступления этого славного дня история Израиля полна мрачными событиями: моральный упадок, отступление. То, чему вожди народа старались помешать, чрез отвержение Иисуса Христа, то и пришло на них с ужасными последствиями. «Придут римляне, — говорили они, — и завладеют местом сим и народом сим». Ах, их место и их нация уже были покорены римлянами, и многозначительный уход Иисуса Христа /Мтф. 24 гл./ был только приговором опустошения над всей иудейской системой. «И вышед, Иисус шёл от храма».

Их положение и состояние было безнадёжными. Всё было потеряно. Долгий период, полный мрака и печали, должен был придти на эту ослепленную нацию — период, который достигнет своего апогея в «Великой скорби» и в годину окончательного искушения.

Но как во дни пророка Иезекииля были немногие люди, болеющие душою и вздыхающие о грехах и скорби народа! Это был остаток богобоязненных и благочестивых, которые последовали за отверженным Мессией. Они питали в своих душах надежду на искупление и восстановление Израиля. Конечно, их представления были неясными и их помышления полны путаницы, но тем не менее в сердцах, затронутых Благодатью, жила надежда и вера в Мессию. Они были преисполнены надеждой благословенного будущего Израиля.

В высшей мере важно иметь в виду и считаться с положением этого остатка и хорошо знать, что наш Господь Иисус Христос, в одной из Своих бесед на Елеонской горе, имел дело только с этим остатком Израиля.

Предположение, что люди, к которым обращена эта речь, стояли на христианской почве, было бы предательством правильного понимания христианства, и в тоже время — отречением от того остатка, существование которого достоверно признаётся в Псалмах, в пророках и даже в Новом Завете. Был, и сегодня ещё сохранился, «остаток по избранию Благодати». Рим. 11,5. Мы отказываемся цитировать и объяснять все места Священного Писания, которые содержат историю и скорби, опыты и переживания этого остатка, потому что мы должны были бы написать целую книгу об этом, но мы искренно желаем, чтобы читатель познал этот остаток в небольшой группе учеников на Елеонской горе с Господом. Чтобы читатель познал этот остаток благочестивых, ибо мы уверены, что, если это познание отсутствует, то теряется истинная цель, истинное значение и применение этой важной беседы. «И выйдя, Иисус шёл от храма; и приступили ученики Его, чтобы показать Ему здание храма. Иисус же сказал им: видите ли всё это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено. Когда же сидел Он на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики наедине и спросили: скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?» Мтф. 24,1-3.

Безусловно ученики были заняты земными делами и ожиданиями — храмом и его окружением. Мы не должны терять этого из виду, если мы хотим правильно понять вопросы учеников и ответы им нашего Господа. До этого их мысли не шли дальше земного. Они ожидали восстановления царства Израилева, прославления Мессии, исполнения обетовании, данных отцам.

Они ещё не постигли важного факта с его последствиями, что Мессия «будет предан смерти». Дан 9,26. Конечно, Господь старался, время от времени, приготовлять их дух к этим важным событиям. Он добросовестно предупреждал их в виду густых теней, спускающихся на Его земной путь.

Он сказал им, что Сын Человеческий будет предан язычникам, будет поруган. Его будут бичевать, и Он будет распят, но они не поняли Его. Такие беседы остались для них закрытыми, резкими и непонятными, и их сердца приковывались постоянно к надежде национального возрождения и благословения народа. Они чаяли узреть восход звезды Иакова, и их сердца были преисполнены надеждой на восстановление царства Израилева. Они ничего не поняли из того, что должно произойти из отвержения ими Мессии и Его смерти, да и как они могли это, вообще, понять? Конечно, Иисус Христос говорил о создании Церкви, но они не поняли сущности и преимуществ Церкви, ни её призвания, ни её положения, ни её надежды. Им и на мысль не приходила такая идея: одно Тело, составленное Духом Святым из иудеев и язычников с живой, прославленной Главой на небесах.

Разделяющая стена существовала ещё, и один из их среды, даже один из передовых, должен был преодолеть большие трудности. Для этого потребовалось немалое время, чтобы уразуметь, что и язычников будут принимать в Царство Небесное.

Всё это надо учитывать, если мы хотим правильно понять ответ Господа относительно Его явления и завершения ветхозаветной эпохи. В ответе Господа Своим ученикам не упоминается ни одним словом о Церкви как таковой до 14-го стиха, где Он говорит о кончине века. Иисус Христос делает краткий обзор событий, которые произойдут с народами. «Берегитесь, — говорит Он, — чтобы кто не прельстил вас».

«Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить: „я Христос“, и многих прельстят. Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть. Но это ещё не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры и землетрясения по местам; всё же это начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Моё. И тогда соблазнятся многие; и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасётся. И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придёт конец». Мтф. 24,4-14.

Это описание целого периода времени, начиная с того момента, когда наш Господь отвечал Своим ученикам и до конца века. Но мы не должны терять из виду, что в этом периоде времени находится не отмеченный промежуток времени, во время которого раскрывается великая тайна, относящаяся к Церкви Христовой. Эта тайна была ещё «сокрыта в Боге» и не могла быть открытой до утверждения Израилем Мессии, Его взятия с земли и Его принятия в небесную славу.

Эта беседа Иисуса Христа с учениками исполнилась бы полностью, если бы никогда и ничего не было сказано о Церкви, ибо (не забудем этого!) Церковь не является частъю путей Божьих с Израилем и с миром сим. И, что касается намёка о проповеди Евангелия Царства в 14 стихе, то мы не должны ставить это Евангелие на один уровень с «Евангелием славы благодати Божьей», которое было проповедано апостолом Павлом.

Евангелие названо «Евангелием Царства» и это Евангелие не будет проповедано для созидания Церкви, но «во свидетельство всем народам». Мы не должны смешивать одно с другим, потому что Бог в Своей бесконечной премудрости так ясно и очевидно разделил. Церковь не должна быть перепутана с Царством и также Евангелие благодати с Евангелием Царства. Если мы не обратим на это должного внимания, то мы не поймём ни того, ни другого. Мтф. 24 глава доступна только тому, кто не теряет из виду промежуточное время, необозначенный перерыв, в которое вставлена великая тайна о Церкви.

Продолжим разбор речи /беседы/ нашего Господа. В ней мы видим ссылку и намёк на пророка Даниила, что было известно каждому верующему иудею. «Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную чрез пророка Даниила, стоящую на святом месте, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-либо из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои. Горе же беременным и питающим сосцами в те дни! Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою, или в субботу; ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет». Мтф. 24,15-21. Это высказывание многозначительно. Ссылка на пророка Даниила 11 глава применима к этим событиям вне всякого сомнения. Она доказывает, что это место Священного Писания не относится к осаде Иерусалима полководцем Титом, ибо мы читаем в Дан. 12 главе: «Но спасутся в это время из народа твоего все, которые будут найдены записанными в книге». Дан. 12,1. Мы же знаем, что не весь народ, при осаде Титом Иерусалима, был спасён и, следовательно, то место может быть примененным только к концу века.

Арена действий — Иерусалим. В этой речи действующие лица — верующие иудеи — благочестивый остаток в великой скорби, когда Церковь будет уже восхищена от земли. И кто может допустить такое мнение, что наставляемые здесь люди стояли на почве Церкви? Какое значение имел бы тогда намёк на зиму и на субботу?

И дальше: «Тогда, если кто скажет вам: „вот здесь Христос“, или „там“, — не верьте; итак, если скажут вам: „вот, Он в пустыне“, — не выходите; „вот, Он в потаённых комнатах“, — не верьте». Мтф. 24,23.26.

Как могут эти слова быть применимы к людям, которые научены и наставлены ожидать Сына Божьего с небес и, которые знают, что, прежде нежели Он вернётся на землю, они будут восхищены навстречу Ему на облаках и войдут с Ним в Отчий дом? Может ли христианин, которому хорошо известна его неземная надежда, быть обманутым словами: «Вот, здесь Христос», или: «вот, Он в пустыне»; «вот, Он в потаённых комнатах»? Это невозможно! Христиане ожидают Жениха с небес, и они хорошо знают, что это немыслимо, чтобы Иисус Христос вернулся на землю без Своих — без Своей Невесты.

Так простая истина упорядочивает всё. От нас зависит только принять её. Самый слабый верующий знает хорошо, что его Господь не явится ему как сверкающая молния, но как восходящая сияющая утренняя звезда, и поэтому он знает, что Мтф. 24 глава не применима к Церкви. Христианин может изучать с интересом и пользой для себя написанное в этой главе, как и все другие пророческие Писания. Интерес и польза могут возрастать в такой мере, в какой мере он разумеет такие места Священного Писания правильно применять.

К сожалению, мы должны отказаться ещё больше углубиться в достойную восхищения беседу нашего Господа. Чем сознательнее будет исследована каждая строка и чем тщательнее каждое обстоятельство, тем более это просветит нас, и мы увидим, что действующие здесь лица не находятся на христианской почве. Здесь всё земное и иудейское — не небесное и не христианское. Наставление предназначено тем, которые позднее будут находиться в таком положении. Бесспорно, что это место Священного Писания относится ко времени между восхищением святьх и явлением Сына Человеческого. Мтф. 24,15-42. Возможно что кто-нибудь усмотрит трудность в словах: «Не прейдет род сей, как всё это будет». Мтф. 24,34. Примечательно то, что слово «род» /поколение/ употребляется в Священном Писании постоянно в нравственном смысле. Оно не ограничивается определенным количеством личностей, живших в то время, но оно распространяется на всё поколение. Здесь это слово применяется к иудейскому роду-поколению. Порядок слов таков, что вопрос времени остаётся открытым, чтобы верующий всегда был готов к пришествию Господа.

В Священном Писании мы не находим ничего такого, что могло бы стоять между постоянным ожиданием этого великого события. Наоборот, каждая притча, каждый образ, каждый намёк выражены так, что каждый верующий имеет справедливое обоснование ожидать пришествия Господа ещё при его земной жизни. Места достаточно для продолжения времени по долготерпению и благодати Господа нашего Спасителя и Бога.

Христианство

Какие разнообразные мысли и чувства пробуждает в наших сердцах это слово «Христианство». В один миг перед нашим взором встаёт огромная масса крещённых, которая именует себя Церковью Христовой, но, кроме её ответственности, она растеряла всё, что даёт право на это имя. Она не является настоящим христианством, её положение неясно и неопределённо. Это положение ни иудеев, ни язычников, ни истинной Церкви Божьей. Она — испорченное, беспорядочное смешение, подделка самого хорошего, а поэтому — особенно порочная. Это сделал враг из исторической Церкви.

Она несравненно хуже иудейства. Да, даже хуже, чем тёмное язычество, потому что она имеет право наслаждаться ярким светом и большими преимуществами, исповедовать наивысшее исповедание и занимать славное положение. Она представляет пример ужасного отпадения, для которого сохраняется страшный суд и самая горькая капля справедливого гнева Божьего. Однако, — слава Господу, — что в христианстве есть ещё и такие, которые не осквернили своих одежд. Они подобны светящим искоркам в тлеющем пепле, драгоценным камням в мусоре. Что же касается массы, которую называют «Христианством», то не может быть ничего более обескураживающего, ничего страшнейшего, чем её настоящее состояние и её будущая судьба. Сомнительно, что христиане в общей массе своей имеют правильное представление об их настоящем положении и характере, и о неизбежной злой участи, ожидающей их. Иначе они были бы более серьёзными и осознали бы необходимость оставить ложные пути христианства и со всей решительностью выступить против его духа и его принципов.

В первой Своей беседе на Елеонской горе наш Господь имеет дело, как уже было замечено, с историческим христианством и именно, в трёх образах: в притче о неверном рабе, о десяти девах и о талантах. Каждая из этих притч различает, что относится к подлинному и что к поддельному; что к истинному и что к ложному; что к свету и что ко тьме. Здесь в сжатой форме показано богатое сокровище, в высшей степени серьёзные, практические поучения. «Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время? Блажен тот раб, которого господин его пришед найдёт поступающим так; истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его» Мтф. 24,45-47.

Здесь мы видим одновременно и источник, и цель всякого служения в доме Божьем. Тот, кого Господь поставил над Своими слугами — источник служения, и «чтобы он давал им пищу вовремя» — это цель служения. Это в высшей степени значительно и важно, и требует полного нашего внимания. Всякое служение в доме Божьем в ветхозаветные и в новозаветные времена покоится на Божьих постановлениях. Служение, установленное человеческим авторитетом, не находит признания в Священном Писании. Только Сам Бог может поставить кого-либо служителем в Своём доме. В ветхозаветные времена были избраны Самим Господом Аарон и его сыновья священнослужителями, и если посторонний дерзал вмешиваться в постановления священного служения, то он должен был поплатиться жизнью. Даже самому царю не было дозволено прикасаться к святой кадильнице. Об Озии, царе иудейском, написано: «Но когда он сделался силён, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом, Богом своим; ибо вошёл в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном. И пошёл за ним Азария священник, и с ним восемьдесят священников Господних, людей отдельных, и воспротивились Озии царю, и сказали ему: не тебе, Озия, кадить Господу; это дело священников, сынов Аароновых, посвящённых для каждения; выйди из святилища, ибо ты поступил беззаконно, и не будет тебе это в честь у Господа Бога. И разгневался Озия, — а в руке у него кадильница для каждения; и когда разгневался он на священников, проказа явилась на челе его, пред лицём священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного. И взглянул на него Азария первосвященник и все священники; и вот у него проказа на челе его. И понуждали его выйти оттуда, да и сам он спешил удалиться, так как поразил его Господь. И был царь Озия прокажённым до дня смерти своей, и жил в отдельном доме и отлучён был от дома Господня. А Иоафам, сын его, начальствовал над домом царским и управлял народом земли» 2 Пар. 26,16-21.

Это были первые и ужасные последствия вмешательства не призванного человека в божественные постановления. Не кроется ли здесь предупреждение христианству? Безо всякого сомнения, да! Историческая церковь предупреждается в таких выражениях, которые не могут быть неправильно понятыми. Она предупреждается остерегаться от человеческого вмешательства в ту область, в которой только один Бог решает и распоряжается. «Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, могущий снисходить невежествующим и заблуждающимся, потому что и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах. И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон» Евр. 5,1-4.

Этот принцип божественного постановления не был ограничен только священнослужением в скинии собрания. Никто не смел дерзать даже дотрагиваться рукою до незначительной части святого сооружения, т.е. скинии собрания, не будучи уполномоченным непосредственно самим Господом. «И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселиила, сына Орова, из колена Иудина». Исх. 31,1-2.

И как Веселиил не сам взялся за эту работу, так же он не мог и выбирать себе помощников и ставить их на эту работу, но это было определено Самим Богом. «И вот, Я даю ему помощником Аголиава» Исх. 31,1-6. Оба, Веселил и Аголиав, получили поручение от Самого Господа — Единственного настоящего Источника всякого служебного авторитета в доме Божьем.

Так обстоит дело и с пророческим служением. Только Сам Бог мог призвать и послать пророка. Но, к сожалению, были и такие, о которых Господь должен был сказать: «Я не посылал пророков сих, а они сами побежали; Я не говорил им, а они пророчествовали» Иер. 23,21. Это были неверующие самозванцы, вторгшиеся в сферу пророческого служения. Были и такие, которые без позволения вторгались в служение священства, и все они навлекали на себя справедливый суд Божий.

Изменился ли этот великий принцип в наши дни? Разве служение лишено прежнего основания /фундамента/, и живой поток отведён от своего божественного Источника? Разве те, в высшей степени ценные, славные постановления утратили своё высокое достоинство? Возможно ли это, чтобы во времена Нового Завета служение было бы лишено своего божественного превосходства и деградировано до человеческих постановлений?

Может ли кто-либо определить самого себя или другого на какое-либо служение в доме Божьем? На этот вопрос может быть только один ответ — определённое и торжественное — нет! Служение в доме Божьем было и остаётся божественным — в своём источнике, в своей натуре, и в своём принципе. «Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех» 1 Кор. 12,4-6. «Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно» 1 Кор. 12,18. «Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова. Посему и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам. А „восшёл“ что означает, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли? Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить всё. И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова» Еф. 4,7-13. Итак, это источник всякого служения в Церкви — в Собрании Божьем, начиная, по благодати Божьей, с положенного фундамента до последнего заключительного камня. Оно божественного и небесного происхождения, не человеческого и земного. Это служение не от человека и не чрез человека, но от Иисуса Христа и Бога-Отца, воскресившего Иисуса Христа из мертвых, равно и в силе Духа Святого, /см. Гал. 1 гл./ Во всём Священном Писании мы не находим признания человеческого, авторизированного служения. Если речь идёт о даре Благодати, то категорически сказано, что это «дар Христов», если касается указанного рода служения, то подчеркивается с такой же определённостью и ясностью, что Бог распределил члены тела так, как Ему было угодно, если речь идёт о локальном поручении: о пресвитерах, о диаконах, то Апостолы, или их уполномоченные, руководствовались только божественными предписаниями. Это всё выражено в Священном Писании так ясно, понятно, определённо, что невольно возникает вопрос: «Как ты читаешь?» Чем больше и глубже мы проникаем, — водимые Духом Святым, — в славные глубины богодухновенного Слова Божия, тем более убеждаемся, что служение в Церкви Божьей — божественного происхождения во всех отношениях: божественное в своём источнике, в своей натуре, в своих принципах. Эта истина сияет из всех Посланий, но зародыш мы видим уже в словах Иисуса Христа, когда Он говорит «... которого господин поставил над своими слугами» Мтф. 24,45. Слуги принадлежат Господу. Он один может поставлять служителей, и Он делает это по Своей собственной, неограниченной воле.

В этой же притче только намёком обозначена цель этого служения так ясно и тщательно раскрывается в Посланиях, «... чтобы давать им пищу их в своё время», для созидания Тела Христова. Любящее сердце Иисуса Христа так страстно желает созидания Своего Собрания (Церкви)! Он хочет, чтобы Его члены росли, чтобы Его Собрание созидалась, чтобы Его Тело окормляли и ухаживали бы за ним. Для этого Он даёт дар Благодати, возгревает их и будет возгревать их до тех пор, пока Собрание в них больше нуждаться не будет .

Но увы! Есть теневая сторона картины, посмотреть которую мы должны быть приготовленными — это картина исторического христианства.

Речь идёт не «о верном и благоразумном рабе», но о «злом рабе», который говорит в сердце своём: «Не скоро придёт Господин мой». В его сердце зарождается мысль о замедлении пришествия его Господина. Он перестаёт ждать Его, он переносит пришествие своего Господина в далёкое будущее. Какой же результат такого помышления?: «Он начинает бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами».

Ах, какие печальные примеры в этом плане знает история христианства, об этом нет надобности подробно и говорить. Вместо истинного служения, — источником которого есть воскресшая и прославленная Глава Церкви, — вместо созидания Тела, благословения душ и насыщения слуг в доме Господина, мы видим ложный, клерикальный авторитет, своевольный порядок, господство над наследием Божьим, стремление к материальному благополучию и мирской власти, плотские удобства, самодовольство, личное возвышение и священническую тиранию в её многоразличных формах и в практических последствиях.

Разница между клерикальной системой и истинным служением в высшей мере значительная. Первая — чисто человеческая самонадеянность и её источник — сердце человека. Последняя же покоится в воскресшем и прославленном Спасителе, Который, воскресши из мертвых, принял дары, чтобы раздать их по Своему усмотрению, кому Он хочет.

Это очень серьёзное дело и должно оказывать решающее влияние на наши души ибо придёт день, в который Господь будет судить всё то, что человек делал в Его доме. Притом, здесь речь идёт не о личностях, — хотя это связано для каждого с ответственностью, к чему он приложил свои руки и над чем будет совершён такой суд, — но об определённой системе во всех её формах и разветвлениях.

Мы убедительно предупреждаем каждого от этого зла. Человеческий язык не в состоянии выразить этого, как и не в состоянии выразить всю глубину благословений истинного служения в Собрании Божьем. Только Иисус Христос даёт дары верующим для служения, и Он, в Своей чудной благодати, хочет щедро вознаградить верное употребление этих даров, в то время как над всем построенным человеческими руками Господь произнесёт строгий приговор: «То придёт господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который он не думает, и рассечёт его, и подвергнет его одной участи с лицемерами: там будет плач и скрежет зубов» Мтф. 24,50-51.

Да сохранит любвеобильный Господь Своих слуг и Свой народ от участия в этом великом зле, которое, к сожалению, проникло и в Собрание Божье. Да наставляет Господь её в истинном, божественном служении, которое от Него исходит и предусмотрено в Его бесконечной любви к подлинному благословению и процветанию дорогой Его сердцу Церкви. Да даст Господь Своим слугам понимать, ценить и практиковать эти дары!

Разумеется, мы не должны стать жертвою большой опасности и впасть в противоположную крайность, а именно — считать служение маловажным. Мы должны быть постоянно на страже и всегда помнить, что служение в Церкви — от Бога, источник этого служения — божественного происхождения, его характер — небесный и духовный, цель — звать грешников к Иисусу Христу и созидать Церковь.

Господь даёт дары евангелистам, пасторам, учителям. Он распоряжается духовными дарами и от этих «полномочий» Он никогда не откажется и не передаст их никому.

Несмотря на всё то, что сатана сделал в исторической Церкви, несмотря на действия того «злого раба», несмотря на присваивание авторитета неподобающего человеку, наш воскресший и прославленный Господь «держит в Своей руке семь звезд». Откр. 1,16. Он обладает всяким даром, всякой властью и авторитетом для служения. Только Он может призвать кого угодно на служение. Если Он не даст дара для служения, то не может быть настоящего, божественного служения. В таком случае остаётся пустая надменность, преступное вмешательство, тщеславная церемония и бесполезное суесловие. Но там, где Господь даёт дар, этот дар должен «возгреваться» и прилежно употребляться, чтобы каждому «были видны успехи». Дар должен употребляться в силе Духа Святого, иначе он не будет отвечать предназначенной, божественной цели.

В заключение этого и, к коротко коснувшейся притче о «талантах», надо ещё раз напомнить о том, что истинное служение совершается в непосредственном отношении к пришествию Господа Иисуса Христа, этого славного и великого события. Также, с другой стороны, мы должны не забывать, что всё то, что скопировано, ложно, пагубное и злое, будет предано суду в пришествие Господа нашего Иисуса Христа в Его славе.

Десять дев

Теперь мы перейдём к той части беседы, в которой наш Господь представляет Царство Небесное притчею о десяти девах. Поучение в этой важной и интересной притче содержит более широкое применение, чем в притче «о злом рабе», потому что здесь рассматривается вся масса исторического христианства в его служении, и не только в доме, но и вне дома Божьего. Эта притча нацелена непосредственно и определённо на христианское исповедание — истинное оно или ложное.

«Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взявши светильники свои, вышли навстречу жениху» Мтф. 25,1. Мнение, что эта притча относится к остатку Израиля, не обоснована ни в контексте, ни в выражениях употребляемых в этой притче.

Чем тщательнее мы исследуем всё содержание этой притчи, тем яснее познаем, что часть беседы нашего Господа, относящаяся к Израилю, закончилась в Евангелии от Мтф. 24,44. Беседа относящаяся к христианам начинается с Мтф. 24,44 и заканчивается Мтф. 25,30. От Мтф. 25,31 и до конца этой главы, речь идёт о народах — язычниках как таковых.

Построение этой чудной беседы бросается в глаза каждому внимательному читателю. Она ставит каждого в отдельности на его собственную, определённую почву, на его собственные разнящиеся принципы. Здесь нет места смешению принципиальных различий. Одним словом, построение, полнота, различие этой содержательной беседы — божественного происхождения и наполняет душу восхищением, славословием и поклонением. При изучении этой главы мы хотим сказать словами Апостола: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» Рим. 11,33.

При ближайшем рассмотрении выражений, употребляемых в этой притче о десяти девах нашим Господом, мы убеждаемся в том, что эта притча не относится ни к иудеям, ни к Церкви Божьей, но к личной ответственности каждого во время отсутствия Иисуса Христа. Да, эта притча обращена к нам с серьёзным наставлением и отсюда заслуживает нашего серьёзного внимания. «Тогда подобно будет Царство Божие десяти девам, которые, взявши светильники свои, вышли навстречу жениху» Мтф. 25,1. Характерным для первых христиан был знаменательный факт выхода навстречу ожидаемому и возвращающемуся жениху. Первые христиане были так наставлены, чтобы дистанцировать себя от земных вещей и в их убеждении и сердечной любви к Спасителю выйти навстречу Ему, Которого они любили и Которого они ожидали. Само собою понятно, что здесь не имеется в виду переход с одного места на другое. Это был нравственный и духовный выход — тяга сердца быть со Спасителем. Вот такого возвращения они ждали со дня на день, т.е. встречи с Ним.

Эту истину подтверждают Послания к отдельным церквам, что в первые дни христианства их сердца были преисполнены надеждою на верное и скорое пришествие Господа. Они «ожидали Сына Божия с небес».

Они знали, что Он придёт взять их к Себе навсегда, и это знание и сила надежды освободили их сердца от привязанности к земному. Они ожидали своего Спасителя, они верили, что Он может вернуться в любой момент и поэтому они были заняты делами житейскими постольку, поскольку это подобало им и требовало этого в данный момент, но в то же время, сердца их были преисполнены ожиданием.

Такое их поведение и настроение явствует из слов: «Они вышли навстречу жениху». Это никак не применимо к остатку Израиля, так как они не идут навстречу Мессии, но наоборот, они останутся в их положении и в их обстоятельствах до тех пор, пока Он не придёт и не ступит Своею ногою на Елеонскую гору. Они не ожидают пришествия Его, и того, что Он возьмёт их от земли к Себе на небеса. Но Иисус Христос придёт, чтобы принести им мир на их собственной земле и сделать их счастливыми во время Своего любвеобильного и благословенного царствования в Тысячелетнем Царстве. Христиане же призваны «выйти». Предпосылкой этого есть то, что христиане всегда в движении, они «странники и пришельцы на земле». Они выходят с серьёзным, святым стремлением к небесной славе, к которой они и призваны, навстречу Жениху, пришествия Которого они постоянно должны ожидать.

Это истинное положение верующих, соответствующее их характеру — положение, которое осуществлялось на практике первыми христианами. Но, к сожалению, нам часто напоминается в Слове Божьем тот факт, что в христианстве встречаются как истинные верующие, так и лжехристине. Также как есть «пшеница» — есть и «плевелы» в Царстве Небесном, об этом говорится в притче о десяти девах: «Пять из них были мудрыми, а пять — неразумными». Историческая Церковь включает в себя как настоящее, так и ложное, действительное и поддельное христианство. Так будет продолжаться до тех пор, пока придёт Жених. Плевелы не станут пшеницей и неразумные девы не преобразятся в мудрых. Нет, никогда! Плевелы будут удалены, а неразумные девы исключены. Напрасны надежды на медленное облагораживание через проповедь Евангелия и действия других религиозных средств. Эта притча ясно показывает нам, как и весь Новый Завет, что Царство Небесное представляет достойную сожаления смесь доброго и злого, где враг вмешивается в дело Божие и где зло в принципе, в исповедании и в практике, прогрессирует неудержимо.

И так будет продолжаться до конца. Когда придёт Жених, то будут ещё и неразумные девы. Откуда бы им взяться, если бы перед пришествием Иисуса Христа все покаялись бы? Если бы каждый пришёл к познанию истины, то как в явление Жениха могло быть столько же неразумных, сколько и мудрых?

Но могут возразить, что это ведь только притча, только прообраз. Мы согласны с этим, что это притча, но о чём? Конечно, не об обращённом мире, рождённом свыше. Утверждать это — это значит недооценивать Священное Писание и учение нашего Господа Иисуса Христа в такой мере, в какой мы едва осмелимся отвергать, недооценивать какого-либо учёного. Нет, уважаемый читатель, притча о десяти девах учит нас, что, когда придёт Жених, то будут ещё и неразумные девы. Если это так, то как они могли быть до этого обращёнными? Это может и подросток понять. Нам непонятно, как в виду этой притчи можно защищать теорию о том, что перед явлением Иисуса Христа весь мир будет обращённым?

История о неразумных девах является серьёзным предупреждением для каждого номинального христианина. Это история краткая, но понятная. «Неразумные, взявши светильники свои, не взяли с собою масла». Здесь поверхностное исповедание, без внутренней реальности — без духовной жизни, без контакта с источником вечной жизни, без общения со Христом. У них не было ничего, кроме «лампы исповедания» и сухой фитиль теоретической, умственной веры.

Это печальная картина и это состояние, как тяжесть, лежит на огромной массе крещёных номинальных христиан вокруг нас. У них много внешнепоказного, но мало внутреннего, реального. Все исповедуют, что они христиане. «Светильник исповедания» может быть видимым в руке каждого, но увы как мало тех у кого масло в светильниках, у кого дух жизни в Иисусе Христе, у кого Святой Дух обитает в сердце!? Без этого всё остальное не имеет ценности перед Богом и напрасно. Можно иметь наилучшее, соответствующее истине, исповедание, можно быть крещённым, можно принимать участие в Вечере Господней и быть членом какой-либо церкви, можно принимать участие в каком-либо религиозном служении или даже быть рукоположенным в проповедники — всё это возможно, не имея ни одной искорки божественной жизни. Можно иметь какой-то луч небесного света без жизни в тесном общении со Христом. Действительно, это в высшей мере печальная картина, что можно иметь так много религиозного, чтобы жить в самообмане, усыпляя совесть, и губить свою душу. Можно иметь имя, будто ты жив, в то время как ты мёртв, без Бога, без Христа и без надежды в этом мире. Можно утешать душу ложной надеждой и ложным миром до тех пор, когда придёт Жених и тогда откроются глаза, но, к сожалению, будет уже поздно.

Так обстоят дела с неразумными девами. Между ними и мудрыми девами сперва мы едва замечаем какое-либо различие. Они вместе вышли навстречу Жениху. У всех были светильники, все — как неразумные, так и мудрые — задремали, а потом и уснули, все они проснулись, услышав в полночь крик, и поправили светильники свои. Неразумные девы зажгли свои светильники — те светильники вероисповедания с высохшими фителями, т.е. безжизненной, мнимой верою. Какое напрасное, да, больше чем напрасное дело! Какой роковой душеразрушительный обман. Но тогда обнаружилась великая разница в ужасающей ясности. «Неразумные же сказали мудрым: дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут». Из этого следует, что их светильники когда-то горели, иначе они не могли бы погаснуть. Но это был ложный, только мигающий, свет. Этот свет не питался от божественного источника. Это был свет исповедания устами только, разжигаемый теоретической, умственной верою. Этот свет горел достаточно долго, чтобы обмануть самого себя и других, и погас, как раз в тот момент, когда он так нужен был им в безутешном мраке. «Светильники наши гаснут». Ужасное открытие! Жених идёт, а наши светильники погасли. Наше пустое вероисповедание откроется светом Его пришествия. Мы верим, что мы на правильном пути, мы исповедовали ту же самую веру, имели те же самые светильники, те же самые фитиля, но увы! К нашему невообразимому ужасу мы убеждаемся в самообмане, что одного не достает нам, так необходимого, а именно — духа жизни в Иисусе Христе, помазания Духом Святым и живого общения с Женихом. Что же теперь делать? О, вы разумные девы, имейте сострадание к нам и «дайте нам вашего масла!» Сделайте это из милосердия к нам! Дайте нам хотя немного, только одну каплю, чтобы мы не погибли на веки-веков.

Увы, всё напрасно! Никто не может дать другому от своего масла. Каждый имеет достаточное количество только для самого себя, и кроме того, только один Бог даёт это масло. Человек может дать нам свет, но не масло, потому что масло — это дар Божий.

«А мудрые отвечали: чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе. Когда же пошли они покупать, пришёл жених и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились» Мтф. 25,9-10. Бесполезно полагаться на христианских друзей или искать у них помощи. Бесполезно бегать туда и сюда, опираться на этого святого мужа или на того выдающегося учителя, уповать на нашу церковь, на наше вероисповедание, на наши таинства. Мы должны иметь масло. Мы не можем быть без масла. Где же мы можем получить его? Ни от человека, ни от церкви, ни от святых, ни от отцов наших. Мы должны получить его от Бога, и Он, — да прославится имя Его — даёт его даром. «А дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» Рим. 6,23. Но подумаем об этом хорошо, что это личный дар и каждый должен иметь его для себя и в себе. Никто не может верить за другого, никто не может получить жизнь вечную для другого.

Каждый имеет непосредственно дело с Богом. Узы, соединяющие душу с Иисусом Христом — индивидуальны. Веры в долг не существует. Человек может наставить нас в известных религиозных вопросах, объяснить нам некоторые места Священного Писания, но он не может дать нам ни масла, ни веру, ни жизнь. Это всё дары Божьи. Какой это драгоценный дар! Он — как Сам Бог — свободен, как воздух, которым мы дышим. Как солнечный свет, как освежающие капли росы. Мы повторяем ещё раз со всей серьёзностью: каждый должен иметь этот дар для себя и в себе самом. «Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: дорога цена искупления души их, и не будет того вовек, чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы» Пс. 48,8-10.

Что вы скажете по поводу этих серьёзных фактов? Принадлежите вы к мудрым или к неразумным девам? Получили ли вы новую, вечную жизнь от воскресшего и прославленного Спасителя? Или же вы только исповедующий религию и удовлетворяетесь вашим привычным посещением церкви? Принадлежите ли вы к тем, у которых достаточно религиозности, чтобы с честью шагать по жизненному пути? Нет, этого недостаточно, чтобы войти в Царство Небесное. Со всей серьёзностью мы просит вас убедительно подумать об этом. Как невообразимо ужасным будет, когда однажды вы узнаете, что светильник вашего вероисповедания погас и вы останетесь в страшном мраке вечной ночи. Как это ужасно, когда перед вашими глазами закроется дверь и вы не войдёте с Женихом на брачный пир. Какой горький крик: «Господи! Господи! Отвори нам!» и какой сокрушающий ответ: «Истинно говорю вам: не знаю вас!»

Дорогой друг! Взвесь эти серьёзные вопросы в твоём сердце, пока дверь ещё открыта и продлён день благодати и долготерпения Божья.

Быстро приближается момент, когда закроется дверь благодати навсегда, когда пройдёт всякая надежда и душа будет ввержена в ужасное, вечное отчаяние. Да пробудит вас Дух Святой от вашего безмятежного сна, и да не даст Он вам покоя до тех пор, пока вы не получите этот покой в совершённом деле спасения у Его благословенных ног, славословя и поклоняясь нашему Господу, Иисусу Христу.

В заключение мы хотим ещё кратко взглянуть на мудрых дев. Они отличаются в этой притче от неразумных дев тем, что, вышедши навстречу жениху «вместе со светильниками своими, они взяли масла в сосудах своих».

Одним словом, то, что отличает истинных верующих от номинальных христиан — Дух Святой. Истинные христиане имеют дар Духа Святого, живущего в них. Они имеют новую жизнь в Иисусе Христе. Дух Святой живёт в них, Он — печать, задаток, помазание и свидетельство в их сердцах. Это великий и славный факт, характерный для всех верующих. Неизмеримое и неизречённое преимущество, которое должно привести наши души к святому поклонению Богу и Господу нашему Иисусу Христу, Который, совершив спасение наше, приобрёл для нас такое великое благословение.

Однако, какая постыдная мысль! Несмотря на великое и святое преимущество мы читаем в притче такие слова: «И когда жених замедлил, то задремали все и уснули». Да, все: как мудрые, так и неразумные уснули. Жених замедлил и все, без исключения, потеряли свежесть, ревность и силу надежды на Его пришествие и уснули.

Такая ситуация понятна и это серьёзный факт истории. Историческая церковь уснула. «Блаженное упование и явление славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» — надежда, которая так ярко сияла на горизонте первых дней христианства, утратила своё сияние и, в конце концов, исчезла совсем. Если мы подвергнем более тщательному исследованию историю Церкви на протяжении последующих почти 2000 лет и проследим её развитие от дней Апостолов до нашего времени, то мы не найдём ни малейшего следа от той особенной надежды Церкви или Собрания Божьего — личного возвращения благословенного Жениха. В действительности, эту надежду, по крайней мере её силу, Церковь утратила, так что это стали считать даже ересью, где эта надежда ещё проповедовалась. И даже теперь, в эти последние времена, есть не мало пасторов и проповедников, которые не осмеливаются проповедывать и учить о пришествии Господа, как об этом ясно говорит Священное Писание.

Мы замечаем, — и слава Господу за это! — что наступила большая перемена в этом отношении, настало духовное пробуждение. Бог, через Духа Святого, начал возвращать Свой народ к давно забытой истине — о пришествии Небесного Жениха. Многие начинают познавать, что причина замедления Жениха кроется в долготерпении Божьем по отношению к нам, потому что Он не хочет чтобы кто-нибудь погиб, но Он хочет, чтобы все пришли к покаянию. Какая дорогая и славная причина!

Тем более мы познаём, что, несмотря на долготерпение Божие, нам Господь близок. Он скоро придёт. В полночь раздался крик: «Жених идёт, выходите навстречу Ему!» О, да восприняли бы все искупленные этот Его крик как эхо, пока нравственная сила этого эха не прозвучит от одного края земли до другого, и вся Церковь проснётся, чтобы ожидать славного и блаженного явления Жениха.

Возлюбленные братья в Господе, проснитесь! Каждый да воспрянет от сна. Стряхнем с себя лень и сонливость мирских удобств и самодовольства! Отбросим от себя губительное влияние религиозной формы и инертных привычек, отбросим учение ложного богословия, склонности нашего сердца и характера и выйдем встречать Жениха. Его собственные слова свежей силой да проникнут в наши сердца: «Итак бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придёт Сын Человеческий». Да, были бы эти слова в наших устах и в сердце: «Аминь! ей, гряди, Иисусе!»

Таланты

Нам осталось ещё рассмотреть ту часть беседы нашего Господа, в которой Он обращается к серьзной ответственности служителя /раба Своего/ во время Его отсутствия. Эта ответственность тесно связана с надеждой на Его пришествие. Это ясно видно из того обстоятельства, что притча о десяти девах заканчивается такими словами: «Итак бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа в который придёт Сын Человеческий». Тогда Он продолжает беседу дальше: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который придёт Сын Человеческий. Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение своё» Мтф. 25,13-14. Есть большое различие между этой притчей о талантах и притчей о неверном рабе /Мтф. 24,45-51/. Последняя относится к служению в доме Божьем, первая, напротив, говорит о служении вне дома, т.е. в мире. Но в каждой из этих притч речь идёт о принципе всякого служения, а именно, о даре и авторитете. Иисус Христос призвал слуг Своих и поручил им Своё имение /дары/. Слуги и дары /имение/ принадлежат Ему. Только Господь может призвать кого Он Сам хочет на служение и никто, кроме Него Самого не может раздавать духовные дары. Не во власти человека быть служителем Христа, если Иисус Христос не призовёт его и не сделает его способным для этого служения. Это вне всякого сомнения.

Можно быть служителем религии, можно проповедовать Евангелие и преподавать богословие, но слугой Христа можно быть только тогда, когда Иисус Христос призовёт и одарит дарами благодати для этого служения. Если речь идёт о служении в доме Божьем, то сказано: «... которого господин его поставил над слугами своими». Если речь идёт о служении в мире, то здесь действительны слова Господа: «Он призвал рабов Своих и поручил им имение Своё».

Этот великий принцип явно раскрывается в словах великого служителя /раба/, который когда-либо жил. Апостол Павел говорит: «Благодарю давшего мне силу, Иисуса Христа Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение» 1 Тим. 1,12.

Так должно быть, что касается меры, характера и сферы служения во всех случаях. Только один Господь может поставить кого-либо на служение и сделать его способным исполнять это служение. Если же кто сам присвоит себе служение, или другие поставят его на служение, то это противоречит воле Божьей и принципам Священного Писания. Если мы будем руководствоваться Словом Божьим, то нам будет понятно и ясно, что всякое служение в доме Божьем или вне дома, нуждается в божественном призвании и в божественном даровании. Так, где это отсутствует, там служение бесполезное. Кто самовольно берётся за это служение, тот берётся не за свое дело, которое не от Бога, не от Иисуса Христа. Поэтому оно рано или поздно обнаружится как жалкая и смелая дерзость и навлечёт на себя суд Божий.

Этот великий принцип так же прост, как и серьёзен. Он покоится на божественном основании и невозможно, чтобы кто-либо, — что собственно каждый христианин должен делать, — преклоняющийся перед авторитетом Слова Божьего, ставил этот принцип под сомнение.

Читатель сам, тщательно сравнивая места Священного Писания, должен убедиться в том, что так ясно сказано в притче об управителе над домом: «которого господин его поставил над слугами своими». Он не сам избрал себе это служение и не другие поставили его на это служение. Призвание всегда носит божественный характер. Это видно также из притчи о талантах, что Господь Сам призывает Своих рабов на служение и вручает им Свои дары. Призвания и дарования носят также божественный характер.

Эту истину мы находим также в Евангелии от Луки в 19 главе: «... некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться; призвав же десять рабов своих, дал им десять мин и сказал им: употребляйте их в оборот, пока я возвращусь» Лк. 19,12-13. Разница между Матфеем и Лукой кажется в том, что Лука подчёркивает больше человеческую ответственность, тогда как Матфей — божественную ответственность ставит на первое место. Но оба неоспоримо утверждают принцип, что всякое истинное служение исходит из божественного постановления.

Эта истина встречается нам и в Деянии Апостолов. Когда на место Иуды Искариота должен был быть избран другой, то одиннадцать обратились в молитве к Господу с такими словами: «Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из этих двоих одного, которого Ты избрал» Деян. Ап. 1,24.

И если это касалось поместного служения, как например, постановления дьяконов /Д. Ап. 6 глава/ или пресвитеров /Д Ап. 15 глава/, то назначение на это служение совершалось согласно апостольского предписания.

Одним словом, всё носило божественный характер. Никто не мог самовольно стать дьяконом, а тем более — пресвитером. Поскольку дьяконы назначались управляющими над имуществом Церкви, то Церкви было дозволено выбирать братьев из своей среды, которым они доверяли это служение. Предписания же, как в отношении дьяконов, так и пресвитеров — божественного характера.

Эта истина встречается нам и в Послании к Ефесянам и в Послании к Римлянам. «По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело» Рим. 12,3-4. В Послании к Ефесянам 4,7 мы читаем такие слова: «Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова».

Все эти и другие места Священного Писания, которые мы могли бы ещё привести, подтверждают эту истину, подробно исследованную нами, а именно, что всякое служение, без исключения, божественного происхождения, от Бога, с небес, через Иисуса Христа. В Священном Писании мы не находим ничего о человеческом авторитете в служении Церкви Христовой, наоборот, мы находим противоположное учение, которое в сжатой форме содержится в нашей притче: «призвал рабов своих и поручил им имение своё» Мтф. 25,14.

Эти слова охватывают всё новозаветное учение в отношении этой истины, и мы убедительно просим читателя принять эту истину в своё сердце и дать ей место действовать во всей её силе на нашу жизнь, на наше хождение и наш характер. Ни в коем случае, мы не имеем намерения ограничить применения «талантов» особенными духовными дарами. Тем более, мы верим что эта притча о «десяти девах» включает в себя всё, что имеет отношение к христианскому исповеданию.

Тот, кто спрашивает: соответствует ли сосуд вверенным ему дарам, тот найдёт ответ в притче: «И одному он дал пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе». Это очень важно и мы не должны выпускать этого из виду. Господь знает для какого служения Он может употребить одного или другого. Он знает какой дар доверить сосуду, Он придаёт ему форму, т.е. соответственно приготовляет человека. Мы ничуть не сомневаемся, что апостол Павел был приготовленным сосудом для того поручения, которое он должен был выполнить, и для дела, порученного ему.

Если Бог призвал кого-либо проповедовать в больших аудиториях, то Он и даст ему соответствующий талант. Он даст ему также и физическую силу, нужную для этого служения. Дар — от Бога, но он отвечает способностям человека. Кто не обращает на это внимания, у того неправильное понимание характера настоящего служения. Две вещи мы должны иметь в виду, а именно: Божий дар и человеческий сосуд, которому вверен дар. Здесь открываются: Божий суверенитет и ответственность человека. Как дивны и совершенны пути Божьи! Но увы, человек портит всё, одно прикосновение человеческой руки к делу Божию омрачает Его славу. Служение — в Его источнике, в Его характере, в Его силе и целях — божественного характера. Но кто-нибудь может спросит: какое это отношение имеет к пришествию нашего Господа? Важное, очень важное во всех отношениях! Не возвращается ли наш Господь в Своей беседе на Елеонской горе всё снова и снова к этой теме?

И вся Его беседа не является ли ответом на вопрос учеников: «Скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?» Мтф. 24,3. Не стоит ли в центре этой беседы Его пришествие, со всеми его отдельными аспектами? Кто может отрицать это?!

Но наряду с этим, какой возникает вопрос? Не вопрос ли служения? Посмотрим на притчу о рабе, которого господин его поставил над своими слугами. Чем он должен был руководствоваться в своём служении? Служение тесно связано с уходом и с возвращением Господа. Оно стоит между этими двумя великими событиями и обусловлено ими. И что часто тормозит это служение и является помехой ему, так это то, что мы потеряли из виду пришествие Господа! Злой раб сказал в своём сердце: «Не скоро придёт господин мой» и результат такого убеждения: «он начал бить товарищей своих и есть, и пить с пьяницами». Об этом же самом говорится и в притче о талантах.

Серьёзные и трогательные слова: «Употребляйте их в оборот, пока я возвращусь!» Лк. 19,13. Коротко говоря, мы видим, что служение, в доме ли Божьем или в мире, должно совершаться имея в виду пришествие Господа нашего, Иисуса Христа. «По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчёта». Все служители должны знать и не сомневаться в этой серьёзной истине, что время отчёта придёт. Сознание этого факта поможет им во всех сферах их служения, держать в дисциплине их мысли и чувства.

Прислушаемся к серьёзным словам, которыми один служитель старался ободрить другого. «Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещавай со всяким долготерпением и назиданием. Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням. Но ты будь бдителен во всём, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твоё. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его» 2 Тим. 4,1-8.

Это трогательное и важное место Священного Писания показывает нам, насколько тесно связано служение с пришествием Господа". Благословенный Апостол, пожалуй самый преданный, даровитый и успешный служитель в винограднике Христовом, способнейший домостроитель тайн Божьих, великий служитель Церкви и проповедник Евангелия Христова, разумный домостроитель, бесподобный служитель, редкий, драгоценный сосуд Божий, — совершает своё служение и справляется со святой ответственностью, имея в виду «день оный». Он ожидал и всё ещё ожидает того торжественного момента, когда праведный Судия возложит на его голову «венец правды», и он добавляет с умилительной любовью: «И не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его».

Это очень восхитительно! Не только для одаренного, ревностного и преданного апостола Павла приготовлен венец, но и для каждого, возлюбившего явление Господа нашего и Спасителя. Без сомнения в его венце будут драгоценные бриллианты особого сияния, но чтобы никто не подумал что венец правды предназначен только для него одного, апостол Павел добавляет ласковые слова: «но и для всех, возлюбивших явление Его».

Слава и благодарение Господу за такие слова! Они должны побуждать наши сердца, чтобы мы не только возлюбили явление нашего Господа, но и в виду оного славного дня, служили бы Ему с искренней и сердечной любовью. А что это связано тесно одно с другим, то мы видим это из хода событий в притче о талантах. После того, как рабы получили таланты, им было сказано: «Получивший пять талантов пошёл, употребил их в дело и приобрёл другие пять талантов; точно также и получивший два таланта приобрёл другие два; получивший же один талант пошёл и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчёта. И, подойдя, получивший пять талантов принёс другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрёл на них... Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим поставлю тебя; войди в радость господина твоего. Подошёл также получивший и два таланта и сказал: господин! два таланта ты дал мне, вот, другие два таланта я приобрёл на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим поставлю тебя; войди в радость господина твоего» Мтф. 25,16-23.

Очень важно и поучительно иметь в виду разницу между притчей о талантах в Мтф. 25 и притчей о десяти рабах в Лк. 19. В первой притче речь идёт о суверенитете Божьем, а во второй — об ответственности человека. В Евангелии от Луки каждый получил равную сумму, в то время как в Евангелии от Матфея первый раб получил пять талантов, второй — два, третий получил только один талант, по усмотрению господина.

Во время отчёта рабов в Евангелии от Луки говорится об определённом вознаграждении, соответствующем их работе, в то время как в Евангелии от Матфея сказано: «Войди в радость господина твоего». Для сердца, действительно любящего Господа, нет высшей награды. В действительности один будет поставлен над десятью городами, второй — над пятью. Это будет справедливое, соответствующее вознаграждение сделанной работе, но сверх этого сияют восхитетельные слова: «Войди в радость господина твоего!» Никакая награда не может превзойти кульминационного пункта этого счастья. Чувства любви, вытекающие из этих слов, побудят каждого сложить свой «венец правды» к ногам Господа.

Да, мы сами с радостью положим этот венец, который даст нам праведный Судия, к ногам нашего любящего Господа и Спасителя. Его ласковый привет коснётся сердца глубже и сильнее, чем самый дорогой венец, который когда-нибудь был бы возложен на нашу голову.

Ещё заключительное слово: кто отказался употребить в дело полученный талант, кто скрыл в земле деньги господина своего, тот обнаружился «лукавым и ленивым рабом»! Это — человек, который не знал ни сердца, ни характера, ни любви своего господина.

«Подошёл и получивший один талант и сказал: „господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнёшь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и убоявшись, пошёл и скрыл талант твой в земле; вот тебе твоё“. Господин же его сказал ему в ответ: „лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро моё торгующим, и я, пришед, получил бы моё с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов“. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!» Мтф. 25,24-30. Как это серьёзно! Какой контраст между этими рабами! Они знают своего господина, любят его, доверяют ему и служат ему, но третий знает господина, боится его и не доверяет ему, и остаётся бездейственным.

Один войдёт в радость господина своего, другой будет выброшен во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов. Как это строго! Как это сокрушающе! И когда это будет? Тогда, когда придёт Господь.

Примечание: К вышеприведённым замечаниям о служении можно добавить, что каждый верующий имеет своё особое поручение и свой особый труд, который должен совершать. Все ответственны перед своим Господом и должны знать своё место и совершать свой труд.

Это простая практическая истина, которая находит полное подтверждение в выше приведённом принципе, что всякое служение должно быть получено из рук Господа, должно совершаться под Его наблюдением в ожидании Его пришествия. Этого мы не должны забывать никогда.