Наконец он оказался у входа в библиотеку.

– Я снова отправляюсь на поиски принцессы Анны, – объявил он, обращаясь к сановникам и послам, которые собрались здесь в ожидании новостей.

– Вы не можете снова подвергать себя такому риску! – запротестовал представитель Эльдоры, взволнованно поглаживая усы.

Ханс упрямо наклонил голову.

– Если с ней что-нибудь случится…

– Если с ней что-нибудь случится, – перебил его представитель Блавении, – у Эренделла останетесь только вы.

«У Эренделла останусь только я?» Когда смысл этих слов дошел до Ханса, на один торжествующий миг ему почудилось, что снегопад за окном прекратился и что замок утонул в теплых солнечных лучах. Это было… как подарок: коробка в золоченой бумаге, перевязанная серебряным бантом. Он обвел глазами библиотеку, изо всех сил подавляя улыбку, которая так и норовила расплыться на его лице. Итак, он, Ханс Вестергард, принц Южных островов, оказался последней надеждой Эренделла.

И тут он вдруг осознал, что эти слова означают на самом деле. Он так сосредоточился на своем плане, что их смысл дошел до него не сразу. Все это время он полагал, что для того, чтобы сделаться королем, ему нужна одна из сестер. Но в итоге он устроил все до того удачно, что теперь ему никто не нужен. Если блавенец сказал правду, то для Ханса сейчас будет гораздо лучше, если королева Эльза умрет или сбежит, а принцесса Анна так и не вернется домой. Все складывалось просто великолепно. А учитывая, что вестей от Анны до сих пор не было, ему вряд ли долго придется дожидаться вступления в новую роль.

Хотя… возможно, и нет.

Не успел Ханс решить, что теперь дорога к трону полностью открыта, как дверь в библиотеку распахнулась. На пороге стояли Кай и Герда… поддерживая принцессу Анну. Она еле держалась на ногах, и ее некогда рыжие волосы совсем побелели, но все же она была жива. И судя по тому, каким взглядом она на него смотрела, их помолвка еще имела для нее огромное значение.

– Анна! – воскликнул Ханс, бросаясь к девушке и подхватывая ее на руки. Он пока не знал, что с ней случилось и что это означает для него, но решил, что разыграть любящего и встревоженного жениха сейчас будет более чем уместно. – Ты такая холодная…

– Ханс, – пролепетала Анна, – ты должен меня поцеловать.

Что… возможно, он плохо расслышал? Зубы девушки громко стучали от холода, да и ее голос был едва ли громче шепота, но она как будто попросила его поцеловать ее.

– Что? – неуверенно переспросил он.

– Скорее, – отозвалась Анна. Прикрыв глаза и потянувшись к нему губами, она попыталась коснуться его рта, но силы снова оставили ее, и она с тихим стоном обвисла в его объятиях.

Рядом кто-то негромко откашлялся, и Ханс вполне натурально вздрогнул: от радости, что Анна вернулась, он совсем забыл, что они здесь не одни. На миг отвлекшись от бледного, искаженного болью лица Анны, он увидел Герду, только и ожидавшую подходящего момента, чтобы сказать:

– Мы оставим вас наедине.

Герда принялась деловито выпроваживать остальных за дверь, а Ханс притянул Анну ближе к себе. Она так замерзла, что он чувствовал холод даже сквозь толстую ткань своего мундира. Ее кожа была как лед, а губы синели прямо на глазах. Казалось, она леденеет изнутри… если такое вообще возможно. Хотя, учитывая все, на что он насмотрелся за последнее время, вполне возможно.

Ханс подвел Анну к диванчику возле ярко полыхающего библиотечного камина.

– Что с тобой случилось? – спросил он.

– Эльза ранила меня своей магией, – печально отозвалась Анна.

– Но ты же говорила, что она тебя не тронет.

– Я ошиблась, – передернула она плечами с самым убитым видом. Ей едва хватило сил, чтобы поднять голову и встретиться с ним взглядом, но когда это случилось, Ханс даже отпрянул – столько чувства было в ее глазах.

Никто и никогда, осознал Ханс, не смотрел на него так, как сейчас смотрела Анна – с такой искренней любовью и жаждой любви. Конечно, ей был нужен его поцелуй, но не только. Он вдруг подумал, что нужен ей для того, чтобы заполнить дыру в ее сердце, проделанную ее сестрой.

Ханс тряхнул головой. Он здесь не для того, чтобы лечить разбитое сердце Анны, а для того, чтобы завоевать трон. Он ведь сам слышал, что тогда сказал тот блавенец: без Анны он – все, что осталось у Эренделла. Поэтому если Анна сейчас умрет, все тут же встанет на свои места. Причем гораздо проще, без тех эмоциональных усилий, которые предполагал его исходный план. Вестергарды не размениваются на эмоции – это правило своей семьи он усвоил надежно.

Ханс бережно уложил Анну на диван и укутал пледом, но она все равно задрожала сильнее. Он видел, что ей становилось хуже с каждой минутой. Неужели и это дело рук Эльзы? Ханс уже видел, как могущественна магия королевы, но не знал до сих пор, что она может быть столь смертоносна.

– Она заморозила мое сердце, и только знак истинной любви может спасти меня, – сказала Анна, словно прочитав мысли Ханса. Она снова с усилием подняла веки и посмотрела на него.

Ее взгляд сказал ему все. Она действительно была уверена, что он и есть ее спаситель.

– Поцелуй любви, – медленно проговорил он, догадавшись, какой именно знак имела в виду Анна. Это было несложно: в конце концов, в детстве Ханс тоже прочитал свою долю слюнявых волшебных сказок с непременным счастливым концом. Но неужели она искренне верит в эти сказки?

Ханс не смог удержаться. Долгие годы, как младший из тринадцати братьев, он был только предметом насмешек и жертвой розыгрышей, но ему самому никогда не выпадало повода кого-нибудь разыграть. Что ж, теперь и у него будет возможность посмеяться.

Он наклонился к Анне, нежно приобняв ее за плечи. Даже сквозь перчатки он чувствовал, как ее сотрясает лютый озноб. Склоняясь все ниже и ниже, он уже ощущал на своей коже ее легкое, взволнованное дыхание, видел, как дрожат ее ресницы, чувствовал, как она трепещет в ожидании, когда их губы соприкоснутся. Он приник к ней ближе… и еще ближе…

А потом резко отстранился.

Согнав с лица притворную нежность, он убрал руки с ее плеч, так что девушка, лишившись опоры, снова упала на спинку дивана, продолжая глядеть на него с вопросительным и немного растерянным выражением. На миг он снова почувствовал побуждение изобразить заботу, но ему уже надоело ломать комедию.

– Ох, Анна, – обронил он снисходительно. – Если бы только тебя кто-нибудь любил.

Глава 27

До сих пор Анна не думала, что можно замерзнуть еще сильнее. Но теперь мертвящий холод волна за волной накатывал на ее сердце, а в ушах отдавались эхом ледяные слова Ханса. Если она правильно расслышала – а сомневаться в этом, увы, не приходилось, – он весьма недвусмысленно сообщил, что никакой любви к ней не испытывает. И осознание смысла его слов ранило ее гораздо больнее, чем льдинка Эльзы.

Анна беспомощно наблюдала, как Ханс поднялся и отошел от диванчика. Лишившись его тепла, замерзающее тело девушки задрожало еще сильнее. Что же произошло? Как могло получиться, что человек, который сейчас стоит и смотрит на нее пустыми холодными глазами, – это тот же самый человек, который совсем недавно просил ее руки? Это какая-то чушь, бессмыслица… все происходящее – бессмыслица.

В ее памяти замелькали картины последних двух дней. Умом она понимала, что сказал ей Ханс, но сердце пока отказывалось смириться с жестокой правдой. Теперь она прокручивала в уме историю их любви, глядя на нее как будто со стороны. Вот их первая встреча, и Ханс как будто искренне радуется, что случайно столкнулся с ней. Вот он застенчиво машет ей рукой во время коронации Эльзы и спасает ее от падения на балу. Вот они бегут по пустым гулким залам дворца и рассказывают друг другу о своих семьях на крыше маяка. А вот Ханс просит ее выйти за него замуж, рядом шумит водопад, а с неба подмигивают ясные звезды. Все это было таким волшебным… и таким настоящим. Неужели она придумала себе любовь, которой не было?

– Ты ведь говорил, что любишь меня, – проговорила наконец Анна. Даже ее поразило, как слабо и безнадежно прозвучал ее голос.

Ханс глянул на нее и покачал головой.

– Тринадцатому сыну нечего надеяться на трон в родном королевстве, – сказал он будничным тоном, деловито обходя комнату и задергивая портьеры. – Чтобы стать королем, мне нужно было жениться на наследнице престола в какой-нибудь другой стране…

– О чем ты говоришь? – растерялась Анна. То, что она услышала, было настолько нелепо, словно Ханс изъяснялся на незнакомом языке.

Ханс подошел ближе, и ее измученное сердце снова предательски забилось, ощутив проблеск надежды. Но Ханс всего лишь наклонился и задул свечи на столике в изголовье дивана.

– Конечно, Эльза в качестве наследницы была предпочтительнее, – спокойно продолжал он посвящать Анну в жуткие подробности своего плана. – Но мне сразу стало ясно, что с ней не поладишь. Зато ты… ты так жаждала любви, что согласилась выйти за меня в первый же день нашего знакомства.

У Анны перехватило дыхание. До чего же она была наивна! Она слепо распахнула свое сердце Хансу, даже не задумавшись о его истинных побуждениях. Если бы она хоть раз отвлеклась от его дивных глаз и обаятельной улыбки, то и сама могла бы догадаться, что она для него не более чем пешка в грязной политической игре.

Прошагав через комнату, Ханс взял со стола кувшин с водой, подошел к камину и оглянулся на Анну с жестоким огоньком в глазах.

– Я думал, что, когда женюсь на тебе, подстрою Эльзе какой-нибудь несчастный случай, – сказал он, продолжая излагать свой план и одновременно заливая водой горящие дрова в очаге.

– Ханс! – отчаянно выкрикнула Анна, чувствуя, как в комнате сразу становится холоднее. – Не надо!

Он и не подумал остановиться. Даже наоборот, стал лить воду быстрее, как будто ему доставляло удовольствие смотреть, как она мерзнет. Это определенно был не тот человек, которого Анна успела узнать. Это было чудовище, черная душа которого даже не сознавала, какую боль оно причиняет Анне каждым сказанным словом. Неужто его жизнь действительно была настолько ужасна, что он совсем лишился сердца? Быть может, терзалась Анна, всему виной холодность его отца или жестокость братьев. Что же такое случилось с Хансом, что превратило его в такое злобное, низкое существо, лишенное всего человеческого?

А может, ничего такого и не было, с горечью осознала Анна. Может быть, она просто ищет ему оправданий, которых нет.

– Но она сама себя погубила, а тебе хватило глупости побежать за ней в горы, – прибавил Ханс с гадкой усмешкой. – Так что теперь мне остается только убить ее и вернуть лето.

Анна вздернула подбородок. Может, Ханс и обвел ее вокруг пальца, но если он собирается так же легко разделаться и с ее сестрой, его ожидает неприятный сюрприз.

– Тебе не справиться с Эльзой, – процедила она сквозь зубы. «Только попробуй выступить против нее, и она покажет всему Эренделлу, какой ты мерзкий слизняк», – мысленно добавила она.

Присев возле нее на корточки, Ханс взял ее за подбородок – тем же жестом, что и тогда, раньше. Но на этот раз, когда он приподнял ее лицо, Анна отпрянула от его резкого, недоброго прикосновения.

– Нет, – усмехнулся он. – Это тебе с ней не справиться. А вот я – герой, который уничтожит колдунью и спасет Эренделл от гибели.

– Тебе это с рук не сойдет, – выпалила Анна, с омерзением отстраняясь от его рук. Как она могла таять от его прикосновений раньше? Сейчас сама мысль об этом вызывала у нее отвращение.

Ханс легко поднялся на ноги и направился к выходу. Уже взявшись за ручку двери, он в последний раз обернулся через плечо.

– О, уже сошло, – небрежно бросил он. А потом спокойно вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

В потемневшей комнате становилось все холоднее. Кое-как заставив себя подняться с дивана, Анна побрела к двери и слабо подергала за ручку. Заперто. Ханс там, по ту сторону, без помех захватывает власть над ее королевством, а она ничем не может ему помешать.

* * *

Анна сама не знала, как долго пролежала на холодном полу у двери. Она только чувствовала, что ей становится тяжело дышать, как будто снежный великан Эльзы уселся ей на грудь, а ее руки словно вмерзлись в лед.

Но даже эти страдания меркли на фоне стыда и гнева, которые охватили ее при мысли, как жестоко ее обманули – и как легко она позволила себя обмануть.

Когда Ханс ушел, Анна еще долго сидела под дверью, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь, но ее голос был слаб, а массивное дерево заглушало его. Не стоило даже пытаться, и Анна вскоре сдалась, сочтя за лучшее сохранить хоть немного из оставшихся сил. В конце концов она обессиленно привалилась к двери, уронив голову на грудь.

Ее волосы к тому времени совсем побелели, и она вяло смотрела на кончик своей косы, одновременно дивясь и ужасаясь этому превращению. «Как быстро все меняется в последнее время, – грустно подумала она. – Сначала Эльза, потом мои волосы, потом мое сердце. А теперь, если Ханс добьется цели, и весь Эренделл ждут большие изменения».

При мысли о Хансе, восседающем на троне, Анну захлестнула новая волна негодования. Он бросил ее умирать. Человек, за которого она мечтала выйти замуж – и тот самый, кто окончательно вбил клин между ней и Эльзой, – бросил ее здесь, как ненужную вещь.

Что же с ней не так? Почему с ней происходят такие вещи? Ведь любовь не предназначена для того, чтобы ранить… однако все, что она успела узнать о любви, принесло ей только боль. Всякий раз, когда она открывала свое сердце, ей приходилось платить за это болью, словно его выжигало огнем. Или превращало в лед, как сейчас. А ей оставались только горечь, усталость и разочарование.

Оглядываясь на свою жизнь, Анна снова и снова видела раны, нанесенные ей любовью. Она любила своих родителей – всей душой. Но их у нее отняли. Сколько бы ни прошло с тех пор времени, Анна все еще горевала о каждом дне, который они могли бы провести вместе.

Еще она любила Эльзу. Старшая сестра была ее миром с тех пор, как они были маленькие, и даже сейчас, трясясь от смертельного озноба, на который обрекла ее сестра, Анна думала не об этом, а о том, как им было весело вместе, какие удивительные приключения они переживали и как Эльза готова была бросить любое занятие, чтобы поиграть с сестренкой в окрестностях замка. А потом все это вдруг закончилось, потому что Эльза… перестала ее любить.