Ханс немного перевел дух. Вот так бы лежать и лежать на ровном, спасительно твердом льду, наслаждаясь мыслью, что остался в живых… Но вскоре он уже заставил себя сесть и оглядеться. Нужно действовать. Каждая минута, которую он проведет здесь, отдыхая, – это лишняя минута, которую люди герцога проведут в замке – без него. А в том, что доверять им нельзя, Ханс не сомневался. Поднявшись на ноги, он кое-как отряхнулся от снега и побежал по ступеням к дверям замка.

Откуда-то сверху вдруг донесся крик:

– Нет! Не надо, пожалуйста!

Выходит, опасения Ханса были не напрасны. Торопливо одолевая ледяную лестницу, он все время слышал умоляющие крики королевы. Если он не поторопится, все может кончиться без него. Похоже, люди герцога сделали именно то, чего он больше всего боялся, – они его нагло обманули. Вместо того чтобы попытаться взять королеву в плен, они решили ее прикончить.

В тот же миг Ханс безошибочно различил свист стрелы, сорвавшейся с тетивы.

– Не подходите! – донесся крик Эльзы.

– Давай же, стреляй! – азартно выкрикнул один из прислужников герцога, Ханс точно не разобрал, кто именно. – Кончай ее!

Достигнув верхней площадки перед дверями, Ханс замер. В замке воцарилась зловещая тишина, которую больше не нарушал ни звон спускаемой тетивы, ни выкрики подгоняющих друг друга посланцев герцога. Это могло означать одно из двух: либо они убили Эльзу, либо Эльза убила их.

Вдохнув поглубже, Ханс распахнул двери и ворвался в ледяной зал.

Отчасти он оказался прав: дела у Эрика и Френсиса шли далеко не блестяще. Один из них оказался зажат в клетке из длинных ледяных шипов, едва не пришпиливших его к высокой колонне в дальней части зала. Обернувшись на хриплый крик, Ханс увидел и второго: ледяная стена неумолимо толкала его к краю балкона.

По другую сторону этой стены, сосредоточив на ней всю свою магию, стояла Эльза. Но это была не та нервная, застенчивая девушка, которую Ханс видел на коронации. Эта Эльза была взбешена и неукротима. И хотя ее могущественная магия вызывала ужас, сама она была… ослепительна. «Ослепительна и смертоносна», – напомнил себе Ханс. Если ее не остановить, неизвестно, каких бед она может натворить. Сейчас Ханс твердо знал одно: следующую партию он должен разыграть безупречно. Одно неверное слово или движение – и Эльза, чего доброго, обрушит свой замок, лишь бы спастись от него и его людей.

Весь подобравшись, он неотрывно следил за Эльзой, как подстерегающий добычу лев. И вдруг его словно громом поразило: она же до смерти напугана. Весь ее гнев – только порождение страха, не более. Значит, справиться с ним будет проще. Ему только нужно показать ей, как она выглядит со стороны… а потом убедить ее, что он может ей помочь.

– Королева Эльза! – крикнул он, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. – Не будьте чудовищем, которого все боятся!

Казалось, от голоса Ханса Эльза мгновенно опомнилась, обвела зал расширенными от страха глазами и медленно опустила руки. Ледяная стена, толкавшая одного из мужчин к балкону, постепенно начала оседать, а ледяные иглы, удерживающие другого возле колонны, стали таять и укорачиваться. Через пару секунд оба они были на свободе.

Но ни Эрик, ни Френсис не оставили своих намерений. Не успев даже выкрикнуть предостережение, Ханс заметил, как Френсис подхватил с пола лук и стрелы.

Ханс затаил дыхание и напрягся. Время как будто замедлилось…

Френсис положил стрелу на тетиву.

Ханс перевел взгляд с Френсиса на Эльзу и обратно.

Посланец герцога отвел локоть, натягивая лук…

Повинуясь инстинкту, Ханс ринулся к нему. Он уже слышал натужное дыхание мужчины, видел, как дрожит напряженная тетива. Как только Френсис отпустит ее, стрела рванется вперед – прямо в грудь Эльзы.

Френсис прищурился, наводя наконечник на цель.

Ханс был уже от силы в шаге от него. Он лихорадочно огляделся, пытаясь что-нибудь придумать, и заметил свисающую с потолка огромную люстру – как раз над головой Эльзы. Если он сумеет сделать так, чтобы Эльзу ударило люстрой, а не стрелой, все может получиться. Правда, люстра тоже может ее убить, но так ли уж это плохо, в конце концов? Одним препятствием на пути к трону меньше. Ну а если не убьет? Тоже хорошо – он ведь говорил своим людям, что они должны пленить королеву, а не убить ее. И если он спасет ее от посланцев герцога, чужаков в Эренделле, это только будет означать, что он крепко держит свое слово. Как ни крути, он окажется в выигрыше.

И тут Френсис спустил тетиву…

Время снова потекло с обычной скоростью, но Ханс чувствовал себя так странно, словно видел все происходящее издалека – одновременно и затуманенно, и с кристальной ясностью.

Он видел, как его локоть словно ненароком поддел локоть Френсиса в тот самый миг, когда стрела сорвалась с тетивы. Вместо того чтобы полететь вперед, она ударила в потолок, пролетела по дуге и разбила ледяную подвеску, на которой держалась люстра.

На какое-то мгновение все это сверкающее сооружение словно застыло в пустоте – как раз чтобы Эльза успела поднять голову и осознать, что происходит. А потом люстра рухнула вниз. Эльза метнулась прочь, но чуть-чуть опоздала: люстра со звоном ударилась о ледяной пол, осыпав Эльзу осколками. Королева осталась лежать без чувств.

Ханс резко развернулся к людям герцога.

– Разве я не говорил вам, что убивать королеву нельзя? – процедил он сквозь зубы. – Вы нагло пренебрегли моим приказом.

– Но, но… – заикаясь, пробормотал Френсис.

– Она бы нас убила, – закончил за него Эрик.

– Это не моя забота, – бросил Ханс. – Моя забота – остановить зиму. А если Эльза погибнет, это может оказаться невозможным. – Он помолчал, глядя, как те двое сконфуженно переминаются, обмениваясь взглядами исподлобья. – Ах да, я же еще говорил о награде? Можете забыть об этом. Но не сомневайтесь: я доведу до сведения герцога, какую помощь вы нам оказали.

Отвернувшись от них, Ханс позвал одного из своих более надежных спутников, которые все еще оставались у входа. Тот поспешил к нему, на ходу развязывая мешок, из которого Ханс достал пару крепких стальных наручников.

– Наденьте это на королеву. Я хочу удостовериться, что, когда она очнется, она не сможет причинить вреда ни другим, ни себе.

«Или хуже того, – добавил он про себя, – чтобы она не помешала мне получить то, чего я заслуживаю».

Глава 25

За последние сутки Анна успела увидеть множество самых невероятных вещей: тут и открытые ворота замка, и похожий на хорька коротышка, отплясывающий, как пришедший в неистовство павлин, и ее сестра, завалившая Эренделл снегом в разгар лета… «Но это, – подумала Анна, – пожалуй, превосходит все прочее».

Под «этим» имелся в виду Кристоф. Который, как с нарастающей тревогой наблюдала Анна, затеял разговор с кучкой камней. Нет, камни были очень симпатичные, тут не поспоришь. Одни гладенькие и чистые, другие чуть пощербатее и заросшие мхом, но все равно – камни. Которые лично Анна всегда считала предметами неодушевленными.

Когда Кристоф заговорил о своей родне, Анна преисполнилась горячего желания познакомиться с ней. Она уже воображала, как сидит в маленькой уютной кухоньке с кружкой горячего чая в руках и слушает рассказы приемных родителей Кристофа о его детских годах. Потом они наверняка поведут Анну полюбоваться на первые детские санки Кристофа и первую упряжь Свена – несомненно, очень милые и трогательные. Одним словом, это будет картина полного семейного счастья, и Анна, впервые за все минувшее время, почувствует себя дома.

А вот чего она никак не представляла себе даже в самых фантастических мечтах, это что она будет стоять в лесу посреди россыпи камней, а Кристоф будет бодро и сердечно призывать ее пообщаться с ними. Как будто в целом свете нет ничего более нормального и естественного.

– Познакомьтесь с моей семьей! – крикнул он Анне и Олафу, которые растерянно застыли на самом краю заваленной камнями лесной полянки.

– Но это же камни, – сдавленно проговорила Анна, невольно выдав свои мысли.

Олаф, топтавшийся рядом, выглядел не менее растерянным и встревоженным.

– Он спятил, – шепнул снеговик. – Я отвлеку его, а ты беги, – добавил он, еле слышно выговаривая уголком рта.

Анна не двинулась с места.

– Привет, семья Свена! Очень приятно познакомиться, – добавил он погромче с явно преувеличенным энтузиазмом.

Анна по-прежнему стояла на месте. Она просто не могла заставить себя двинуться, словно ее ноги намертво приклеились к земле. Не могла же она так сильно ошибиться в Кристофе? Она ведь уже начала считать его своим другом, которому можно доверять и на которого можно положиться в трудный час. Теперь же ее мучили подозрения, что ее сестра оказалась права: слишком уж она доверчива к незнакомцам.

– Анна, из любви к тебе я настаиваю, чтобы ты спасалась, – раздался взволнованный шепоток Олафа. – Беги же, почему ты стоишь? – И он легонько подтолкнул ее.

– Л-ла-а-дно, – неуверенно пробормотала Анна, пятясь от Кристофа. Пожалуй, Олаф прав: от Кристофа лучше держаться подальше, что бы он ни задумал…

И тут камни вдруг пришли в движение. Сначала они медленно покатились в сторону Кристофа, потом набрали скорость, окружая его, и прямо под изумленным взором Анны остановились и начали превращаться… в троллей!

– Кристоф вернулся домой! – заголосили они.

Тролли обступили смеющегося парня со всех сторон, желая поздороваться с ним все разом. Одни тянули его за руки, другие лезли к нему на плечи, третьи уже принялись деловито стаскивать с него одежду, чтобы постирать. Кристоф кое-как отбился от столь энергичной заботы и восхищенно поздравил самого мелкого из троллей, который с гордостью продемонстрировал выросший у него на спине гриб.

Анна молча наблюдала за этой шумной возней. Голова у нее шла кругом. Да уж, у Кристофа оказалась совсем не та семья, которую она себе представляла, но их встреча выглядела на редкость теплой и радостной. Сразу было ясно, что тролли искренне любят Кристофа, хотя он вовсе не принадлежал к их числу.

– Тролли, – наконец выдохнула она. – Это тролли.

Услышав ее голос, тролли тут же повернулись и молча воззрились на нее, слаженно моргая. Анна нервно попятилась. «Может, мне и правда следовало бежать, как предлагал Олаф», – подумала она, поеживаясь под пристальными взглядами троллей. Но когда она уже почти собралась с духом, чтобы сбежать, тролли вдруг разразились оглушительными торжествующими воплями:

– Он привел девушку!

Тролли тут же оставили Кристофа и обступили Анну. Прежде чем она успела хоть что-то возразить, ее подхватили на руки и потащили к Кристофу.

– Эй, что происходит? – со смехом воскликнула она, когда тролли впихнули ее в объятия парня.

– Я-то уж привык, что с этим остается только смириться, – подмигнул он девушке, бережно ставя ее на землю.

В следующий миг Анна оказалась лицом к лицу с троллихой, которую звали, как Анна поняла из разговоров, Бульда. По тому как Бульда приветствовала Кристофа, Анна сразу догадалась, что она и есть его приемная мать. И то, как придирчиво троллиха принялась разглядывать Анну, лишь укрепило ее в этой уверенности.

– Дай-ка поглядеть на тебя, – велела Бульда, тут же ухватив Анну за щеки и заглядывая ей в рот, в нос и в глаза. – Так-так. Нос дышит, зубы крепкие… Ага, ага. Она отлично подойдет нашему Кристофу.

– Постойте! – вскричала Анна, отпихивая руки троллихи. – Гм… нет.

Это прозвучало резче, чем она хотела, и Анна быстро бросила на Кристофа извиняющийся взгляд.

Парень понимающе кивнул и обратился к Бульде.

– Нет, вы все не так поняли. Я привел ее сюда не поэтому, – пояснил он.

– Это правда, – подтвердила Анна. – Мы не… То есть я не… – Заикаясь от неловкости, она наконец с нервным смешком умолкла. Но потом заставила себя встряхнуться: а с какой, собственно, стати ей нервничать? Или испытывать неловкость?

Бульда же, судя по всему, никакие «нет» в расчет не принимала.

– В чем дело, милая? – удивилась она. – Отчего это ты сторонишься такого славного парня?

И когда Бульда начала перечислять всевозможные достоинства и недостатки Кристофа, ее вопрос продолжал звучать в голове Анны. А в самом деле, отчего она сказала «нет»? Конечно, первый ответ был очевиден: потому что она влюблена в Ханса. Они поженятся и будут жить счастливо до самой старости. Но чем больше говорила Бульда, к которой вскоре с воодушевлением присоединились и остальные члены приемной семьи Кристофа, тем труднее Анне оказалось вспомнить, почему же она так скоропалительно согласилась выйти замуж за Ханса. Конечно, она любила его: в этом она не сомневалась. Но знала ли она своего суженого? Так, как она знала Кристофа? Когда Бульда упомянула неуклюжую походку Кристофа, Анна рассмеялась, потому что и сама видела, как он тяжело топает. А когда Бульда заметила, что парень немного чересчур привязан к своему оленю, Анна хихикнула, потому что и сама думала точно так же. Даже те качества, которые Бульда называла в числе недостатков ее приемного сына, – тяга к одиночеству, вечно взлохмаченные волосы, стеснительность, несмотря на желание страстно обнять принцессу (которого сама принцесса, признаться, пока за ним не заметила), – уже были знакомы Анне и казались ей даже симпатичными.

«А что я знаю о Хансе? – спрашивала себя Анна, пока тролли настойчиво пытались убедить ее, что Кристоф – именно тот, кто ей нужен. – Я знаю, что у него много братьев. И что он прибыл с Южных островов. Но что еще?»

– Хватит! – не выдержал наконец Кристоф, перебив Бульду и вырвав Анну из ее размышлений. – Она помолвлена с другим. Ясно?

Прищурившись, Бульда наклонилась ближе к Анне. Некоторое время они так и стояли, глядя друг другу в глаза, пока Бульда наконец не вздохнула, нежно положив ладонь Анне на сердце.

– Любовь – самое сильное чувство. Первая любовь. Юная любовь. Но помни: ты молода, и твое сердце еще только открывается. Послушай же совета старой троллихи, которая кое-что знает о любви. Никогда не забывай, что любовь – это сокровище, дарованное всем нам. Ее нужно холить и лелеять, да. Но не только холить и лелеять – ею нужно делиться. Всегда. Потому что любовь – это особый дар, и люди, которые дарят тебе свое сердце, отдают тебе часть самих себя…