«И это все сотворила Эльза, – восхищенно подумала Анна, легко проводя рукой по замерзшим веткам. – А я все это время думала о том вреде, который причинил Эренделлу мороз, и совсем перестала замечать, какую дивную красоту она может создавать своей магией».

– Я и не знала, что зима может быть такой красивой, – тихо сказала Анна.

– Да, она очень красива, не правда ли? – произнес вдруг чей-то голос, явно не принадлежавший Кристофу. Анна принялась изумленно озираться. – Но она такая белая, – продолжал голос. – Почему бы не добавить ей немного цвета? Может быть, немного малинового или бледно-зеленого…

Вскинув голову, Анна перехватила такой же ошеломленный взгляд Кристофа. Чей же это голос? Кроме них двоих, в рощице находилось только одно живое существо… Нет, не может быть. Или может? Оба воззрились на Свена, но олень только беспомощно таращился в ответ, совершенно запутавшись рогами в ветвях ивы. Они все еще смотрели на него, когда голос раздался снова.

– А как насчет желтого… хотя нет, нет, только не желтого. – В незнакомом голосе послышалось явственное отвращение. – Желтый снег? Бррр… нет, не пойдет.

Теперь он звучал где-то рядом, прямо между Анной и Кристофом. Анна опустила глаза… и снова посмотрела на Кристофа. Потом они вместе уставились на говорящего, вытаращив глаза и открыв рты.

Прямо рядом с ними стоял маленький снеговик – маленький говорящий снеговик, сделанный из трех снежных шаров и двух веточек вместо рук, и спокойно рассуждал о чем-то своем, как будто для снеговиков не было ничего естественнее, чем двигаться и говорить.

– Вы согласны? – спросил он, заметив, что Анна и Кристоф смотрят прямо на него. И широко улыбнулся.

Анна не выдержала и завизжала. А потом пнула снеговика ногой, так что его голова полетела прямо в руки Кристофа.

– Привет! – радостно поздоровалась голова.

Кристоф не разделял ее восторга.

– Жуть какая, – выпалил он, бросая голову обратно Анне.

– Мне не надо, я не хочу, – крикнула Анна.

Они так и продолжали перебрасываться этой головой, ни один не желая оставаться с этой невероятной версией горячей – точнее, холодной – картофелины. Оставшиеся два шара, представлявшие тело снеговика, перебегали от Анны к Кристофу и обратно, размахивая ручками-веточками.

– Ой, ой, его тело! – взвизгнула Анна, в последний раз хватая голову снеговика и пришлепнув ее на верхний шар – по случайности перевернув макушкой вниз. «Что здесь творится? – лихорадочно соображала она, стараясь отдышаться. – Говорящий снеговик? Разве такое бывает?»

Судя по всему, именно так оно и было.

– Погодите, – вдруг произнес снеговик в замешательстве. – Почему я вижу вас так странно? Вы что, свисаете с земли, как летучие мыши?

Анна не удержалась и прыснула. Тут же оказалось, что снеговик вовсе не страшный, и она испытала прилив сочувствия к снежному человечку, который пытался разобраться, что происходит вокруг. Из-за того, что его голова была перевернута, ему казалось, что это остальной мир перевернулся вверх ногами.

– Погоди минутку, – сказала она. Присев перед снеговиком, она бережно взяла его голову и пристроила на тело обратно – на этот раз в правильном положении.

– О-о-о, спасибо большое! – обрадовался снеговик.

«Возможно, я вела себя немного предвзято, – подумала Анна, глядя на снеговика, который взирал на нее с обожанием, как ласковый щенок. – Он всего лишь очень милый, дружелюбный, совершенно невинный малыш. Просто сделанный из снега».

– Пожалуйста, – тепло сказала она.

– Теперь я просто совершенство, – с гордостью заявил снеговик, неверными шажками ковыляя среди ив.

Глядя на него, Анна готова была согласиться, что для снеговика он и впрямь был отлично сложен: как положено, три снежных шара, две веточки вместо рук и глаза из кусочков угля. Однако в нем недоставало одной очень важной части. Порывшись в мешке Кристофа, Анна достала одну из предназначенных Свену морковок и повернулась к снеговику, чтобы приделать ему нос. Увы, в этот самый момент снеговик тоже резко повернулся и налетел головой прямо на морковку. Хрустнув, оранжевый корнеплод проткнул его голову насквозь, так что спереди остался только маленький кончик. Остальная, толстая часть морковки теперь торчала у него из затылка.

– Ой! – вскрикнула Анна. – Слишком сильно! Прости! Я просто хотела… – Она умолкла, не уверенная, что бедняга сейчас нуждается в ее объяснениях. – Ты в порядке? – осторожно спросила она.

Снеговик ощупал ручками торчащий посреди его лица кончик морковки и просиял.

– Ты шутишь? – восторженно вскричал он. – Да я просто великолепен! Всегда мечтал иметь нос! – Он скосил глаза, любуясь новым приобретением. – Какой хорошенький! Прямо как у малыша-единорога!

Торчащая из затылка часть моркови явно ничуть его не смущала, но Анна просто не могла оставить его в таком виде. В конце концов, приличный снеговик должен выглядеть как положено! Поэтому она поднесла руку к его затылку и пихнула морковку вперед. Крохотный аккуратный носик немедленно превратился в большой оранжевый нос.

– Эй, постой! – вскричал снеговик. Анна виновато съежилась. Возможно, она действительно несколько перестаралась… Но тут снеговик всплеснул ручками и возликовал: – Так мне даже больше нравится! – Он улыбнулся Анне и Кристофу и предложил: – Давайте попробуем еще раз. Здравствуйте! Меня зовут Олаф, и я люблю жаркие объятия. – Он широко распахнул свои веточки, ожидая объятий.

– Олаф? – переспросила Анна. Почему это имя кажется ей таким знакомым? «Может быть, я вычитала его в какой-нибудь книге? – подумала она. – Или так звали кого-нибудь, чей портрет я видела в дворцовой галерее? Я готова поклясться, что уже слышала его раньше…»

И тут она вдруг вспомнила.

– Ну конечно! Олаф! – воскликнула она. Когда-то давным-давно – много лет назад! – они с Эльзой слепили снеговика по имени Олаф. И выглядел он точь-в-точь так же, как этот говорящий снеговик. «Я даже помню, как Эльза помахала его ручками-веточками и сказала: «Я люблю жаркие объятия».

– А ты?.. – спросил Олаф, прервав ее воспоминания.

– О, гм… я Анна, – представилась она, спохватившись.

– А это кто, такой забавный… на осла похож? – поинтересовался Олаф, указывая в ту сторону, где стояли Кристоф и Свен.

– Это Свен, – ответила Анна.

– Угу, – кивнул Олаф. – А оленя как зовут?

– …Свен, – снова сказала Анна. Сообразив, что Олаф обозвал ослом Кристофа, она тихонько рассмеялась про себя. Дождавшись, пока Олаф перезнакомится со всеми, она наконец задала вопрос, который уже давно вертелся у нее на языке. Ей срочно требовалось это выяснить.

– Олаф, тебя Эльза сделала?

– Ага, – беззаботно ответил снеговик. – А что?

Значит, она была права. Этот чудесный, живой и говорящий снеговик по имени Олаф создан Эльзой! С помощью ее волшебного дара! «Жаль, что жители Эренделла его сейчас не видят, – подумала Анна. – Они бы сразу поняли, каким добрым и веселым может быть волшебство Эльзы».

– А ты знаешь, где она? – спросила Анна, покосившись на Кристофа. Тот бесцеремонно выдернул одну из его ручек-веточек и сейчас вертел ее в руках, изумляясь, как она остается живой и подвижной даже отдельно от тела. «Пожалуй, в чем-то Олаф прав, – решила она. – Иногда Кристоф действительно ведет себя как осел».

То ли не заметив, то ли просто не обратив внимание на отсутствие одной руки, Олаф кивнул и снова поинтересовался:

– Да, знаю. А что?

– А ты можешь показать нам дорогу к ней? – с живостью спросила Анна. Неужели они сейчас узнают, где прячется Эльза? Если Олаф сможет проводить их к королеве, они еще на шаг приблизятся к тому, чтобы положить конец внезапной зиме. А может быть, она даже сумеет наладить отношения с сестрой…

Она снова глянула на Кристофа, ожидая, что он не меньше нее обрадуется счастливой новости, но тот продолжал увлеченно играть с рукой Олафа. Вдруг, к его большому удивлению, рука неожиданно хлопнула его по щеке.

– Прекрати, Свен, – велел Олаф Кристофу. – Мы тут о серьезных вещах разговариваем!

Потом он повернулся к Анне и снова спросил:

– А зачем?

– Я скажу тебе зачем, – ответил вместо нее Кристоф. – Нам нужно, чтобы Эльза снова вернула лето.

При слове «лето» снежная физиономия Олафа расплылась в широчайшей улыбке. Как выяснилось, Олаф обожал лето больше всего на свете. Но хотя Анна находила неожиданную любовь существа, сделанного из снега, к самому теплому времени года очень милой и трогательной, Кристоф не был с ней согласен.

– Готов поспорить, до сих пор ты не очень-то был знаком с летним зноем, – заметил он.

– О, нет, – беспечно согласился снеговик. – Но знаете, иногда я закрываю глаза и мечтаю, как это было бы чудесно…

Прямо на глазах у Анны и Кристофа снеговик действительно зажмурился и погрузился в сладостные мечтания, воображая себя то на горячем песке пляжа, то на поляне, покрытой пушистыми одуванчиками.

– Надо ему сказать, – озабоченно шепнул Кристоф Анне, пока млеющий от восторга Олаф живописал свои видения.

– Даже не вздумай, – прошипела в ответ Анна. Какой смысл лишать этого малыша его надежд? Что плохого в том, что он воображает, будто может бегать под теплым солнышком, не тая? Если погода навсегда останется зимней, его заблуждения могут никогда и не развеяться.

Открыв глаза, Олаф снова счастливо улыбнулся.

– Пойдемте! – воскликнул он. – К Эльзе – это вон туда. Давайте поскорее вернем лето!

Он бодро заковылял среди плакучих ив. Анна двинулась следом, слыша, как у нее за спиной Кристоф что-то хмуро бормочет насчет снеговиков, лета и таяния. Но она не стала обращать на него внимания. Пусть себе ворчит, сколько вздумается. Она уже на пути к своей сестре!

* * *

Радостное возбуждение Анны продлилось недолго. Стоило им покинуть ивовую рощицу и приблизиться к подножию Северной горы, пейзаж резко изменился. Хрупкая зимняя красота, которой Анна так восхищалась, исчезла, и теперь местность вокруг выглядела угрюмой и даже угрожающей. Длинные острые сосульки торчали из склонов, как смертоносные копья. Ветер тоже разыгрался не на шутку, хлеща Анну по застывшим щекам. Она как будто увидела свою сестру с другой стороны: хрустальные ивы и веселый Олаф воплощали доброту и веселье Эльзы, а здесь перед ними раскрывались ее страхи, боль и одиночество.

– Ну и как же ты собираешься прекратить эти заморозки? – поинтересовался Кристоф, обводя рукой унылый пейзаж.

– О, я просто поговорю с Эльзой, и она все исправит, – ответила Анна с деланой уверенностью, которой на самом деле в себе не чувствовала.

Кристоф застыл столбом.

– Это и есть твой план? – потрясенно спросил он. – Выходит, вся моя торговля льдом зависит от твоей беседы с собственной сестрой?

– Ну да, – отмахнулась Анна, стараясь не смотреть на него.

Кристоф мрачно застонал и снова полез через глубокий снег. Анна, признаться, удивилась, что он так резко оборвал разговор, и уже собиралась сообщить ему об этом, как вдруг Кристоф громко охнул. Обернувшись, Анна увидела, что парень едва не нанизался на острейшую сосульку: еще один шаг – и ледяная игла воткнулась бы ему прямо в нос.

– Так ты, выходит, совсем ее не боишься? – спросил он, ощупывая нос и с облегчением убеждаясь, что он все еще при нем.

– С чего бы? – вскинулась Анна. – Пусть у нее оказался невероятный ледяной дар, но она все равно моя сестра.

И Анна уверенно зашагала вперед… пока не уперлась в тупик. С одной стороны, это было неплохо, потому что они наконец добрались до самого подножия Северной горы. Но, с другой стороны, дальше путь лежал по отвесно поднимающейся скале.

– И что теперь? – спросила Анна, обращаясь разом к Кристофу, Олафу и Свену.

Кристоф запрокинул голову и постоял, изучая гору, а потом перевел взгляд на исполненное надежды лицо Анны.

– Слишком круто, – вздохнул он, затем открыл свой мешок и покопался в нем. – У меня с собой только веревка, и к тому же ты не умеешь лазать по скалам.

– Кто это тебе сказал? – фыркнула Анна, с удовольствием заметив изумленное выражение на лице Кристофа, когда он вдруг обнаружил, что она уже проворно карабкается на отвесную стену. Она терпеть не могла, когда кто-то подвергал сомнению ее способности. Да и в самом деле – что тут такого сложного? Находишь опору для ноги, хватаешься за что-нибудь рукой, подтягиваешься… «Хотя, – призналась она сама себе, оглядывая скалу перед собой, – тут не так уж много выступов, на которые можно опираться или за которые можно хвататься».

– Ну что ты делаешь? – услышала она голос Кристофа.

Обернуться Анна не рискнула, но неприкрытая насмешка в голосе парня только побудила ее лезть быстрее.

– Я иду на встречу с моей сестрой.

– Ты же убьешься, – возразил он.

Не обращая на него внимания, она подтянула ногу к узкому карнизу.

– Я бы туда не вставал.

Анна снова пропустила его предупреждение мимо ушей и кое-как примостила ногу на выступ. Нога чуть не соскользнула, когда она попыталась выпрямиться, но зато она еще немного продвинулась вверх! «Ха! Вот так-то, господин Всезнайка. Еще немного – и я преодолею эту скалу, что бы ты там ни говорил!»

– И туда тоже, – снова сказал Кристоф, когда она переступила на другой скользкий уступчик. – Да и с чего ты взяла, что Эльза хочет тебя видеть? – прибавил он.

– Я тебя не слушаю, потому что мне надо сосредоточиться, – бросила Анна через плечо. «И потому что никому нет нужды напоминать мне, что моя сестра попросту сбежала от меня», – добавила она про себя.

Не догадавшись, что Анне сейчас немного не до размышлений о тонкостях отношений, Кристоф продолжал талдычить о своем.

– Знаешь, – заявил он, – люди, которые уходят в горы, обычно хотят быть одни.

– Никто не хочет быть один. Кроме тебя разве что, – огрызнулась в ответ Анна. Пальцы у нее вконец онемели, и она не сомневалась: если бы мышцы обладали голосом, они уже давно поносили бы ее последними словами. Последнее, чего ей сейчас хотелось, – это беседовать с Кристофом о личных отношениях. То, что у него якобы есть «друзья», которые «эксперты в любви», не делало подобным экспертом его самого. И серьезно, почему это у гор так мало подходящих выступов, чтобы за них держаться?