Комиссар Джеймс Гордон рассматривал шахматную доску, стоявшую на кухонном столе, пока они с дочерью играли в его скромной квартире. Рядом стоял шкаф, в котором был бар с напитками и хранились уникальные диковинки, такие как старомодные карманные часы, принадлежавшие Джервису Тетчу, Безумному Шляпнику. Кроме того, на полках лежали многочисленные альбомы с вырезками из газет, один из которых он положил на стол рядом с шахматной доской.

Поверх него был сложен утренний выпуск газеты «Готэмский эксперт». Заголовок сообщал о побеге Джокера.

СКАНДАЛ В СЛУЖБЕ БЕЗОПАСНОСТИ ЛЕЧЕБНИЦЫ

МАНЬЯК СНОВА СБЕЖАЛ

Сжав кулаки, он взглянул на Барбару и не удивился, увидев на ее лице полное спокойствие. Эта невозмутимость, которой позавидовал бы любой игрок в покер, была усилена ее очками — очками, в которых она в действительности не нуждалась. Она стала их носить, когда на сцене появилась Бэтгёрл, тем самым укрепив имидж степенной библиотекарши. Пока Барбара училась в колледже, она овладела библиотечными науками и одновременно проходила курс криминологии. Учитывая профессию ее отца, никто не сомневался в ее любознательности, которая, по-видимому, носила интеллектуальный характер. Это послужило основой для многих увлекательных дискуссий между отцом и дочерью, которые в последнее время были связаны с работой британского профессора Алека Джеффриса и использованием человеческой ДНК для более точной идентификации подозреваемых в совершении преступлений.

Удивительно, подумал Гордон, как далеко продвинулась криминалистика с тех пор, как он приступил к работе. Даже с момента появления Бэтмена.

— Не торопись, — упрекнула его она, прервав размышления. — Я знаю, что твои связи между нейронами работают не так быстро, как раньше.

— Вы, сопляки, могли бы многому научиться у нас, старых боевых лошадок, — огрызнулся он, просчитывая ход конем. — Полезнее быть терпеливым, оценивать плюсы и минусы, а не бежать на дело сломя голову, без должной подготовки.

— Но некоторые ситуации требуют стремительного принятия решений и еще более быстрых действий, — возразила она. — Все дело в подготовке.

— Возможно, — ответил старший Гордон. Он разыграл слона, напав на одного из ее коней. — Но даже если ты в отличной физической форме, она никогда не восполнит недостаток опыта. Знаешь поговорку: «Старость и хитрость всегда побеждают молодость и мастерство».

Ему она нравилась.

— И все-таки неожиданный ход может застать врасплох даже самого опытного человека.

Она откинулась на спинку стула, рассматривая доску, та отражалась в ее очках.

— Видит Бог, это правда, — согласился он, качая головой. Барбара улыбнулась.

— Бэтмен поймает его, — сказала она. — Он всегда его ловит.

Гордон хмыкнул:

— Похоже, Летучая мышь и Джокер обречены вечно играть в бесконечную игру в кошки-мышки. Он становится более управляемым, если такое вообще возможно, а Джокер — кто знает, как именно петляют мысли в его искривленном болезнью мозге. Как будто он жаждет и погони, и поимки.

— Возможно, у него нет чувства времени, — предположила она, — так же, как нет чувства морали.

Гордон пожал плечами:

— Это его собственная разновидность безумия.

Она кивнула и переставила коня. Он окинул взглядом кухонный стол, потом фыркнул и откинулся на спинку стула, потирая виски. После происшествия в лечебнице сосредоточиться было трудно.

— Сегодня я не в настроении.

— Ничего, — ответила она, — мы всегда можем выбрать другой день. Давай перейдем в гостиную.

Он кивнул и, схватив альбом и газету, пересел в свое любимое мягкое кресло. Она занялась кухней. Положив альбом на стеклянно-металлический журнальный столик, он взял газету и ножницы.

— Ненавижу, — сказал он. — Всякий раз, когда мы сажаем его в тюрьму, я думаю: «Пожалуйста, Господи, пусть он останется там». А потом он убегает, а мы сидим и надеемся, что на этот раз он не сделает ничего особенно ужасного. Ненавижу, — повторил он.

— Папа, ты мог бы хоть разок оставить работу в офисе и расслабиться? — Барбара присоединилась к нему, неся поднос с парой дымящихся кружек. — Я приготовила тебе какао.

— Спасибо, милая, — ответил он, поднося ножницы к краю газеты. — Я выпью, когда приклею новую вырезку.

Этот альбом был посвящен вечному танцу Бэтмена с Джокером. Другие были более общие, отслеживали махинации некоторых особенно красочных фигур преступного мира Готэма, таких как Пингвин и Загадочник.

— Знаешь, я нашла альбом Женщины-Кошки, который, как ты сказал, пропал, — заметила Барбара, ставя поднос на кофейный столик. — Он был за шкафом с одеждой. Ты просто обязан когда-нибудь позволить мне разработать правильную систему хранения, как мы сделали в библиотеке.

— Хммм… — ответил он, приклеивая газетную вырезку и вдавливая ее в альбом.

— Гляди, ты переборщил с клейстером, — сказала она, морщась. — Он собрался под краями вырезки. Ты запачкаешь штаны…

Она протянула руку, но было слишком поздно.

— Барбара, ты суетливее, чем был твоя ма… — он замолчал. — Это дверь?

— Да, это Колин с другой стороны улицы. Сегодня у нас занятия йогой.

Она прошла в переднюю часть квартиры, все еще держа в руках какао:

— Да ладно тебе, папа… Гости! Убери альбомы.

Когда он поднял альбом, чтобы сделать, как она просила, то наткнулся на самую старую вырезку.

— Хех, погляди-ка. Это когда они встретились впервые. В каком году это было?

— Кажется, я помню, как ты описывал мне белое лицо и зеленые волосы, когда я была маленькой, — сказала она через плечо. — Напугал меня до чертиков.

— Я думал, тебе будет интересно.

— Да, у меня были интересные кошмары.

Она повернула дверную ручку и услышала её скрип.

* * *

Зак стоял в коридоре последнего этажа шикарного жилого дома, желудок скручивало, а сердце билось слишком быстро.

Джокер стоял перед богато украшенной дверью, а за ним стеной выстроились два дюжих пособника. Он был одет в странный костюм, который делал его похожим на туриста в каком-нибудь тропическом отпуске. Гавайская рубашка и шорты-бермуды, фотоаппарат на ремешке вокруг шеи, но на нем по-прежнему были обычные фиолетовые перчатки и широкополая шляпа.

— Вот увидишь, малыш, — сказал Джокер. — Это будет самая лучшая шутка!

Держа в потных руках свой любимый модуль Арпанет, Зак нервничал и волновался. Что бы ни задумал Джокер, это будет эпично. К черту совет попечителей и их финансирование. Теперь он в нем не нуждался. Он был частью крутой, стильной команды. Он хотел доказать Лизам Макинтош всего мира. Они будут умолять его…

Джокер вытащил пистолет.

— Ого, — удивился Зак, — Он настоящий?

Джокер повернулся к нему, маниакальная улыбка озарила его, как солнечный прожектор, и возбуждение внутри юноши сменилось страхом. Ему вдруг захотелось, чтобы этот ужасный взгляд сфокусировался где-нибудь в другом месте. Где угодно, только не на нем.

— А ты как думаешь?

— Я не… — пробормотал Зак. — В смысле, что ты…

— Не порти праздник, — сказал Джокер, деланно закатывая глаза. Он повернулся и постучал в дверь. — Сейчас будет дебош.

Дверь широко распахнулась, открыв хорошо освещенную комнату и рыжеволосую женщину в желтой блузке, в очках и с кружкой в руках. Это была та самая девушка, о которой рассказывал ему Джокер, и Заку действительно захотелось ее возненавидеть. Для оправдания задуманного ему нужно было, чтобы она оказалась ужасной сукой, но в тот момент она была похожа на обычную девушку, которую он мог бы увидеть в библиотеке кампуса. Один из ее белых кроссовок развязался.

Она не испугалась, она разозлилась.

— Эй! — сказала она и бросилась к белолицему незваному гостю.

Затем Джокер в нее выстрелил.

Звук выстрела был намного громче, чем по телевизору или даже в кино. Зак не просто слышал, он чувствовал его всем телом, словно его скелет был камертоном. Звук прошел сквозь него, и Зак вздрогнул, едва не выронив модуль. Пуля попала девушке в живот. Она уронила чашку и скорчилась, согнулась пополам у окровавленного живота. Очки слетели с ее лица, а ноги в носках оторвались от пола.

Она снова напряглась, выпрямилась и отшатнулась назад, приземлившись на низкий стеклянный стол, который разбился под ее весом. Там сидел мужчина постарше, и он показался ему смутно знакомым. Долю секунды он просто смотрел на нее, держа ножницы, а потом протянул руку.

— Барб?.. — сказал он.

Джокер стоял позади него, спокойно улыбаясь.

— Прошу, не волнуйтесь, — сказал он. — Подобная психологическая жалоба — распространенное явление среди бывших библиотекарей. Видите ли, она считает себя настольным изданием.

Он подошел к бару, взял какую-то бутылку и налил себе рюмку.

— Имейте в виду, я не могу как следует оценить состояние этого тома. Сами понимаете, в обложке дыра, да и корешок, похоже, поврежден.

«Какого фига.?..» — яростно подумал Зак, его мозг работал со скоростью мили в минуту, пока он смотрел на погром, оставленный пулей. Джокер не смог бы оценить, сколько вреда он причинил. Черт, это просто чудо, что она еще дышит. Он думал, что это продлится недолго.

Старик поднялся на ноги, по-прежнему держа одной рукой ножницы, и двинулся к Джокеру со спины. На его лице читалась смесь шока и гнева.

— Ты подонок, — сказал мужчина. — Мою дочь, да я…

Но не успел он сделать и шага, как один из громил схватил его и ударил в живот, заставив старика согнуться пополам с громким охом.

— Честно говоря, в таком состоянии она вряд ли когда-нибудь сойдет с полки, — продолжал Джокер, как будто за его спиной ничего не происходило. — На самом деле мысль о том, что она хоть куда-нибудь пойдет, кажется все отдалённее. И потом, у мягких изданий это вечная проблема.

Он посмеялся над собственной шуткой.

— Боже, литературные дискуссии такие сухие, — продолжал маньяк, поднимая стакан и глядя на него. — Когда покончите со стариком, вы знаете, куда его вести.

При этих словах мускулистый бандит ударил старика по лицу, отчего тот рухнул.

— И пожалуйста… будьте осторожны. В конце концов, он — гвоздь программы.

Когда двое головорезов вынесли седовласого мужчину, он склонился над упавшей девушкой, и его зловещая ухмылка стала еще шире.

— Так жаль, что вы пропустите дебют отца, мисс Гордон.

Минутку… это комиссар полиции?

— К сожалению, наше место не было построено с учетом потребностей инвалидов. Но не волнуйтесь, я улучу момент, чтобы напомнить ему о вас.

С этими словами он взглянул за дверь туда, где стоял Зак. Кровь застыла у него в жилах.

Надо бежать. Надо кому-нибудь позвонить. Надо…

Он не пошевелил ни мускулом.

— За… за… — выдохнула девушка, ее лицо исказилось от боли, а по щекам потекли слезы. — Зачем… ты… это делаешь?..

Похоже, каждое слово причиняло ей сильную боль.

— Чтобы доказать свою правоту, — сказал Джокер. В одной руке он держал стакан с алкоголем. — Выпьем за преступление.

Другой рукой он начал расстегивать ей желтую блузку.

— Установи передатчик, малыш Заки, — бросил Джокер через плечо. — Представление начинается!

Зак попятился к двери.

— Я… я…

Джокер делано разозлился, как человек, недовольный непослушным пуделем.

— Даже не думай, — сказал он мрачно. Зак замер, внезапно почувствовав, что ему необходимо в туалет. Если и были какие-то сомнения в том, что он совершил худшую ошибку в жизни, то в этот момент они рассеялись.

— Теперь ты один из нас, Зак, — пути назад нет. — Тут Джокер просиял. — Выше нос! Посмотри на это с другой стороны. Ты попадешь на первую полосу газет! На каждый телеэкран страны! Да на твоем фоне Майкл Джексон станет вчерашней новостью.

— Мне нужен… — Зак сглотнул, у него в горле пересохло. — Мне нужен телефон.

Двое подельников понесли седовласого мужчину без сознания к выходу. Один из них громко вздохнул и сунул обе ноги мужчины себе подмышку с такой небрежностью, с какой суют пакеты с продуктами, чтобы открыть дверцу машины.

Джокер взял телефон с маленького, богато украшенного столика и бросил его Заку. Телефон приземлился звенящей кучей у его ног, трубка отлетела на всю длину спирального шнура, а затем отскочила обратно.

Зак сосредоточился на установке модуля на смятом, забрызганном кровью восточном ковре. Он старался не думать ни о пистолете, направленном на него, ни о голой окровавленной девушке, ни о том, что Джокер может с ней сделать. Он просто тщательно продумывал каждый шаг, представляя, что вернулся в знакомую безопасную лабораторию компьютерных наук в Университете Готэма.

Подсоединив кабель к розетке, он загрузил модуль, вставил телефонную трубку в два прорезиненных отверстия и инициировал набор номера. Он включил камеру и постучал по объективу. Все шло отлично, как и предполагалось.

— Мы в эфире? — нетерпеливо спросил Джокер.

Зак не мог заставить свои губы и язык работать должным образом, поэтому он просто кивнул. Ему хотелось продолжать смотреть на свое идеальное устройство и послушно делать работу, просто записывать и загружать. Но тут он совершил ошибку, подняв глаза и посмотрев на раненую девушку.

Он видел лишь ее голову и плечи. Все остальное было скрыто за сгорбленной спиною Джокера. Она смотрела прямо на Зака. По ее бледной, забрызганной кровью щеке покатилась слеза, ее тело чуть дернулось. Это напомнило Заку, как дергалось тело газели, пока ее заживо съедали львы, в передаче о природе.

Он поднёс руку ко рту и отшатнулся, между пальцами полилась рвота.

Хихиканье Джокера эхом разнеслось по коридору.

Пока Зак бежал к лестнице, в нем горел едкий стыд, вместе с желчью в горле и слезами на глазах.

Что же я наделал?