Сьюзен «Сюзи Мустанг» Клосмейер сидела в тесной раздевалке «Кобылки в кружевах», балансируя на шатком стуле и читая книгу о привычках успешных людей. На ней был лишь коротенький халат, трусики бикини и чулки в сеточку. Воздух в тесном помещении был горячим и душным.

За стенкой гремела повторяющаяся музыка, раздавался шум пластиковых бутылочек с перекисью водорода и тюбиков с косметикой на двойных туалетных столиках. Традиционную музыку для стриптиза, в которой отдавалось предпочтение саксофону и помпезным барабанам, заменили на синтезаторную электронику, как в научно-фантастических фильмах, и ритмы, которые, казалось, повторялись бесконечно. Хуже этого было то, что называлось рэпом и иногда попадало в репертуар, вынуждая ее скрипеть зубами.

Музыка стихла, и собравшиеся кретины начали свистеть и улюлюкать. Мустанг вздохнула и отложила книгу, заложив вместо закладки старую кисточку. Она встала, когда со сцены в гримерку небрежно вошла Диана Джаливарез, взявшая себе псевдоним «Лилли Сент-Реджис». Она держала приличную пачку мятых денег, прижимая их к большой потной груди. Большинство из купюр были однодолларовыми, самодовольно заметила Сьюзи, когда Сент-Реджис бросила купюры на стол. Некоторые соскользнули на пол.

У другого туалетного столика сидела девушка под простым псевдонимом «Дакота». Она сидела спиной к зеркалу, скрестив ноги и подпиливая ногти.

— Ох, как я люблю моих богатеньких мальчиков! — воскликнула Джаливарес. Она опустилась на колени, чтобы поднять банкноты с пола, и для привлечения внимания начала считать прибыль из этого положения. Это был какой-то дурацкий ритуал на удачу, который она совершала после каждого выступления. Дакота и Мустанг переглянулись.

Затем настала очередь Мустанг. Ее объявил диск-жокей стрип-клуба, Трики Рики. Она собрала наряд, включая кожаные перчатки с рукавами, доходящими до локтей, и медными заклепками вдоль швов.

— А теперь выступит та, от которой у вас текут слюнки, — театрально сказал Рики. — Та, которая может оживлять мертвых и заставить слепцов прозреть, когда она покачивает божественными, великолепными грудями. Единственная и неповторимая… Сьюзи-и-и Муста-а-анг!

Музыка снова стала громче, до звона в ушах, заглушая аплодисменты и улюлюканье. Мустанг собралась с духом и шагнула в прорезь в расшитом блестками занавесе. Вращающиеся световые шары над головой бросали ярко-белые блики на сцену, декорации и Трики Рики, сидящего за пультом управления. Мини-прожекторы, работающие на синхронных роторах, описывали круги красного, оранжевого и желтого цветов.

— О, детка, я влюблен! — закричал грузный мужчина. Он был в очках, слишком мелких для его круглого лица.

— Я горю! — закричал другой, заглатывая бутылку дорогого пива. На нем был свитер команды по гребле Университета Готэма.

— Давайте, мальчики, — сказала Мустанг, зазывая их и начиная танцевать. — Не стесняйтесь, потому что я точно не буду.

Это их заводило. Она взяла пример со старых профессионалок.

И заменила бархатные перчатки кожаными. Поверх бикини на ней была набедренная повязка с леопардовым принтом, как у пещерной девушки, и такой же топ, который едва прикрывал пышную грудь.

Затем она начала танцевать, сосредоточившись на движениях. Давным-давно она узнала, что танцевать можно на автопилоте, но это будет заметно по лицу и движениям тела. Похотливые придурки могут швырнуть несколько купюр, но это тоже будет на автопилоте. Чтобы вовлечь их в процесс, заставить почувствовать, что они разделяют близость с ней, Мустанг приходилось играть на сцене. Нужно было сделать так, чтобы музыка текла сквозь нее, и выложиться на полную.

А еще ей надо было заставлять мужчин пить, чтобы заведение процветало.

— Да, малыш, вот так мамочке нравится, — сказала она, закидывая ногу на плечо одного парня и похотливо покачивая бедрами. Все мужчины взревели, кроме одного. Он сидел в стороне от остальных, сложив большие руки на бочкообразной груди и низко надвинув бейсболку на лоб. Она увидела его в полумраке, и они обменялись короткими улыбками. Потом повернулась, наклонилась и покачала бёдрами. Трубу прорвало, и купюры каскадом посыпались на сцену — не однодолларовые, а двадцатки.

Когда на ней порвался топ, раздался новый рев. Мустанг подняла руки, улыбнулась и откинула голову, нежась в лучах обожания.

Она знала, что зрители тоже разыгрывают спектакль, потому что они лишь наслаждались моментом, но ей было все равно. Если бы кто-нибудь подкараулил ее на улице, и она была бы в обычной одежде — ее бы не узнали. Никто даже не знал, как выглядит ее лицо. Для них она была всего лишь объектом сексуального влечения, и в этом была какая-то приятная анонимность. Здесь у Мустанг была власть.

Но плоды пожинала Сьюзан Клосмейер. Музыка стихла, и цветные прожекторы погасли. Ее выступление закончилось. Она послала поцелуй одинокому зрителю в темноте. Собрав деньги, она вышла в гримерную. На смену ей пришла другая танцовщица. Тяжело дыша, Мустанг схватила полотенце, чтобы промокнуть им лицо и верхнюю часть тела. После этого она положила деньги во влажное полотенце и сложила его.

— Не хочешь впечатлить нас своей стопкой? — язвительно спросила Сент-Реджис.

— Не хочу, чтобы ты завидовала, — ответила она. Она начала переодеваться в уличную одежду. Это был ее последний танец, она хотела убраться отсюда.

— М-гм, как будто ты зарабатываешь только этим.

Владелец «Кобылок в кружевах» поощрял девочек выступать, так сказать, «во внеурочное время», что означало давать приватные танцы. Если клиент давал особенно щедрые чаевые, такой танец мог включать в себя различные дополнительные услуги, и босс забирал себе лишь двадцать процентов.

Сент-Реджис имела в виду их.

Мустанг знала, что нельзя обращать внимание на издёвки такой мелкой сошки, как Сент-Реджис, но ей надо было напомнить, что с некоторыми люди связываться не стоит. Засунув свернутое полотенце в рюкзак, она подошла к Сент-Реджис, которая сидела на шатком стуле и курила.

— Не стесняйся, Диана, — решительно сказала она. — Если хочешь что-то сказать, говори.

Сент-Реджис ткнула в нее сигаретой:

— Слышь, ничтожество, может быть, ты думаешь, что твой…

Мустанг пинком выбила ножки стула. Они сломались и покатились по грязному ковру, а сиденье с грохотом упало на пол. Только что вошедшая стриптизерша ахнула и разинула рот. Дакота молча наблюдала.

— Сука, ты еще пожалеешь.

Сент-Реджис сидела на заднице и пыталась подняться с пола. Прежде чем она успела это сделать, Мустанг ударила ее рюкзаком по голове. Затем она нависла над ошеломленной танцовщицей, наставив на нее палец.

— Я не буду учить тебя, как трясти отвисшим задом, — сказала она, — и держи свой проклятый язык за зубами, если захочешь что-нибудь ляпнуть обо мне. Кивни, если понимаешь, или я с радостью покиваю твоей головой сама.

Сент-Реджис злобно сверкнула глазами, но подчинилась.

— Рада была поболтать, прояснить ситуацию и прочую хрень.

Она перекинула рюкзак через плечо — в нем были деньги, костюм, сапоги на платформе и фонарик с двумя крупными батарейками. Когда она собралась уходить, Трики Рики шагнул к двери.

— Босс хочет поговорить с тобой, Сьюзи, — сказал он. — Говорит, что это в твоих интересах.

— Скажи ему, что у меня сегодня свидание, Рики.

— Ему не понравится такой ответ.

— Правда? — спросила она, прошмыгнув мимо. — Тогда тебе придется сообщить ему плохую новость.

Пробираясь через боковой выход, она вышла на холодный воздух.

Как обычно, там стояли несколько мужчин, которые под влиянием алкоголя и бредового вожделения хотели покурить с ней косячок, произвести впечатление пачкой денег и обещанием шикарных обедов и драгоценностей за свидание — настоящее свидание.

Дело было не в сексе, о нет.

Сегодняшний вечер не был исключением. Один из завсегдатаев, Чак что-то там, вспомнила она, стоял у подножия металлической лестницы с букетом роз в руке. Над дверью висела лампочка под колпаком. Ей было почти жаль беднягу. Спускаясь, она увидела светлую полоску кожи на его левой руке, где обычно было обручальное кольцо.

— Это тебе, Сьюзи.

Ну надо же.

— Это мило, но правила клуба гласят, что мы не можем дружить с клиентами.

— Н-но я не просто клиент, — пробормотал он, — я — поклонник.

— Послушай, Чак — тебя ведь Чак зовут, верно?

— Дейв.

— Дейв. Я польщена, но правила есть правила.

Она попыталась пройти мимо, но он словно полицейской дубинкой перегородил ей дорогу букетом в целлофановой обертке и поднес его к ее лицу. Она инстинктивно оттолкнула цветы.

— Эй! — громко крикнула она.

— Пожалуйста, не спеши, — сказал он. — В этом городе все спешат.

Что-то выпало из цветов и ударилось о тротуар. Это было кольцо с бриллиантом. Или, по крайней мере, имитация бриллианта. Дэйв был одет в вельветовые брюки и кроссовки. Вряд ли он купался в деньгах.

Посмотрел вниз, потом снова вверх и сказал:

— Это должен был быть сюрприз.

— Это он и был, — сказал кто-то слева от нее.

Мустанг обернулась и увидела там мускулистого мужчину в кепке. Логотип на кепке представлял собой механизм, над которым полукругом было написано название компании.

— Иди домой, Дейв, — сказал незнакомец. — Дальше я сам.

— Послушай, — начал Дэйв, — кто ты такой, чтобы мне приказывать?

Другой мужчина был выше и мускулистее Дэйва, который, по-видимому, слишком много времени проводил за рабочим столом. Тем не менее очарование Сюзи Мустанг пробудило в нем мужество.

— Привет, Брэд, — сказала она.

— Привет, детка.

Дейва словно ударили в живот, но он понял. Положив кольцо в карман, он бросил цветы на нижнюю ступеньку лестницы и быстро, даже грациозно, отступил.

— Кому нужен Бэтмен, когда у меня есть ты? — сказала Мустанг просияв. Она взяла его под руку, они вышли из переулка и пошли по почти пустынной улице.

— Извини, что не ждал тебя, — сказал он. — Когда я зашел домой сегодня на рассвете, я отключился, а потом встал, перекусил и помчался прямо сюда. Но кабина была грязной с дороги, а я хотел привести ее в порядок для моей леди.

— Не о чем беспокоиться, милый.

Он улыбнулся ей, похлопав по руке. Они добрались до его двухосного грузовика. Такой же логотип, как на его кепке, был напечатан сбоку, вместе с названием:

Перевозка грузов по трем штатам

Брэд Эшфорд был владельцем-оператором парка из одного грузовика. Однако сегодня он намеревался расширить свое предприятие — и не без риска. И все же Эшфорд был готов попытать счастье, ведь дело касалось женщины, которая шла рядом с ним.

Отперев пассажирскую дверцу, он взял ее под локоть и усадил в машину. Она сморщила нос от фруктового запаха. Перебор, но таков был Брэд. Как только он вник в дело, то погрузился в него целиком. Как только она уговорила его стать преступником, он решил приложить к этому все усилия.

Эшфорд сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель взревел, и они покатили прочь от «Кобылки в кружевах».

— Нервничаешь?

— Немного, — призналась она, — но Палмарес все устроил, так что эти ребята, скорее всего, не будут мухлевать.

При Эшфорде она всегда называла наркобарона по фамилии. Она не хотела, чтобы он знал, что происходит между ней и боссом.

Или что дело было в деньгах.

Он включил магнитолу, нажал кнопку. Зажужжала кассета. Звук был убавлен. Вместо обычной кантри-мелодии, доносившейся из динамиков грузовика, шансонье пел любовную балладу.

Вот болван.

Мустанг уставилась в ветровое стекло, ее рот угрюмо изогнулся. Вот и все. После сегодняшнего вечера ее жизнь совершенно изменится или, что вероятнее всего, она умрет. Пока они ехали, она осматривалась. Учитывая, что «Смешная дорожка» была местным продуктом, Палмаресу не нужно было беспокоиться о перевозке товара морем или о плате какому-нибудь мафиозному клану. Он имел несколько точек сбыта в большей части Готэма и намеревался держать их в тайне.

Один из распространителей Палмареса, Джо-Джо Гэган, взял и внезапно исчез. Скорее всего, это значило, что он теперь кормит червей, заключила она. Но должность, которую он оставил в организации, и его схваченные люди были той самой возможностью, которую она ждала. Естественно, когда Палмарес ей позвонил, она постаралась, чтобы голос звучал довольно.

Следуя ее указаниям, Эшфорд довез их по автостраде в район Роббинсвилла, вышел и спустился на цементную дорогу, вдоль которой стояли одно и двухэтажные здания. Это была Аллея самолетов. Она так называлась потому, что это была промышленная зона, специализировавшаяся на производстве однодвигательных самолетов и связанных с ними запчастей. Название прижилось, хотя авиационная промышленность давно прекратила своё существование. Сегодня, как оказалось, в помещениях было все: от деревянных жалюзи до сборных книжных шкафов. В том, что такой грузовик, как у Эшфорда, приезжал и уезжал, не было ничего необычного, даже ночью.

— Вот это место, — показала Сьюзи. Она выглянула на улицу, но больше никого не увидела и решила, что это хорошо.

— Направо.

Он остановился у неприметного оштукатуренного здания с большой раздвижной дверью. Над входом висела табличка с выцветшими печатными буквами:

РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЕ ВАЛЫ

СИКОРСКИ

Двигатель работал на холостом ходу, фары грузовика тускло отражались на рифленой поверхности двери. Внутри здания послышался металлический скрежет, когда сработали цепь и шкив, и ставня скользнула вверх. Эшфорд въехал на плохо освещенную погрузочную площадку и заглушил двигатель. Они вышли, щурясь в темноте.

Дверь осталась открытой.

Брови Мустанг поползли вверх, когда из задней части помещения вышел человек в темной ветровке. На первый взгляд ей показалось, что это Двуликий, но тут же сообразила, что такая кожа могла быть на щеке лишь одного мужчины. Он был обезображен не кислотой, как бывший окружной прокурор, а шрамами от прыщей. Кожа у него была рябой, цвета воска. Она напомнила себе, что нельзя пялиться на людей.

По бокам от него стояли двое с автоматами.

Позади него, в полутьме, привинченные к полу бывшего цеха, стояли сверлильные, токарные станки и прочие, когда-то использовавшиеся для изготовления распределительных валов. Хотя они были литыми и, казалось, нетронутыми, ими давно не пользовались, судя по паутине и толстому слою пыли. Тут и там валялись перчатки, защитные очки, даже кофейные кружки и пустые бутылки.

Человек заговорил.

— Вы знаете, что делать, — сказал он и подошел к большому пустому столу, накренившемуся на одну сторону.

— А что насчет товара? — спросил Эшфорд.

Мужчина криво улыбнулся:

— Конечно.

Казалось, он не сделал никакого жеста, но в поле зрения появился третий бандит, с пистолетом в наплечной кобуре. Он принес две полные спортивные сумки и с глухим стуком поставил их на стол. Затем расстегнул одну и отступил назад, сцепив руки перед собой.

— Валяйте, проверьте, — сказал рябой. Отойдя от Эшфорда, Мустанг подошла к расстегнутой сумке. Она была набита пергаментными пакетиками с черным круглым овалом и кривым белым смеющимся ртом. Сьюзи задумалась, не таким ли видит себя Джокер, когда смотрится в зеркало, и мрачно улыбнулась этой мысли. Девушка небрежно открыла один из пакетиков. Прикоснувшись кончиком мизинца к языку, она попробовала немного наркотика.

— О да, — сказала она, фыркнув и прищурившись. Затем застегнула сумку и потянулась за обеими. Рябой положил руку ей на запястье. Эшфорд напрягся, но острый взгляд Мустанг охладил его пыл.

— Питон возлагает на тебя море надежд.

Он не сводил с нее глаз.

— Я большая девочка и знаю, что делаю.

— Как знаешь.

Мустанг кивнула Эшфорду. Он подошел к кабине грузовика. Один из бандитов пошел с ним, держа ружье наготове. Водитель достал бумажный пакет из бакалейной лавки, закрыл его и протянул бандиту, который отнес его человеку со шрамами. Он положил сумку на стол и открыл ее, чтобы посмотреть на пачки денег, перетянутые резинкой.

— Похоже, ты решил вложиться в «Смешную дорожку».

Он развернул верхнюю часть бумажного пакета.

— Не будете пересчитывать? — спросил Эшфорд. Насколько он понял от Сьюзи, они вкладывали определенную долю денег, большую сумму. Кроме того, что он сам вложил в эту кошечку, он до сих пор не понимал, откуда у нее столько денег. Конечно, при таком-то совершенном теле, кричащие пьяницы сыпали на нее в клубе двадцатки, но в сумке, похоже, было гораздо больше.

Основная идея заключалась в том, что в другой спортивной сумке была сумма, которую им авансом давал Палмарес, вдвое больше, чем они принесли. Деньги и «Смешная дорожка» были, так сказать, их визитными карточками для расширения деятельности Палмареса в других городах. В частности, эти деньги предназначались для подкупа того или иного полицейского или судьи в других муниципалитетах.

Человек со шрамами нахмурился и уставился на водителя грузовика, затем бросил взгляд на своих людей:

— Хочешь нас обсчитать? — Это вызвало смешок у бугая с наплечной кобурой.

— Нет, просто… — начал Эшфорд.

— Все в порядке, Брэд, — сказала Мустанг, касаясь его руки. Главному она сказала:

— Все как надо.

Один из бандитов унес спортивную сумку и бумажный пакет, и все трое направились к грузовику. Внезапно на улице раздался визг, и сквозь пасть раздвижной двери она увидела, как из-за угла с лязгом выехали две машины. Одной была навороченная «Камаро», опущенная спереди и поднятая сзади на двух толстых шинах для гонок с перегрузками. Окна были тонированы, из капота торчал нагнетатель.

За ним ехал фургон с хромированными дисками, который не отставал от своего спутника, проезжавшего под уличным фонарем. Сбоку от фургона красовались двое мускулистых варваров, одним из них была женщина с титьками, похожими на воздушные шары. Каждый размахивал сверкающим мечом.

— Какого?..

Парень с наплечной кобурой потянулся за оружием. Он бросил на них сердитый взгляд.

Мустанг подняла руки, как будто ее задержали, и покачала головой из стороны в сторону. Она изо всех сил старалась сдержать панику.

Где, черт возьми?..

«Камаро» вильнула и затормозила на улице, развернувшись пассажирской стороной к ним. Окно опустилось, и человек в маске пугала открыл огонь из пулемета.