Неподалеку от троицы бывших подельников Харви Буллок лениво чесал щеку с бакенбардами. Он, как обычно, был в мятом костюме, который вышел из моды несколько лет назад. Лацканы были испачканы недавней едой — чили-догами и жареным картофелем начо. По-видимому, в этом костюме он еще и спал.

В другой руке он держал фляжку. Он отхлебнул бурбона. Буллок стоял в маленькой подсобке за стойкой мотеля «Апаро». Жалюзи открывали вид на стоянку, а за ней по скоростной автостраде летели автомобили и грузовики. Горизонт Готэма уходил еще дальше, за парк, в котором стояла статуя судьи Соломона Зебедайи Уэйна — сторонника отмены рабства и религиозного фанатика из девятнадцатого века, который помог превратить рыбацкую деревню в современный центр торговли.

На шатком столике рядом с двумя стульями с жесткими спинками стояло дешевое потрескавшееся зеркало. Там же была потертая кушетка и столик поменьше, на котором стоял древний черно-белый телевизор. На экране «Рыцари Готэма» играли с бейсбольной командой «Стар Сити Рокетс», звук был убавлен. На зеркале, рядом с лезвием бритвы, лежали остатки какого-то зелёного порошка и отрезанная соломинка из закусочной. Тея Монклер пользовалась лезвием, чтобы разделять и выравнивать наркотик.

— Черт возьми, — восхищенно сказала она, — первоклассная «Смешная дорожка».

Буллок сделал еще глоток из фляжки и откинулся на спинку стула. Его наплечная кобура висела рядом, в руке он держал трехдюймовый револьвер. Его значок в кожаном чехле был прикреплен к кобуре. Разговаривая с Монклер, он наклонялся вперед.

Она сидела на другом стуле, стуча ногой по полу. Она была одета в джинсы и фланелевую рубашку, откуда немного было видно грудь. Буллок старался не останавливать на ней взгляд надолго. Монклер работала ночным менеджером мотеля, однако когда-то она была Девушкой-Календарем.

Не из тех, которые ходят в бикини и держат в руке бутылку пива. Она была подельницей среди множества других. Человеку-Календарю пришла в голову блестящая идея вербовать в банду женщин, поскольку он пытался отличаться от остальных низкосортных злодеев. Джулиан Дэй также пришел к выводу, что женщины у него на зарплате были от него без ума, и у него никак не получалось не распускать свои руки, от которых девушек бросало в дрожь.

Они уходили, одна за другой.

Несмотря на годы тяжелой жизни и наркотики, тело Монклер было подтянутым и спортивным. Она начала заниматься, когда была членом команды Дэя, и с тех пор продолжала. Ее лицо с ранними морщинами, однако, свидетельствовало о том, что она пережила после побега от жестокой приемной семьи в возрасте четырнадцати лет. Буллок восхищался ее упорством. Время от времени он по-прежнему тягал гантели, поэтому в руках и груди чувствовался мышечный тонус. Тем не менее с края эластичного пояса свисал пивной живот.

— У тебя достаточно ясная голова, чтобы повторить это еще раз? — спросил он. — Или это дерьмо привело тебя в восторг?

Не говоря ни слова, она встала и прошла в крошечный смежный туалет, театрально перевернув пудреницу, детским взглядом наблюдая, как зеленый порошок, словно чужеземный снег, падает в унитаз. Она нажала на слив и вернулась, сев обратно на стул. На столе по-прежнему лежал порошок, но её ответ был ясен.

— Я чистая как стеклышко, Харв, — сказала она. — Выкладывай, малыш.

Переведя взгляд с экрана на Монклер, Буллок снова почесал спутанные бакенбарды с проседью.

— Главное — то, что нам рассказала твоя подружка Сьюзи, — ответил он. — Что она точно знает, что Питон Палмарес устроил дело на старой фабрике Novick Novelties.

— Она в этом уверена. — Монклер решительно кивнула. — Она была там около месяца назад. Палмарес позвал толпу девушек к себе, на большую вечеринку. Выпивка, наркотики, телки, сверкающие своими прелестями, и все в таком духе. Это было на верхнем этаже, в его кабинете, обставленном по высшему разряду.

— Ты уверена, что она не была под кайфом и все это не перемешалось у нее в голове?

— Нет, Харви, она не была под кайфом, — ответила Монклер. — Палмарес выложился на полную, чтобы произвести впечатление на мужика из «Интергэнг», Маннхейма. Сам понимаешь, чтобы получить больше финансирования для расширения бизнеса вдоль всего восточного побережья. Его команда встретила Сьюзи и девочек на первом этаже у лестницы, потому что лифт не работал. Когда они проходили мимо этажа под кабинетом Питона, все было закрыто, и в креслах перед металлическими дверями сидели охранники. Она сказала, что слышала шум вентиляторов, но она вела себя спокойно и не показала, что что-то поняла.

Монклер и ее подруга Сьюзан Клосмейер, две девочки из неблагополучных семей, которые в детстве познакомились через систему патронажного воспитания, были под кайфом от «Смешной дорожки», когда Сьюзи поделилась сплетней о Палмаресе и его производственной базе. Клосмейер тогда была под кайфом, и именно в тот вечер Монклер поняла, что ей самой пора отказаться от веществ.

Сьюзан рассказывала, что Палмарес любит швырять деньги на ветер, и что он использовал «Смешную дорожку» как ступеньку к чему-то большему. Он говорил о захвате всех ракет в Готэме.

Буллок кивнул. Вентиляторы использовались для разгона запаха химикатов, чтобы не привлекать внимания к фабрике, в которой до этого было пусто.

— Ладно, хорошо, — сказал он и сел, положив кобуру на стол.

— Ты уверен, что справишься, Харви? — спросила она, глядя на оставшуюся изумрудную пудру и облизывая нижнюю губу.

— Я заберу страницу из пьесы этого ушастого урода. — Буллок невесело усмехнулся. — Сначала я откопал чертеж фабрики в строительном отделе. Потом придумал, как отвлечь его, чтобы задержать.

Монклер снова встала, слегка наклонилась над столом и краем ладони смахнула порошок на бумажную салфетку. Она скомкала бумагу и вытерла остатки с рук, отправив их на бежевый ворсистый ковер. Он представил себе, как какой-нибудь таракан всасывает наркотик, как его мозг взрывается, и он мечется по полу.

— Но разве он не держит деньги в сейфе? — спросила она, направляясь в туалет.

— Да, скорее всего, — ответил он, — но я заставлю его перенести деньги, и тогда произойдет ограбление.

— Вот как? — весело спросила она. Она снова зашла в туалет и смыла скомканную салфетку, после вернулась и села на диван, утонув в его мягких подушках.

— О да, — ответил он.

Она криво улыбнулась:

— Ну разве ты не умница?

Он снова задержал взгляд на чудесной ложбинке.

— А разве умные мальчики не заслуживают награды?

— Я польщена, но не настолько, большой мальчик. — Она ухмыльнулась — ее десны стали зеленоватого оттенка. — Давай придерживаться деловых отношений.

Буллок вздохнул и еще раз глотнул из фляжки, наблюдая за бейсбольным матчем. Пока опережали «Рыцари».