Я взял бронежилет в первом же шкафчике, подогнал ремни, поморщился от еще сохранившегося легкого запаха. Там же позаимствовал и разгрузку, которая благоухала значительно сильнее. Бронежилет был под ней, поэтому пострадал меньше. Я вернул разгрузку на место, решил обойтись одним бронежилетом. Тем более что у меня не было автомата и мне не нужны были подсумки-карманы под запасные магазины, обычно носимые на животе или на груди в качестве дополнительной бронезащиты.

Куртку я надел прямо на бронежилет, вставил в специальную подвеску с внутренней стороны левого борта свой нож вместе с ножнами. Спортивную сумку, которую забрал из тренерской, я засунул в шкафчик майора Конопольского, который удачно избежал атаки малодорантом и ирритантом.

— Разгрузку можете взять в любом другом шкафчике, — сказал он мне. — Потом надо будет вернуть ее на место. Как и бронежилет. Нормальный, не вонючий, можно найти в каком-нибудь другом шкафчике. Наши парни намеренно не запирают их, чтобы кто-то при необходимости мог воспользоваться их амуницией.

— Обойдусь, — отмахнулся я. — Мне много карманов ни к чему. Что за объект, куда едем?

— Производственный цех на хладокомбинате. По нашим данным, в подвальном помещении находится склад наркотиков, — ответил майор, вытащил из кармана и развернул передо мной план хладокомбината, нарисованный от руки.

На нем красным карандашом был обведен один из производственных корпусов.

— Сегодня, предположительно во вторую смену, планируется перевозка большой партии на новое место хранения. Куда именно, мы не знаем, потому вынуждены торопиться. У нас нет возможности останавливать для проверки все машины, которые выходят из ворот. За день их набирается несколько десятков. При этом мы надеемся на то, что к моменту нашего прибытия на хладокомбинат весь груз окажется подготовленным к отправке и будет находиться в одном месте.

— Там ведь наверняка есть какие-то морозильные камеры. Они, скорее всего, расположены в подвальных помещениях. Правильно я полагаю?

— Нет, морозильные камеры расположены в самом цехе, наверху. Внизу же транспортерная лента проходит. Она из цеха под землю тянется. На комбинате люди обрабатывают привозную морскую рыбу. Потрошат, обрезают головы, и все такое прочее. Отходы производства транспортерная лента уносит в специальную яму. Этот самый участок обслуживается шестью рабочими, которые время от времени яму и чистят. Пахнет от них, я полагаю, не лучше, чем от нашей группы захвата в «Белой лошади». Все они причастны к делу. По данным визуального наблюдения, это крепкие молодые парни, которые просто так руки кверху, скорее всего, не поднимут. Как и заместитель начальника цеха. Это вообще какой-то бывший спортсмен, скорее всего, тяжелоатлет, мужик крутой, большой любитель дать оппоненту в морду. По крайней мере кулаком он многих пьяниц в цехе перевоспитал. По сути, этот человек всеми делами там руководит. Начальник цеха — лицо откровенно подставное, бывший врач санитарно-эпидемиологической службы, вышедший на пенсию. Он только подписывает бумаги, которые ему заместитель подсовывает. Возможно, что причастны к делу дежурные, которые стоят на въездных воротах. Кстати, они из охранного предприятия, принадлежавшего уголовному авторитету Полковнику, убитому совсем недавно. У него было несколько таких предприятий, которые обслуживали многие частные фирмы, которые Полковник облагал данью. Он был жестким конкурентом Жорика Балаклавского, боролся с ним за влияние в городе. В это дело пару лет назад пытались кавказцы вписаться. Кажется, это были азербайджанцы. Они думали договориться, поделить сферы влияния, надеялись забрать себе дела Балаклавского, пока тот на отсидке. Полковник с ними быстро разобрался, а дела Жорика начал к своим рукам прибирать. Сам он — бывший старший прапорщик ВДВ, брал в свои охранные предприятия демобилизовавшихся десантников. Они-то и убирали кавказцев с его дороги. Зафиксированы, но до конца не расследованы два убийства. Многие парни за хорошие деньги, которые им платил Полковник, готовы были для него не только кавказцев, но и весь город на уши поставить. Три охранных предприятия, в каждом от шестидесяти до восьмидесяти работников. Всего получается более двухсот человек. Даже если в этих делах замешана только половина из них, это все равно большая сила в наших условиях. Все парни хорошо подготовлены, умеют драться с оружием и без него. Нам не совсем понятна ситуация с охраной на хладокомбинате. Возможно и такое, что охранники там ни при чем, ничего не знают, просто отслеживают, когда и куда уходит товар. Есть вариант, при котором Полковник желал прибрать к своим рукам и торговлю наркотиками. Мы в любом случае будем этих ребят брать и разбираться с ними. Попытаемся через них выйти на Боба, который Полковника заменил. Охрана не вооружена. Разве что у некоторых имеются собственные травматические пистолеты. Могут стрелять. Нам желательно сначала каким-то образом нейтрализовать охрану у ворот. Там обычно сидят трое парней. Сделать это следует тихо, чтобы легко и незаметно пройти к нужному цеху. С нами будет следователь подполковник Данилко. Он умеет допрашивать. Вообще мужик очень хитрый, дотошный. Должны были ехать два следака, но один из них, майор Владимиров, пока не в состоянии принимать участие в серьезной операции. Больничный лист брать он не пожелал. Говорит, что, пока переломы заживают, успеет все бумаги в порядок привести. Голова у него не сломана, а это главное.

— Ноги тоже целы остались, хотя я по ним бил.

— Да, он слегка прихрамывает. Но ноги, говорит, не сломаны. Только одна сильно отбита. Синяк от ваших пинков на все бедро.

— Это не пинки. Такие удары называются лоу-киками. А ваш Владимиров мог бы при необходимости ногами или головой бить, если потребуется, — проворчал я не слишком-то вежливо по отношению к майору Владимирову.

Сам я, помнится, ни разу в жизни не носил гипс больше пары дней. Он мне элементарно мешал. Я всегда заменял его тугой повязкой, и этого мне хватало. Доктора говорили, что с возрастом это все скажется. Он у меня уже солидный, однако последствий пока не заметно.

— Или уж прямо гипсом, — продолжал я. — Такое в моей практике тоже случалось. Видел людей, которые загипсованной рукой били как кувалдой. Ладно, отработаем и без кандидатов в мастера спорта по боксу. Не велика потеря!

— Не говорите так, — не согласился со мной Конопольский. — Владимиров — офицер дотошный, с головой дружит. Потеря это значительная. Он следствие по хладокомбинату начинал. Мы его только завершать будем. Главное, чтобы наркоту вывезти не успели, как планируют. Это сообщение от агентуры майора Владимирова и заставило нас срочно проводить операцию. Лишь бы людей хватило.

— Сколько нас будет?

— Четверо спецназовцев, вы и я. Еще следственная бригада, тоже шесть человек. Плюс два вооруженных водителя-солдата.

— Справимся. Не встречал я еще супербоевиков среди бандитов.

Выехали мы на двух микроавтобусах, не имевших символики ФСБ на дверцах. В одном расположилась группа захвата, во втором — следственная бригада во главе с подполковником Данилко, одетым в гражданское, которому меня сразу, еще до выезда, представил майор Конопольский.

— Это тот самый герой, который отделал майора Владимирова? — с любопытством спросил Данилко.

По его интонации я понял, что он этого Владимирова слегка недолюбливает.

— Он самый и есть, — подтвердил командир группы захвата.

— Только в ваших устах, товарищ подполковник, слово «герой» звучит несколько уничижительно. Мне, конечно, не было присвоено звание Героя России, но я имею многочисленные государственные награды, которыми с полным правом горжусь. Поэтому попрошу вас впредь не употреблять в моем присутствии подобных выражений, вне зависимости от того, к кому они относятся, — сказал я предельно жестко и серьезно, желая сразу расставить все точки над «i».

— Вот. Раздухарился человек! — сказал подполковник. — Ну, извини, если обидел. Я без злого умысла и без насмешки. — В знак примирения он протянул мне крепкую руку, которую я пожал.

— Николай Васильевич, — назвался этот человек.

— Виктор Вячеславович, — представился я в ответ. — Мир, товарищ подполковник?

— Мир, товарищ подполковник, — согласился Данилко и улыбнулся.

Но на место мы отправились в разных микроавтобусах.

Хладокомбинат, как я догадался, находился на окраине города.

— Сразу лучше не светиться. Сначала просто проедем мимо, потом повернем на другую дорогу, идущую вдоль лесополосы, оттуда присмотримся, — проговорил майор Конопольский, рассматривая карту города, развернутую у него на коленях.

Оказывается, работать нам предстояло, что называется, с колес. Я думал, что ФСБ всегда проводит предварительную подготовку, но, видимо, в данном случае на это просто не было времени.

Мы проехали мимо ворот с будкой охранников совершенно спокойно, неторопливо. Окна в микроавтобусах были сильно тонированы. Это нисколько не мешало нам оценивать обстановку, тогда как нас самих со стороны видно не было. Мы благополучно миновали угол бетонного забора, потом повернули налево и двинулись по дороге, тянущейся вдоль лесозащитной полосы. Она представляла собой только лишь глубокую колею, в которой наш микроавтобус дважды чиркнул о землю защитой картера.

Вскоре наши водители развернулись и отправились в обратную сторону. Теперь лесозащитная полоса находилась слева от нас. Юные белоствольные березки вперемежку с молодыми же елями росли там в три ряда, но не особенно густо. Справа от дороги высились девятиэтажные коробки стандартных домов.

Прямо против ворот хладокомбината стояла пристройка к жилому дому, в которой располагался магазин. Перед ним была сооружена площадка для парковки. На нее-то мы и заехали, чтобы продолжать наблюдение, только уже не через правое, а через левое окно.

Именно возле него я и сидел, при этом вполне мог смотреть и во вторую сторону. Интуиция заставила меня глянуть туда.

Вход в магазин закрывал наш второй микроавтобус. Из-за него вышел высокий крепкогрудый парень. Он только что покинул торговое заведение и теперь старательно прятал под свою спецовку бутылку водки. Этот фрукт перебежал дорогу, где движения практически не было, потом миновал лесозащитную полосу, но пошел не к воротам, а левее.

По второй дороге как раз ехала грузовая машина, на тенте которой красовалась надпись «Рыба». Водитель начал тормозить. Я понял, что он собирался повернуть и въехать в ворота хладокомбината. Двумя широкими скачками парень догнал машину, схватился за задний борт, где тент был не пристегнут, и запрыгнул в кузов.

Грузовик и в самом деле повернул в сторону ворот. Водитель не подозревал о дополнительном грузе в кузове, спокойно протянул какие-то бумаги охраннику, подошедшему к машине. Тот стал рассматривать их. Второй охранник по его команде начал открывать ворота, а третий так и не показался.

Я предположил, что он сидит перед мониторами и контролирует периметр забора, потому что еще при первом проезде вдоль него заметил видеокамеры, размещенные в нескольких местах. Это в советские времена, когда все вокруг было колхозное, все было мое, даже на режимных предприятиях не всегда устанавливался контроль периметра. Через забор можно было вынести все, что угодно. Частники же свою собственность предпочитают охранять, не желают делиться ею со своими работниками. Тем более что установить видеоконтроль сейчас не проблема, и дело это не слишком дорогое.

Но, видимо, камеры не захватывали сектор, через который проходила дорога. Иначе охранники могли бы увидеть человека, бегающего в магазин за бутылкой, при его возвращении. Но они данного типа вроде бы не замечали или же просто делали соответствующий вид.

Это был открытый вопрос. От ответа на него зависело многое.

Машина проехала на территорию без проблем. Ворота закрылись, но охранники не ушли, потому что к ним приближался следующий грузовик, точно такой же.

Я не видел, как этот любитель выпить покидал кузов, однако номер, проделанный им, меня заинтересовал и навел на не самую глупую мысль. Естественно, повторять все то же самое я не намеревался, да и задача у меня была другая. Я собирался ее выполнить.

Мне не было известно, знали охранники об этом парне или нет. Ну и ладно. В любом случае это был шанс. К тому же стражи ворот и меня могли принять за очередного гонца в магазин.

— Я вижу только один вариант проникновения на территорию хладокомбината, — из второго микроавтобуса обратился ко всем подполковник Данилко по связи. — Надо открыто подъехать, предъявить документы и потребовать пропустить нас. При этом следует блокировать охранников.

— Блокировать возможно только двоих, — проговорил я, просчитывая в уме свой вариант. — А третий в это время предупредит об опасности всех, кого следует. Он же даже будку не покидает, когда его напарники грузовики пропускают, увидит посторонние машины, а потом еще и блокировку двух других охранников, и немедленно вызовет подмогу.

— Третий следит за мониторами, — сказал Николай Васильевич.

Он тоже оказался внимательным человеком, заметил камеры наблюдения, установленные на заборе.

— Блокируем двоих, врываемся в будку, — продолжил Данилко. — Под автоматным стволом и третий трепыхаться не будет.

— А мы не знаем, где у него расположена тревожная кнопка. Она может быть под рукой, снизу под столешницей, даже под ногой. Нажмет он на нее и вызовет остальную охрану. Или тревогу в цехе объявит. Мы не в состоянии предположить результат этого действия. Скажу лишь, что тогда под угрозой провала будет вся операция.

— Я с Николаем Васильевичем согласен, — сказал майор Конопольский. — Я тоже другого варианта не вижу.

— Я вижу. Беру охрану на себя, — сказал я, снял шлем с внутренней системой связи и сдвинул в бок дверцу салона микроавтобуса. — Учитесь. Это будет мастер-класс от спецназа военной разведки. Однако я попрошу всех смотреть не только на меня. Как увидите машину с надписью «Рыба» на тенте, просигнальте фарами или звуком. Можно даже продублировать.

— А если она не скоро появится? — спросил Конопольский. — Вдруг нам придется ждать? Ведь в это время наши клиенты могут наркоту отсюда вывезти. Мы же не знаем, на какой машине она будет находиться.

— Если бы грузовики тут ходили редко, то парень с бутылкой водки не шел бы так уверенно к дороге. Пока мы стояли, я насчитал три машины, вошедшие в ворота. Наверняка будут и другие. Кстати, вон сразу две машины с территории выезжают. Что, будем все проверять, смотреть, нет ли там наркоты?

— И третья к воротам подъезжает, — торопливо добавил подполковник Данилко в громкоговорящее переговорное устройство, словно команду мне дал.

Эту машину я уже и сам увидел, покинул микроавтобус и двинулся быстрым шагом через лесополосу к соседней дороге. Я пропустил грузовик мимо себя, побежал за ним, легко догнал, поскольку водитель притормаживал перед поворотом, и уцепился за задний борт. Но перебираться в кузов я не стал, а просто дождался в этом неудобном висячем положении, когда грузовик остановится перед воротами. Это заняло всего несколько секунд. Руки у меня еще в состоянии удержать тело на весу и в течение куда более длительного времени.

Грузовик остановился. Сначала я услышал, как хлопнула дверца кабины, потом раздался тихий разговор водителя с охранником, проверяющим документы. После этого я легко и совершенно беззвучно перебежал от заднего борта до подножки кабины, сел на нее и ухватился за ручку правой дверцы. Оба охранника находились по другую сторону грузовика. Их будка, видимо, имела две двери — одну снаружи, другую со двора, поскольку эти парни выходили к воротам разными путями.

Машина тронулась. Я отпустил дверную ручку, спрыгнул с подножки только тогда, когда проехал мимо створки ворот, и сразу шмыгнул за нее. По скрипу второй створки я понял, что ворота закрываются, одновременно услышал щелчок дверного замка. Второй охранник ушел в будку.

Я же высчитывал время, когда парень, оставшийся снаружи, подойдет к моей створке, определил его правильно, да и дистанцию выбрал верную.

Он подошел, взялся рукой за створку ворот, в этот момент увидел меня, не особо удивился, нисколько не испугался и спросил:

— Ты какого хрена здесь сидишь, а, мужик?

— Тебя жду, — ответил я тихо и совершенно спокойно.

— А на хрена? — осведомился охранник.

Он был большой, наверное, очень сильный, поэтому не опасался какого-то старичка с седой бороденкой. Хотя, может, этот тип был просто предельно тупым. До него никак не доходило, что я могу представлять вполне реальную опасность.

Я ухватил его за руку, лежащую на створке ворот, сжал ее со всей силой и вдавил палец под сустав. Парень мигом обмяк от жуткой боли. Я дернул его на себя, затащил за створку, спрятал от глаз других охранников. Правая моя рука одновременно с его движением вылетела навстречу его горлу. Два напряженных сжатых пальца — средний и указательный — точным отработанным ударом попали парню в сонную артерию. Он как летел от рывка за руку вперед, так же и упал, только умудрился еще лбом удариться о мое колено. Или наоборот, оно само вовремя врезалось ему в лоб. Мне трудно сказать, как оно произошло на самом деле, потому что все мои действия были не осознанными, отработанными до автоматизма. Охранник лежал не шевелясь, пребывал в глухом, очень качественном нокауте.

Я вытащил пистолет из подмышечной кобуры, толкнул створку ворот, резким скачком оказался на крыльце в две ступени, ведущем в будку, рванул дверь на себя и ворвался в помещение. Ствол моего пистолета пристально посмотрел на одного, потом на другого охранника.

— Руки за голову! Вот ты, ноги на стол! Не шевелиться! Стрелять буду на поражение!

— Ты кто? — спросил, наконец-то придя в себя, парень, сидевший перед мониторами.

Однако ноги он послушно устроил на столе. Мне даже показалось, будто парень сделал это с удобством.

— Федеральная служба безопасности, подполковник Кукушкин, — представился я, прошел к уличной двери, открыл ее и сделал приглашающий жест водителям микроавтобусов.

— Андрей где? — спросил второй охранник.

— Это ваш слон, что ли? Да вон он лежит. Смотри-ка! Надо же, какое завидное у парня здоровье. Он уже шевелиться начал, — проговорил я.

Минуты не прошло, как оба микроавтобуса остановились перед воротами. Спецназовцы тут же окольцевали охранников наручниками и увели их в свою машину, где с ними принялся беседовать подполковник Данилко.

У ворот остановился очередной грузовик. Майор Конопольский вышел поговорить с водителем. Это продолжалось недолго. Машина осталась ждать. Скоро с внутренней стороны одна за другой подъехали еще две. Им тоже пока пришлось постоять на месте.

Подполковник Данилко вышел из микроавтобуса.

Он уже переговорил накоротке со всеми охранниками и дал команду спецназовцам:

— Наручники с ребяток снимите. — Потом подполковник сказал охранникам: — Приступайте к работе. Действуем точно так, как договорились.

Ворота тут же открылись. Парни проверили соответствие груза документам у двух водителей и выпустили их машины с территории хладокомбината. Я заметил, что работали они дотошно. Наверное, перед ФСБ рисовались. Потом ребята запустили во двор третий грузовик, только недавно прибывший. Водитель остановился сразу за воротами, именно там, где ему и показали.

— Он идет как раз в нужный цех, — проговорил подполковник Данилко. — Довезет нас, чтобы во дворе не светиться.

— Что с охранниками? — спросил майор Конопольский.

— Они вообще ни сном ни духом. Мне кажется, хорошие ребята, честные. С Бобом вообще не знакомы, хотя про него слышали. В охране работают недавно, один полгода, остальные вообще всего по две недели. Готовы помочь нам, чем уж смогут. Один на воротах останется, двое с нами пойдут, покажут кабинет заместителя начальника цеха, а потом отведут нас в подвал. Андрей говорит, что уже бывал там, когда машина за отходами приехала с новым водителем. Он ее тогда провожал, показывал, где встать надо.

— Андрей — это тот, которому слегка досталось? — поинтересовался я.

— Да, он самый. Все удивляется, как такой, мягко говоря, пожилой человек его столь ловко уложил, что он даже ничего не понял.

— Мастер-класс от спецназа военной разведки, — повторил я свою недавнюю фразу.

— Я ему так и сказал. Он говорит, что у них в полку с ним никто сравниться в рукопашке не мог, кроме двух офицеров. Я сказал ему, что спецназ ГРУ — это очень серьезная контора. Десантникам до нее далеко.

— Конторой мы обычно вас зовем, — признался я с улыбкой. — Как раньше КГБ величали.

— А себя самих?

— А себя мы гордо именуем службой, — сказал я с легкой насмешкой в голосе.

— А в чем принципиальная разница? — осведомился майор Конопольский.

— Я лично таковую четко вижу, — заявил подполковник Данилко.

— Я тоже, — добавил я.

Конопольский недовольно передернул плечами и проговорил:

— Надо же, одни лингвисты вокруг! Но отработали вы, Виктор Вячеславович, на удивление четко. Мы, правда, ничего не видели, кроме момента проникновения за ворота, только получили готовый результат. Но он говорит сам за себя. Именно это нам и было нужно. Все произошло очень быстро и точно, словно после многократных репетиций. Еще мы лицезрели парня, тихо и спокойно лежащего на земле. Крупный экземплярчик вам попался!

— Едем! — поторопил всех подполковник. — Все в кузов кроме охранников.

Последняя фраза относилась к майору Конопольскому, который после команды сразу двинулся было в сторону кабины. Но оно и понятно: с его животом в кузов забираться было сложновато.

Зато для меня такое движение никаких проблем не составило. Правда, сначала я дождался, когда туда заберутся спецназовцы ФСБ.

Кузов не имел ни одного сиденья, был приспособлен исключительно для перевозки продуктовых грузов. Но удержаться там, ухватившись рукой за трубчатый каркас, на который был натянут тент, оказалось делом не самым сложным. Тем более что ехать нам надо было недалеко, а дорога внутри хладокомбината была асфальтированная и ровная.

Плохо было то, что вся группа, по сути дела, перемещалась вслепую. Чтобы избежать этого, я вытащил нож из специальной подвески на подкладке своей куртки и прорезал в тенте небольшое отверстие. Через него я вполне мог наблюдать за тем, куда едет грузовик.