На этой заправке очереди не было. Я залился бензином, выехал на дорогу первым и пару-тройку минут ждал, когда микроавтобус пристроится позади «Камаро». За это время я успел облачиться в бронежилет, туго подтянуть все липучки на нем и подключить к системе связи шлем.

Я поехал. Микроавтобус двигался за мной.

Только я успел миновать поворот в сторону своей деревни, как у меня в кармане подал голос тот самый хитрый телефон. Хорошо еще, что я не поддался первоначальному благому порыву и не пригласил подполковника Балакирева к себе в машину. Я ведь сообщил ему сегодня, что этот аппарат предназначен исключительно для связи с Тамарой.

Сначала я щелкнул тумблером на шлеме, отключая систему связи, и только потом ответил:

— Слушаю вас, товарищ полковник.

— Ты где сейчас, Виктор Вячеславович?

— С дороги в сторону деревни повернули. Мне в поддержку полковник Альтшулер выделил группу ЦСН. Они едут за мной в микроавтобусе. Мне доставили бронежилет и шлем с системой связи. Потому, товарищ полковник, попрошу вас мне пока не звонить. Будет возможность, я сам вас вызову.

— Ну вот, а я тебе еще одну группу в поддержку отправил. Позвонил подполковнику Лихареву, он поехал к Никифорову в деревню, чтобы его прикрыть. Возвращать уже поздно. Лихарев со своей группой силовой поддержки, по моим прикидкам, сейчас должен быть на месте или рядом с ним.

— Товарищ полковник, их же Никифоров зарядом картечи встретит! Звоните Лихареву, а я предупрежу Никифорова. У вас еще есть что сообщить?

— Нет. Это все.

— Тогда до связи. Я сам позвоню вам, как момент появится или что-то прояснится.

Я убрал один телефон, достал другой, положил локти на рулевое колесо, чтобы не терять управление машиной, и вызвал майора Никифорова.

Вячеслав Петрович ответил сразу:

— Ты подъезжаешь, Виктор Вячеславович? — Он ориентировался только на наш недавний с ним разговор, не знал еще, сколько людей замешано в этом деле.

— Пока нет. Сейчас к тебе подъезжает группа силовой поддержки во главе с подполковником Лихаревым. Не перестреляешь их?

— Я постараюсь. У них какая машина?

— Сейчас — не знаю, но прежде был микроавтобус.

— Я слышу звук двигателя «уазика».

— Это могут быть и они. Я просто не знаю. Мне Самохин не сообщил. Да он и сам, скорее всего, насчет машины не в курсе. Но ты присмотрись. С распростертыми объятиями сразу к машине не бросайся.

— Понятное дело. Нет. Это, скорее всего, не они. Машина в сторону пошла, по дороге поехала.

— А в той стороне разве есть жилые деревни?

— Там только заимки, где лес валят. Но в ночное время туда никакая машина не поедет. Кто же это может быть?

— Бандиты?

— Тогда они должны знать, что с той стороны тоже можно подъехать. Там машину бросить и к моему дому пешком подбираться. Это напрямик через лес метров триста, потом через пару заброшенных дворов. А лес звуки двигателя «уазика» скроет. Ну да, так оно и происходит. Теперь я ничего не слышу.

— Мы не можем знать, что им известно. Не исключено, что с ними кто-то из местных жителей, хорошо знающий окрестности деревни. Есть, в конце концов, автомобильные навигаторы. В них бывают карты космической съемки, причем самой что ни на есть последней. Их и в Интернете можно скачать с любого смартфона. Не надейся, что они дураки. Бандиты нынче с интеллектом и с техникой дружат. Сам, главное, пока не высовывайся. Поддержка появится, тогда что-то можно будет придумать. А она к тебе едет мощная.

— Главная моя поддержка — это ты. А эти силовые группы!.. Ты ведь сам мне рассказывал, как Тамара их вилами взяла.

— Не говори. Раз на раз не приходится. Это могут быть и совсем другие люди, с иным уровнем подготовки. Да и первые уже извлекли, думаю, урок. Но помимо парней Лихарева со мной едет группа центра специального назначения ФСБ России. Это профессиональные антитеррористы, умные, прекрасно подготовленные. Я с ними уже работал, знаю, на что они способны. Жди, короче говоря, поддержку.

Я прекратил этот разговор, положил телефон на сиденье сбоку от себя, вытащил из кармана другой и послал вызов. Полковник Самохин уже, видимо, поговорил с Лихаревым и мне ответил сразу. Я рассказал ему о звуке двигателя «уазика», который удалялся в ту сторону, где ему нечего было делать.

— Не исключено, что это какие-нибудь рыбаки, охотники или лесники, — предположил Валентин Юрьевич. — Всякое может быть. Но лучше Лихарева предупредить. У него бинокль с тепловизором. Он сможет вести наблюдение. Но если там настоящие бандиты, то ты ведь понимаешь, Виктор Вячеславович, что это может для нас значить в свете моего сегодняшнего предложения. Если ты с таким остервенением готов драться за дом Никифорова, то Боб подумает, что это происходит не без причины. Он будет о тебе судить по себе, решит, что в этом доме что-то спрятано. А это автоматически означает, что Боб туда наверняка вернется. Поэтому задача тебе на сегодня ставится такая — ни одного из бандитов не выпустить живым. Чтобы они не сказали, сколько людей против них действовало. Иначе Боб может заподозрить неладное. Тем более если бандиты поймут, что против них работали классные специалисты, не пенсионеры, а действующие офицеры спецслужб. Короче говоря, необходимо всех положить там же навсегда или повязать. Первое, на мой взгляд, предпочтительнее. Но подполковник Лихарев со мной не согласился. Ему хочется следствие устроить. Не уверен, что тебе удастся Лихарева убедить. Но ты лучше время на него не трать, а попробуй поговорить с Балакиревым. Или позвони Альтшулеру. Пусть он Балакиреву задачу поставит. Я даже согласен, чтобы ты мою аргументацию за свою выдал. Если у нас с Альтшулером мысли пошли в одном направлении, то он должен понять ситуацию лучше других.

— Я понял, товарищ полковник. Буду работать в этом направлении. Только мне придется сказать Альтшулеру, что подполковника Лихарева вызвал я. Боялся опоздать и еще из города позвонил. Вы бы Лихарева предупредили, чтобы накладки не вышло.

— Это не проблема. Лихарев — человек покладистый. Я ему просто скажу, что так надо, и он согласится. Я в этом не сомневаюсь.

— Тогда у меня все, товарищ полковник. Буду звонить Альтшулеру.

— Действуй. Сначала прогони разговор в голове, потом звони.

— Я обычно так и делаю, — согласился я, хотя сам, как правило, веду разговоры, исходя из ситуации.

Все эти вот предварительные прогоны, как говорит практика, обычно уводят не в ту сторону и становятся только потерей времени. Потом, при начале реального разговора, ты постоянно теряешься, пытаясь вспомнить, что собирался донести до собеседника, каким образом намеревался убедить его.

Поэтому я поменял местами телефоны на правом пассажирском сиденье и послал вызов полковнику Альтшулеру, который, судя по времени суток, уже должен был быть дома. Видимо, так и оказалось, потому что первые слова полковника были невнятными. Он, скорее всего, сидел за столом и начал говорить, не успев прожевать то, что положил в рот.

— Товарищ полковник, ситуация складывается такая… — Я доложил Альтшулеру о звуках двигателя автомобиля УАЗ, который поехал непонятно куда и с какой целью, сразу же выложил вариант майора Никифорова о возможности подойти к его дому не через пустую деревню, где сотрудники ФСБ будут заметны издали, а через лес и пару соседних дворов.

— Это я все понимаю. Тебе в поддержку я выделил сильную группу. Действуй! Или у тебя есть вопросы?

— Есть предположения, товарищ полковник. Я тут подумал немного, попробовал поставить себя на место Боба и посмотреть на дело его глазами.

— И что ты его глазами увидел?

— Боб не понимает, почему я так старательно оберегаю жизнь и дом майора Никифорова. Вы, товарищ полковник, понимаете куда я клоню?

— Начинаю догадываться. Это, как ты предполагаешь, может стать одним из вариантов дела, о котором мы с генералом Сардановским говорили сегодня с тобой.

— Так точно. Боб посчитает, что у нас есть особые причины оберегать этот дом. Только одно у меня в голове не укладывается.

— Что именно?

— Зачем мне или, скажем, майору Никифорову может понадобиться препарат «Месть уйгура»? А если Бобин об этом тоже задумается?

— Продать кому-то. Мало ли у нас уголовных деятелей, которые согласятся заплатить большие деньги за яд с таким странным и жутким действием.

— Да, — согласился я. — Продать — это вариант. Но тогда мне нужно какое-то срочное подтверждение контактов с серьезным представителем уголовного мира.

— Это мы обдумаем и попытаемся довести до Боба дезу. У нас есть возможность гнать Бобу информацию почти напрямую. Я ведь тебе, кажется, говорил уже…

— Да, бывший подполковник МВД. Только сделать это необходимо как можно быстрее.

— Сегодня в любом случае уже не получится. А завтра мы сделаем. Подошлем к этому подполковнику еще одного уголовника, которого тот в свое время прикрывал. Этот тип обратится к нему от твоего имени и даже оплатит услуги. Тебе срочно понадобились контакты с кем-то из больших авторитетов уголовного мира. До завтра дело потерпит. А если Боб будет сегодня там, в деревне, то постарайся его не выпустить.

— Но у меня есть еще определенные опасения.

— Говори.

— Боб, мне кажется, сам в деревню не пойдет. Он только снова пошлет своих людей. Я даже удивляюсь, как он решился на мой дом напасть сам, а потом и на районный отдел полиции. Это вообще не в его стиле.

— Я думаю, это была истерика.

— Тогда вопрос такой, товарищ полковник. Если кто-то из бандитов, задействованных сегодня в этом деле, сумеет вырваться и спастись, то он передаст Бобу, что здесь работал спецназ. Это Боба насторожит, и он заподозрит ловушку. Передать сообщение можно даже из камеры СИЗО.

— Вывод из всего этого какой, Виктор Вячеславович?

— Нельзя никого из бандитов выпускать живым.

— Я согласен. Объясни ситуацию Балакиреву.

— Лучше будет, если вы ему растолкуете, вернее, просто прикажете. А он передаст ваше распоряжение своим бойцам. Мне предстоит то же самое доходчиво объяснить подполковнику Лихареву. Договориться с ним будет сложнее. Он обязательно пожелает завести уголовное дело, и ему нужны будут фигуранты.

— А этот-то здесь при чем?

— А я разве не сказал вам? Извините, товарищ полковник. Я за рулем разговариваю. Еду быстро. И за дорогой слежу, и рулю. Короче говоря, еще в городе я начал опасаться, что мы с подполковником Балакиревым можем опоздать, поэтому позвонил Лихареву и попросил его помочь группой силовой поддержки. Ему добираться недалеко.

— Думаю, это ты зря сделал, — задумчиво произнес Альтшулер. — Лихарев — человек упертый и не гибкий. Но теперь уже ничего не изменить. Ты решай с ним вопрос. Если он не согласится, то группа Балакирева будет действовать самостоятельно. Я сейчас позвоню подполковнику, отдам ему прямой приказ.

— Хорошо. Мы уже подъезжаем к повороту. На грунтовой дороге мне будет сложно разговаривать. Конец связи, товарищ полковник, — завершил я разговор армейской формулировкой.

— Конец связи, — согласился Альтшулер.

Через несколько минут в наушниках моего шлема раздался сигнал вызова. Я включил связь.

— Подъезжаем, товарищ подполковник? — спросил Балакирев.

— Подъезжаем, товарищ подполковник, — согласился я.

— Мне сейчас полковник Альтшулер звонил. Дал серьезный приказ.

— Я в курсе. Я с ним разговаривал несколько минут назад.

— Что насчет приказа думаете?

— Думаю, это насущная необходимость.

— А я опасался, что вы против будете.

Он, похоже, вынуждал меня сказать, что полковник Альтшулер действовал по моему совету. Но я этого говорить не пожелал, просто оставил его фразу без комментариев.

— Как там на месте обстановка? Вы же звонили, узнавали.

— Возможно, что-то изменилось. Должно было так произойти. Туда, скорее всего, раньше нас прибыла группа силовой поддержки районного отделения следственного комитета. Они должны уже быть на месте. Я сейчас выясню и вам сообщу.

Я выключил связь на шлеме, чтобы Балакирев не услышал лишнего, и позвонил майору Никифорову.

Вячеслав Петрович обещал держать трубку под рукой, но ответил не сразу. Я, говоря честно, начал уже беспокоиться.

— Слушаю тебя, Виктор Вячеславович, — сказал он.

— Нет, это я тебя слушаю. Обстановку доложи.

— Прибыла группа подполковника Лихарева. В ожидании подкрепления мы все вместе расположились на сеновале, где я раньше один с трудом помещался. Здесь из крыши гвозди торчат, я уже пару раз головой задел. Первая кровь, можно сказать, пролилась. У товарища подполковника имеется бинокль с тепловизором. Мы сверху, с чердака, осмотрели ближайший лес, заметили там пять человек. Но они до сего момента чего-то ждут, не выдвигаются.

— А чего они могут ждать? Ты свет в своем доме выключил?

— Нет. Не выключил. Подумал, что свет из окон будет двор освещать. Видно станет, если кто-то покажется. Выключить? Я сбегаю. Мне не сложно. Могу и выключателем щелкнуть, и генератор заглушить. Он у меня в пристройке, если помнишь, стоит.

Да, я помнил, конечно, что деревня с единственным жителем была не электрифицирована. Отставной майор пользовался при необходимости дизельным генератором, вырабатывающим электричество.

— Не надо. Пусть бандиты до нашего приезда отлеживаются. Они не особо привыкли в темноте работать. А мы с тобой спецназ ГРУ. Темнота — наше время. Не зря у нас на нарукавной эмблеме летучая мышь изображена.

— Вы где сейчас?

— У поворота в нашу деревню, где ты в прошлый раз машину оставлял. Через десять минут войдем в твой двор. Не перестреляй нас. Предупреди людей Лихарева. Мы появимся со стороны деревни, противоположной от бандитов. У них, кстати, приборов наблюдения нет?

— У одного есть бинокль. Но, судя по размерам, без тепловизора и вообще без любого прибора ночного видения. Бандит пару раз к нему прикладывался, потом плюнул и совсем убрал в футляр. Больше не вытаскивает. Бесполезная вещь в такое время. Ночь сегодня темная. Тучи на небе. Похоже, скоро дождь может начаться. Так что вы можете идти свободно и побыстрее, чтобы до ненастья успеть. Чтобы забор между дворами не ломать, можешь через огороды пройти.

— Пройдем. Мы и без того торопимся. Уже машины покинули. Ждите нас.

Мы и в самом деле уже остановились сразу после поворота с основной дороги в нашу деревню. Рядом с машинами Балакирев решил оставить одного человека, водителя своего микроавтобуса. На всякий случай у этого парня имелся пистолет. Мы же вшестером — четыре бойца группы ЦСН, их командир и я — собрались вместе.

Я включил на шлеме переговорное устройство. Гарнитура связи была новой для меня, привыкшего к оснастке «Ратник», но спецназовцев ФСБ она вполне устраивала. Я же быстро осваивал все, с чем мне приходилось работать, и не ворчал, не показывал свое неудовольствие.

У меня был только пистолет. Можно было бы навестить тайник, вооружиться пистолетом-пулеметом ПП-2000 или, в крайнем случае, снайперской винтовкой «Винторез». Но это значило бы продемонстрировать наличие схрона Балакиреву. А там у меня хранилось не только оружие, которое я желал бы забрать на текущую операцию, но еще и огнемет «Шмель-М». Его наличие сразу могло указать на инициатора пожара в здании районного суда и следственного комитета. Поэтому я предпочел не довооружаться.

У самого Балакирева был пистолет-пулемет СР-2 «Вереск», самый мощный из российских стволов такого рода. Точно такое же оружие было у двух бойцов группы. Еще пара имела автоматы АК-12 с глушителями и тепловизионными прицелами.

Я включил систему связи, коротко, прямо на ходу обрисовал ситуацию в месте проведения операции, потом воспользовался тем, что руководство ею было поручено мне, и стал командовать:

— К дому Никифорова бегом, за мной!

Я первым перешел с быстрого шага на легкий бег, старался лавировать вдоль придорожных кустов, чтобы хотя бы частично скрыть свое передвижение. Дважды на бегу я оборачивался. Бойцы группы Балакирева, как и сам подполковник, полностью повторяли все мои маневры. Работать с ними было несравнимо приятнее, чем недавно с двумя ментами, хотя один из них прошел Первую чеченскую войну и имел какой-то боевой опыт.