Несмотря на мучительную боль от ожогов, Зела ужасно жалела, что не сумела снести голову Вариана Ринна с плеч, как и обещала. Гаррош, без сомнения, не упустил бы возможности похвастаться таким трофеем, а положение Зелы благодаря убийству короля наверняка укрепилось бы. Но убедиться в том, что вождь смог сбежать, было гораздо важнее, чем потешить самолюбие.

Зайдя в храм, Зела не сразу поняла, сработал ли их план. Небольшая ограниченная арена превратилась в настоящее поле боя. Зела разглядела как минимум по одному синему и бронзовому дракону, возвышавшимся над всеми остальными и пытавшимися атаковать врагов, не причинив вреда союзникам. Внутрь удалось войти и нескольким небольшим драконам из рода Бесконечности, вот только у них не было такой дилеммы. В остальном храм наводнили радостно кричавшие пираты, которые наконец-то дали волю своей жажде крови и прекращали убивать направо и налево, только чтобы обшарить кошельки и карманы погибших, будь то друзья или враги.

Ноздри Зелы затрепетали от отвращения. Она не спешила последовать зову сердца и броситься в бой. Вместо этого орчиха сжала зубы, чтобы вытерпеть ужасающую боль от ожогов, и пошла вперед, минуя сражающихся и выискивая взглядом вождя. В храме не было ни могучего Гарроша, ни его худосочного друга эльфа крови, ловко управлявшегося со временем, и Зела обрадовалась. Ее миссия оказалась успешной и теперь подошла к концу. Оставаться здесь было незачем.

– Клан Драконьей Пасти! – крикнула она, вскинув испачканный кровью топор, стараясь не показывать, какую боль причинило это движение. – Драконы Бесконечности ждут снаружи, чтобы отнести нас в безопасное место. Отпразднуем победу! Пусть пираты разбираются сами!

Орки радостно закричали. Зела же ощутила удовлетворение, заметив удивление на не обремененных интеллектом лицах своих временных союзников. Глупцы! Никто даже не спросил, каким образом они покинут поле боя. Теперь пираты или погибнут, или же сгниют в тюрьме. В любом случае скучать по ним никто не будет.

* * *

Казалось, все кончилось так же быстро, как и началось. Пиратов, которые не ожидали предательства со стороны Зелы, быстро окружили и передали в руки пандаренов. Гораздо сильнее всех расстроило отступление большей части войск Драконьей Пасти, которые улетели прочь на спинах драконов Бесконечности. Те же, кто остались, были или мертвы, или находились при смерти.

Как только бой закончился, Го’эл бросился на поиски Аггры. Она стояла, сжимая сына в руках, над трупами трех пиратов, которые по глупости своей решили напасть. Аггра казалась усталой – возможно, потому, что не только сражалась, но и исцеляла раненых. Она развернулась к подошедшему Го’элу. Тот мощными руками обнял и жену, и ребенка.

– Тебе уже приходилось сражаться с самим собой, – сказала Аггра, отстранившись и взглянув на него с любовью. – Разве что тогда это была скорее метафора.

Взгляд Го’эла был мрачным.

– Я молюсь духам предков, чтобы впредь такого не случалось.

Ему было нелегко увидеть самого себя, ставшего всего лишь пешкой в руках Блэкмура. Го’эл изо всех сил пытался принять эту часть своей личности, следуя мудрому совету Бейна, и не убивать Тралла, который был рабом не только по прозванию. Но, в конце концов, он справился именно благодаря имени. Го’эл тоже некогда был Траллом, а потому помнил, что чувствовал в те времена. Этот же орк даже не представлял, что сможет превратиться из раба в Го’эла. Судя по всему, все остальные тоже вышли победителями из нелегких сражений с самими собой.

– Го’эл! – слабым и охрипшим голосом позвал Вариан.

Го’эл развернулся, и его голубые глаза в ужасе распахнулись.

Джайна…

Вариан и сам был ранен несколько раз. Он пошатывался, держа в руках пугающе неподвижное тело волшебницы. Сделав еще несколько шагов вперед, король потерял равновесие, но не уронил драгоценную ношу. Го’эл подошел ближе, взял Джайну на руки и очень осторожно уложил на пол. Аггра передала сына Эйтриггу и присоединилась к мужу.

– Она потеряла много крови, – сказала шаманка, но, несмотря на это, все равно потянулась к сумке, в которой всегда носила тотемы.

Го’эл, последовав примеру жены, достал тотем воды и обратился к нему, прося даровать целительное прикосновение. Надежда угасала с каждым вздохом. Судя по всему, Джайну ранили только раз из огнестрела, но пуля прошла слишком близко к сердцу, и волшебница угасала. Кожа Джайны приобрела восковой оттенок. Го’эл не мог понять, дышит ли она.

Вариан зарычал, когда ему попытались помочь.

– Все со мной хорошо, – сказал он, скривившись. – Сперва займитесь ей.

– Джайна! – закричал Андуин, пробившись сквозь толпу, и упал на колени рядом с той, кого называл своей тетей.

Не медля ни секунды и ни о чем не думая, он прикоснулся к ране. От его рук стало исходить мягкое сияние, а пропитанная кровью ткань тихо захлюпала от касания.

Го’эл не ощущал отклика от стихий. Его зов был слишком слабым. Он сражался со своим двойником и другими врагами, кроме того, они с Аггрой оба были измучены. Юный принц тоже был не в лучшем состоянии. Об этом свидетельствовали темные круги под его глазами и опущенные плечи. Тиранда, дрожащим голосом молившаяся Элуне, и мудрый старец Велен, кажется, прибыли слишком поздно.

Кейлек торопливо присоединился к остальным. Его лицо было таким же бледным, как у Джайны, на губах которой выступила кровавая пена. Дракон упал на колени и обхватил ладонями лицо возлюбленной.

– Джайна, – прошептал он. – Не надо, не умирай. Ты ведь справлялась и с большими трудностями. Джайна, ты ведь такая сильная. Ты выживешь. Слышишь меня? Держись!

– Джайна, – вмешался Андуин, – прошу, пожалуйста, не оставляй нас. Сегодня я уже видел свою смерть и не вынесу еще и твою. – По его лицу потекли слезы, а Свет, несмотря на отчаянную молитву, угасал.

Грудь Джайны едва поднималась и опускалась. Еще несколько вдохов, и она умрет. Та, кто некогда была Го’элу подругой, навсегда исчезнет. И у них уже никогда не будет возможности восстановить то, что было разрушено. Джайна умрет его врагом. Го’эл не мог представить, что может быть хуже этого. Не в силах произнести ни слова, он мягко положил руку Аггре на плечо, прервав ее заклинание. Та взглянула на него, и он покачал головой. Лицо Аггры исказилось не от собственной боли, а от сочувствия, и она порывисто обняла мужа.

Андуин убрал руки, испачканные в крови Джайны. Кейлек рядом с ним замер. Он выглядел пораженным и не мог поверить в происходящее.

– Андуин, – сказал Вариан так мягко, что Го’эл удивился, – отойди. Ты больше ничего не сможешь сделать.

Даже враги Джайны, казалось, были поражены. На их лицах не было ни веселья, ни триумфа – только шок от того, что даже кто-то столь легендарный, столь значимый для многих не может победить смерть.

– Нет, – прошептал Андуин. – Я не могу…

– Стало быть, ученик хорошо помнит уроки, полученные в моем храме, – раздался голос, который одновременно казался юным и древним, серьезным и страстным. В нем звучала невероятная доброта. – Когда все остальное исчезает, остается только надежда. Когда ты надеешься, то сможешь исцелить что угодно, даже самое невозможное.

Го’эл поднял голову и увидел Чи-Цзи, Красного Журавля, который парил в воздухе над собравшимися. Ветерок, поднявшийся от взмахов его крыльев, был прохладным, остужая пыл битвы и жар пролитых слез, принося с собой запах весны и начала чего-то нового, жизни, надежды. Боль в сердце Го’эла утихла и сменилась покоем. Ушибы на его теле, глубокие и незначительные раны и порезы растаяли, словно снег на солнце, унося с собой душевные печали. Го’эл ощутил спокойствие и радость. Он взглянул на Джайну и увидел, что кровь остановилась, а ее кожа вновь сияет здоровьем. Джайна открыла глаза, оглядела собравшихся – людей, дракона, орка и многих других, – смотревших на нее с удивлением и восторгом. Волшебница потянулась к Кейлеку, и тот прижал ее руку к своей щеке.

Затем, все еще слабым голосом, волшебница обратилась к Андуину:

– А ты стал хорошим целителем.

Принц тихо и неуверенно рассмеялся. Калесгос подхватил Джайну на руки, крепко прижал к себе и на мгновение спрятал лицо в ложбинке на ее шее. Го’эл же вдруг понял, что Джайна выглядела… счастливой. Быть может, она исцелилась не только физически. Он задумался, каким образом волшебнице удалось принять свою ярость, воплотившуюся в двойнике из альтернативной временной линии. Наверное, это так и останется тайной. Их взгляды встретились, и Го’эл улыбнулся. Джайна же протянула руку, и он не стал отстраняться, а просто сжал ее и отпустил. Повсюду в храме исцелялись и вставали на ноги раненые и убитые, удивленно оглядываясь по сторонам.

– Это благословение Чи-Цзи, – произнес Красный Журавль. – Сегодня больше никто не умрет. Вам дан второй шанс, воспользуйтесь им с умом.

– Благодарю тебя, Красный Журавль, – сказал Вариан и низко поклонился. Затем он развернулся к Хроми. – Гаррош сбежал. Ему помог Кайроз, не так ли? Как это могло случиться?

Го’эл никогда еще не видел Хроми такой разъяренной и подавленной. Она казалась бледной, а ее золотистая гербовая накидка была испачкана в крови и Песках времени.

– В былые времена мы были со временем на «ты», – начала она. – С удивительной ясностью мы смотрели и в прошлое, и в будущее. С того момента, как Ноздорму стал нашим Аспектом, род бронзовых драконов поклялся защищать незыблемость времени. Для этого нам были дарованы мощные способности. Но теперь… все не так просто. Мы по-прежнему можем путешествовать между временными линиями, но больше не обладаем такими знаниями, как прежде. Вот почему мы обратились к смертным за помощью в защите временных линий. Впрочем, довольны были не все. Некоторые из бронзовых драконов считали, что мы должны использовать оставшиеся силы для манипуляций с временными линиями. Например, изменять события в прошлом, улучшая будущее, – тут Хроми грустно улыбнулась. – Но кто может знать наверняка, как будет лучше? Ведь теперь мы не способны заглянуть в прошлое и будущее с прежней легкостью. Именно это и сдерживало нас. Теперь очевидно, что Кайроз примкнул к тем, кто считает, будто бронзовые драконы могут и даже должны вмешиваться в естественный ход вещей. Ему всегда нравилось изобретать… – Хроми осеклась.

– Но как это могло случиться? Ты ведь говорила, что возможности Видения времени строго ограничены, – вмешалась Тиранда. Было заметно, что она изо всех сил сдерживается и пытается не давить на Хроми, которая была подавлена гораздо сильнее всех остальных, но скрыть злость и раздражение жрица не могла. – Мы думали, этот артефакт может только показывать события прошлого или будущего, не позволяя их изменять.

– До сегодняшнего утра так и было, – ответила Хроми. – И сам Ноздорму был в этом уверен. Однако Видение времени изобрел Кайроз. Должно быть, он изначально предусмотрел какой-то способ обойти меры предосторожности.

Вариан нахмурился и взглянул на Го’эла. Они оба вспомнили, каким странным казалось поведение Кайроза.

– Он что-то изменил утром, – сказал Вариан. – Прямо у всех на виду. Дерзкий малый, этого у него не отнять.

– В этом замешан Гневион, – добавил Андуин. – Именно он нейтрализовал меня и братьев Чу.

Повисла неловкая тишина, которую нарушил Вол’джин.

– Значит, теперь нам придется иметь дело с великим изобретателем бронзовых драконов, последним черным драконом и сыном Адского Крика одновременно. А мы понятия не имеем, где и в каком времени их искать, – сказал он и покачал головой.

Го’эл переключил внимание на небожителей. Все они, кроме Чи-Цзи, хранили молчание и казались отстраненными.

– Вы не присоединились к нам в битве со своими двойниками, но даровали свое благословение. Я понимаю почему, – сказал Го’эл. – И все мы безмерно благодарны тебе, Чи-Цзи, за возвращение к жизни Джайны и других. Но мне казалось, что вы будете сильнее… – он помолчал, пытаясь подобрать слова, – опечалены побегом Гарроша, ведь именно на вас была возложена задача вынести приговор.

– Августейшие небожители, прошу, утолите любопытство пандарена, – вмешался Тажань Чжу. – Вы успели решить, какой приговор следует вынести Гаррошу?

– Успели, – пророкотал Нюцзао. – Мы знали с самого начала.

Все внимание теперь было обращено на небожителей. Го’эл пытался справиться с яростью, а Тиранда выглядела пораженной.

– И… что вы решили? – спросил Тажань Чжу.

– Гаррош Адский Крик будет жить и продолжит учиться, – произнесла Юй-лун, вернувшаяся к привычному облику грациозной зеленой змеи. – Любви, мудрости, смелости, силе и надежде нельзя научиться после смерти.

– Жизнь не сводится к наказаниям и поощрениям, – добавил Сюэнь. – Мы должны понимать, кто мы в данный момент, и принимать себя. Только так можно осознать, что и как нужно изменить.

– Мы считаем, правосудие свершилось, – сказал Черный Бык, топнув копытом и тряхнув густой сверкающей гривой.

– Тогда зачем вы вообще устроили этот суд? – требовательно спросила Тиранда. – Если с самого начала знали, каким будет приговор? Вы играли с нами?

– Мы никогда бы так не поступили, отважная защитница, – ответила Юй-лун нежным голосом. – Без вашей помощи этот суд никогда бы не состоялся. Поймите… судили ведь не только Гарроша Адского Крика.

Сперва Го’эл не понял, о чем идет речь, а затем к нему пришло осознание.

– И нас тоже, – догадался он.

К своему удивлению, Го’эл не злился за то, что им манипулировали. Более того, какая-то его часть, та самая, что слилась с Духом жизни и познала мудрость, даже принимала это. И, судя по выражению лиц, все собравшиеся – таурены, люди, тролли, эльфы и даже драконы – тоже все поняли.

Чи-Цзи склонил голову.

– Юный принц и таурен-защитник догадались первыми. А теперь и все вы это поняли. Вас судили и вам вынесли приговор. С нашими благословениями и знаниями о собственном сердце и разуме, а также о чувствах других, вы должны вернуться в мир и выполнить свой долг.

Все собравшиеся переглянулись. Вариан, собранный и сильный, положил руку на плечо сына. Калесгос и Джайна переплели пальцы. Тиранда и Бейн, обвинительница и защитник, встали бок о бок. Вол’джин кивал и казался задумчивым. Хроми и Лор’темар стояли здесь же, а с ними и многие другие.

Хоть бывший вождь Орды и не был больше лидером, все вдруг повернулись именно к нему. И тогда Го’эл, сын Дуротана и Драки, смиренно произнес:

– Мы найдем Гарроша.