– Обвинительница, вы можете вызвать последнего свидетеля, – произнес Тажань Чжу.
Джайна заметила, что Тиранда выглядит уставшей.
– Если суд не имеет возражений, я вызываю леди Джайну Праудмур.
Джайна встала и неторопливо спустилась по ступеням на арену. Вчера она много думала о поступке Тиранды и, в числе прочего, недоумевала, зачем та решила подпортить репутацию своей главной свидетельницы. «Неважно», – подумала Джайна. Доказательств ужасающих преступлений Гарроша более чем достаточно, чтобы даже такие сочувствующие присяжные, как Августейшие небожители, приняли решение запереть его в холодную, темную тюрьму и оставить там навсегда.
Вчера вечером Кейлек пытался поговорить, однако Джайна сказала, что она в порядке, но очень устала, и предложила встретиться утром в суде. После этого ей снились кошмары – реакция на показания Перита и собственную тревожность.
– Леди Джайна, прежде всего позвольте сказать, я искренне сожалею, что сегодня вам придется пережить те ужасные события заново.
Джайна посмотрела Тиранде в глаза и резко ответила:
– Чжу-шао, я переживаю то, что произошло в Тераморе, каждый день. Задавайте вопросы.
Тиранда кивнула с виноватым видом и, начав мерить арену шагами, заговорила:
– Леди Джайна, вчера Перит Штормовое Копыто заявил, что вы были предупреждены о нападении на Терамор.
– Да.
– Что вы сделали после того, как получили предупреждение?
– Я приказала рассказать об этом жителям города. Все желающие были вольны покинуть его. Но, как оказалось, большинство решило остаться и сражаться. Чуть позже мы отправили корабль с местными жителями и детьми на борту в Прибамбасск. После я связалась с Варианом Ринном.
Говорить об этом было не так сложно, как Джайна ожидала. «Просто отвечай на вопросы, – убеждала она себя, – и постарайся отстраниться».
– Что он ответил?
– Ответил, что отправит флот Седьмого Легиона, а также отзовет нескольких генералов с постов в разных частях Азерота и пошлет в Терамор. Вариан обещал связаться с Генном Седогривом, а я – с остальными лидерами Альянса.
Тиранда по-прежнему мерила шагами арену, сложив на груди руки. Ее взгляд был обращен не на Джайну, а на присяжных.
– Что произошло потом?
– Позже мне доложили о прибытии нескольких кораблей Орды. Они бросили якоря неподалеку от территориальных вод Альянса.
– Узнав об этом, вы приказали атаковать корабли?
Чувства начали возвращаться, и Джайну затошнило. Она покачала головой:
– Нет.
– Почему?
– Потому что корабли Орды не пересекли границу, а мне меньше всего хотелось развязывать войну.
«Я должна была. Свет милосердный, я должна была. Быть может, если бы мы ударили по Орде до прибытия генералов…»
– Вы сказали, что связались с лидерами Альянса. Обращались ли вы за помощью к кому-то еще?
Джайна облизнула губы и ответила:
– Да. Я отправилась в Даларан и добилась аудиенции у Совета Шестерых. Помочь нам вызвался сам Ронин и несколько других известных магов. Ронина сопровождала его жена Вериса Ветрокрылая, командир следопытов Серебряного Союза.
– Что вы предприняли?
– Мы ждали обещанного королем Варианом подкрепления и начали готовить город к войне: делать запасы продовольствия, готовить оружие и бинты. Каждый день мы тренировали солдат. Ожидалось, что корабли Орды могут в любую минуту войти в наш порт.
Сердце Джайны забилось чаще. Каждый вопрос неотвратимо приближал тот момент, когда придется заговорить об уничтожении Терамора.
– Прибыла ли обещанная помощь?
Джайна подавила желание съязвить. Все и так знали, как это было и что случилось с Терамором. Наверняка даже небожителям были известны подробности. Но ведь Джайна с таким нетерпением ждала допроса! Это ее шанс заставить Гарроша Адского Крика заплатить за свои преступления. И если ради этого придется пережить события того ужасного дня еще раз, пусть так. Джайна откашлялась.
– Да. Бойцы Седьмого Легиона прибыли на двадцати кораблях, а с ними – полдюжины лучших генералов Альянса и один адмирал.
Адмирал Обри. Он едва пережил нападение на Крепость Северной Стражи и нашел свой конец в Тераморе…
– Леди Праудмур? – позвала Тиранда.
– Я… извините, не могли бы вы повторить вопрос?
– Я спросила, напала ли Орда на город.
– Да.
– И вы были к этому готовы?
– Да. Мы выиграли, но победа далась нам нелегко и стоила больших потерь. Посреди всего этого хаоса мы раскрыли предателя – члена Кирин-Тора, одного из Похитителей Солнца, – Джайна пыталась говорить спокойно, но все же, не удержавшись, прорычала два последних слова и сжала кулаки. Почему она сразу не поняла, что этим эльфам нельзя доверять?
– Среди погибших был кто-то из ваших близких?
– Капитан Ваймор, которого я знала много лет. Он был мне другом.
– Может быть, вас задела еще чья-то смерть?
Джайна покачала головой:
– Нет. Тогда – нет.
– Догадывались ли вы о том, что Орда собирается предпринять нечто большее, чем попытаться разрушить Терамор привычными способами?
– Нет. Они сражались отчаянно и понесли большие потери. У нас были все основания считать, что Орда, как и мы, бросила на это сражение все свои силы.
– Значит, вы праздновали победу?
Джайна кивнула:
– Да.
– Чем вы занялись после того, как войска Орды отступили?
– Тем, что до́лжно делать в таких случаях, – ответила Джайна. – Позаботились о раненых, похоронили павших, утешили тех, кто потерял близких, нашли выживших.
«Киннди…»
Джайна сглотнула.
– Мы также выяснили, что во время сражения кто-то из Орды освободил Талена Созвучие Песни. Вериса Ветрокрылая и Шандриса Оперенная Луна попытались найти его след, пока не стало слишком поздно. Поэтому их… – Горло Джайны сжалось.
– Поэтому их не было в городе, когда на него упала мана-бомба, – закончила за нее Тиранда с сочувствием в голосе.
Джайна побеспокоилась заранее и спрятала в рукаве носовой платок. Достав его, она промокнула глаза.
– Да, – ответила волшебница. – Хвала Свету, они живы.
– Чжу-шао, – вмешался Тажань Чжу, – не лучше ли сделать перерыв?
Тиранда взглянула на свидетельницу. Та покачала головой. Джайна пожертвовала всем ради этого мгновения, ради того, чтобы все рассказать. Если сейчас остановиться, продолжать, возможно, не будет сил.
– Нет, перерыв нам не требуется, – ответила Тиранда. – Итак, вы решили, что битва окончена, Альянс победил, и погрузились в заботы о своем народе. Когда вы заподозрили, что что-то не так?
– До всех этих событий в Терамор прибыл Калесгос.
Джайна никак не могла отделаться от засевшего в голове слова «если». Мысли о том, как следовало бы поступить, наводнили ее разум, словно стадо талбуков. Если бы они приложили больше усилий к поиску Радужного Средоточия. Если бы его вообще не украли. Если бы…
– У рода синих драконов был похищен ценнейший артефакт под названием Радужное Средоточие, и Кейлек обратился ко мне за помощью в его поисках. Почти сразу после битвы он сообщил, что почувствовал присутствие Радужного Средоточия: оно стремительно приближалось к Терамору.
– Радужное Средоточие, – задумчиво произнесла Тиранда. – Не могли бы вы рассказать о нем поподробнее?
– Этот артефакт не использовался тысячелетиями, но в какой-то момент Малигос стал применять его для настройки волноловов. Волноловы вытягивали тайную магию из силовых линий Азерота и направляли ее в Нексус, – пояснила Джайна. – После смерти Малигоса Радужное Средоточие было использовано в ходе единственного удачного эксперимента с хроматическими драконами – для оживления Хроматуса. Чтобы одержать победу над ним, понадобилась сила всех четырех Аспектов и помощь Го’эла, которому было по силам управлять стихией земли. – Джайна в очередной раз задумалась над тем, как много бывший вождь Орды сделал для их мира, и зло отмахнулась от этой мысли.
– Действительно, мощный артефакт, а в плохих руках еще и разрушительный, – заметила Тиранда. – Что случилось потом?
– Кейлек отправился на поиски. А Ронин… – голос Джайны сорвался. Она налила воду в стакан и, поднеся его трясущейся рукой к губам, сделала глоток. Ее сердце колотилось, как у загнанного зверька. Тиранда потянулась было к Джайне так, словно хотела накрыть ее руку своей, но в последний момент передумала. Вместо этого она развернулась к Хроми и почти с благоговейным трепетом сказала:
– Разрешите представить суду видение описываемых событий.
Джайна еще ни разу не видела Хроми такой серьезной. Миниатюрная гномка аккуратно положила руки на артефакт, а затем начала творить заклинание, пробуждающее дремлющего дракона.
Джайна с силой закусила губу. В начинающемся видении она узнала саму себя и Ронина, который отдал все ради спасения Терамора. Глаза Джайны защипало от слез. Она нашла взглядом сидящую на трибунах Верису. Высшая эльфийка сидела, до боли сжав кулаки и, кажется, не дышала. Джайна не могла представить, пойдет ли на пользу Верисе это видение, или заставит страдать. Будет нелегко, но зато она сможет собственными глазами увидеть, что человек, которого она любила, был настоящим героем. В том же убедятся и все присутствующие.
События разворачивались в башне Джайны. В ее любимой башне, где повсюду были расставлены книги и разложены свитки, тут и там были оборудованы удобные места для чтения. Здесь варились зелья и повсюду в творческом беспорядке стояли бутылочки с эликсирами. В открытом окне, через которое в комнату проникал свет и свежий воздух, можно было разглядеть воздушное судно гоблинов – пока еще лишь точку в небе. Здесь, в башне, Джайна, Страдалица и Тервош проводили бесчисленные часы. Теперь здесь находился Ронин, буквально излучавший энергию. Сама же Джайна из прошлого торопливо поднималась по лестнице в сопровождении нескольких добровольцев-помощников. Она запоздало поняла, что даже не помнит их имен.
– Неужели Радужное Средоточие? – спросила Джайна из видения.
– Да, – ответил Ронин. – Оно питает силой самую большую мана-бомбу, какую когда-либо видел мир. И создает нейтрализующее поле, чтобы никто не сумел уйти. Я смогу ее обезвредить. Но сначала помоги мне. Я отведу нейтрализующее поле. Ненадолго, но эти люди успеют перейти в безопасное место.
– Конечно! – ответила Джайна из прошлого и начала создавать портал.
Джайна из настоящего точно помнила – в Штормград. Она планировала отправить туда своих спутников. Но теперь и Джайна, и все остальные могли заметить, что на самом деле он вел на небольшой скалистый остров в Великом море.
– Зачем ты перенаправил мой портал?
– Требует… меньше… энергии, – выдавил Ронин. Сдерживание барьера буквально высасывало из него силы. Джайна попыталась возразить, но маг прервал ее. – Не спорь… Уходите все, живо!
Спутники Джайны подчинились, она же не сдвинулась с места. Волшебница с ужасом смотрела на Ронина.
– Ты не можешь ее обезвредить! Ты задумал погибнуть здесь!
– Зат… кнись. Ступай! Чтобы спасти Верису… Шандрису… и всех, кого удастся… я должен втянуть бомбу сюда, прямо сюда! Стены башни насквозь пронизаны магией. Думаю, этого хватит, чтоб локализовать взрыв. Не будь дурой, Джайна. Уходи!
– Нет! Я этого не допущу! У тебя же семья! Ты глава Кирин-Тора!
– А ты – его будущее! – рявкнул Ронин. Казалось, он готов был вот-вот упасть и лишь силой воли держался на ногах.
– Нет! Вовсе нет! – возразила Джайна из прошлого. – Терамор – мой город, я должна остаться здесь и защищать его!
– Джайна, если ты не поспешишь, мы оба погибнем, и все мои старания затащить эту треклятую бомбу сюда, чтоб не позволить ей ударить в центр города, пойдут прахом. Ты этого хочешь? Этого добиваешься?
Гул приближавшегося воздушного судна нарастал.
– Я тебя не оставлю! – крикнула Джайна. – Может быть, вместе мы сможем обезвредить ее.
Джайна обернулась и посмотрела на приближающееся судно, увидела падение Калесгоса и момент, когда мана-бомбу сбросили на город. Видение изменилось. Теперь все присутствующие как будто видели мир ее глазами. Многие на трибунах задыхались.
От этих событий остались лишь спутанные воспоминания, но теперь Джайна все видела ясно. Ронин на мгновение прервался, чтобы схватить ее и бросить в портал. Она сопротивлялась, но поделать ничего не могла – заклинание уже начало действовать.
Джайна смотрела на Ронина не отрываясь.
Глава Кирин-Тора повернулся к окну, вытянув руки в стороны. На его лице застыло непокорное выражение.
А потом… ослепительная белая вспышка. Тело Ронина стало фиолетовым, цвета чистейшей тайной магии, а затем взорвалось, оставив после себя лишь облако лавандовой пыли.
Джайна вдруг очнулась и поняла, что ее горло саднит от крика. В этом она была не одинока. Кричали здесь, в зале суда, и кричали в видении – жители города, беспомощно наблюдавшие за приближением мана-бомбы. Джайна едва расслышала громоподобный голос Тажаня Чжу, объявившего перерыв. Она радовалась, что мучения Верисы наконец-то кончились, в то время как ее пытка только началась.
Андуин не обсуждал с Джайной события, свидетельницей которым она стала. Он слышал о разрушении Терамора и был уверен, что представляет, через какие ужасы пришлось пройти волшебнице. Теперь же принц понял, что осознал лишь самую малость. Он и вообразить не мог, что еще хочет показать Тиранда, но после вчерашнего готовился к худшему. Жрица продемонстрировала присяжным и всем собравшимся ужасающую сцену, в которой Ронин жертвует собой, и, как предполагал Андуин, не собиралась отступать.
Стоило признать, что бескомпромиссное поведение Тиранды, которая не щадила ничьи чувства и использовала самые жестокие методы, работало. Андуин зло взглянул на Гарроша, искалеченного, покрытого шрамами, оставленными ша, закованного в кандалы, висящего на волоске от смерти, а потом перевел взгляд на Бейна, уронившего голову на руки. Андуин знал, что разъяренную толпу удерживает от восстания вовсе не угроза оказаться в тюрьме. Нет, скорее страх, что они не смогут посмотреть очередное видение, услышать показания свидетелей или, пусть и через чужой опыт, ощутить на себе весь ужас злодеяний Гарроша.
Перерыв длился всего двадцать минут. Вериса сразу поднялась с места и ушла, не произнеся ни слова. Андуин сомневался, что она вернется, и прекрасно понимал почему. Джайна тоже покинула храм, как только объявили перерыв. Она вышла вместе с Тирандой, но, судя по жестам, между ними царила натянутая атмосфера. Андуин думал, что к ним присоединится Калесгос, однако тот остался на месте.
– Ты не пойдешь к Джайне? – спросил Андуин. – Перерыв короткий, но, я уверен, она будет тебе рада.
Кейлек устало покачал головой:
– А я не уверен.
Андуин неловко поерзал на сиденье. Вариан не обращал на них никакого внимания. Он сидел, откинувшись назад, сложив на груди руки и глядя только на Гарроша.
– Мне жаль, – тихо произнес Андуин. – Джайне пришлось многое пережить. Со стороны казалось, что вы отлично друг другу подходите.
– Я тоже так думал, – откликнулся дракон. Затем, как будто решив, что сказал слишком много, он хлопнул Андуина по плечу и с преувеличенной живостью продолжил: – Пойду, разомну крылья.
– И мне тоже стоит, – проговорил Андуин.
– Что? Крылья размять?
Шутка была не слишком удачной, но Андуин против воли улыбнулся:
– Ах, если бы. Но у меня только ноги. До скорого, Кейлек.
Проглотив три булочки с лотосовой начинкой и выпив кружку чая с молоком яка, Андуин задался вопросом: зачем он вообще связался с Адским Криком? Если догадки верны и Тиранда покажет то, чего он ожидает, продолжать помогать Гаррошу будет невозможно.
Джайна, хоть и выглядела бледной, была гораздо спокойнее, чем до перерыва. В зал суда она вернулась в компании Тиранды (судя по всему, им удалось оставить разногласия позади), затем каждая заняла свое место. Тажань Чжу объявил начало заседания и попросил Тиранду продолжить.
– Мы видели, что Ронин успешно телепортировал вас в безопасное место и перенес эпицентр взрыва мана-бомбы в башню, – сказала обвинительница. – Что произошло дальше?
Джайна села прямо и сложила руки на коленях. Ее глаза покраснели, но голос звучал спокойно:
– Я пришла в сознание на острове. Меня нашел Калесгос. Я сказала, что должна вернуться в Терамор, ведь, возможно, кому-то из находившихся в городе нужна помощь. Он предлагал пойти со мной, но я настояла на том, чтобы отправиться одной.
Андуин краем глаза взглянул на Калесгоса. Тот сидел, сжав губы в тонкую линию, и не смотрел на Джайну. Андуин предположил, что разговор, о котором только что шла речь, был не таким спокойным, как описывала волшебница.
– И вы отправились в Терамор?
– Да.
– Мне хотелось бы продемонстрировать суду, что увидела Джайна Праудмур, вернувшись в созданный ею город, который она любила и за который была готова умереть. – Тиранда кивнула Хроми.
С трибун послышались испуганные возгласы, и даже всегда спокойные Августейшие небожители казались огорченными. Мана-бомба оставила огромную воронку, зиявшую перед развалинами, в которые превратилась высокая башня. Небеса пестрели невиданными цветами – Андуин слышал, что такое часто бывало в Нордсколе.
И тела…
Андуин с трудом сглотнул, чувствуя привкус желчи. Их было так много. Некоторые выглядели вполне обыденно, насколько вообще может казаться обыденным труп, иные парили в воздухе, и кровь из их ран текла вверх, остальные же превратились в застывшие фиолетовые фигуры. Смерть здесь принимала самые разные формы без видимой логики.
Андуин наблюдал за тем, как Джайна, бледная и обезумевшая от ужаса, брела среди руин. Ее волосы, поседевшие в одночасье, казалось, парили, окружая голову ореолом. Вокруг стоял гул, воздух потрескивал – признаки присутствия тайной магии.
Вещи, оставшиеся от прошлой, повседневной жизни, ужасающе контрастировали с разрушениями. Андуин заметил раскиданные кубки, расчески, страницы из книг. Все это рассыпа́лось в фиолетовую пыль от одного прикосновения.
В огромном храме воцарилось напряженное молчание – каждый пристально следил за Джайной, которая разбирала завалы и надеялась отыскать выживших. Тишину нарушали лишь тихие всхлипы в те моменты, когда Джайна находила тела тех, по кому горевал кто-то из присутствующих. Вот Страдалица, побывавшая в стольких битвах. Даже после смерти она не рассталась со своим мечом. Джайна наклонилась, чтобы погладить ее по длинным волосам, но от прикосновения пряди рассыпались на мелкие осколки.
Андуин узнал и других: адмирала Обри и Маркуса Джонатана, много лет охранявшего главные ворота Штормграда. Принц с удивлением отметил, что эгоистично надеется: быть может, Джайна просто уйдет, и ему не придется наблюдать все эти ужасы, пусть и со стороны.
На земле лежала крохотная фигурка, напоминавшая ребенка. Андуин посмотрел на Джайну из настоящего, закрывшую лицо платком. Она не могла вынести это во второй раз, и принц понимал почему.
Джайна из видения не отводила взгляда от крошечного тела, лежавшего на животе в луже алой крови. Кровь виднелась и в розовых волосах, заплетенных в хвостики. Это была ученица, Киннди Искросвет. Джайна с нежностью потянулась к ее телу, которое от одного касания превратилось в пупрурную пыль, и в ужасе закричала.
Андуин хотел отвернуться, но не мог найти в себе сил и продолжал наблюдать за тем, как леди Джайна Праудмур, один из сильнейших магов современности, крича и плача, загребает руками пропитанный тайной магией пепел, как будто пытаясь собрать свою ученицу заново.
Сидящий рядом Калесгос судорожно вздохнул. Андуину хотелось вскочить на ноги и прокричать Тиранде: «Остановитесь! Пожалуйста, прекратите». Как будто прочитав его мысли, жрица подала знак Хроми. Ко всеобщему облегчению, видение растворилось в воздухе. Андуин, до этого неосознанно задерживавший дыхание, выдохнул.
Тиранда развернулась. В ее глазах горел огонь триумфа, добытого дорогой ценой.
Сильным звонким голосом она произнесла:
– Чжу-шао Кровавое Копыто, передаю свидетеля вам.