Боронайзер вздохнул. Еще один великолепный вечер на живописных просторах Ревущего фьорда, что находится на гостеприимном континенте Нордскол. С тем самым великолепным северным сиянием, о котором без умолку болтают все вокруг. С бодрящим морозцем. И перспективой отдыха в восхитительной скомканной постели, а еще ужина, состоящего из блюд, которые и едой-то можно назвать с натяжкой.

Гоблин проводил взглядом заходящее солнце. По обеим сторонам от него стояли стражницы, и Боронайзер в очередной раз задумался над тем, как выглядят их лица под шлемами.

М-да… Еще один прекрасный день вынужденного «гостя» Альянса, проведенный в стенах крепости Западной Стражи.

Боронайзер уже и не помнил, сколько времени провел в плену. Его великолепный дирижабль, «Мадам Тягач», теперь использовался врагами для защиты крепости от набегов пиратов. И так день за днем… Поскольку времена года здесь не приходили друг другу на смену, вычислить, как долго Боронайзер томится в Крепости Западной Стражи, было сложно. Уж точно не меньше нескольких лет.

«Хоть бы рубаху выдали, – грустно подумал гоблин, ежась от холода. – Я же как-никак из Кабестана, а там тропический климат, будьте любезны! Торчу здесь с железными гирями, прикованными к ногам, и страдаю без рубахи».

– Эй, Зеленоглазка, – задумчиво начал Боронайзер, обратившись к одной из стражниц, – как только в Орде узнают об этой жестокости, разразится мировой скандал. Ты глянь, – продолжил он, подвигав мышцами, – я же почти голый! – Он оскалил заостренные желтые зубы в хитрой ухмылке и призывно подвигал бровями, глядя на стражницу слева.

Та в ответ довольно громко заскрежетала зубами. Дворфийка с глазами цвета изумрудов терпеть не могла прозвище «Зеленоглазка», но Боронайзера это лишь подталкивало использовать его при любой возможности.

– Ой, не напоминай мне о жестокости, – пробормотала Зеленоглазка.

– Чего? – удивился Боронайзер. – Кстати, о напоминаниях! Может, один вид моей покрытой потом зеленой кожи и крепких мышц под ней напомнил…

– …напомнил нам о бочках с чумой? А что, очень похоже, – звонко захохотала стражница по имени Колокольчик. Да уж, к такому имени и не подкопаться. С тем же успехом ее могли бы звать Сержант Какая-то-там. Разве что глаза у нее были цвета голубого неба.

– Ну же, дамы, даже у вас под всей этой броней должно быть сердце, – не унимался Боронайзер. – Я торчу в заточении уже кучу времени, выполняю все ваши приказы. Вы хотели защититься от пиратов?

Боронайзер ткнул пальцем с острым ногтем в сторону Пролива Кораблекрушений, где было пришвартовано полдюжины галеонов. Время от времени пираты совершали набеги, но большую часть времени прятались вне досягаемости любого из жителей этой земли.

«Любого, – подумал Боронайзер, гордо выпятив узкую грудь, – но только не талантливого, гениального представителя гоблинского народа».

– Вы защитились. Каждый день по приказу Альянса я переправляю лодки и искателей приключений. С тех пор, как вы захватили мой дирижабль, он только раз…

– Семьсот тринадцать.

– Что ты сказала, Колокольчик?

Глаза женщины из небесно-голубых стали ледяными.

– Семьсот тринадцать раз. Твой дирижабль ломался или попадал в передряги уже семьсот тринадцать раз. Да и сегодняшний день еще не закончился.

– Мадам! Вы оскорбили меня в лучших чувствах!

Зеленоглазка фыркнула.

– Ха! Мы случайно. Хватит издеваться, гоблин, это невежливо.

– Кто издевается? Я? Да никогда! Слыхали поговорку? Кто с гоблином… – начал было Боронайзер, но осекся, поняв, что его никто не слушает.

Обе стражницы развернулись вправо к главным воротам. Уши у Боронайзера были большими, а слух – острым, поэтому он сразу понял, что их так насторожило. Воздух сотрясался от гортанных боевых кличей и ответных криков бойцов Альянса. Слышался звон стали и свист стрел. Крики очень скоро сменились воплями агонии.

– Ну дела, – пробормотал Боронайзер. – Я пошевелиться не могу, а на нас напали жаждущие крови врайкулы.

– Стой тут, – приказала Колокольчик и сорвалась с места.

– Ого, – восхитился Боронайзер, приподняв бровь, – как ловко она бегает в этой броне.

– Я тоже так могу, – проворчала Зеленоглазка. Некоторое время они стояли молча, потом дворфийка дернулась и ни с того ни с сего цветисто выругалась. Обнажив меч, она смерила Боронайзера взглядом сквозь забрало. – Оставайся тут.

После этого Зеленоглазка со всех ног поспешила за своей напарницей к месту битвы.

Боронайзер не тратил времени зря. Он прошел вперед настолько, насколько позволяли кандалы, стал лихорадочно шарить руками по клочку земли рядом со стыковочной площадкой и через некоторое время нащупал камень. Сосредоточенно нахмурившись, Боронайзер попытался разбить с его помощью замок. Он посмотрел в сторону ворот, пытаясь определить, что происходит, затем развернулся обратно к своему дирижаблю.

«Плевать на замок», – подумал Боронайзер, кряхтя, приподнял одну тяжелую гирю и потянул за собой вторую, мелкими шажками подбираясь к «Мадам Тягач» и такой желанной свободе. Неблагодарные девицы! Они еще скучать по нему будут. Боронайзер был единственным, кто привносил в их скучный альянсовский мирок смех и радость.

Вдруг он услышал, как кто-то бежит по дощатому настилу, и замер. Боронайзер увидел две мужские фигуры. Его уши обреченно поникли. Один из преследователей был с ног до головы закован в броню, а другой – видимо, маг или жрец – удерживал капюшон рукой так, что лица было не разглядеть. Военной формы на этих двоих не было, да и прибыли они скорее из-за стены, чем из крепости. Впрочем, это не имело никакого значения. Меч воина был обагрен кровью, так что они явно побывали в драке.

Гоблин шумно сглотнул.

– А я тут… дирижабль подготовил! – крикнул он и попытался улыбнуться. Не вышло. – Мы можем напасть с воздуха. Зададим этим мерзким врайкулам жару! – Боронайзер сжал кулаки и яростно зарычал (по крайней мере, он очень хотел, чтобы это так выглядело).

– Скорее, в дирижабль, – произнес маг вкрадчивым голосом с нотками нетерпения. – Поторопись, Шокия и остальные их задержат.

Боронайзер окончательно запутался. С другой стороны, какая разница, если ему разрешат управлять дирижаблем?

Он медленно поплелся к воздушному судну. Воин раздраженно зарычал, и Боронайзер понял, что на самом деле это женщина, одетая в мужскую броню. Она подняла гоблина на руки (тот при этом одновременно удивился и втайне обрадовался) вместе с тяжелыми гирями и кандалами и затащила на борт, затем бесцеремонно поставила перед штурвалом. Боронайзер крепко ухватился за ручки.

– Ого, да у нас тут силачка! Куда отправимся, мадам? – крикнул он.

– Вниз, и я тебе не мадам, – хрипло крикнула незнакомка тоном, не терпящим возражений. Она оглянулась на доки, явно пытаясь оценить, в какой момент их побег заметят.

– Ладно, это ты сказала, не я, – съязвил Боронайзер и добавил: – Стой, погоди-ка, ты хочешь, чтобы я полетел прямо к пиратам?

– Не думала, что придется спасать идиота, – огрызнулась воительница, глянув на гоблина сквозь забрало шлема. Ну и взгляд! Боронайзер ни разу еще не видел таких глаз у человеческих женщин.

– Там, внизу, пираты, – объяснил он. – О, нет! Теперь я понял. Вы и сами пираты, да? Это все из-за тех нападений? Слушайте, я все объясню! Альянс меня заставил!

Едва ли не впервые за всю жизнь Боронайзер не врал.

Женщина зарычала и сняла шлем. Ее кожа оказалось серой, а черные волосы торчали, словно шипы. Орчиха!

– Пираты, тьфу, – сказала она и сплюнула прямо на палубу любимого дирижабля Боронайзера. – Пьяное отребье! Но нам все равно нужна их помощь, так что вперед.

– Я спасен! – завопил Боронайзер. – Как вовремя! Слушайте, а вы кто?

– Я – Зела, предводительница клана Драконьей Пасти, – представилась орчиха.

– Ну дела! – выдохнул Боронайзер. Вести о ее похождениях во время осады добрались даже до Нордскола. Некоторые «герои» Альянса любили посудачить о провалах Орды. – Полководец Зела? Я думал, ты…

Зела смачно выругалась.

– Да жива я, жива, и хочу отомстить, как и ты, гоблин.

– Меня Боронайзер зовут. Отомстить-то я хочу, это верно, но гораздо важнее для меня отсюда смыться. Как-то не хочется при этом оказаться в плену еще раз, только у пиратов. Ты чего от них хочешь?

– Нам нужны бойцы, которые будут сражаться на нашей стороне. Их и завербуем. За хорошие деньги, конечно. Мои источники сообщили, что у тебя были неплохие связи и доступ к большим суммам. Ты поможешь нам создать армию.

Наконец-то все встало на свои места. Боронайзеру этот план понравился.

– Да, конечно, у меня неплохие бизнес-партнеры, да и раньше я всегда мог заработать звонкую монету. Только цель-то у вас в чем? Вдруг я не захочу вас поддерживать, – ответил Боронайзер и упрямо сложил руки на груди.

Зела резко развернулась к нему.

– Захочешь, потому что это приведет тебя к свободе и сохранит жизнь.

Логично.

– Методы у тебя, конечно, те еще, но убеждать ты умеешь. Ладно, вперед, к пиратам!

– Гоблин, а они тебя не смогут узнать? – уточнил высокий и худой человек своим вкрадчивым голосом. Он откинул капюшон. Волосы у него были длинные и белые, а глаза сияли зеленым светом. Значит, это эльф крови, а никакой не человек! – Я очень расстроюсь, если тебе отрубят голову. Это будет означать, что мы затеяли всю спасательную операцию зря.

– Ну, это… возможно, – нерешительно начал Боронайзер.

– В таком случае, – протянул эльф крови, – держись в стороне и предоставь все переговоры нам. Хотя погоди, может быть, у нас найдется для тебя подходящая маскировка, – маг, кажется, о чем-то вспомнил и выразительно щелкнул пальцами. – Впрочем, нет, не сработает. Ты слишком низенький для дворфа.

Боронайзер пришел в ярость, но эльф в ответ лишь похлопал его по голове.

* * *

Во взгляде голубых глазах Го’эла читались уступчивость и решимость. Бейн Кровавое Копыто уважал бывшего вождя, а потому решил не докучать ему уточняющими вопросами. Но он знал, что если не проведет допрос как следует, то будет выглядеть трусом и не сможет выполнить свой долг. В конце концов, Го’эл и Вол’джин либо поймут его, либо нет. Бейн принял на себя роль защитника и доведет дело до конца!

Он склонил голову и застыл в этом положении чуть дольше, чем того требовали приличия.

– Защитник считает Го’эла, прежде известного под именем Тралл, истинным героем, хоть в нашем мире это звание порой достается слишком легко. Защитник также выражает благодарность за те жертвы, которые Го’эл приносил в течение многих лет во имя Орды и всего Азерота. Мы многим тебе обязаны.

Го’эл прищурился, но все же вежливо ответил:

– Я поступал так, как велел мне долг.

«Как и я», – подумал Бейн, но не стал произносить этого вслух.

– Решив стать вождем, ты руководствовался некими представлениями об идеальной новой Орде, верно?

– Верно. Я хотел, чтобы в Орду вошли народы и их отдельные представители, для которых честь, воинская доблесть и уважительное отношение друг к другу как к членам семьи не пустой звук. Я хотел оставить все воспоминания о демоническом влиянии позади.

– И ты считаешь, что подсудимый угрожал разрушить все эти идеалы? Даже несмотря на то, что его отец положил конец демоническому влиянию?

– При всем уважении, я протестую, – вмешалась Тиранда. – Мы судим не Грома Адского Крика, а его сына. Это разные вещи.

– Я согласен с обвинительницей. Переформулируйте вопрос, чжу-шао, – попросил Тажань Чжу.

– Ты считал, что Гаррош угрожал разрушить идеальную Орду?

– Да, но, как я и говорил, у меня не было уверенности, что я имел право…

– Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Да или нет?

В голубых глазах Го’эла промелькнула злость, но он все же ответил:

– Да.

– Ты, как уже было упомянуто, следуешь идеалам чести. Присяжные скоро убедятся лично, что ты честен даже по отношению к врагам.

Перед присутствующими появилось видение мужчины. Он лежал на полу, и земля под ним сотрясалась. Волосы этого человека были черными, он носил дорогую одежду. И выглядел испуганным. Кайроз остановил видение, а Бейн повернулся к Го’элу.

– Ты узнаешь этого человека?

Лицо орка приняло ожесточенное выражение.

– Да. И… Я благодарен, что ты не показал предшествующие этому моменту события.

Бейн знал, о чем говорит Го’эл. Кайроз настаивал, что эта сцена станет сильным аргументом для стороны обвинения, но Бейн не решился ее демонстрировать.

– Не мог бы ты рассказать суду, кто это?

– Это… Это был Аделас Блэкмур.

На трибунах зашептались. Все понимали, что перед ними разворачивается видение поистине исторических событий.

– Я пытался заключить с ним сделку, пообещал не разрушать крепость Дарнхольд и пощадить ее жителей, если он отпустит представителей моего народа. Но он… отказался.

Бейн, ненавидя сам себя, спросил:

– Расскажи суду, во что вылился этот отказ. – Он старательно избегал смотреть на свидетеля.

Немного помолчав, Го’эл ответил:

– Я передал ему свои условия. Но в ответ… он убил молодую женщину, Тарету Фокстон, и бросил ее голову к моим ногам.

– Но ведь ты был орком, плененным людьми. Разве эта смерть что-то для тебя значила?

– Бейн, ты ведь все знаешь, – выразительный голос Го’эла звучал холодно.

Бейн повернулся к нему, придав лицу нейтральное выражение.

– Знаю. Но присяжным эта история неизвестна.

Го’эл сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. На этот раз его голос был невозмутим, и лишь сжатые кулаки выдавали истинные чувства. Он посмотрел на небожителей. Их мудрые лица выражали доброту и сочувствие.

– Тарета Фокстон была моей подругой. Она считала меня братом. Я же называл ее сестрой и очень любил. Тарета была добра ко мне и рисковала жизнью, помогая сбежать. Она поставила на карту все и отправила мне предупреждение, но проиграла. Блэкмур… – Го’эл замолчал, стиснув зубы, а потом продолжил: – Блэкмур убил Тарету, отрубил ей голову и бросил к моим ногам, надеясь меня сломить. У него ничего не вышло.

Бейн подал знак Кайрозу. Теперь в видении появился совсем еще юный Тралл. Он выглядел настоящим героем и казался больше и сильнее других орков в броне, некогда принадлежавшей Оргримму Молоту Рока, с его же огромным оружием за спиной. В каждой руке Тралл держал по мечу, один из которых теперь бросил Блэкмуру. Тот вскрикнул и уклонился, не отводя взгляда от орка. Теперь все присутствующие увидели, что его льняная рубашка испачкана рвотой.

– Тралл, я могу все объяснить…

– Нет, – ответил Тралл тем же обманчиво спокойным голосом, которым еще недавно говорил с Бейном. – Не можешь. Никаких объяснений. Только бой, которого я ждал так долго. Бой насмерть. Бери меч.

Блэкмур отшатнулся.

– Я… Я…

– Бери меч. Не то я разрублю тебя на месте, как испуганного ребенка.

Трясущейся рукой Блэкмур схватился за рукоять и неуклюже поднялся.

– Давай, нападай!

Как ни странно, Блэкмур бросился в бой. Любому было очевидно – он пьян, и все же этот человек двигался настолько стремительно, что Траллу пришлось действовать быстро, чтобы отразить удар.

Выражение лица Блэкмура изменилось. Он нахмурил брови и поджал губы, а затем, сделав обманный выпад влево, нанес яростный удар справа. Теперь его движения были выверенными и мощными.

Бейн вспомнил, что когда-то Блэкмур считался превосходным воином. Более того, Кайроз рассказал, что в одной из альтернативных временных линий он захватил королевство Лордерон и стал тираном. Тралл был силен, а его противник – проворен. К тому же он боролся за свою жизнь и не собирался отступать.

Заметив, что Блэкмур ищет некое подобие щита для левой руки, за которым можно было бы укрыться, орк в ярости сорвал дверь с петель и бросил ее в противника.

– Прикройся-ка этим, трус!

Блэкмур увернулся, оттолкнул дверь и крикнул:

– Еще не поздно, Тралл! Мы можем объединиться и составить неплохую команду. Я, разумеется, освобожу орков, если ты дашь обещание, что они будут сражаться под моим знаменем вместе с тобой!

Недоверие на лице Тралла сменилось яростью. И в этот момент Блэкмур сделал молниеносный выпад. Орк, удивленный абсурдным предложением, не смог отразить удар, и меч с громким звоном отскочил от его черной брони.

– Ты все еще пьян, Блэкмур, если можешь хоть на миг поверить, что я забуду то, как…

Бейн уже видел эту сцену и знал, что будет дальше. Тем не менее он завороженно следил за тем, как Тралл бросился в бой. Мгновение помедлив, он бросился на Блэкмура с невероятной скоростью. В каждом движении чувствовались сила и смертельно опасная ловкость.

У Блэкмура не было ни единого шанса, но сдаваться он не спешил. Каждый удар, нанесенный по поднятому мечу, которым он пытался защититься, должно быть, отдавался в костях. Силы подводили человека, его движения стали медленными, а последний удар выбил оружие из его рук. Но даже теперь Блэкмур не отступил. Он нагнулся, достал из ботинка кинжал и с криком, обнажив зубы, бросился вперед, метя Траллу в глаз.

На этот раз орк не растерялся и замахнулся мечом.

Бейн избавил присутствующих от необходимости наблюдать за смертью Блэкмура.

– Останови.

Видение исчезло, и никто так и не увидел последнего удара.

– Честный поединок, – произнес Бейн. – Многие бы сказали, что слишком честный. Аделас Блэкмур был повинен во множестве злодеяний. Будучи сыном предателя, он и сам не отличался верностью. Блэкмур хотел использовать орков, чтобы победить Альянс и возглавить все королевства людей. Кроме того, он был жесток. Он мог безжалостно избить Тралла за проигранный бой на арене. Ради развлечения он соблазнил юную Тарету Фокстон, а после того, как она помогла Траллу сбежать, казнил. Многие, даже люди, назвали бы Блэкмура чудовищем. У Го’эла были все причины ненавидеть его, и все же он позволил этому человеку сразиться с собой и даже дал оружие, чтобы Блэкмор мог умереть с честью. – Он развернулся и посмотрел на Го’эла. – Только одного я не могу понять: почему орк, который ценит идеалы чести настолько, что готов вооружить врага, отнявшего жизнь его близкого человека, собирался хладнокровно убить Гарроша Адского Крика? Го’эл, разве этот поступок не идет вразрез с твоим видением идеальной Орды?

И вдруг все пришли в движение. Тиранда вскочила со своего места и крикнула:

– Протестую! Мы собрались не для того, чтобы судить свидетеля!

Го’эл тоже встал, но говорить ничего не стал, в этом не было необходимости.

Тажань Чжу несколько раз ударил в гонг.

– Тишина в суде! – закричал он. – Чжу-шао Шелест Ветра, Го’эл! Немедленно вернитесь на свои места, или я назначу выговор вам обоим. Чжу-шао Кровавое Копыто, немедленно измените тактику допроса. Я выражаю согласие со стороной обвинения!

Бейн поклонился Тажаню Чжу и повернулся к Го’элу. Тот вернулся на место, но смотрел на таурена таким взглядом, который тот никогда не ощущал на себе прежде и не захотел бы ощутить.

– Перейду к сути дела, – произнес Бейн.

– Мудро, – насмешливо заметил Тажань Чжу.

– Твое решение покинуть Оргриммар и назначить Гарроша Адского Крика вождем часто подвергается критике, – продолжил Бейн.

– Мне это известно. – Го’эл неспешно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Ты уже заявлял в суде, что у тебя были свои причины так поступить.

– Заявлял и даже перечислял их.

– Ты не жалеешь, что не поступил иначе? Может быть, ты чувствуешь ответственность за то, что сотворил Гаррош Адский Крик?

– На оба вопроса ответ нет.

– Ты уверен?

Го’эл прищурился, но ответить не успел – Тиранда вновь поднялась со своего места.

– При всем уважении, я протестую! Защитник оказывает давление на свидетеля! – крикнула она.

– Чжу-шао Кровавое Копыто, – вмешался как всегда невозмутимый Тажань Чжу, – если вы хотите что-то доказать, не стоит тянуть.

– Хочу, фа-шуа, очень скоро вы это поймете. Однажды Го’эла похитили Друиды Пламени, – сообщил Бейн присутствующим, жадно следившим за каждым словом. – И пытали, используя его же силу, родство со стихиями. Они поместили частицы души Го’эла в каждое из царств элементалей. Тогда ему пришлось столкнуться со своими страхами. Я со всей ответственностью заявляю, что эти страхи связаны как с тем, что происходило в военное время, так и с тем, что происходит сейчас, в зале суда.

Бейн кивнул Кайрозу, и тот грациозно поднялся на ноги. Бронзовый дракон с нетерпением ждал показаний Го’эла, благодаря которым он бы, по собственным словам, наконец-то вышел на первый план и перестал уступать Хроми, которой доставалось все самое интересное.

Бейн на это ответил:

– Надеюсь, чужая жизнь, лежащая на чаше весов, достаточно тебя повеселит.

Кайроз не растерялся:

– Так пусть эти весы склонятся в нашу сторону.

Затем дракон подобрал для Бейна несколько моментов из прошлого, которые смогли бы в этом помочь.

Видение было впечатляющим и разворачивалось в небесном храме с колоннами столь же белыми, как облака вокруг. Воздух прорезали вспышки молний и яростные раскаты грома. Вокруг клубились сверкающие бело-голубые духи элементалей в броне. А в центре, окруженная смерчем, возвышалась огромная тень Го’эла.

Здесь же стояла и Аггра, пытавшаяся докричаться до возлюбленного. Каждое слово тени было пропитано болью и сожалениями.

– Неудачник. Я подвел этот мир. Стихии… не откликнутся на мой зов. Служители Земли… потеряли веру в меня. Моя слабость… привела Азерот… к гибели.

Одежда и волосы Аггры развевались на яростном ветру, а голос терялся в какофонии:

– Го’эл, это я, Аггра! Ты помнишь меня?

– Гибель… ничего… кроме гибели, – в отчаянии простонала тень. – Я… подвел Орду… как вождь… Гаррош… погубит ее… Весь мой народ… Кэрн, брат мой… почему я не послушал тебя?

Видение растаяло в воздухе, словно призрак в первых лучах солнца.

Бейн повторил последнюю фразу тихо, но отчетливо:

– Почему я не послушал?

И видение сменилось следующим.