– Гм...

Джокер резко согнул пальцы, запустив карты в воздух, словно струи фонтана. Как в детстве Зака, когда старший брат его обманывал, играя в игру, которую он называл «Выбери из 52». Когда карты упали на ковер вокруг Зака, он заметил, что все они были джокерами.

– Ты нагибаешь систему, – сказал Джокер. – Вот что ты делаешь.

Он вскинул острый подбородок, указывая на дверь:

– Хочешь прокатиться?

Они стояли в огромном складском помещении. Зак все еще дрожал от избытка адреналина после поездки по Готэму.

«Тачкой» у Джокера был зелено-фиолетовый мотоцикл, который мчался сквозь потоки автомобилей, почти сталкиваясь с движущимся транспортом и неподвижными объектами. Он не хотел, чтобы Джокер посчитал его странным или геем, пока он хватал его за талию, поэтому он просто стал отчаянно цепляться за края сиденья, пока не заболели пальцы, и держал голову опущенной, чтобы не смотреть в лицо смерти на дороге. Джокер же всё время хихикал. Звук был настолько отчетливый, что его было бы слышно даже через шум вертолета. Блестящие волосы хлопали на ветру.

Сверху эта секретная штаб-квартира выглядела как дрянной, полуразвалившийся старый «Дом Веселья» в заброшенном парке развлечений, но под ним находилось огромное складское помещение, куда на переносных столах вкатили самое современное оборудование, превратив его в полевую техническую лабораторию.

Откуда у него на это столько денег?

– Я положил на тебя глаз, малыш Зак, – сказал Джокер. – Ты много месяцев ждешь предложение о гранте, чтобы кто-нибудь оценил твой новый чип. – Он обнял Зака одной рукою за плечи. – Теперь, когда расследование убийства затянулось, кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем ты получишь финансирование? Если получишь его вообще, после всей негативной огласки.

Его лицо стало печальным и вытянутым, как театральная маска.

Джокер сделал паузу, а затем широко раскинул руки, кружась, как ненормальный.

– Но зачем ждать, Зак? – радостно воскликнул он. – У тебя есть все, что ты можешь пожелать, прямо здесь. Работай на меня, и сможешь начать сегодня – прямо сейчас! У тебя карт-бланш. Все, что от тебя требуется, это просто отправлять новых помощниц в... ну, не знаю, «Детский мир компьютеров» [Название Computers-R-U – явная отсылка к известной американской сети магазинов игрушек Toys “R” Us. (Прим, ред)].

Пока он говорил, две сногсшибательные девушки в нижнем белье подошли к Заку, одна провела длинными розовыми ногтями по его волосам, а другая просунула руку под расстегнутую рубашку. Он старался не хихикать, но ничего не мог с собой поделать.

– Привет, я – Тэнди, – сказала одна из них.

– А я... – начала вторая. – Ах, да... наверное, я – Кларисса. – Она взволнованно посмотрела на Джокера, по лицу которого ничего нельзя было прочесть.

– Ты – наш «Гейм-бой»? [Отсылка к портативной консоли от Nintendo под названием Game Boy. (Прим, ред.)] – спросила, хихикая, предполагаемая Кларисса.

Зак не знал, что сказать.

– Это реально? – наконец спросил он. У него кружилась голова.

– А бывает хоть что-то реально? – ответил Джокер с ленивой усмешкой. – Если на то пошло, какая разница?

Зак не мог спорить с его логикой.

– Итак, – сказал Джокер, – Насколько мы близки к цели?

Зак понятия не имел, сколько прошло времени, – все было как в тумане. Никогда еще такие чудесные ресурсы не были ему доступны по щелчку пальцев. Черт, чего стоила одна камера. Как только всё началось, он почти не спал и не ел. Это был рай.

Стоило ему лишь попросить, как Тэнди и Кларисса приносили ему необходимое оборудование вместе с милыми словами поддержки. Это придавало его работе большую серьезность. Он был почти уверен, что, как только закончит, его будут ждать совсем иные небеса.

– Почти готово, – ответил Зак, не отрывая взгляда от сложной панели управления перед собой. Над его рабочим местом висела серая пелена паяльного дыма, но он едва его замечал.

– Превосходно, – сказал Джокер. – Когда модуль будет завершен, он будет транслировать как кадры, так и видео?

– Транслировать – не совсем подходящее слово, но да, – сказал Зак. – А еще все будет записано на дискету. Проще простого.

– Проще простого, – повторил Джокер. – Мне это нравится, м-хм, м-хм.

Он пританцовывал, то появляясь из тени, то исчезая.

Парень работал круглосуточно в течение нескольких ночей подряд, подпитываемый маниакальной энергией и сахаром. Когда он не работал, он сидел с широко раскрытыми глазами, как губка, впитывая всю ядовитую риторику, умело вливавшуюся Джокером в его горячую голову.

Все шло слишком легко.

Всякий раз, когда казалось, что Зак устал, он просто звал Кэнди или Венди – «Тэнди» и «Клариссу». Они смеялись, крутились перед ним – и вот парень снова готов к работе.

Честно говоря, Джокера не особенно заботили женщины в том или ином смысле. Конечно, они были хороши для снятия стресса – некоторые больше, чем остальные, – но ему всегда составляли компанию голоса в голове. У него была рыбка покрупнее. Ему надо было доказать свою правоту. Свидание с судьбой. Или с Бэтменом.

В зависимости от того, кто появится первым.

Тем не менее он точно знал, как заставить пацана делать то, что он хочет. Знал, как играть на его неуверенности и подавленном гневе. Он скормил Заку фальшивую историю о Барбаре Гордон, будто она – высокомерная библиотекарша, которая разбила Джокеру сердце, а затем подсунул ему умный план, как отомстить ей блестящей, смешной и постыдной шуткой, которая сделает Зака рок-звездой в глазах всех его друзей. Подразумевая, что если Зак поможет ему в этом деле, то Джокер, естественно, ответит тем же. В конце концов, разве удар по одной заносчивой сучке – это не победа над ними всеми?

Все, что нужно было сделать Джокеру, это снабдить его заводными игрушками, и мальчик сам придумал целую сказку у себя в голове. Ту, где злая библиотекарша заменяла каждую девушку, которая когда-либо отвергала его.

Потому что все они так делали.

Джокер прожил всю свою жизнь в почти постоянных приливах и отливах лжи, заблуждений и вечно развивающихся, самосбывающихся выдумок. Он легко позволял окружающим понять его глупости, поверить во все, во что они сами хотели верить, отгородиться от правды, лежащей в основе всего безумия. Он верил в разбитые яйца, чтобы сделать из них омлет.

Ну, или просто их разбивал.

Впервые замыслив этот план в «Аркхеме», он думал, что будет фотографировать. Что оденется как турист, с большой камерой на шее. Потом он встретил дорогого профессора Стивенса и понял, насколько чудеснее может стать его месть. С новой гениальной технологией Зака он мог сорвать остатки чужого контроля и безвозвратно свести с ума намеченную жертву.

Даже лучше, безумие будет постоянным, оно будет настигать повсюду и длиться бесконечно. Словно злобный призрак в аппарате, постоянно воспроизводящем одно и то же перед плененной многомиллионной аудиторией. Фотографии можно сжечь. Негативы можно уничтожить. Но как Зак это назвал? Кибер-что-то...

Ах да, киберпространство! Как у Стэнли Кубрика.

Да, киберпространство будет вечно.

Этот трюк станет шедевром Джокера. Последнее и неопровержимое доказательство того, что грань между здравомыслием и безумием – не что иное, как концепция общества, которую можно уничтожить как по команде. Или по щелчку клавиши.

Джокеру всегда было трудно воспринимать других людей как живых, дышащих индивидуумов, с собственной жизнью, любовью и внутренним смыслом, выходящим за рамки временного использования, которое было для него обычным делом. На самом деле ему было наплевать на хорошенькую библиотекаршу и ее прекрасного, честного отца. Его, естественно, не заботил сердитый мелкий ботаник. Они были инструментами. Марионетками в его грандиозном кукольном спектакле.

Но был один человек, к которому он испытывал глубокую привязанность. Человек, для которого все это шоу ужасов было организовано. Его партнер по космическому танцу, закон в его хаосе, истина его безумия. Его аудитория из единственного человека.

После этого будут гипотезы, дискуссии и анализ, когда остальные будут пытаться выяснить, что же на самом деле произошло. Чего он действительно хотел добиться. Но все это не имело значения. Пусть вертятся, танцуют и кружатся. Им никогда не понять его восхитительного безумия. В конце концов, оставалась лишь финальная, безупречно поданная шутка, как раз перед закрытием занавеса.

Для него конец шоу был концом всего. Он не мог его дождаться, как ребенок в канун Рождества.

29

Комиссар Джеймс Гордон рассматривал шахматную доску, стоявшую на кухонном столе, пока они с дочерью играли в его скромной квартире. Рядом стоял шкаф, в котором был бар с напитками и хранились уникальные диковинки, такие как старомодные карманные часы, принадлежавшие Джервису Тетчу, Безумному Шляпнику. Кроме того, на полках лежали многочисленные альбомы с вырезками из газет, один из которых он положил на стол рядом с шахматной доской.

Поверх него был сложен утренний выпуск газеты «Готэмский эксперт». Заголовок сообщал о побеге Джокера.

СКАНДАЛ В СЛУЖБЕ БЕЗОПАСНОСТИ ЛЕЧЕБНИЦЫ

МАНЬЯК СНОВА СБЕЖАЛ

Сжав кулаки, он взглянул на Барбару и не удивился, увидев на ее лице полное спокойствие. Эта невозмутимость, которой позавидовал бы любой игрок в покер, была усилена ее очками – очками, в которых она в действительности не нуждалась. Она стала их носить, когда на сцене появилась Бэтгёрл, тем самым укрепив имидж степенной библиотекарши. Пока Барбара училась в колледже, она овладела библиотечными науками и одновременно проходила курс криминологии. Учитывая профессию ее отца, никто не сомневался в ее любознательности, которая, по-видимому, носила интеллектуальный характер. Это послужило основой для многих увлекательных дискуссий между отцом и дочерью, которые в последнее время были связаны с работой британского профессора Алека Джеффриса и использованием человеческой ДНК для более точной идентификации подозреваемых в совершении преступлений.

Удивительно, подумал Гордон, как далеко продвинулась криминалистика с тех пор, как он приступил к работе. Даже с момента появления Бэтмена.

– Не торопись, – упрекнула его она, прервав размышления. – Я знаю, что твои связи между нейронами работают не так быстро, как раньше.

– Вы, сопляки, могли бы многому научиться у нас, старых боевых лошадок, – огрызнулся он, просчитывая ход конем. – Полезнее быть терпеливым, оценивать плюсы и минусы, а не бежать на дело сломя голову, без должной подготовки.

– Но некоторые ситуации требуют стремительного принятия решений и еще более быстрых действий, – возразила она. – Все дело в подготовке.

– Возможно, – ответил старший Гордон. Он разыграл слона, напав на одного из ее коней. – Но даже если ты в отличной физической форме, она никогда не восполнит недостаток опыта. Знаешь поговорку: «Старость и хитрость всегда побеждают молодость и мастерство».

Ему она нравилась.

– И все-таки неожиданный ход может застать врасплох даже самого опытного человека.

Она откинулась на спинку стула, рассматривая доску, та отражалась в ее очках.

– Видит Бог, это правда, – согласился он, качая головой. Барбара улыбнулась.

– Бэтмен поймает его, – сказала она. – Он всегда его ловит.

Гордон хмыкнул:

– Похоже, Летучая мышь и Джокер обречены вечно играть в бесконечную игру в кошки-мышки. Он становится более управляемым, если такое вообще возможно, а Джокер – кто знает, как именно петляют мысли в его искривленном болезнью мозге. Как будто он жаждет и погони, и поимки.

– Возможно, у него нет чувства времени, – предположила она, – так же, как нет чувства морали.

Гордон пожал плечами:

– Это его собственная разновидность безумия.

Она кивнула и переставила коня. Он окинул взглядом кухонный стол, потом фыркнул и откинулся на спинку стула, потирая виски. После происшествия в лечебнице сосредоточиться было трудно.

– Сегодня я не в настроении.

– Ничего, – ответила она, – мы всегда можем выбрать другой день. Давай перейдем в гостиную.

Он кивнул и, схватив альбом и газету, пересел в свое любимое мягкое кресло. Она занялась кухней. Положив альбом на стеклянно-металлический журнальный столик, он взял газету и ножницы.

– Ненавижу, – сказал он. – Всякий раз, когда мы сажаем его в тюрьму, я думаю: «Пожалуйста, Господи, пусть он останется там». А потом он убегает, а мы сидим и надеемся, что на этот раз он не сделает ничего особенно ужасного. Ненавижу, – повторил он.

– Папа, ты мог бы хоть разок оставить работу в офисе и расслабиться? – Барбара присоединилась к нему, неся поднос с парой дымящихся кружек. – Я приготовила тебе какао.

– Спасибо, милая, – ответил он, поднося ножницы к краю газеты. – Я выпью, когда приклею новую вырезку.

Этот альбом был посвящен вечному танцу Бэтмена с Джокером. Другие были более общие, отслеживали махинации некоторых особенно красочных фигур преступного мира Готэма, таких как Пингвин и Загадочник.

– Знаешь, я нашла альбом Женщины-Кошки, который, как ты сказал, пропал, – заметила Барбара, ставя поднос на кофейный столик. – Он был за шкафом с одеждой. Ты просто обязан когда-нибудь позволить мне разработать правильную систему хранения, как мы сделали в библиотеке.

– Хммм ... – ответил он, приклеивая газетную вырезку и вдавливая ее в альбом.

– Гляди, ты переборщил с клейстером, – сказала она, морщась. – Он собрался под краями вырезки. Ты запачкаешь штаны...

Она протянула руку, но было слишком поздно.

– Барбара, ты суетливее, чем был твоя ма... – он замолчал. – Это дверь?

– Да, это Колин с другой стороны улицы. Сегодня у нас занятия йогой.

Она прошла в переднюю часть квартиры, все еще держа в руках какао:

– Да ладно тебе, папа... Гости! Убери альбомы.

Когда он поднял альбом, чтобы сделать, как она просила, то наткнулся на самую старую вырезку.