Комики, работавшие в стрип-клубах, часто посещали «Транжиру», по крайней мере, так ей говорили.

– Значит, на сегодня все решено? – спросил грабитель со стильными усиками, откидываясь на спинку стула. Сегодня в мисках не было вареных раков.

– А, ну, конечно! – подтвердил алчный шутник. – Я же не больной, чтобы отказываться сейчас.

Он облокотился на стол, стараясь говорить уверенно.

– В смысле, самое худшее – ложь перед Джин- ни – уже позади. Она, она думает, что меня пригласили выступить в клубе...

– Пусть и дальше так думает, – сказал вор покрупнее, поправляя котелок.

– Точно, – согласился тощий головорез. – Пусть так и будет.

– Слушай, сегодня вечером, – сказал Джо, – надень костюм и бабочку. Это своего рода торговая марка Красного Колпака.

– Хорошо, – ответил длиннолицый. – Джинни будет ждать, что я пойду в ночной клуб при параде. Лучше некуда.

– Э-э, Джо... – щеголь посмотрел на стойку и положил руку на плечо напарника. Со своего места комик увидел двух мужчин, разговаривающих с барменом. Один из них был полицейским.

Они направились прямиком к столу.

Парень в плаще, скорее всего, был детективом. Пока двое грабителей изо всех сил старались не показывать лиц, полицейский в штатском бросил на стол фотографию и заговорил с длиннолицым начинающим комиком.

На фотографии были он и Джинни.

– Прошу прощения, сэр, – сказал детектив. – Мы из полиции. Мы можем с вами поговорить снаружи? – Это было мало похоже на вопрос.

– Мы займем всего минуту, сэр... – сказал полицейский. Голос у него почему-то был грустный.

– Со мной? Н-но... почему? – Смутившись, комик посмотрел на их застывшие лица. – Я не... я имею в виду, гм... – Он изо всех сил старался сойти за простака. Откуда они узнали? Сдавшись, он встал и пошел вслед за ними на улицу.

– Э-э, послушайте, – сказал он детективу, – в чем проблема? Я...

– Сэр, мне очень жаль, – перебил его полицейский.

Очень жаль?

– Но сегодня утром с вашей женой произошел несчастный случай, – продолжил полицейский, не глядя ему в глаза. – По-видимому, она проверяла нагреватель детской бутылочки. Произошло короткое замыкание, и... – Он мялся. В этот момент комик все понял.

– В общем, она умерла, сэр. Соболезную.

По-прежнему избегая взгляда длиннолицего, он сунул сигарету в рот и зажег ее спичкой.

– Что?

Что еще он мог сказать?

– Послушайте, мне очень неприятно вам такое сообщать, – продолжил детектив, наконец взглянув на него. Он говорил искренне. – Такой несчастный случай бывает раз на миллион. Полная информация ждет вас в больнице.

Он утешительно положил руку на плечо комика.

– Спешить некуда.

– На вашем месте, – сказал мускулистый полицейский, – я бы выпил еще.

С этими словами они ушли.

Длиннолицый просто стоял и смотрел, как они уходят. Он ничего не мог ни сказать, ни сделать. Как лунатик, комик зашел обратно и сел. Похоже, больше идти ему было некуда. Джинни и ребенок...

– Эй, приятель, ты в порядке? – спросил тощий, допивая пиво.

– Моя жена, – ответил он, – умерла. Моя жена...

Казалось, что собственный голос звучит со стороны.

– Божечки, – сказал здоровяк Джо. – Какой ужас. Нам очень жаль.

– Да. Слушай, мужик, – сказал тощий, вставая и наклоняясь над столом. – Ты, наверное, хочешь, чтобы тебя сейчас оставили в покое, а? Увидимся вечером, хорошо?

«О чем он говорит?» – подумал комик, он выпучил глаза.

– Вечером? – переспросил он. – Но... но сегодня я ничего не могу делать. Бо-больше мне это не нужно. Джинни... Джинни... – поперхнулся он и продолжил, – Джинни умерла. Вы не понимаете...

Джо не дал ему договорить.

– Нет, нет, нет, – сказал он. – Нет, мне жаль твою жену, но это ты не понимаешь.

Он тоже поднялся, и они встали по обе стороны от него.

– То, что будет сегодня, это не мелочь. Отступать нельзя, это может кое для кого очень плохо кончиться. – Он дал этой мысли дойти до комика, а затем добавил: – никаких исключений.

– Но...

– Никаких «но», – сказал тощий, одарив его гротескной улыбкой и зажав в зубах сигарету. – Завтра похоронишь старушку с размахом. А сегодня ты с нами. Понял картину?

Он знал, что они его убьют, если он не согласится. Ему придется жить, хотя бы ради того, чтобы позаботиться об останках жены. И останках их ребенка.

– Да, – ответил он. – Да, я понял.

Они ушли, больше не сказав ни слова. Задержавшись в дверях, тощий бандит оглянулся через плечо. Намек был понятен.

Длиннолицый со слезами на глазах наблюдал, как они уходят. Он опустил голову, обхватил её руками, и когда они задрожали, он заплакал. Он не мог избавиться от ощущения, что посетители бара наблюдают за ним и смеются над его болью. Но какими людьми надо быть, чтобы так делать?

Как можно быть такими чудовищами?

14

Он стоял на краю бетонного канала, изучая свое темноглазое отражение в медленно текущей грязной воде. Легкий дождь создавал рябь, которая искажала его внешность. Он был одет в черный костюм, белую рубашку и галстук-бабочку – Джинни ушила костюм на прошлой неделе. Он словно приготовился выйти на сцену.

Его спутники были в плащах. Как так вышло, что он не в плаще? Узкий канал тянулся вдоль боковой стороны фабрики «Эйс Кемикал». Из круглых дренажных труб диаметром в три фута, выходящих из здания, сочились потоки маслянистой жидкости. На невысокой насыпи стояла сетчатая ограда, увенчанная проволочной спиралью.

– Эй, пошли! Хорош мечтать. Мы идем на дело или нет?

Комик едва его слышал. Даже не знал, кто из мужчин это сказал.

– Э-э, да, да, конечно, – ответил он. – Я... я просто вспомнил... как проходил здесь каждое утро по дороге на работу...

– Да, да, – откликнулся тощий. Его шляпа была низко надвинута на лоб, он все никак не мог вытащить красную маску из саквояжа. – А теперь надень эту хреновину. И заткни пасть.

– Что, прямо сейчас? – спросил он, когда парень напялил штуку ему на голову. – В смысле... В смысле, точно все будет в порядке? Я в ней смогу дышать?

– Что ты, все пучком, – уверил парень. – Божечки, знал бы ты, какая у тебя странная форма головы.

Через мгновение маска обхватила его плечи.

– Вот так... Нормально видишь, мужик?

– Ох, вроде бы да. Наверно, – сказал он. – Только все красное... и душновато, а еще пахнет странно.

Застарелым потом и отчаянием.

– Мой голос эхом не отдает?

Сквозь диковинные красные линзы тощий головорез выглядел странно с темными глазами и гротескной ухмылкой на лице.

– Тебя отлично слышно, – нетерпеливо сказал котелок, подводя его к осыпавшейся бетонной лестнице. – А теперь... как насчет того, чтобы провести нас через эту вонючую фабрику к соседнему заведению?

Тощий пошел впереди них, пятясь вверх по лестнице и поддерживая комика, чтобы тот не упал.

– Осторожно, парень. Ступеньки.

– Точно. Конечно. – Комик в красном колпаке вытянул руки, чтобы удержать равновесие. – Знаете... это как-то странно. Словно я во сне. Я все время вспоминаю Джинни....

Они прорезали брешь в ограде и оказались на огромной открытой территории – лабиринте бетонных дорожек между лужами застоявшихся жидкостей, от которых поднимались пары. Там стояли высокие стальные чаны, ряды труб и измерительных датчиков, разделенных стальными мостиками. Как и днем, охрана была сосредоточена на входах. Владельцы завода были скрягами, так что патрули не появлялись до наступления темноты. По крайней мере, так сообщил им комик.

– Хорошо, мы пройдем здесь, – сказал он, неуверенно направляясь вперед. – За фильтровальными баками, а там, за перегородкой, будут «Игральные карты “Монарх”».

Хотя он слышал стук механизмов и шум насосов, время было уже позднее, так что персонала не было.

– Знаете, это место... В красном цвете выглядит еще хуже. Оно похоже...

– Эй, вы! Ни с места! – Крик, по-видимому, доносился сверху. – Давайте, давайте, поднимайте руки!

Повернувшись вправо, ему пришлось переместить все тело, чтобы увидеть на мостике охранника в форме. Мужчина, крепко стоя на земле, широко расставил ноги и направил на них пистолет.

– Кретин! – взвизгнул тощий вор. – Ты говорил, что здесь нет охраны!

– Здесь... здесь, наверно, все изменилось с тех пор, как я уволился...

– Изменилось? Я твое тупое лошадиное лицо изменю, чувак.

Бандит вытащил пистолет и выстрелил вверх. Звук был оглушительным.

– Как громко!

Ему отчаянно хотелось зажать уши, но он мог только ухватиться за изогнутую поверхность красного колпака.

– В нем так громко!

Кто-то толкнул его. Это был парень в котелке.

– Ради Бога, беги! – закричал он. – Все пошло коту под хвост!

Пробираясь между чанами под открытым небом, они снова услышали охранника.

– Мёрф, отведи людей в задние отсеки. У нас тут банда Красного Колпака.

«Черт, он зовет подкрепление, – суматошно думал комик. Потом до него дошло. Банда Красного Колпака. – Вот дерьмо! Это он про меня!»

– О, Боже! – закричал Джо, задыхаясь от напряжения. – Куда идти? Как нам выйти?

Идти было некуда, и они пробежали мимо параллельных рядов высоких куполообразных резервуаров. Было слышно, как по трубам плещутся химикаты. Дождь продолжал лить.

– Я... я не знаю! Эта маска... Я не вижу, куда иду.

– Я убью тебя, бесполезный сукин сын, – проскрежетал его тощий сообщник. – Как только мы выберемся отсюда, я...

Гром захлестнул все его чувства.

Прямо перед ним два преступника выскочили из узких рядов труб, затем нелепо изогнулись, когда в них вонзились пули. Сквозь красный фильтр колпака кровь казалась черной, она хлестала там, куда попадали пули. Повсюду клубился густой туман. Длиннолиций не мог сказать, исходил ли он из труб или от тел, но он просачивался сквозь ткань его костюма, вызывал зуд. Он ощущал, как кожа под ним пузырится. Он столкнулся с бочкой на пятьдесят галлонов, на ней трафаретом был нарисован черный туз пик.

Тощий попытался уклониться от последнего выстрела, но пуля пробила ему череп, сбросив шляпу.

Двое рухнули на бетон. Но здоровяк Джо не умер.

– Вот черт... Вот черт... – сказал он, кряхтя от боли. – Ребята... слушайте, ребята, вам нужен не я.

Он повысил голос:

– Вам нужен он. Он – главарь банды. Это Красный Колпак!

– Что? – спросил комик, и тут он понял, что покрыт чем-то липким. – Что это? Что это?

Он поднял руки.

– Я весь в чем-то...

Над ними кто-то крикнул:

– Берегись! Он достает пистолет!

Раздался выстрел, но пуля пролетела мимо. Еще одна пуля попала бугаю в грудь, из спины хлынула кровь.

– О нет, – взвизгнул человек в колпаке. – Нет, нет, нет, нет...

Отчаянно пытаясь сбежать, он забрался по металлической приставной лестнице.

– Наверху, на мостике! – Охранник прицелился в бочку. – Попался! Он почти покойник.

– Больше никакой стрельбы, – донесся шипящий голос из-за спины охранников.

Все как один повернулись – и разинули рты.

– Человек – летучая мышь, – выдохнул один из них.

– Теперь тут я, – сказал Человек – летучая мышь. – Я разберусь своими методами.

Уши на маске были длиной с его голову, а черный плащ свисал с плеч как крылья. Из-за шипастых перчаток казалось, что вместо рук у него когти.

Из положения стоя он легко перепрыгнул через людей, секунду балансировал на перилах мостика, а затем побежал по нему, как канатоходец. Подпрыгнув в воздух, он сделал идеальное сальто над чанами с химикатами, двигаясь грациозно и плавно. Его плащ развевался позади него, как будто он жил своей жизнью.

Услышав приближающегося преследователя, человек в колпаке оглянулся через плечо и остановился. Он вытянул руки, чтобы отогнать пришедшего.

– Итак, Красный Колпак, вот мы и встретились снова, – сказал Человек – летучая мышь. Плащ окутывал его, как саван, глаза превратились в щелочки на маске. Сквозь колпак все было кроваво-красным. Возможно, все дело в химических веществах, впитавшихся через кожу и повлиявших на восприятие комика. К нему вышел стигийский зверь, который вылез, чтобы затащить его в ад. Чтобы он расплатился за грех, за то, что подвел жену и нерожденного ребенка.

– Нет, нет, нет, нет, – выкрикнул он. – Этого не может быть. О, Господи, что ты наслал, чтобы покарать меня?

Если преследователь и услышал его, то не подал виду.

– Не подходи ближе! Не подходи, не то я...

Летучая мышь протянула коготь.

– ...Я прыгну!

Развернувшись, он перемахнул через перила и нырнул в болезненно-зеленый омут неизвестных химикатов. Здесь течение двигалось быстро, и на мгновение он подумал, не позволить ли им окутать его, пока одежда пропитывалась влагой, увлекавшей его за собой. Жжение усилилось, затем ослабло. Перед глазами поплыла карусель цветов и форм.

Рефлекс его пересилил, и он поплыл наверх, задыхаясь в колпаке. Он пробил поверхность токсичного варева. Поток вынес его наружу, недалеко от фабрики, к дренажному каналу, похожему на тот, в котором он видел свое отражение. Он сильно закашлялся, и его вырвало внутрь колпака. Неистовыми движениями он поплыл к осыпающемуся, покрытому мхом цементному краю канала.

Внезапно жжение вернулось.

– Больно, – крикнул он, и звук эхом отразился от колпака. – Все зудит, лицо, руки... что в воде? Боже мой, как жжет... – Он схватился за проклятую штуковину, прикрывавшую его голову. – Снять этот дурацкий колпак. Снять, чтобы можно было...

Наконец, он сорвал его и заглянул в лужу дождевой воды.

– ...видеть.

То, что смотрело на него, было неузнаваемо.

Он упал на колени и закрыл лицо руками. Но когда он снова посмотрел, ничего не изменилось. Его глаза казались темными пятнами на невероятно белом лице, а его волосы...

Нужно отсюда выбираться.

Пошатнувшись, он поднялся на ноги, бросил колпак и, спотыкаясь, побрел прочь от фабрики «Эйс Кемикал». Мысли его завертелись, жжение утихло, и с губ сорвался один слог: