Хотя султан и проводил большую часть жизни в своем кабинете, тот не отличался внушительными размерами. Проделанные высоко в стенах окна пропускали только часть лучей послеобеденного солнца, освещавшего привезенные с разных концов света диковины. Одни были подарены совсем недавно, другие служили бесценными напоминаниями о тех днях, когда он путешествовал по миру со своей покойной женой. Они плотными рядами стояли на полках, а те, что не умещались, находили себе место на полу и на столе. Султан любил эту часть дворца. Несмотря на скромные размеры кабинета, отцу Жасмин казалось, что здесь для него безмятежное раздолье. То были его священные покои.
Но сегодня здесь было чересчур людно.
Джафар и Хаким не сводили с султана глаз, пока он вертел в руках золотую лошадку. Встреча с принцем Андерсом прошла ужасно. Правитель это понимал. Принцесса вела себя крайне опрометчиво, отпуская саркастические замечания, но он был не в силах сердиться. По темпераменту она напоминала ему ее мать.
— Наши враги становятся сильнее с каждым днем, — говорил Джафар, чей ледяной голос звучал в теплом уютном кабинете как-то неуместно. — И тем не менее вы позволяете Жасмин пренебрегать принцем Андерсом и возможным военным союзом…
— Какие враги? — перебил султан. У него не было настроения еще раз выслушивать критику в адрес дочери из уст Джафара.
Визирь сжал пальцами посох.
— Ширабад продолжает собирать…
— Ширабад — наш союзник, — мягко поправил визиря султан. Этот разговор они начинали уже неоднократно, и правитель до смерти устал от подозрений и обвинений Джафара. Но почему-то в конце концов он всегда с ним соглашался… — Ты готов втянуть нас в войну с нашим старинным…
Советник не дослушал:
— А вы из сентиментальных соображений готовы позволить королевству развалиться.
Ярость сверкнула в глазах султана.
— Джафар, — гневно отрезал он. — Помни свое место! — Султан гордился тем, что был спокойным и мирным человеком. Едва грубые слова слетели с губ, как он почувствовал вину за то, что потерял самообладание. Однако Джафар должен был знать, что, когда речь заходит о Ширабаде, лишних вольностей его господин не терпит. Султан обратился к начальнику стражи: — Можешь идти, Хаким.
Визирь проводил взглядом солдата, который вышел, молча закрыв за собой дверь. Когда его шаги стихли, Джафар повернулся к султану. Внутри он пылал. Ему надоело сносить оскорбления от этого глупого мягкосердечного человека, неспособного действовать решительно. Но выбора не было. Он обязан выполнять все распоряжения беспрекословно.
По крайней мере, визирь позволял султану так думать.
— Простите, мой господин, — проговорил Джафар. Подняв посох, он развернул его фигурным набалдашником в сторону султана. Глаза змеи постепенно стали загораться красным. Цвет становился все темнее и темнее, будто пульсировал, источая власть. Рука Джафара сжалась крепче. Он скрывал от султана свои магические способности. Было бы некстати, если бы правитель осознал, в какой мере он «полагается» на своего визиря. — Если бы вы только передумали… — проговорил Джафар, заставив султана посмотреть прямо на посох. Взгляд мужчины остановился на змее, и его лицо сразу же стало пустым и безразличным. Казалось, он не в состоянии отвести глаз от посоха.
Джафар зловеще улыбнулся, наблюдая за завороженным пленником.
— Полагаю, вы понимаете, что правильнее всего будет вторгнуться в Ширабад, — мягко, вкрадчиво проговорил он.
Султан в трансе повторил:
— Вторгнуться в Ширабад…
— Вторгнуться в Ширабад? — Голос Жасмин заполнил кабинет и развеял чары. Джафар сдержал готовое вырваться проклятие, повернулся и увидел принцессу, стоящую в дверях с крайне подозрительным лицом. Широкими шагами она подошла к отцу и взяла его за руку. В ее взгляде читались беспокойство и разочарование. — Зачем нам вторгаться в мамино королевство? — переспросила она. — Если бы не Ширабад, у нас не было бы доступа к материку и возможности торговать с…
— Мы никогда не вторгнемся в Ширабад, — подтвердил султан, не осознавая, на что хотел согласиться всего минуту назад.
Вклинившись между отцом и дочерью, Джафар повернул посох так, чтобы глаза змеи видел султан, но не его дочь. Те снова засветились.
— Но наше положение смог бы изменить союз со Сконландом, — заговорил он.
Сутан безвольно кивнул, снова соглашаясь с Джафаром.
— Да, — сказал он, обращаясь к дочери. — Если бы только ты согласилась дать принцу Андерсу шанс…
— Править нашим народом? — спросила Жасмин, не соизволив подавить смешок. — Из Раджи и то лучше правитель получится.
Султану ее шутка не показалась забавной. Выражение лица и голос его стали серьезными:
— Моложе я не становлюсь, дорогая. Нам надо найти тебе мужа, а королевства с неженатыми принцами скоро закончатся…
— Какой чужеземный принц станет так заботиться о нашем народе, как я? Почему я сама не могу возглавить…
— Ты не можешь быть султаном, — оборвал ее отец. — За всю тысячелетнюю историю нашего королевства такого еще ни разу не было.
Жасмин хотелось закричать. Это нечестно. Она прочитала все, что было написано о ее стране. Разбиралась в истории Аграбы лучше, чем самые мудрые ученые, в этом она была уверена. Исследовала карты, выучила наизусть все линии границ. Знала, кто союзник, кто враг. Но все это не имело значения, потому что она просто-напросто не родилась мальчиком.
— Я к этому всю жизнь готовилась, — сделала еще одну попытку Жасмин. — Я все книги перечитала.
В разговор вновь вмешался Джафар.
— Книги! — произнес он, и на сей раз настал его черед усмехаться. — Опыт в книгах не получишь, принцесса.
— Лучше неопытный правитель, который любит свой народ, чем…
Визирь прервал ее.
— Вообще-то не лучше, — заметил он, покачав головой. Его темные глаза стали почти черными, а голос — высокомернее. — Невежество опасно. Люди, выпущенные из железной руки, тут же взбунтуются. Стены и границы, оставшиеся без охраны, подвергнутся нападению.
— Боюсь, Джафар прав, дорогая, — проговорил султан. — Мир — опасное место.
Визирь кивнул и не потрудился спрятать довольную ухмылку, услышав, что султан с ним согласен. Осмелев, он сделал шаг вперед и положил руку на плечо принцессы. Та попыталась скрыть дрожь, вызванную его прикосновением, но желудок предательски сжался. — У каждого из нас своя роль, принцесса. Почему бы не сосредоточиться на том, что вы так хорошо делаете, и предоставить нам решать более серьезные вопросы?
Рот у Жасмин приоткрылся, руки сжались в кулаки. Прежде чем она успела придумать достойный ответ, мужчины развернулись и скрылись за дверью. Девушка осталась одна в кабинете, и ее захлестнула волна чувств. Что же еще она может сделать? Что еще может сказать? При всякой попытке заставить отца услышать ее казалось, что слова заглушает звучный голос Джафара. При одной мысли о нем долго сдерживаемая дрожь пробежала по телу принцессы. Она его ненавидела. Ей доводилось слышать, как некоторые служанки называли его красавцем, видела она, и как девушки хихикали, когда он проходил мимо. Но сама принцесса не находила в нем ничего даже отдаленно привлекательного. Ей он казался уродливым как внешне, так и внутренне.
Жасмин со вздохом направилась к себе. Вот по этим залам она ходит всю свою жизнь. Вот на эти стены смотрит с тех пор, как была младенцем, и мама носила ее на руках. Ничего не изменилось. Она была принцессой, но чувствовала себя скорее узницей. Отец не желал ее слушать. Он бы предпочел, чтобы она вообще всегда молчала и без пререканий вышла замуж за того, кого он выберет. Или скорее не он, а Джафар. И уж точно никому из них не надо было, чтобы она имела право голоса.
«Я не позволю заткнуть мне рот! — подумала Жасмин, вступая в свои покои и проходя на балкон. Она кивнула самой себе, посмотрев на город внизу. Ее город. — Я найду способ доказать всем, что я могу править. Я заставлю их в это поверить».
В своем собственном кабинете Джафар разглядывал разложенные на столе древние свитки. На пожелтевшем пергаменте играли тени от пламени факелов, то высвечивая отдельные изображения и куски текста, то снова погружая их во мрак. Большая часть написанного выцвела и была едва различима. Но некоторые изображения были вполне четкими: лампа, ковер, словно бы зависший в воздухе, каменная голова льва.
Годами Джафар всматривался в одни и те же древние письмена. Где-то там таился ключ к разрешению его проблемы: визирь все время находился где-то рядом с властью, но никогда не обладал ею. Он ни за что бы этого не признал, но они с Жасмин были похожи. За исключением того, что она хотела быть правителем, заботящемся о своем народе, а он хотел быть правителем, управляющим своим народом.
Если только… Если бы только ему удалось найти то, что он искал.
— Помни свое место, Джафар.
Услышав, как попугай повторяет произнесенные ранее султаном слова, визирь нахмурился и поднял голову. Попугай устроился на насесте у окна и чистил перышки.
— Очередное оскорбление от ограниченного дурака, — сказал Джафар, испытав новый прилив злобы. — Он видит город там, где я вижу империю.
Советник снова посмотрел на свитки. Глаза его остановились на выцветшем изображении лампы. Вот ответ. Если только он правильно понял написанное, а он в этом не сомневался, обладание лампой разрешит все его проблемы. Нужно лишь раздобыть лампу и «неограненный алмаз».
— Как только лампа займет место на этом столе, я займу место на троне. Мне нужно только…
— Вор во дворце! — крикнул Яго.
Джафар вздрогнул. Вор во дворце? Визирь задумался, а попугай вернулся к своим перышкам. Подойдя к большому окну, откуда была видна часть дворцовой территории, мужчина осмотрел все пространство. Яго был его верными ушами и глазами. Он знал, что птица говорит правду, но не мог различить ничего, кроме темноты.
А потом от тени одного из зданий отделился силуэт. Прищурившись, визирь наблюдал, как парень ловко пробирается за спинами охраны, неслышно переступая по земле. Двигался он как человек, привыкший годами уходить от опасности. Но незваный гость ни разу не ввязался в драку, даже когда чуть не столкнулся с очень большим стражником с очень большим мечом в руках. В уголках губ Джафара заиграла улыбка, когда он увидел, что парень скользнул в одну из дверей во дворе. Яго правильно сделал, что обратил его внимание на воришку. «Интересно, что он задумал, — размышлял Джафар. — Чего добивается? Наверное, это что-то важное, раз стоит того, чтобы рисковать и пробираться мимо такой серьезной охраны». Он задумчиво почесал подбородок. Кем бы ни был таинственный посетитель, нужно проследить за ним. Парнишка явно был опытным вором, раз сумел проскользнуть мимо стражников. Такой человек может наделать дел… Или помочь решить проблему!