— Только взгляни на этот прекрасный мир!

Аладдин, которого весьма бесцеремонно скинули с ковра, после того как они выбрались из пещеры, стоял, смахивая песок со штанин. Рядом отряхивался Абу. Джинн носился в воздухе, кувыркался и нырял, будто птица, выпущенная из клетки.

— Он такой большой! — продолжал вопить великан. — В лампе кругом только медь, медь и снова медь. — Он на мгновение остановился и завис в задумчивости, будто соображая, что же еще могло там быть. Ничего не придумав, волшебник пожал плечами и плавно опустился на песок рядом с Аладдином. — Вот в этом-то и подвох нашей джинновской доли: феноменальные космические силы и крохотная жилплощадь.

Подняв лампу, которая благополучно покинула пещеру в лапах Абу, Аладдин развернул ее к солнцу: — Так волшебство здесь или в тебе?

— И в том, и в другом, — ответил волшебник. Он щелкнул пальцами, и над ними появился шатер, а к молодому человеку сзади подскочил стул, на который он плюхнулся.

— Мог и предупредить, — проворчал юноша, хоть на самом деле был рад избавиться от палящего зноя пустыни и опуститься на мягкое сиденье. Холодная пещера пришлась ему не по душе, но и жариться под испепеляющим пустынным солнцем не хотелось. — Значит, все свои желания я должен высказать здесь? — поинтересовался он, обведя рукой шатер. — Ведь если я возьму тебя в Аграбу, жители станут…

Джинн не дал ему закончить:

— Я легко могу принять более привычный простым смертным вид. — В доказательство своих слов он еще раз щелкнул пальцами, превратившись в человека, облаченного в сногсшибательный синий костюм. На голове красовалась огромная шляпа.

Правда, кожа его по-прежнему оставалась синей. Да и огромный рост никуда не делся.

Аладдин приподнял одну бровь:

— Да уж, привычнее некуда.

Джинн посмотрел на свою руку, а затем помахал ею в воздухе. Взметнулся магический дым, а когда он рассеялся, Джинн стал гораздо ниже. Головной убор тоже стал заметно скромнее.

Но цвет кожи так и оставался синим.

Раздосадованный кудесник повторил трюк.

Теперь, когда ветер развеял туман, перед Аладдином действительно возник обычный человек.

— Итак, что же ты будешь желать? — спросил он, удовлетворенно кивнув.

Аладдин пожал плечами:

— Я еще не придумал. — Это был не до конца честный ответ. На самом деле он провел не одну ночь в своей башне, мечтая, чтобы все у него было по-иному. Дни напролет он был занят поисками пропитания, но ни на миг паренек не переставал размышлять, что было бы, если… Но теперь необходимо было сформулировать все это в конкретные желания.

Услышав такой ответ, Джинн покачал головой.

— Ты определенно не один из них. — Хоть тон, которым это было сказано, и был неодобрительным, юноша не мог не заметить искру радости, мелькнувшую в глазах волшебника.

— А чего бы пожелал ты? — спросил он.

Джинна этот вопрос несказанно удивил.

— Ты знаешь, — произнес он после паузы, — прежде меня никто об этом не спрашивал. Но тут все просто. Быть свободным. Быть самому себе хозяином. Быть человеком.

— Ты не можешь сам себя освободить? — изумился Аладдин. — Разве это не одно из преимуществ всемогущества — делать все, что вздумается?

Джинн расхохотался так, что его смех разнесся далеко над песчаными дюнами пустыни. Наконец, успокоившись, он подтянул ковер к себе.

— Ты это слышал?

Тот кивнул, явно оценив юмор, который не понимал пока юноша. Переведя на него взгляд, Джинн пояснил:

— Я могу стать свободным, только если хозяин лампы использует на это одно из трех своих желаний, а такого никогда не случится.

— Я сделаю это, — тут же предложил юноша. — У меня ведь три желания?

— Два, — поправил Джинн. — Одно ты уже использовал.

Аладдин поднял брови, на губах появилась хитрая улыбка.

— Неужели? Я думал, для того чтобы загадать желание, надо потереть лампу.

Джинн прищурился, а затем вскинул руку вверх. Весь мир вокруг будто замер, и перед ними возникла картина того, что произошло в пещере. Аладдин воочию увидел всех их — Джинна, себя, Абу и ковер. События начали повторяться, и было видно, как ловко бродяга передал лампу Абу, прежде чем сказать заветные слова.

Когда все закончилось, изображение растворилось в воздухе, явив ошарашенное лицо мага.

— Ух ты, — пораженно произнес Джинн. — А ты у нас смышленый, да? Придется впредь держать ухо востро. — Он кивнул с явным уважением.

Аладдин пожал плечами:

— Видишь? Так что свое третье желание я вполне могу использовать для того, чтобы освободить тебя.

Джинн поднял голову и посмотрел в глаза Аладдину со смесью надежды и недоверия. Потом надежда в его глазах все равно угасла.

— У желаний есть такая особенность, — проговорил он, и в голосе его прозвучал тысячелетний опыт, — чем больше получаешь, тем больше хочется. Остерегайся этого. Я видел, как люди сходили от этого с ума.

Молодой человек покачал головой:

— Это не про меня. — Он в задумчивости замолчал. Но ведь Джинн сказал, что желать можно все, что угодно. Зачем же зря тратить такой дар на что-то несущественное? Особенно… Взор Аладдина затуманился, и он задумался о том единственном, что принесло бы ему истинное счастье.

Увидев мечтательное выражение, Джинн улыбнулся. Оно было ему знакомо.

— И кто эта девушка? — поинтересовался он. Ковер перелетел поближе, и волшебник улегся на него, подперев голову руками и разглядывая засмущавшегося Аладдина.

— Она принцесса.

— Они все принцессы, — согласно кивнул маг. — Я всегда говорю: со своей девушкой нужно обращаться как с королевой.

— Нет, она настоящая принцесса, — поправил молодой человек.

Джинн вскинул голову и сел.

— Как я уже говорил, я не в силах заставить кого-то полюбить тебя. Так что, если ты ей не приглянулся, я ничего не смогу сделать.

— Нет-нет, у нас все взаимно, — возразил Аладдин.

Джинн обратился к Абу:

— Это правда?

Зверек нахмурился и с неохотой кивнул.

Не обращая внимания на обезьянку, молодой человек продолжал:

— Она умная, добрая, красивая. Но должна выйти замуж за принца. — Его голос замер, глаза заблестели. — Слушай, а можешь сделать меня принцем?

Джинн улыбнулся. Вот это другое дело. Он объяснил, что сделать Аладдина принцем в его власти, но формулировать желание следует очень внимательно. Волшебник рассказывал, что за многие годы его жизни бесконечное количество людей обращались к нему с подобными просьбами. Но результат не приносил им счастья, потому что они не понимали, что, а точнее, как следует просить. Один человек потребовал: «Пусть будет принц», и Джинн именно это и сделал, в буквальном смысле. Он сотворил принца не из него, а для него. В итоге бедолаге пришлось всюду таскать за собой капризного малого королевских кровей. Другой пожелал, чтобы его любили женщины. Хватило его ненадолго — уже через пару минут он умолял вернуть все как было и избавить от толпы дам, набросившихся на него.

— Мораль такова, — подытожил Джинн, закончив напутствия, — что формулировать свое желание надо очень точно. Ты вот хочешь стать принцем. — Он серьезно взглянул на Аладдина. — Если ты ей и так нравишься, ты точно уверен…

— Она должна выйти замуж за принца, — прервал его молодой человек. Он выслушал предупреждения, но все они не имели значения. Он знал, чего хочет, что ему было нужно. Если уж к его услугам вся сила Джинна, нужно использовать ее по полной.

Джинн кивнул:

— Хорошо. Я могу это сделать. Теперь ты должен сформулировать свое желание, и я занесу его в протокол, который отныне буду вести. — Он сурово глянул на хитрого парня.

Тот невинно улыбнулся. Конечно, он заслужил этот взгляд. Но ведь на то он и уличный вор. Поглубже вдохнув, юноша посмотрел прямо на Джинна:

— Хочу…

— Лампу! — прервал тот, указывая на пустые руки говорящего.

— Ой да, конечно, извини.

Аладдин поднял лампу с земли, еще раз глубоко вдохнул и принялся тереть ее медные бока. Когда металл под его руками начал согреваться, по всему телу пробежала дрожь. А что, если это больно? Или с ним случится то же, что с теми людьми до него? Или того хуже, он станет принцем, а Жасмин не захочет иметь с ним ничего общего? Молодой человек потряс головой, отгоняя сомнения. Так или иначе, а выяснить ему придется. Терять все равно нечего.

— Джинн, — произнес он решительно, — я хочу стать принцем.

Волшебник улыбнулся:

— Мне потребуется побольше места для работы.

Не успел Аладдин спросить зачем, песок, солнце — все вокруг него вдруг исчезло в облаке голубого дыма.