Аладдину не хотелось открывать глаза. Шум стих. Все замерло. Возникло ощущение странного умиротворения. Он будто парил, не касаясь жесткой земли или того, что от нее осталось…

Парил!

Глаза юноши мгновенно распахнулись. Бродяга огляделся и понял, что действительно висит в воздухе. Он сидел на краю ковра, который планировал над дном пещеры. Но что важнее, он был жив! Чудесный новый знакомый, видимо, подхватил его, прежде чем он успел упасть и разбиться насмерть.

— Не может быть, мы живы! Спасибо тебе, Коврик! — прокричал Аладдин, распластываясь в объятии.

Ковер радостно замахал кистями ему в ответ. Аладдин принялся осматриваться. Улыбка на его лице быстро уступила место обеспокоенности. Пространство вокруг было покрыто черной пылью и пеплом, приглушившим сияние уцелевших драгоценностей. Расплавленное золото застыло в виде уродливых колонн. Огромная часть потолка обрушилась, лестница исчезла под слоем остывающей и твердеющей лавы. Выхода нигде не было видно.

Они в ловушке.

Услышав странный звук, Аладдин повернул голову и увидел, как Абу то ныряет в кучу драгоценностей, то показывается оттуда, будто дельфин, играющий на волнах. Юноша прищурил глаза и склонил голову набок.

— Не уверен, что сейчас самое время так развлекаться… — начал было он и осекся, увидев то, что стояло на земле рядом с Абу. Лампа! Аладдин издал ликующий вопль. — Она у нас! У нас, хитрый ты пройдоха! — Можно было только догадываться, как разъярится Джафар, когда поймет, что лишился своей драгоценной добычи. Оживившись, юноша посмотрел на друзей. — Ну что ж, теперь осталось только найти выход.

К несчастью, это оказалось не так просто.

— Слушай, Коврик, ты не знаешь, есть ли тут черный ход или вроде того? — спросил молодой человек.

В ответ ковер отрицательно потряс кисточками.

Со вздохом Аладдин нагнулся и поднял загадочную лампу, из-за которой они попали в этот переплет. Покрутил в руках, разглядывая ее исцарапанные бока, давно поблекшие и потускневшие. Непонятно. Зачем Джафару понадобилось это старье? На рынке в Аграбе были экземпляры и получше. Не говоря уж о том, что стоимость ее не шла ни в какое сравнение с разбросанными по пещере драгоценностями. Может, там внутри что-нибудь есть? Крышка не поддалась. Через длинное узкое горлышко тоже ничего было не разглядеть. Уже собираясь поставить ее обратно, бродяга заметил на боку какую-то полустертую надпись.

— Что это тут написано? — произнес он вслух и принялся стирать грязь, мешавшую прочитать знаки. Показались буквы, но разобрать текст все еще было невозможно. Заинтригованный, он принялся тереть с новой силой.

Вдруг из горлышка показалась струйка голубого дыма. Аладдин в ужасе бросил лампу и отскочил, а дым стал вырываться все быстрее и быстрее, грозя заполнить всю пещеру. Абу взлетел хозяину на плечо, тревожно запищав. Раздался грохочущий звук, который, отразившись от стен, чуть не сбил друзей с ног. Паренек отчаянно оглядывался в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заслониться от того, что скрывалось в дыму, но ничего подходящего рядом не обнаружилось. Единственное, что оставалось, — это ждать, что будет дальше.

Дым сгустился, приобрел очертания, и перед испуганным воришкой предстала огромная синяя фигура. Там, где у появившегося существа должны были быть ноги, клубился густой туман. Два золотых браслета на запястьях сверкнули в тусклом свете пещеры, когда великан поднял руки и… потянулся, будто пробудившись от долгого сна.

— О великий, кто вызвал меня, о ужасный, кто повелевает мной, — громовым голосом произнес он, — я верен своей клятве, которую… — голос замер, когда гигант глянул вниз на Аладдина и Абу. Те пялились на него снизу вверх, разинув рты. Существо прокашлялось: — Я сказал: «О великий, кто вызвал меня, о ужасный…» — Он замолк, увидев, что хорошо отрепетированные комплименты по-прежнему не вызывают ожидаемой реакции, и вздохнул. — Парнишка, где твой хозяин?

Пока Аладдин глазел на чудо, появившееся из лампы, его мозг лихорадочно работал. Что здесь происходит? Как такое возможно? Это что, фокус такой? В голове роились тысячи вопросов, но говорить почему-то не получалось. Он прирос к месту и не мог оторвать глаз от чудесного создания.

— Если бы я намеревался сам с собой разговаривать, остался бы в лампе, — сказал большой голубой человек. — Так, для справки, рот у тебя уже разинут. Оттуда должна вылетать не только слюна, но и слова.

— Я… я… — залепетал Аладдин.

— Говори как большой мальчик, — несколько раздраженно посоветовали ему.

Воришка потряс головой. Детина был прав. Он выглядел совершенным дураком, но довольно сложно было взять в толк, что происходит.

— Я беседую с великаном, сделанным из дыма, который только что…

Подняв палец, гигант прервал его. Палец был почти в два раза больше самого Аладдина, так что паренек в страхе отступил.

— Начнем сначала. Я не великан, я джинн, — поправило существо. — Это совсем другое. Великаны ненастоящие. — Заметив, что его слова все равно ничего не прояснили, Джинн еще раз тяжело вздохнул. — Как тебя звать? — спросил он. Аладдин тихо произнес свое имя. Джинн удрученно покачал головой. — Чудно. Где твой хозяин?

— Мой хозяин? — недоуменно повторил бродяга.

Гигант одарил его таким взглядом, от которого Аладдин почувствовал себя еще меньше, а ведь по сравнению с новым гостем пещеры он и так был крошечным.

— Я уже не первое тысячелетие этим занимаюсь, — объяснили ему. — Всегда, когда меня вызывают, лампу держит какой-то тип. Они все похожи, как братья. Ну, знаешь, подбородок, брови, суровое такое лицо. Он обязательно кого-то обманул, закопал или… ну ты меня понимаешь. — Джинн оглядел оборванного бедного парня с ног до головы. — Ты описанию не соответствуешь. Так где же этот тип, что тебя послал?

Перед глазами Аладдина тут же возник образ Джафара.

— А, он… Ну, он снаружи, — ответил Аладдин.

Джинн приподнял одну невероятно большую бровь. Золотые кольца в ушах закачались, когда он наклонился ближе к молодому человеку.

— Получается, здесь только ты и я? — уточнил он. Абу возмущенно взвизгнул, недовольный тем, что его проигнорировали. Ковер равнодушно покачнулся. — Ага, и обезьянка. — Он замолчал, будто впервые по-настоящему увидел Аладдина. Внимательно осмотрел грязные лохмотья, стоптанные босые ноги, задержался на лице и отметил, что глаза были мудрее и печальнее, чем можно ожидать от паренька такого возраста. — Значит, это ты потер лампу? — Аладдин кивнул. — Ладно, я столько лет просидел скрючившись в три погибели, мне бы малость размяться, ты не возражаешь?

— Почему ты меня спрашиваешь? — все еще мало что понимая, поинтересовался паренек.

Казалось, Джинн был искренне удивлен.

— Ну… потому что ты мой хозяин, — отозвался гигант. Он вздохнул и тяжело опустился на колонну. Похоже, ему придется объяснять этому мальцу очевидные вещи. Обычно тот, кто держал лампу, четко знал, что делает и что из этого получится. Но при взгляде на Аладдина становилось ясно, что до мальчишки просто… не доходит.

Так, это позже. Первым делом надо как следует потянуться. Джинн встал, поднял руки повыше над головой, потом склонился до земли. В пещере эхом отдался хруст костей, которые скрипели, гнулись и расправлялись после долгого пребывания в тесноте. Услышав не слишком приятные звуки, за которыми последовал долгий басовитый стон, Аладдин охнул.

— Сколько времени ты там просидел?

Вдруг из воздуха возникли счеты. Яркие круглые костяшки забегали туда-сюда и начали сами собой считать. Потом появились солнечные часы, а за ними календарь, яростно перелистывающий страницы.

— Около тысячи лет, — сообщил Джинн.

— Тысячи лет? — переспросил Аладдин. Почему-то это потрясло его больше, чем чудеса, свидетелем которых он только что стал.

— Слушай, парень, дело во мне или ты вообще всему подряд удивляешься? — спросил Джинн, увидев выражение лица собеседника. Когда тот не ответил, гигант призадумался. Он стал серьезнее, густые черные брови нахмурились. Возможно ли, чтобы этот парнишка действительно не понимал, кто, а точнее, что он такое? Поверить в это было нелегко.

— Ты правда не знаешь, кто я? — настойчиво поинтересовался он. — Джинны. Желания. Лампы. Ничего не слышал вообще?

Аладдин отрицательно потряс головой. Его смешная обезьянка повторила жест.

Джинн уронил голову на руки. И вот с этим придется иметь дело. Подняв палец, он дал знак Аладдину, Абу и ковру быть внимательными.

Словно из ниоткуда, полилась дивная музыка Джинн прошелся по пещере, и уцелевшие сокровища вдруг ожили и задвигались в странном танце. Сначала одно маленькое колечко запрыгало на пыльном подносе, затем два инкрустированных камнями блюда принялись биться друг о друга, словно музыкальные тарелки. Потом в движение пришли золотые монетки. Желтые кругляши, на каждый из которых любой нищий Аграбы мог безбедно жить неделю, вставали на ребро и скатывались с груды сокровищ золотым потоком. Взглянув, произвело ли это должное впечатление на Аладдина, Джинн нахмурился. Похоже, что нет. Но как это могло не произвести впечатления? Не может же быть, чтобы у Аладдина был друг, обладавший хоть малой толикой его всемогущества. Про него слагались легенды, как про Али-Бабу и его сорок разбойников или Шахерезаду с ее сказками.

Вновь щелкнув пальцами, Джинн забросил Аладдина на спину возникшего из воздуха верблюда, которого мыла дюжина одинаковых джиннов. Лохмотья паренька исчезли, превратившись в роскошные одеяния шаха. Руки Джинна продолжали двигаться, и одна за другой возникали волшебные иллюзии, каждая величественнее и удивительнее предыдущей. Еще один широкий взмах, и все кругом взорвалось разноцветными фейерверками, которые осветили полутемную пещеру и опали на землю золотым и серебряным дождем.

— Ну вот, теперь можете аплодировать, — гордо поклонился Джинн, завершив представление.

Аладдин и Абу с готовностью подчинились. Даже ковер присоединился, хлопая кисточками. Никто из них ничего подобного не видел. Никогда.

— Спасибо, спасибо, — промолвил Джинн с довольной улыбкой. — Можете поблагодарить меня снаружи при солнечном свете. Когда пожелаете выйти.

Аладдин нахмурился.

— И как же нам выйти?

— Что? — недоверчиво воскликнул Джинн. Мальчишка же только что стал свидетелем его выступления. Оно же все объясняло. — Постарайся быть внимательнее, — с глубоким вздохом сказал гигант. — Прости, назови еще раз свое имя.

— Аладдин, — повторил молодой человек.

— Да, да, Аладдин, — проговорил Джинн. — Вот в чем проблема. Это твоя вина, не моя, что ты ничего не знаешь. Вот основные инструкции. Первое: потереть лампу. Второе: загадать свое желание. Третье… — он замялся, потом проказливо улыбнулся. — Третьего нет. Все совсем просто. У тебя есть три желания. Надо потереть лампу и сказать: «Я желаю». Ясно?

Мальчишка кивнул.

— Думаю, да.

Правда, существовали еще некоторые правила. Джинн их быстренько перечислил, а новый хозяин слушал и силился осознать происходящее. Он изо всех сил изображал хладнокровие, пока Джинн создавал волшебные иллюзии и рассказывал про желания — и про то, что все может получиться совсем не так, как задумано. В конце концов Аладдин почувствовал, что голова у него вот-вот лопнет от избытка информации. Похоже, правила были придуманы как раз для того, чтобы желания не приводили к особенно ужасным последствиям. Например, нельзя пожелать вернуть умершего с того света или заглянуть в будущее.

— Обычно мне нет нужды обо всем этом говорить, потому что к тому времени, как «тип» добирается до меня, он уже точно знает, чего хочет, — продолжал Джинн. Аладдин подумал про Джафара. Даже ему было ясно, какие цели преследует визирь. Подтверждая его мысли, волшебное существо пояснило: — Обычно приходится иметь дело с огромными деньгами и властью. Сделай одолжение, не ступай на этот путь. Клянусь, на всем свете не хватит денег и власти, чтобы удовлетворить человеческую алчность.

Покончив с объяснениями, Джинн глубоко вдохнул. Выпуская воздух, он начал уменьшаться, пока не стал приблизительно такого же размера, что и его новый повелитель. Хотя по-прежнему оставался намного мускулистее. И куда синее.

— Ладно, первым делом надо выбраться из этой пещеры, — предложил Аладдин.

— Нет, давай останемся. Здесь же так чудесно холодно, влажно и темно, прямо как в тюрьме, — съязвил Джинн. — Шучу. Пора идти. Давай, парнишка, загадывай желание! — Он хлопнул в ладоши, потом сцепил пальцы и похрустел ими, разминая.

Аладдин быстро пораскинул в уме. Джинн провел взаперти тысячу лет. Больше всего на свете ему не терпелось выбраться из этой пещеры, наверное, даже больше, чем самому пареньку. Это можно было использовать.

— Погоди. Мне надо хорошенько подумать. Ведь если желаний всего три, — начал он, притворяясь, что сомневается, обдумывает серьезный жизненный выбор. — А почему их только три?

— Не знаю, — ответил Джинн, смутившись, что вместо желания услышал вопрос, и пожал плечами. — Какая разница?

— Хм. А откуда вообще у тебя эта космическая сила? — допытывался Аладдин.

Громила бессильно застонал.

— Космическая сила? Почему ты спрашиваешь про космическую силу? Давайте поскорее уже выберемся на солнышко.

— Просто хочу знать, как все это работает, — пожал плечами босяк.

— Не знаю я! — закричал раб лампы, теряя терпение.

Воришка прикусил губу, стараясь не улыбнуться. Джинн уже начал плясать под его дудку.

— Не знаешь? — повторил он, приложив руку к сердцу, будто бы пребывая в шоке. — Я-то думал, ты всеведущий.

Джинн отрицательно затряс головой.

— Я не говорил, что я всеведущ, — поправил он. — Я сказал всемогущ. Почему ты так долго не загадываешь желание?

— А что происходит, когда ты встречаешься с другим джинном? — продолжал свою игру молодой человек. — Вы соревнуетесь, доказывая, кто самый сильный?

— Если я не в лампе и встречаю другого джинна, тот принимает боевую стойку, потому что джинн всегда узнает джинна… — Тут он замолчал, раздраженно тряхнув головой. — У меня из-за тебя сердце болит. Я знаю, ты не замечаешь, но сейчас я очень бледный. — Великан выставил синюю руку и помахал ею перед лицом Аладдина. — Это небесно-голубой цвет, а естественный мой — темно-синий. Мне нужно солнце и свежий воздух.

Отвлекшись на собственный более светлый, чем ему бы хотелось, оттенок кожи, Джинн не заметил, как Аладдин ловко взял лампу и вложил в протянутую лапку Абу. Когда сосуд оказался вне досягаемости, он произнес:

— Желаю, чтобы ты вывел нас из этой пещеры!

— О, наконец-то! Здорово! — воскликнул Джинн, возбужденно хлопнув в ладоши. — Первое желание загадано. Никогда не выпускай лампу из вида. Нет лампы, нет желаний. — Он огляделся вокруг и сделал всем знак приблизиться. Абу вскочил на ковер, а через секунду за ним последовал Аладдин.

— Спасибо, что выбираете наши ковры, верблюдов и повозки. Не забудь дать своему Джинну на чай!

Они поднялись в воздух и направились прямо к каменному потолку. Джинн несся впереди. Когда он достиг каменного свода и должен был на всей скорости врезаться в него, к удивлению Аладдина, этого не произошло — кудесник просто прошел сквозь земную твердь. Мгновением позже в ней открылся проем, достаточно большой для ковра и его пассажиров. Джинн вгрызался в скалу, раскалывая ее и раздвигая, пока, наконец, последний камень не сдался. Путники вырвались из душной мрачной пещеры прямо навстречу освещенному ослепительным солнцем небу.

Получилось! Они свободны!