«Как похожи все аэропорты!» – думала про себя Хилари. Была в них некая странная безликость. Все они располагались на некотором расстоянии от города, который обслуживали, отчего возникало смутное, ничем не подкрепленное ощущение, будто ты находишься где-то вне пространства. Можно лететь из Лондона в Мадрид, в Рим, в Стамбул, в Каир, куда угодно, и если твой путь целиком и полностью пролегает по воздуху, ты не получишь ни малейшего представления о том, как выглядит любой из этих городов. Если ты и увидишь его с высоты, он будет похож на огромную карту, на что-то, построенное ребенком из кубиков.
«И зачем, – с досадой размышляла она, оглядываясь по сторонам, – сюда требуется прибывать настолько рано?»
В зале ожидания они провели почти полчаса. Мисс Келвин Бейкер, которая решила сопровождать Хилари в Марракеш, безостановочно болтала с самого приезда. Хилари отвечала ей почти машинально, но в какой-то момент осознала, что поток речей сменил своего адресата. Теперь миссис Бейкер обращалась к двум другим путешественникам, сидевшим рядом с нею. Оба были высокими, симпатичными молодыми людьми. Один – явный американец с широкой дружелюбной улыбкой, другой – серьезного вида датчанин или норвежец. Датчанин говорил неспешно, веско и несколько занудно, тщательно выговаривая английские слова. Американец был явно рад встретить путешествующую соотечественницу. Миссис Келвин Бейкер добросовестно решила вовлечь в разговор и Хилари.
– Мистер… э‑э… Я хочу представить вам свою подругу, миссис Беттертон.
– Эндрю Питерс – для друзей просто Энди.
Второй молодой человек поднялся на ноги, чопорно поклонился и представился:
– Торкиль Эрикссон.
– Итак, мы все теперь знакомы, – радостно заявила миссис Бейкер. – Мы все летим в Марракеш, верно? Это первый визит моей подруги туда…
– Я тоже, – ответил Эрикссон. – Я тоже туда впервые лететь.
– То же самое можно сказать обо мне, – присоединился к нему Питерс.
Неожиданно включились динамики и хрипло объявили что-то по-французски. Слова были едва различимы, но, похоже, пассажиров их рейса приглашали на посадку.
Не считая миссис Бейкер и Хилари, пассажиров было четверо. Кроме Питерса и Эрикссона билеты на этот рейс были у высокого тощего француза и сурового вида монахини. День был ясный, солнечный, условия для полета самые подходящие. Откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза, Хилари изучала своих спутников, стараясь таким образом отвлечься от назойливых вопросов, роившихся в ее голове.
Миссис Келвин Бейкер сидела на один ряд впереди нее, на одно кресло ближе к проходу. В своем сером дорожном костюме она выглядела, как толстая, довольная жизнью утка. На ее подсиненных волосах красовалась шляпка с загнутыми полями, сама же миссис Бейкер листала глянцевый журнал и время от времени наклонялась вперед, чтобы похлопать по плечу сидящего впереди нее пассажира – веселого светловолосого американца Питерса. Когда она это делала, он оборачивался к ней, сияя добродушной улыбкой, и с энтузиазмом отвечал на ее высказывания. «До чего же доброжелательны и дружелюбны эти американцы! – подумала Хилари. – Совсем не похожи на чопорных английских туристов». Она, например, не могла представить мисс Хетерингтон, ведущей легкий разговор в самолете даже с представителем ее собственной нации. Кроме того, Хилари сомневалась, что англичанин отвечал бы так же добродушно, как этот молодой американец.
По другую сторону прохода сидел норвежец Эрикссон. Когда Хилари встретилась с ним взглядом, он скованно кивнул и протянул руку в проход, предлагая ей журнал, который он только что дочитал. Хилари поблагодарила его и взяла журнал. Позади Эрикссона разместился худой темноволосый француз. Он, похоже, спал, вытянув ноги под переднее кресло.
Хилари оглянулась через плечо. Монахиня с суровым лицом сидела позади нее, и ее равнодушные, без малейшего проблеска интереса глаза взглянули на Хилари без всякого выражения. Монахиня сидела неподвижно, сложив руки перед собой. Хилари показалось странной причудой времени то, что женщина в традиционном средневековом наряде странствует по воздуху в двадцатом веке.
Хилари думала – шесть человек путешествуют вместе в течение нескольких часов, направляясь в разные точки мира с разными целями, и когда эти несколько часов завершатся, люди, скорее всего, разойдутся в стороны и больше никогда не встретятся. Она читала роман, в основе которого лежала похожая тема, – в нем прослеживались жизни шести человек. «Француз, – думала она, – вероятно, в отпуске. У него усталый вид. Молодой американец, наверное, студент. Эрикссон, возможно, летит по рабочим делам. Монахиня, несомненно, направляется в свой монастырь».
Хилари закрыла глаза и позабыла о своих спутниках. Она ломала голову над данными ей инструкциями – как и всю прошедшую ночь. Она должна будет вернуться в Англию! Это казалось безумием. Может быть, это потому, что ее сочли недостойной доверия: возможно, она не произнесла какие-то слова или не показала какие-то бумаги, которые были у настоящей Олив. Хилари вздохнула и беспокойно пошевелилась. «Что ж, – решила она, – я не могу сделать больше, чем делаю. Если я провалилась – значит, провалилась. В любом случае я приложила все усилия».
Потом ее пронзила еще одна мысль. Анри Лорье принял как нечто естественное и неизбежное тот факт, что в Марокко за ней пристально наблюдали – может быть, это был способ усыпить подозрения? Спешное возвращение миссис Беттертон в Англию, несомненно, будет воспринято так: она поехала в Марокко отнюдь не затем, чтобы «исчезнуть» следом за мужем. Подозрения улягутся – ее будут считать обычной туристкой.
Она направится в Англию рейсом «Эр Франс» через Париж… и, возможно, в Париже…
Да, конечно же – в Париже. В городе, где пропал Том Беттертон. Насколько легче подстроить исчезновение там… Быть может, Том Беттертон не покидал Париж. Возможно… Устав от бесплодных догадок, Хилари уснула. Она просыпалась и снова задремывала, время от времени поглядывая без интереса в журнал, который так и держала в руках. Неожиданно пробудившись от глубокого сна, женщина заметила, что самолет быстро снижается и закладывает круг. Она посмотрела на часы – но до предполагаемого времени прибытия было еще далеко. Более того, выглянув в иллюминатор, Хилари не увидела внизу ничего похожего на аэродром.
На миг ее охватил слабый приступ страха. Потом тощий темноволосый француз поднялся, зевнул, потянулся и тоже посмотрел в иллюминатор, затем сказал по-французски что-то, чего Хилари не разобрала. Но Эрикссон перегнулся через проход и спросил:
– Похоже, мы снижаемся – но почему?
Миссис Келвин Бейкер, навалившись на подлокотник своего кресла, повернулась и тепло кивнула Хилари со словами:
– Похоже, мы садимся.
Самолет описывал круги все ниже. Местность под ним выглядела практически пустынной, никаких признаков городов или деревень. Шасси коснулось земли с сильным толчком, и самолет покатился, подпрыгивая и раскачиваясь, пока наконец не остановился. Это была довольно жесткая посадка – посадка посреди полного безлюдья.
«Что-то случилось с двигателем или кончилось топливо?» – гадала Хилари. Из передней двери вышел пилот, красивый темнокожий парень, и прошел по салону.
– Прошу всех на выход, – сказал он, открыл заднюю дверь, спустил из нее короткий складной трап и стоял, ожидая, пока пассажиры выйдут.
Они стояли маленькой группкой на земле, слегка дрожа – здесь было прохладно, с отдаленных гор дул резкий ветер. Хилари отметила, что горы покрыты снегом и невероятно прекрасны. Воздух был холодным и опьяняюще-чистым. Пилот тоже спустился на землю и обратился к пассажирам по-французски:
– Вы все здесь? Да? Извините, пожалуйста, возможно, вам придется подождать минутку… Ах, нет, я вижу, они уже почти здесь.
Он указал на горизонт, где появилась маленькая точка, постепенно увеличивающаяся в размерах. Хилари немного сердитым тоном спросила:
– Но зачем нам понадобилось садиться здесь? В чем дело? Как долго мы здесь пробудем?
Француз-путешественник сказал:
– Я так понимаю, за нами едет автофургон. Мы сядем в него.
– Мотор сломался? – поинтересовалась Хилари. Энди Питерс весело рассмеялся:
– Да нет, я бы так не сказал, его звук все время казался мне нормальным. Однако они, несомненно, устроят что-нибудь в этом роде.
Хилари смотрела на него в замешательстве. Миссис Келвин Бейкер пробормотала:
– Боже, как тут холодно стоять… Это самое худшее в здешнем климате. Вроде бы так солнечно, но как только дело идет к закату, начинает холодать.
Пилот что-то пробормотал себе под нос – Хилари решила, что он ругается. Звучало это похоже на фразу «toujours des retards insupportables»[17].
Автофургон мчался к ним с бешеной скоростью. Шофер-бербер остановил его под скрежет тормозов, выпрыгнул из кабины и сразу вступил в сердитую перепалку с пилотом. К вящему удивлению Хилари, в спор вмешалась миссис Бейкер – и говорила она по-французски.
– Не тратьте зря время, – безапелляционно заявила американка. – Что толку ругаться? Нам нужно убираться отсюда.
Шофер пожал плечами, отошел к автофургону и открыл его задний люк, опустив борт на землю, точно пандус. Внутри стоял огромный контейнер. Шофер с пилотом, которым помогали Эрикссон и Питерс, спустили его наземь. Судя по тому, какие усилия они прилагали, контейнер был очень тяжелый. Миссис Келвин Бейкер тронула Хилари за локоть и, пока шофер вскрывал ящик, доверительно сказала:
– Нам не следует смотреть, дорогая. Это всегда неприятное зрелище.
Она отвела Хилари подальше, по другую сторону от фургона. Француз и Питерс присоединились к ним. Француз сказал на своем языке:
– Что же это, что за маневры они проделывают?
– Вы доктор Баррон? – спросила миссис Бейкер.
Француз поклонился.
– Рада знакомству, – продолжила американка. Она простерла руку, словно хозяйка ресторана, приглашающая гостей на вечеринку. Хилари сердито произнесла:
– Я ничего не понимаю. Что в этом ящике? Почему нам лучше не смотреть?
Энди Питерс внимательно посмотрел на нее. Хилари подумала, что у него славное лицо: немного квадратное по форме, но при этом внушающее доверие. Он ответил:
– Я знаю, что там. Мне сказал пилот. Может быть, это не очень красиво, но, полагаю, это необходимо. – И, понизив голос, добавил: – Там трупы.
– Трупы?! – Хилари уставилась на него.
– О нет, их не убили, ничего такого, – заверил он, улыбаясь. – Их приобрели совершенно законным путем для исследований – медицинских исследований, понимаете?
Но Хилари по-прежнему недоуменно таращилась на него.
– Нет, я не понимаю.
– О, видите ли, миссис Беттертон, здесь заканчивается наше путешествие. Точнее, некая часть нашего путешествия.
– Заканчивается?
– Да. Они разместят трупы в самолете, а потом пилот все устроит, и когда мы уже уедем отсюда, то издали увидим столб пламени, поднявшийся в воздух. Еще один самолет рухнул и загорелся, выживших нет…
– Но почему? Что за причудливый план!
– Но, конечно же… – Теперь с ней заговорил доктор Баррон. – Но, конечно же, вы знаете, куда мы направляемся?
Миссис Бейкер, подойдя ближе, бодрым голосом ответила:
– Конечно, она знает. Но, вероятно, не ожидала этого так скоро.
После короткой ошеломленной паузы Хилари спросила:
– Вы имеете в виду – мы все?.. – Она оглянулась по сторонам.
– Мы все здесь попутчики, – мягко отозвался Питерс.
Молодой норвежец, быстро закивав, подтвердил с почти фанатичным энтузиазмом:
– Да, мы все здесь попутчики!